2 х 2 или как не путать близнецов

Зайдя в квартиру и переодевшись, мы втроем прошли на кухню, чтобы немного перекусить. Несмотря на случившееся, наверное, только мы с братом не испытывали стресса, а что касается Аньки… Наверняка теперь она будет подкалывать меня с этой лампочкой. Ну я тоже дурак: угораздило меня запихнуть эту лампочку в рот, да еще поспорив на это с другом. Но соблазн был так велик… Ну, ничего, вот в понедельник покажем фото Сашке, и игра будет наша. Вечер субботы приблизился незаметно. Завтра воскресенье, а это значит, что вся семья в этот выходной должна быть в сборе, и поэтому папа с умным видом изрек за ужином: — Семья, как вы смотрите на то, чтобы пойти завтра в Краеведческий Музей? — мы вчетвером, отвлекшись от своей болтовни и ужина, уставились на него с интересом. Но не все… Анька сразу встрепенулась, глазки загорелись, а мы с Мадленом тупо уставились на отца. — Пап, может, дома посидим, чего мы там не видели? — начал было я, как мама шикнула на нас. — Ребята, действительно, давайте все вместе пройдемся, проветримся? Мы так редко бываем вместе, вы учитесь, а мы работаем, а? — поддержала мать папу, который ждал от нас явно положительного ответа, а не скучные выражения на лицах. И то правда, но ладно, поболтаемся с Марьяном, может, что интересное увидим. — Хорошо, — улыбнулся я. На лице отца сразу же расплылась улыбка. — Ладно, мальчики, понимаю, что ребят вашего возраста интересует многое другое, нежели музеи и выставки, но хотя бы проветритесь, как сказала мама, — продолжил он, уже настраиваясь на семейную прогулку. Нам с братом подобные мероприятия не нравились. Переведя взгляд на маму, я внезапно почувствовал внутри холодок: сдержала ли она свое обещание, не рассказала отцу про нас с Марьяном и училку? — Папа, — как бы невзначай обронил я. — А ты на нас с Марьяном не сердишься? — я тут же напрягся, уже приготовившись к тому, что нас опять обязательно отчитает по поводу поведения. Мой близнец выглядел намного спокойней, словно ему было вообще пофиг. На самом деле так и было, впрочем. — За что? — удивился отец, отпивая чай из кружки. — Да просто, интересно, — покосился я на маму, которая мне подмигнула. Хорошо, значит все отлично. Я облегченно выдохнул, мысленно расслабляясь. Не знал, что тишина со стороны папы может так держать в напряжении. — А Мадлен сегодня лампочку в рот засунул, — вставила сестра, хитро глядя на меня. У родителей рты от удивления пораскрывались, в то время как я почувствовал огромное желание убивать. Как говориться: в семье не без урода. Кажется, я догадываюсь, кому подобная роль досталась в нашем семействе. — Ну, Анька, зачем все рассказываешь, вытащили же! — возмутился Марьян, злобно глядя на сестру. Вот подставила, так подставила, никогда не упустит своего шанса отомстить, даже своим родным. Бессердечная… — Ой, да ладно тебе! Ничего страшного, — продолжала улыбаться та. Выражение ее лица явно было удовлетворенным, ведь наверняка Анька в душе злорадствует. А это определенно так и было, в чем я ни капли не сомневался. — И когда вы все успеваете? — первым опомнился отец. — Ну, с другом поспорили, — замялся я, отводя взор в сторону. Вранье сейчас было не лучшим вариантом. — Ага, теперь понятно в кого такие дети, — отец покосился на маму, та же чуть смутилась, словно это было каким-то шикарным комплиментом. — Ну а что? Многим любопытно. Мне, в свое время, тоже было интересно, как такое может быть, и я тоже засунула лампочку в рот, — улыбнувшись, сказала мать. Теперь мы сидели втроем с открытыми ртами. — Ага, помню, помню, как твои подруги взяли тебя на слабо, — засмеялся папа. Офигеть, чего мы еще о своей семье не знаем? Посмеявшись над этим случаем, про который отец все же рассказал, мы поделились своими новостями за день, а чуть позже разбежались по комнатам. Мама с папой что-то смотрели в зале, сестра с кем-то болтала по телефону. Марьян же лежал на кровати в обнимку с Королевой и что-то просматривал в ноутбуке, а я сидел за компьютерным столом и смотрел на свое отражение в зеркале. — Мадлен, что будем делать с этими рыжими? — поинтересовался у меня брат, не отрывая взгляда от ноутбука. — А что с ними делать? Ничего, думаю, месть — не выход, так как мы только все усугубляем. Нам еще нужно до одиннадцатого класса проучиться. А так, видишь же, что они с позиции не сойдут, тоже стоят на своем, начал я размышлять вслух. — Верно подмечено. Но мне не хочется отрабатывать после уроков наказание, тем более с кем-то из них, — досадно протянул старший. — Да уж. И чего нас разделили? Думают, раз по отдельности будем, так больше ничего не случится? — я также не горел большим желанием тратить свое свободное время на какую-то уборку в классе. Я считаю, что директор поступил все же неправильно относительно нас. — Не знаю, Мадлен, не знаю. Я даже видеть этих рыжих не хочу, а придется, — тон голоса близнеца чуть дрогнул: до того его переполняли негативные эмоции из-за случившегося. — Да ладно, все будет отлично… — вяло произнес я, на что брат лишь заржал. С этими словами я включил компьютер и, выбрав какой-то диск с боевиком, вставил в дисковод. Позже к просмотру фильма присоединился старший. Часов до двух мы смотрели фильмы, а потом завалились спать. *** Выходной пролетел незаметно, к счастью для нашей семьи или же к сожалению, безо всяких происшествий. В музее нам очень понравилось, несмотря на то, что мы туда не хотели идти. После музея мы впятером посидели в кафе, после чего родители уехали в гости к маминой подруге, а мы втроем — домой. Утро понедельника началось со звуком будильника. Королева, умудрившаяся залезть ко мне на второй ярус, радостно облизывала мне нос, чтобы я быстрей проснулся. Это как ни странно подействовало, ибо кошка была упрямая и упорная в своем деле. Понедельник — день тяжелый, а еще сегодня после уроков я и один из близнецов будем убирать в классе у нашей классной руководительницы. Это наше наказание. И лишь вспомнив об этом можно вовсе не проспыаться, чтобы проспать школу, но… Потянувшись, я нехотя встал и, скинув Королеву на голову брата, быстро слез со своего яруса. — Фу, уйди животное, — простонал Марьян, отпихивая белое создание, которое он разукрасил в детстве. Позавтракав, переодевшись и попрощавшись с родителями и сестрой, мы двинулись в школу. На улице стоял дубак, и я потирал руки, надеясь согреть их. Мой близнец выглядел нахмуренным и заспанным. — Может, пусть один рыжий отрабатывает, а мы домой после уроков пойдем? — зевая, поинтересовался Марьян, натягивая рукава куртки на руки, чтобы согреть пальцы. — Не прокатит, так как наказание общее, значит, всем нам его и отбывать. Ведь наверняка, если что, училка все равно заставит отрабатывать. Ну, думаю, нечестно будет, если он один горбатиться будет, к тому же она проверит потом, — помрачнел и я, стоило только об этом задуматься. Настроение испортилось уже с утра, а это значит, что, скорее всего, не задастся и весь последующий день. — Ага, — бросил старший, смотря себе под ноги и перешагивая лужу. Утро выдалось пасмурным и туманным. Осень и зима — мои любимые времена года. Осень я люблю за редкие солнечные, но, тем не менее, незабываемые дни, золотые листья и яркие краски, а зиму люблю за снег, который хрустит под ногами, а ночью подобно россыпи тысячи бриллиантов сверкает на земле, крышах многоэтажек, домов и магазинов. Я так задумался об отвлеченном, что не заметил, как мы дошли до школы. Первым уроком у нас было обществознание и, поднявшись на второй этаж, мы зашли в нужный кабинет со звонком. Народа было мало: лишь половина класса. Близнецы тоже были здесь, и сидели они за последней партой третьего ряда. Выглядели эти двое мрачнее погоды на улице. Интересно, они всегда такие? Встретившись с одним из них взглядом, я получил со стороны рыжего улыбку, которая вызвала у меня удивление. Ого, он еще и улыбаться умеет! Улыбнувшись ему в ответ, я прошел вслед за братом за последнюю парту первого ряда. Минут через десять от урока в класс зашел учитель и, записав дату и тему урока, мы внимательно начали его слушать, не прерываясь даже на болтовню с Сашкой, которому еще предстояло отдать нам нашу игру. Второй урок, английский, мы проболтали с другом, показывая фотографии, где был изображен счастливый я с лампочкой во рту. Сашка проржал почти пол-урока, за что получил три замечания, а на четвертое заткнулся. Игру ему пришлось отдать нам, он даже ее с собой в школу принес, ожидая того, что я все-таки выиграю спор. Он, конечно, не сомневался, что я решусь на это дело, и поэтому был готов к поражению. Вообще Саша нас считает отчаянными и взбалмошными парнями, которых ничего не заботит. Он даже с некой завистью смотрит на нас, как он когда-то признался, что мы с братом так близки, все время вместе, и что он со своим старшим братом не очень хорошо ладит. Сколько себя помню, мы с Марьяном очень редко ссорились, да и то в детстве из-за игрушек. А так жили душа в душу, но иногда срывались, вымещая злость друг на друге. Третий урок, геометрия, тянулся очень медленно. Марьян почти весь его продремал, в то время как я старательно записывал все, что диктовала учительница. Ну, надо же кому-то это писать? Сашка тоже спит, так что на него надеяться не стоит. Я окинул взглядом класс, задумчиво почесав затылок. Староста сидела, переписывалась с подружкой с помощью тетрадного листка. Многие сидели с безразличными лицами, а некоторые, как Саша и Марьян, дремали. Я сладко зевнул и посмотрел назад. На рыжих близнецов. С ними в классе практически никто не общается, даже не здороваются парни. Наверное, потому что выглядят заносчиво и смотрят с презрением на окружающих. От них так и веет каким-то пронизывающим холодом и гордостью. Интересно, где они учились до нашей школы, и что же произошло, что они сюда перевелись? Может, попытаться разговорить того близнеца, который будет со мной отрабатывать наказание? Хм, интересно… Отвернувшись, я начал с красной строки записывать определение, которое диктовала учительница. После этого урока на перемене мы с братом и другом сходили в столовку перекусить. Я опасливо посмотрел в свой стакан, следя за ним, как бы туда ничего не подсыпали. Все-таки события прошедших дней дают о себе знать. Следующим уроком была информатика. Теперь уже я дремал, а Марьян записывал, отмечая самое важное в тетради. Сашка меня не забывал подкалывать про случай с лампочкой, а я сказал, чтобы он эту лампочку засунул себе в задницу, чтобы я тоже посмеялся. Друг не обиделся, понимал, что мне в тот момент реально было страшно. Но понимать-то понимать, а вот почувствовать… После этого урока была алгебра, на которой мы делали работу над ошибками в самостоялке. Учительница не успевала отвечать на вопросы и указывать на ошибки, поясняя их ученикам. Мы с Марьяном играли в карты, пока она подходила к одноклассникам, объясняя то или иное решение. Сашка написал на четверку, благодаря Марьяну, и сейчас он тоже с нами играл в карты. Старший как всегда проиграл, за что получил пять щелбанов с моей стороны и один болючий со стороны Саши. Уж он-то щелбаны ставит, ой, как больно. После алгебры мы дружно классом двинулись на физ-ру. В этот раз Романовы занимались с нами. У нас у всех одинаковая форма: белые футболки или борцовки и черные или темно-синие шорты. У девочек также. Марьян и Сашка переоделись быстрее меня, поэтому ускакали разминаться, не подождав. В раздевалке осталось всего несколько человек, которые переодевались неспешно, так же как и я. Вообще физ-ру я терпеть не могу, как и Марьян, но он хоть волейбол любит, а я нет. Близнецы тоже переодевались не торопясь. Когда они сняли с себя рубашки, я уже завязывал шнурки на кроссовках, но внезапно мой взгляд привлекла татуировка на шее близнеца, который стоял ко мне спиной. На его бледной коже она выделялась ярким пятном. Это был какой-то замысловатый иероглиф, значение которого, наверное, знает только он. Хотя на вид они и худощавые, но сложены великолепно: тела подтянутые, спины широкие. Я слегка отступил назад, чтобы удостовериться, что и у другого близнеца есть татуировка, не зря же она у одного есть. И как я ожидал, у второго близнеца была такая же… Черт, да их же тоже не различишь. Быстро зашнуровав второй кроссовок, я направился в зал. Слишком долго я задержал взгляд на этих близнецах, еще чего доброго навыдумывают себе невесть что. Физ-ра была просто выматывающей. После пяти кругов вокруг зала, отжиманий и разминки физрук, этакий мужчина сорока пяти лет с пивным брюшком, дал добро на волейбол. Зал разразился одобрительными криками. Через сорок пять минут адского мучения, после переклички, мы пошли в переодевалку. — Мне с тобой пойти? — поинтересовался брат, запихивая форму в пакет. — Нет, не нужно. Сегодня я отрабатываю. Завтра твой день, — улыбнулся я старшему. — Уверен? Мне не хочется одному домой идти, — тяжело вздохнул тот. — Уверен. Но… если хочешь, можешь подождать меня на первом этаже. Думаю, что вдвоем мы справимся быстрее, — предложил я своему близнецу вариант времяпровождения на ближайший час. — Хорошо, — подмигнул мне брат. — Как раз домашку поделаю, а то дома лень на это время тратить. Собрав вещи, мы направились к выходу из переодевалки. Выйдя из нее, я оставил Марьяну свои вещи и пошел на третий этаж в кабинет русского языка и литературы. — О, а вот и второй проказник, — холодно сказала учительница. — Ох, беда с вами одна, Романов и Залесский, — пробормотала училка. — Ну, где швабры и прочее необходимое вы знаете, в лаборантской, так что оставляю на вас кабинет. Я вас закрою, минут через сорок приду. У меня сейчас совещание, — и с этими словами, окинув взглядом пустой класс, который был в таком состоянии, как будто Мамай прошелся, вышла из кабинета и повернула ключ, закрывая нас. — Блять, — прошептал я, собираясь с духом. Прибираться не хотелось, да еще этот Романов, кажется, не предрасположен к разговору. Или мне кажется? — Ну, давай все сделаем вместе, быстрее справимся, — я подошел к парню, который внимательно посмотрел на меня темно-карими глазами. Уголки его губ чуть дрогнули - и через какое-то мгновение он улыбнулся. Его яркие рыжие волосы были в беспорядке — торчали в разные стороны, впрочем, как и всегда. Ага, значит, вот кто мне улыбался с утра. Или же это был другой, его брат? — Давай, — весело отозвался он, не отрывая от меня заинтересованного взгляда. — Ты будешь мыть пол или убирать мусор, расставлять стулья и протирать доску? — предложил я парню выбор. — Скорее всего первое. Да, давай так, а следующий раз поменяемся. — Отлично, — улыбнулся я и, развернувшись, направился в лаборантскую за тряпками, но остановился на полпути. — Кстати, как тебя зовут? — Степа, а тебя? — Мадлен. — Красивое имя. — Не жалуюсь. Усмехнувшись про себя, я зашел в лаборантскую и взял тряпки для протирания парт и доски. Не успел я выйти, как столкнулся со Степой, который собирался зайти за ведром и шваброй. — Прости, — смутился он, когда впритык оказался в моих объятиях. — Да ничего, — улыбнулся я, давая ему понять, что ничего страшного не произошло. Парень как-то ехидно посмотрел на меня и, пронырнув у меня под рукой в лаборантскую, взял ведро, подошел к раковине, чтобы его наполнить. Вода в лаборантской была какой-то с осадками, для питья непригодной. Первым делом я начал собирать мусор, который был разбросан по всему классу. Нагибаясь раз в пятый за очередной бумажкой, я заметил на себе взгляд одноклассника, который, казалось, следил за мной. Он стоял, прислонившись спиной к стене скрестив руки, наблюдая за моей деятельностью. — Что-то не так? — спросил я его, выбрасывая бумажку в мусорное ведро. — Нет, все так, — спокойно ответил парень, облизнув губы. Мне стало как-то не по себе. Не знаю с чего, но мое спокойствие после этого жеста было нарушено. Я теперь не чувствовал себя в безопасности, чувствовал взгляд Степана, который буквально прожигал во мне дыру. — Ну, тогда цветы полей, чего стоять без дела, — раскомандовался я, на что Романов, смерив меня своим взглядом, развернулся и пошел в сторону лаборантской. Собрав весь мусор, я принялся ставить на парты стулья для уборки пола. Пока я занимался этим, Степа уже успел полить цветы и сейчас стоял у подоконника, вновь наблюдая за мной. Закончив работу, я подошел к рыжему и встал рядом с ним. — Ой, у тебя ниточка к волосам прицепилась, — сказал я парню, увидев короткую черную нитку, которая прицепилась к непослушному локону волос. — Убери, — ответил он. Это скорее прозвучало не как просьба, а как приказ. Ничего не поняв, я потянулся к его волосам. Осторожно убрав нитку, я коснулся его волос, которые были мягкими, не то, что мои. — Ты порезался, — заметил парень на моей руке царапину, перехватив ее. — Ну да, о гвоздь не забитый, который торчал из одного стула. Степа ничего не сказал, а лишь посмотрев на меня, провел тонкими длинными пальчиками по моей руке. Обвел место вокруг ранки и, притянув к лицу мою руку, взглянул на меня затуманенным взглядом, от которого мне стало не по себе, прильнул губами к ранке. Блять! Что ж он делает-то?! Слова застряли в горле, сердце подпрыгнуло, казалось, выше головы и бешено застучало. Да что же он творит?! Облизнув ранку языком несколько раз, он улыбнулся, а я смутился. Это парень заставил меня чувствовать себя неудобно. — Зачем? — только и мог выдавить я. — Продезинфицировал, — глупо улыбнулся тот и направился к ведру с водой, оставив меня стоять охуевающим. Мне кажется, или меня сейчас домогаются в открытую? Кажется, я был иного мнения об этом, на вид скромном и неразговорчивом, парне. Боже, поскорей бы закончилось совещание, а не то я через окно вылечу! Тряхнув головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей я направился к доске, чтобы ее протереть. Что ли мылом ее натереть, как мы это часто делали с Марьяном в началке? Да ну, это уже не так смешно, как тогда казалось. Закончив с доской, я посмотрел, что Романов вовсю наяривает. А у него неплохо получается управляться со шваброй. Благодаря нам в классе стало чисто. Стулья были аккуратно расставлены, доска блестела от чистоты, а цветы были политы. — Ну, все, — тяжело вздохнул рыжик, вытирая со лба пот тыльной стороной ладони. На одной из парт я заметил еще одну бумажку и перегнувшись через парту, я потянулся за ней. В то время, как моя рука коснулась скомканного тетрадного листа, я почувствовал чьи-то теплые ладони у себя… У себя… У себя на заднице! — Да блять! — заорал я, сжимая бумажку в руке и удивленно смотря на рыжего. Тот как будто ничего и не делал. — Что? Я запнулся о ножку парты, — сознался он и посмотрел на меня так, будто это я его облапал. Да, черт возьми, что ж здесь происходит?! Успокоившись, я решил выведать у рыжего хоть какую-то информацию, касающеюся их с братом. — Степа, слушай, а где вы с братом учились раньше? Парень многозначительно посмотрел на меня и ответил. — Ого, в гимназии, чего сюда перевелись? — Ну, кое-что произошло, в результате чего нам со Стасом пришлось сюда перейти. Но договорить мы не успели, так как услышали, что дверь открывают. В класс зашла училка и, окинув его взглядом, удовлетворенно хмыкнула. — Что ж, хорошо постарались мальчики, свободны, — и с деловитым видом прошла к учительскому столу. Я быстро выбежал из кабинета и через минуту был уже на первом этаже. — Ну, наконец-то! — хлопнул меня по плечу брат. — Гляди, кажется, Романов тоже решил дождаться своего брата, — указал Марьян в конец коридора, где сидел рыжий парень и что-то читал. — Марьян, прошу, не напоминай мне о них больше! — попросил я брата. Тот недоуменно посмотрел на меня. — В чем дело? — Либо у меня мания, либо что-то не то! — начал возмущаться я. — Что-то случилось? — тот подозрительно посмотрел на меня. — Да… ничего, — спокойно ответил я, опасливо озираясь назад, на Степана. Кажется, это только начало…