2 х 2 или как не путать близнецов

Наконец-то мы помирились с братом, а то я себе просто места не находил. Мое признание повергло Стаса в неописуемый шок. Еще бы, его братец, его близнец — гей. Но к моему великому счастью старший принял мое заявление более-менее спокойно, хотя мы с ним и не разговаривали около недели. Он понимает, что сейчас трудное время: адаптация к новой школе, к новым людям. Я с людьми схожусь очень трудно, стараюсь избегать их. Когда много народа вокруг, я чувствую себя некомфортно, и мне хочется сразу вернуться домой. Стас, мой брат, вообще ненавидит их, наверное, это чувство возникло после развода родителей, который он пережил особенно болезненно. Мы с братом — близнецы, чему я очень рад. Это же так круто, когда на тебя кто-то похож. Нас с детства частенько путают, да еще, помимо этого, мы любим что-нибудь вытворить. Часто старший является инициатором, но я с ним соглашаюсь, так как это весело. Мы еще с детства были проблемными детьми. Вот однажды мама пошла снимать деньги с банкомата, а по дороге до него мы со Стасом играли в догонялки, бегая вокруг матери. Когда дошли до банкомата, она начала с ним возиться, потому что у того что-то глюкануло. Нам было скучно просто стоять, хотелось что-нибудь вытворить. И вот мы увидели ребят, которые разрисовывали баллончиками бетонную стену красивыми разноцветными рисунками и надписями. Увидев нас, они подозвали нас к себе. — О, мальчишки, хотите попробовать? — поинтересовался один из парней, выводя на стене какую-то надпись зеленой краской из баллончика. Он заметил, что мы заинтересованно смотрим, как он рисует. Мы со Стасом переглянулись. А почему бы и нет? — Да, — уверенно ответил я. Голубоглазый парень протянул два баллончика: с красной краской — мне, а с синей — Стасу. Мы, улыбнувшись, зажали в ручонках подаренное. — А что с ними делать? — поинтересовался Стас, рассматривая баночку. Парень, улыбнувшись, ответил: — Делать мир ярче, — и с этими словами принялся опять за разрисовку стены. Я повернулся налево и увидел бомжа, который спал на картонке. Он был одет в какую-то рваную серую куртку и такие же рваные штаны. На нем были разные ботинки, один из которых был дырявым в нескольких местах. Так как он лежал к нам спиной, лица его я не видел. — Стас, а давай сделаем того человека ярче? — предложил я старшему, указывая на бомжа. — Давай, — немедля согласился брат, и мы направились к спящему мужику. Слава Богу, он крепко спал. От него несло перегаром и еще чем-то, однако это нас не остановило от задуманного. Мы, взболтав баночки с краской, принялись разрисовывать бомжа. — Так, так, — услышали мы над собой чей-то голос. — Вы решили во флаг его превратить? — навис над нами парень, который дал нам баллончики, рассматривая на спине бомжа красную и синюю полоски. Мы лишь виновато опустили взгляд. — Что ж ребят, вам не хватает белого цвета, — и с этими словами он быстро сбегал к ящику с баллончиками и вернулся с белой краской. Его друзья удивленно следили за тем, что мы вытворяем, попутно хохоча. — Ну, ребят, давайте! — парень пшикнул на спину бомжа белой красой. Следом присоединились и мы. Это казалось нам забавным — разрисовывание бомжа. Ну, нам было пять, а бомж был не ярким… Тяга к творчеству у нас проявилась подобным образом. — Стас, Степа, что же вы делаете? — внезапно услышали мы голос матери. Парень, дорисовав последнюю полосу, быстро смылся, а мы стояли возле бомжа, который потянувшись, захрапел с пущей силой. Вся его спина, затылок в шапке-ушанке и ноги, были разрисованы под Российский флаг. — Что это такое?! — возмутилась мама, подходя ближе к нам и смотря на своих сыновей и разноцветного мужика. — Ну, мы хотели сделать мир… ярче, — виновато сказал я и отбросил баночку с краской в сторону. — О, горе вы мое, давайте, пошлите, пока дядя не проснулся, — она быстро потянула меня за руку, чтобы отвести подальше от человека. — Мам, а он теперь будет веселым? — поинтересовался Стас, беря маму за руку. — Будет, еще как будет, — сказала мама, смотря на нас карими глазами и тяжело вздыхая. Вот этот эпизод из своего детства я помню отчетливо, помню, как проходили прохожие мимо бомжа и улыбались, видя его разрисованного сзади. Да, веселое детство было… Мы со Стасом похожи на маму. Она у нас темноволосая, кареглазая женщина тридцати трех лет. Очень симпатичная, выглядит моложе своего возраста, но развод добавил ей несколько морщинок. Рыжие мы в папу, и хорошо, что характер у меня мамин и бабушкин, а вот у Стаса — отцовский. Наша бабуля живет в другом городе, но мы каждое лето к ней ездим. Она наша бабушка по линии отца. Хоть он теперь с нами и не видится, с бабулей мы в хороших отношениях. Недавно случился некий инцидент, в связи с которым мы теперь учимся в простой школе. Она мне сразу понравилась. Здесь я чувствовал себя комфортно, хоть и было много народа. Она представляла собой четырехэтажное здание в форме буквы «П», которое было из красного кирпича, кое-где обвалившегося. Было видно, что школа многое пережила за свои годы существования. На школьном дворике было несколько больших клумб, в которых были завядшие цветы. Директор школы мне показался добрым человеком, хотя чрезмерно серьезным. Это был мужчина сорока пяти лет, с черными короткими волосами и небольшим шрамом на щеке. Он был высокого роста, крепкого телосложения, а его глаза… Его глаза были ярко-зеленого цвета. Я даже невольно залюбовался им… Хорошо, что брат не заметил. Да, меня привлекают мужчины, и я не могу ничего с этим поделать. С девушками опыта никакого, но на порно с ними я не реагирую никак, да и то смотрю не на женщин, а на парней, которые их трахают. Это Стас мне для профилактики включал пару раз, чтобы доказать, что я нормальный. А вот порно с мужиками… Ммм, это заводит меня очень сильно. Но как бы это ни было приятно, хочется уже вживую с кем-нибудь попробовать. Вот только с кем? Ролевые по компу, конечно, возбуждают, но хочется почувствовать ласки партнера, его губы на своих губах, его горячее тело… Боже, это все подростковый возраст, а поэтому у меня такие озабоченные мысли. Однажды, когда брат ушел за продуктами, а мама как всегда работала, я включил гей-порно и начал дрочить. Но оказалось, что старший забыл дома телефон, и поэтому вернулся через минуту, застав меня в неприглядном виде. Это был пиздец. Так, о чем это я? Ага, о новой школе. К моему огромному удивлению в нашем новом классе учатся близнецы. О Боже, это прямо подарок с небес, хотя я и не говорил брату, но эти парни прямо заинтересовали меня. Я сразу же захотел с ними подружиться, так как они тоже были близнецами, как и мы. Стасу они не нравились, и он просто бесился, когда я смотрел в их сторону. Я сидел на уроках, пытаясь не смотреть на ребят, но это получалось с трудом. Практически в первый же день мы успели с ними поссориться. Такие стычки происходили еще пару раз. Брата они почему-то раздражали, мне же парни показались дружелюбными, хоть и немного грубыми. Но мне было весело наблюдать за ними, как они непонимающе смотрели на нас, когда мы попросили их поменяться с нами местами. Все-таки они весьма интересные личности…. Все эти мысли роились у меня в голове, пока я на автомате разносил заказы. Когда я отнес последний заказ, сразу направился в комнату для персонала, чтобы переодеться. Брат уже сидел там. — Эй, устал? — поинтересовался он, лениво развалившись на маленьком диване. — Немного, — пробормотал я, сладко зевнув. — А я вообще запарился. Меня клиент загонял раз пятьдесят на кухню. То мясо средней прожарки, а просил сильно прожарить, то к картошке майонеза не нужно, а кетчуп не принес. То горошек к картошке просил, а не кукурузу, — сразу начал жаловаться тот на посетителей. — Тебе не повезло, а вот у меня все прошло гладко, — радовался я, натягивая серый свитер и подсаживаясь к Стасу. — У меня не выходят близнецы из головы, — тот серьезно посмотрел на меня. Эта его зацикленность на ребятах мне не понравилась. — Да чего ты к ним привязался? Подумаешь, близнецы. Конечно, привык, что мы были единственными в гимназии, а теперь нас целых две пары, — возмутился я, когда старший открыл глаза и внимательно посмотрел на меня. — Они мне не внушают доверия, — вновь продолжил тот свои размышления о парнях. — А, по-моему, они забавные, — кажется, сказанное мной брату не понравилось, так как он нахмурился. — Да у тебя все забавные, кто мужского пола от шестнадцати и до двадцати пяти, — решил поддразнить меня Стас, при этом хитро ухмыляясь. — Хватит уже об этом, — тяжело вздохнул я, понимая, что подобные насмешки кончатся еще нескоро. Кажется, старшего все-таки задевает, что у меня несколько изменилась ориентация. Завидует, что ли? — Степа, пошли домой, или я тут засну, — тот переменил тему и начал собираться, так как подошел конец нашей смены. — Пойдем, — встав с дивана, я взял сумку и ветровку. Пришли мы домой уже в девятом часу. Сделали немного уроков, но не все. Интересно, что же мы получим за самостоятельную по алгебре? Наверняка отлично, ведь все правильно же решили… Брат лег на кровать одетым, только снял ветровку и кеды. Я же в ванную не хотел идти, так как силы практически иссякли, поэтому тоже завалился спать в одежде. — Степ, — позвал меня старший, переворачиваясь на спину. — Да? — вяло отозвался я, чувствуя, как проваливаюсь в глубокий сон. — Спокойной ночи, — раздался едва слышимый голос Стаса. — Спокойной, — улыбнулся я, крепко засыпая. *** — Ах, ты, ебаный пидорас! — сквозь сон услышал я крик брата. Кое-как разлепив глаза, я уставился на Стаса, который долбал телефон о кровать, благо девайс был с железным корпусом. — Эй, ты чего? — поинтересовался я, замечая, что на улице как-то светло для семи часов. — Поднимай свою ленивую задницу, мы проспали! — быстро ответил старший, и только хотел было встать с кровати, но, запутавшись в одеяле, упал на пол с сотовым в руках. Сердце сразу бешено застучало при словах близнеца. — Как проспали?! — растерянно посмотрел на барахтающегося на полу Стаса, пытавшегося встать… И тут я вспомнил, что, придя с работы, я забыл поставить будильник, да и брат, наверное, тоже. Быстро подскочив с кровати и оставив ее незаправленной, я поскакал в ванную, а старший — на кухню. Наскоро позавтракав и собравшись, мы двинулись на остановку. Проспали первый урок, черт… Мы с близнецом буквально залетели в кабинет истории и уселись в конце второго ряда. Сейчас была перемена, поэтому народа в классе было мало. Но они были здесь, эти Залесские, которые, посмотрев на нас, о чем-то зашептались. Тот, который сидел справа, засмеялся. Отвернувшись от них, я положил голову на руки и прикрыл глаза. Хотел вздремнуть. Но не тут-то было. В кабинет забежала запыхавшаяся староста с известием: — Эй, — помахала она журналом. — А Людмилка оценки за вчерашнюю самостоялку поставила, кто хочет посмотреть? Естественно все ринулись к девчонке, в готовности растерзать бедный журнал, дабы увидеть, что им поставили. Подбежали и близнецы, отталкивая своих одноклассников в стороны. — Ого! Пятерка! — крикнул весело один из них. — И у меня… спасибо, братец, — радовался второй близнец. Я вообще не парился из-за оценки, так как знал, что мы с братом написали на пять. — Романовы, а вы не хотите узнать, что поставили вам? — поинтересовалась староста, переводя взгляд то на меня, то на Стаса. — И что же? — наигранно поинтересовался старший, протирая заспанные глаза ладонью. — У вас по тройке! — весело отозвалась одноклассница и засмеялась. — А я-то думала, что у вас по этому предмету нет проблем, отвечали же все практически правильно, — с этими словами она побежала к другим ребятам сообщить об этом известии. Я же сидел в культурном шоке. Тройка… Тройка?! Да откуда ж, блять, ей взяться, если я знаю эту тему?! — Степа, кажется, недосып сказывается на нас плохо. У меня со слухом что-то не так, — посмотрел на меня брат и нахмурился. — Получается, у меня тоже со слухом проблема. Тройка? — мой голос, казалось, пропал. Мы со старшим переглянулись, и вдруг раздался дикий ржач со стороны близнецов. — Ну да, не всем же быть умными, — сказал Сашка, друг этих ребят, который сидел впереди них. — Спасибо, что помог, Марьян. — Так, или училка что-то напутала, или мы с тобой перейдем в 10 «Б», — прошептал подозрительно Стас, карябая что-то на тетрадном листке. Переведя взгляд на веселых Залесских, он нахмурился еще больше. — После урока подойдем к ней и узнаем в чем дело, — предложил я, так как в этой ситуации больше не остается ничего, как разузнать у женщины, в чем же была наша проблема, которая возникла так внезапно. Когда же раздался звонок, класс за какие-то минуты наполнился учениками, которые до этого времени отдыхали от учебной деятельности и, пока училка еще не пришла, все буквально атаковали журнал, обсуждая оценки. Как это ни странно, большинство написало хорошо, но мы со Стасом в это большинство не входили. Это-то меня и насторожило. Может, в этой школе какие-то особенные критерии для оценки? — Здравствуйте, — сказали мы хором, когда зашла учительница по истории. Одноклассники тут же разбежались по своим местам. Мы видели ее впервые, но она производила хорошее впечатление. Это была женщина примерно тридцати лет, низенького роста и худощавого телосложения. Светлые волосы были собраны в высокий хвост, а лицо было чуть тронуто макияжем. Голубые глаза внимательно окинули взглядом класс, и создавалось такое впечатление, что она смотрит на каждого из нас. Одета она была простенько. Сев, я открыл тетрадь и записал тему урока. Повернувшись направо, я заметил, что в нашу сторону смотрит один из близнецов. Так, Степа, отвернись. Но ни хрена не получилось, я буквально не мог отвести взгляд от них, особенно от того, что сидел слева от окна. Темноволосый парень подмигнул мне — и я, покраснев, отвернулся. Я чувствовал, как горят мои уши и что сейчас был похож на помидор. Сей жест со стороны близнеца заставил меня покраснеть. Не ожидал я от себя подобной реакции на них, вот совсем никак… — Ты чего красный? — прошептал старший, придвигаясь ближе ко мне. Внимательно посмотрев на меня, он неодобрительно хмыкнул. — Жарковато тут стало, — еле смог выдавить из себя хоть какие-то слова, так как я прекрасно осознавал, что происходило со мной. Брат, усмехнувшись, продолжил писать то, что диктовала учительница. Я почувствовал, что мне стало очень жарко и там, внизу. Черт, да я же возбудился, а это проблема… Я сижу в конце класса, возбужденный лишь от взгляда одного из близнецов. Стиснув ручку так, что побелели костяшки пальцев, второй рукой схватился за край парты, чтобы хоть как-то успокоиться, ведь я совсем не понимал, что так на меня нашло. Так... Дышим спокойней, нужно подумать о чем-нибудь не эротичном... Ага! Котятки, милые такие, собачки, птички, машины, парты, училка… близнецы! Черт! Не могу. Прости, меня, Стас… — Ты уверен, что с тобой все в порядке? Ты дышишь как-то странно, — старший, словно прочитав мои мысли, вновь повернулся и посмотрел на меня в такой неподходящий момент, что хотелось сквозь землю провалиться. Я повернулся к брату, а тот аж отодвинулся от меня. — Степа, ты… — кажется, он явно догадался о том, что со мной происходило. — Да! — сорвался на крик я. Некоторые одноклассники посмотрели в нашу сторону, отчего я почувствовал себя униженным. А кому хотелось бы опозориться при своих одноклассниках, тем более, при учительнице? — Ты… ты на кого возбудился?! — прошипел брат, также заметив заинтересованные взгляды ребят. Я свел колени вместе, но возбуждение никак не хотело проходить. Мне нужно было срочно отлучиться, но если я встану, станет кое-что заметно, а терпеть как-то не очень… Что за безвыходная ситуация? — На… училку! — чуть ли не взвыл я, все еще контролируя ситуацию и пытаясь утихомириться хотя бы немного, но это получалось у меня крайне неважно. Я заозирался по сторонам, надеясь отвлечься… — Не ври, тебя на парней тянет. Признавайся, кто он? От тебя так и прет феромонами, вон, посмотри, девки уже головы себе сворачивают, — возмутился Стас, при этом, словно насмехаясь надо мной. Я оглядел класс, пытаясь дышать ровно, и понял, что на меня смотрят сразу четыре девчонки! Четыре! Неужели спалился?! — Тебе нужно что-то сделать, — Стас едва ли не смеялся в голос. Ну хоть у кого-то настроение… поднялось… — Я в курсе, — огрызнулся я. — Но не буду же я дрочить сейчас, прямо в классе! — с каждой секундой становилось хуже, но я терпел, понимая, что эта ситуация явно безвыходная. — Это твои проблемы. Так на кого встал твой маленький дружок? — улыбнулся Стас, оглядываясь по сторонам, словно выискивая мою, так сказать, жертву. — Ни на кого! — Скажи? — продолжать стоять на своем мой близнец, пытаясь меня расколоть. — А вот хер тебе! — Я не отвяжусь! — Не скажу! — я также не сдавался, пытаясь из последних сил сосредоточиться. — Ну и ладно, все равно допытаюсь. — Стас! — Степа! — Романовы! — услышали мы серьезный тон училки. — Встали оба! Мало того, что одни близнецы покоя не дают, так еще вы тут решили проявить себя! Встали быстро! — Извините, — обратился я к женщине, — я не могу встать. — Что не так Стас… Степан… Романов? — она перевела взгляд сначала на брата, а потом на меня. — Эмм, — скривился я, хватаясь за живот. — Понимаете, у меня болит живот. Брат тут же заржал в голос, но не встал. Ну ничего… я ему еще припомню. — Тогда иди в медпункт, чего сидишь, а вдруг что серьезное? — не унималась училка. — Да уж, куда серьезней не бывает, — вставил старший, опять заржав. Я шикнул на него. Одноклассники непонимающе смотрели на нас… — Ничего, скоро все пройдет, — пропищал я, чувствуя как возбуждение начало спадать, хотя сейчас мне срочно нужно было уединиться в туалете, но не попрусь же я мимо ребят с явным опровержением боли в животе. — Ну, смотри. Так, мы отвлеклись, продолжаем, — привлекла женщина внимание учеников к себе и приступила к диктовке определений. — Ну, ты и скотина, — прошипел я брату, смотря, как он развеселился. — А что? Я же не виноват, что кое-кто возбудился, — Стас пожал плечами, продолжая записывать за училкой. Кинув злой взгляд на старшего, я уткнулся в учебник, чувствуя облегчение, так как возбуждение прошло, но… Блин, я же теперь на близнецов спокойно не смогу смотреть!