2 х 2 или как не путать близнецов

Чего?! «Вот именно, с чего бы Марьяну мне писать такое?!» — было моей первой мыслью, когда я прочитал сообщение от него: «Я люблю тебя». Что за нахуй? После того, как увидел сообщение, я вскрикнул от неожиданности, а брат поинтересовался, чего я так раскричался и тут же полез любопытничать, еле как отбился от него. Как выяснилось позже, это был Мадлен. Я-то думал, это Марьян, но потом вспомнил, что у Залесских, как и у нас со Степой, одна страничка на двоих, а поэтому вышло недоразумение с наших сторон. Он хотел признаться Степе, а получились, что попался я. Да, теперь нужно будет спрашивать, кто онлайн, прежде чем писать что-то. Конечно, в переписки друг друга мы не лезем, но такая ситуация показывает как нельзя лучше, насколько важно иметь свое личное пространство. Я посмотрел на Степу. Хотелось бы брату многое рассказать, но, к сожалению, не могу. Есть такие вещи, о которых вряд ли кому-то расскажешь. Тем более, я не смогу смотреть ему в глаза после этого разговора, так как будет попрекать меня словами насчет того, что я сам на него такое наговорил, а в итоге оказалось вот так. Мне не нужны лишние расспросы, а поэтому лучше промолчу. Что я и сделал из лучших побуждений. Вечер пролетел незаметно, как и ночь, когда мы снова с Марьяном переписывались. Мне было на душе легко, потому что мы выговорились друг другу и не вспоминаем больше между разговорами этот случай. Да, наверное, Залесский настоящий друг. Думаю, любой другой бы одноклассник поржал надо мной и, даже если у самого была бы такая проблема, не рассказал. Я очень рад, что этот случай не повлиял на нашу дружбу, ведь я только нашел того человека, с кем мог бы поговорить без особых преград. В десятом классе труднее с кем-то сблизиться, найти хорошего друга, ну, а мне просто повезло. Утром я понял, что брат заболел. Пришлось проявлять заботу, ведь его совсем развезло. Мама перед уходом наставляла меня, чтобы я приглядывал за ним, да лекарства вовремя давал, как будто Степа сам не в состоянии о себе позаботиться. Да, мама за него волнуется немного больше, все-таки он младший сын. Температуры у него не было, что радовало. Пока Степан валялся на кровати и смотрел какой-то фильм на ноутбуке, я сделал домашку по нескольким предметам. Ближе к обеду Степану стало лучше, а когда пришли Залесские, он резво подскочил с кровати и побежал в прихожую встречать их. Кажется, ему стало намного лучше. Из прихожей до меня доносились оживленные голоса братьев и радостный вскрик Степы. Ага, Мадлен, я тебе не завидую, кажется, Степа имеет на тебя виды. Еще какие виды. Вскоре в комнату зашел Марьян (ага, Мадлена Степа заграбастал). Мы с ним поздоровались, и я, отложив учебник в конец кровати, отодвинулся, освобождая место парню рядом с собой. Мы с ним разговорились, но через некоторое время между нами снова возникла неловкая тишина, как тогда, когда мы сидели в парке, но эту тишину прервали братья, зайдя в комнату. Вечер мы провели замечательно, всем было весело, даже Степа как-то оживился. Некоторое время спустя я пошел в спальню стелить кровати, вскоре пришел Мадлен. Я с ним переговорил по поводу Степиной проблемы. Мадлен воспринял это спокойно и серьезно отнесся к этому разговору. Я был спокоен за брата, но надеюсь, что он все же расскажет Мадлену об этой проблеме сам. После разговора с Залесским-младшим я продолжил расстилать кровати и, когда Марьян пришел, как я понял, после душа, я тоже решил освежиться, после чего мы легли спать. Но не тут-то было! Компьютерный стол маячил перед глазами, и как бы я ни отворачивался к стенке, меня все равно раздражало, что он загораживает окно, и, как назло, мне именно сейчас приспичило его перетащить. В итоге пришлось поднимать Марьяна и перетаскивать стол вместе с ним. Когда мы немного оттащили стол в левую сторону, с него попадали некоторые вещи. Передвинув мебель, я поднял книги, рамку с фотографией, которые упали с него, и поставил предметы на их законные места. Посмотрел на Марьяна. Мягкий свет луны придавал какую-то загадочность его взгляду. Парень стоял возле компьютерного стола, опершись об него бедром, а я так и смотрел на Залесского, но стоило мне сделать шаг вперед, как я запнулся о ковер и упал на Марьяна. Благо он успел меня поймать и удержать, иначе зубов недосчитался бы. Я не могу передать то, что испытал, когда снова посмотрел на парня. Рука непроизвольно потянулась к его лицу. Пальцы коснулись его губ, затем щеки. Парень не шевелился, лишь наблюдал за моими действиями. Мне даже показалось, на какой-то миг показалось, что этот момент будто затянулся минут на десять, если не больше. Марьян приоткрыл губы, от которых я не мог оторвать взгляда. На лице парня я заметил недоумение. Лишь когда сердце застучало быстрее, я поспешил лечь спать, пожелав Залесскому спокойной ночи. Я лег на кровать и сразу отвернулся к стенке, чувствуя, как краснею. Этой ночью так и не смог заснуть, размышляя над тем, что произошло. А утром мы проснулись почти одновременно, я чуть пораньше встал. Когда мы поздоровались друг с другом, встретившись на кухне, между нами не возникло разговора о вчерашней ситуации, казалось, это мне всего лишь привиделось. Когда закипел чайник, я налил себе и Марьяну чая, а затем сделал бутербродов на нас и братьев. Мы с Залесским мирно беседовали, вспоминая нашу недельную отработку, когда на кухню зашел Мадлен. Посмотрев на нас, он поинтересовался, чем мы занимались ночью, что из комнаты доносился какой-то грохот. Мы с Марьяном рассмеялись, я ответил, что стол компьютерный немного передвинули. Мадлен посмотрел на меня, а потом на Марьяна, после чего вышел из помещения, но вскоре зашел снова, уже вместе со Степой… Ага! Как завалится вместе с ним на стол и ну целоваться! Я охуел от этой ситуации, а Марьян вообще ничего не мог сказать, лишь открыл рот от удивления и созерцал это… Это! После минуты этого мозговыносящего зрелища мы вышли из кухни, оставив нашу «парочку» наедине. Чтобы отомстить парням за это, из-за чего мой чай чуть не оказался на полу и меня чуть не стошнило, я предложил Марьяну поугарать над ними. В результате нашей шутки, Мадлен бегал за Марьяном, пытаясь его ударить, а мы со Степой хохотали, хотя мне от брата и досталось по спине кружкой. Все было относительно хорошо, мы даже поболтали с Сашкой, когда пришли в школу, пока не случилось то, о чем мы разговаривали с Мадленом вчера. У Степы произошел срыв из-за того, что он увидел, как староста положила свою руку на плечо Мадлена, пока тот, не обращая на это внимание, объяснял ей материал. Степа, увидев это, стал злиться, а потом выбежал из класса. Когда Марьян отвлек брата от того, чем он был занят и сказал про Степана, Мадлен тут же, не раздумывая, вскочил со стула и быстрым шагом вышел из класса. Парней не было минут двадцать, может, чуть больше. Когда они зашли в класс и получили по замечанию от учительницы, я заметил, что Степа выглядел более спокойным, но его болезненный вид придавал еще больше хмурости, которая подходила к его душевному состоянию. — Тебе не стоило принимать это близко к сердцу, — прошептал я брату, когда тот, приняв таблетки, снова занял свое место. Младший повернулся ко мне лицом и, нахмурившись, ответил: — Знаю. Я просто… Приревновал его. Он был с Ритой, ты знаешь, как я к ней отношусь после того, что у них было с Мадленом. — Степа, что сделал Мадлен, когда побежал за тобой? — Обнял, начал утешать, извинялся. Все правильно сделал, как я и сказал ему. Брату необходима эта частичка внимания, когда у него такие срывы. — Ты напугал Залесского. Ты рассказал ему об этом? — Нет, — признался Степа, уводя взгляд от меня в сторону. — А стоило бы, если ты доверяешь ему. — Ты прав. Я скажу об этом Мадлену, но чуть позже. Остальные уроки мы просидели молча, хотя на перемене болтали впятером, сидя в классе или в коридоре на лавочке. К вечеру Степе стало снова плохо, так что на работу он не пошел. Мне пришлось позвонить Мадлену, чтобы тот приехал и побыл немного с ним. Понимаю, что Степа может и один побыть, но думаю, с Мадленом ему будет легче. Смена выдалась изматывающей, мне пришлось поднажать, чтобы справляться быстрее, раз брат не смог прийти, но радовало общение с Марьяном в перерывах между работой. Когда я приехал домой поздно ночью, брат уже крепко спал. Потрогав его лоб, я понял, что у младшего температура и нахмурился. Не хватало Степе еще заболеть сильнее. Уголки губ шевельнулись, казалось, он что-то хотел сказать. Его дыхание было тяжелым. Ночью он стал кашлять. На следующий день Степан не поехал в школу. Я поехал один. Залесские напросились в гости после уроков проведать Степу. Я был не против. Так они и приезжали к нам в гости почти всю неделю, пока болел Степа, даже Сашка один раз приехал и привез моему брату какую-то игру. Степе было приятно, что про него не забыли. В один из таких визитов Залесские познакомились с нашей мамой. Та долго их разглядывала, пытаясь угадать, кто Марьян, а кто Мадлен. Ей удалось это сделать. Мальчики нашей маме понравились: Залесские хорошо разговаривали с ней без всяких своих шуток и смешков. К концу недели Степе полегчало, наверное, из-за того, что пришлось принимать антибиотики. В один из таких дней Степа вечером мне рассказал, что ему наконец-то Мадлен признался в своих чувствах. Я рассмеялся, видя, что брат улыбается. Да, дождался-таки того, что хотел услышать. Хорошо, что Мадлен его терпит, такого извращенца. Степа просто не знает, как ему повезло. Четверг пролетел незаметно, как и пятница. В эти дни мы гуляли с Залесскими и Сашкой после школы, а потом шли на тренировки по волейболу, а в пятницу — на работу. Общение нам с Марьяном давалось без труда до тех пор, пока с нами снова не начало происходить что-то не понятное. Ну, как не понятное… То, чего мы оба избегаем, то, чем дорожат наши братья. Я не знал, что так получится, я не хотел верить в это. Глупо? Возможно. В субботу после уроков Степа и Мадлен ушли гулять. Мы с Марьяном тоже решили прогуляться, ведь дома все равно было делать нечего. А у Сашки возникли какие-то срочные дела, поэтому он не пошел с нами. Делать было нечего, и мы решили поехать ко мне домой. В автобусе мы разболтались, не вспоминая того, что между нами совсем недавно произошло. Когда мы вышли из автобуса начался дождь, а пешочком нам вполне еще прилично идти до здания. Нам пришлось бежать до многоэтажки. Наши куртки и свитера все же промокли из-за ливня, который разбушевался на улице. — Так, я сейчас чайник поставлю и дам тебе какую-нибудь футболку, — сказал я Марьяну, когда мы разулись и прошли в мою комнату. Поставив чайник на плиту, я вернулся в комнату и, достав футболки мне и Марьяну из шкафа, кинул вещь Залесскому. Тот, улыбнувшись, снял свитер. Задержав взгляд на несколько секунд на его теле, я отвернулся от парня и тоже снял свой свитер. — Красивая тату, — услышал я позади себя. Я немного напугался, так как парень неожиданно подошел ко мне сзади. Тут я почувствовал, как пальцы Марьяна отодвигают мои волосы с шеи, наверное, чтобы лучше рассмотреть татуировку. Я затаил дыхание, в страхе повернуться к Марьяну, потому что я покраснел. Нет, я не был смущен. Мне было жарко. Или мне это только кажется? Внезапно его пальцы скользнули по моей спине. Марьян уверенно провел теплой ладонью по моему левому боку. Я не знал, куда деть руки, не знал, как вести себя в этой ситуации. Странное поведение парня очень настораживало меня, я даже немного напугался его внезапному действию. Я не знал, что нужно делать! — Стас, — прошептал Марьян. — Не говори ничего, — быстро ответил я, чувствуя, как сердце снова бешено стучит. Да, не нужно никаких нафиг слов. Для чего? Попусту тратить время, пытаясь объяснить свое поведение? Все равно ничего толкового не придумает. Развернувшись к парню лицом, я посмотрел ему в глаза. Толкнул в грудь Марьяна — тот ударился спиной о дверцу шкафа. Расставив руки по обе стороны от его головы, я сжал губы. Его глаза, уверенный взгляд и стук сердца запечатлелись в моей памяти. Мне срочно нужна причина, чтобы не наделать сейчас глупостей. Ну же… Тут я услышал, как закипел чайник, и я мысленно поблагодарил Бога за этот знак. Посмотрев на парня еще раз, я взял футболку и пошел на кухню, надевая вещь попутно. Выключив чайник, я посмотрел вперед и тяжело вздохнул. Я не знал, что между нами происходит, но когда Марьян так на меня смотрит, по моему телу проходится какая-то горячая волна. Что мне ему сказать? А что он думает по этому поводу? Что между нами происходит? Мне пришлось приложить некоторое усилие, чтобы позвать Марьяна пить чай. Когда он зашел на кухню, я чуть не засмеялся. Моя футболка была ему длинной, и смотрелось это весьма забавно. А еще больше нелепости этой ситуации придавала серьезность Марьяна. Сев за стол, он снова уставился на меня. — Стас, мне кажется, нам нужно поговорить. Я так и замер с кружкой в руках. Сглотнув, я ответил, хотя слова, после произошедшего давались нелегко: — Да? — Давай, не будем притворяться, как будто между нами ничего не произошло? Я вздохнул, налив нам чая, сел напротив Марьяна и поставил перед ним кружку. — Хорошо. Да, я подозревал, что нам этого разговора не избежать. — Стас, я хочу быть честным с тобой. Лучше сейчас все прояснить, чем ходить вокруг да около. — Согласен. Что-то как-то не ладится у меня с разговором. — Что между нами происходит? — задал вопрос Марьян и, сделав глоток чая, поставил кружку на стол, посмотрел на скатерть, а затем снова на меня. — Я могу задать тебе тот же вопрос. Я не знаю… Только вот после разговора с тобой в парке со мной что-то не так. — И со мной. Стас, мне тяжело об этом говорить, но лучше так, чем врать. То, что сейчас произошло… Я… сам от себя не ожидал. Я не знаю, почему так получилось. — Так, выбрось из головы. Ведь все в порядке? — я встал со стула и, нагнувшись через стол к Марьяну, прошептал: — В любом случае, мы друзья. Некоторое время спустя, нам удалось поговорить на отвлеченную тему, хотя и было заметно, что Марьян все же задумался о произошедшем и своем неожиданном поведении. Он улыбался, смеясь над моими шутками. Но я понимал, что его улыбка — всего лишь прикрытие, там, в душе, он все осмысляет, но не выдает этого. Просидев у меня с час, Марьян начал собираться домой. Его свитер подсох, а поэтому он переоделся, и я, проводив его, закрыл за ним дверь. Степа приехал поздно, хотя с готовой домашней работой. Все-таки полезно ему с Мадленом гулять: и домашку сделал, и сам порадовался. — Стас, с тобой все в порядке? Ты какой-то потерянный, — заволновался брат, когда зашел в нашу комнату и увидел меня лежащим на кровати. — Да, все хорошо, — я попытался улыбнуться, но из меня плохой актер. — Стас, я тебя знаю всю свою жизнь, по твоему тону заметно, что что-то тебя беспокоит. У тебя Марьян был, да? — не отставал от меня Степа. Я разозлился, меня почему-то это все взбесило. — Степа, пошел на хуй! Брат недоуменно уставился на меня и хотел что-то сказать, но передумал, ведь знает же, что меня лучше не злить. Пока он весело болтал с Мадленом по телефону, а потом пошел на кухню, я включил ноутбук и загрузил браузер. Марьяна не было онлайн. Я ждал, и через полчаса он появился. Я написал ему, но это оказался Мадлен, который сказал, что Марьян лег спать, а если честно, то он не спит, а так, лежит и чего-то дуется. Мадлен поинтересовался, почему его брат от меня приехал каким-то раздраженным, я ответил, что не знаю. Попрощавшись с Мадленом, я выключил ноутбук и положил его в конец кровати. Этой ночью я опять не спал. Мне до жути хотелось позвонить Марьяну, поговорить с ним, но я не мог. Что-то не давало мне это сделать. А поэтому я злился еще больше. В воскресенье я проснулся рано утром из-за того, что брат решил посмотреть кино на ноутбуке без наушников. Обматерив его, я нехотя встал и потопал в ванную, чтобы умыться, после чего вернулся к себе в комнату и принялся за чтение книги заданной по литературе. В обеденное время пришла мама, и мы втроем решили прогуляться по центру, затем сходили в кино, после чего наведались в кафе. Мама старается уделять нам как можно больше внимания, хотя понимает, что нам не хватает мужской руки, все-таки у нее растут два мальчика, которым необходим отец, особенно в нашем возрасте. Она беспокоится, что мы лишены этого внимания, и я понимаю ее. Иногда я чувствую потребность поделиться своими мыслями с отцом, но к нему в гости я хожу редко, а он к нам вообще практически не заглядывает, так как у него своя семья и работа, которая отнимает много времени. Конечно, он периодически созванивается с нами, но это не то общение, которое необходимо мне и Степе. Лишь под вечер мы вернулись домой, и с меня был ужин. Пока мама отдыхала, я решил побаловать свое семейство чем-нибудь интересным, так что пришлось лезть в Интернет за новым рецептом блюда. Вообще, готовка меня отвлекает от всяких размышлений, позволяет немного отдохнуть, расслабиться. Сначала мне пришлось готовить, чтобы накормить себя и брата, после того, как отец ушел из семьи, а мама устроилась на вторую работу. Позже я стал получать от этого удовольствие. Может, кому-то это и покажется странным, что парню нравится готовить, но это так и есть. Приготовив ужин, я позвал маму и Степу кушать. Во время ужина мы разболтались на всякие темы. Мама рассказала, как у нее обстоят дела на работе, спросила о том, что бы мы хотели получить на день рождения. В свою очередь, мы рассказали маме о своих достижениях в школе и о том, что скоро будет родительское собрание. После ужина мы разошлись по комнатам. Брат позвонил Мадлену и начал весело с ним болтать. Все было ничего, но тут Степа снова начал доставать парня своими извращениями. Пришлось кинуть в него книгой, которую я так и не дочитал, чтобы брат заткнулся, на что тот показал мне средний палец. Надоел, блять! Ненавижу неопределенность, и сейчас это то, что испытываю. Я испытывал много противоречивых чувств, мыслей и это не давало мне покоя. Из-за этого снова злился, не находя способа, чтобы выплеснуть эмоции. Не всегда же на брате отрываться. Я даже засмеялся над своими мыслями. Да, Степе часто перепадает от меня, но, тем не менее, он терпит мои выходки, зная, что у меня такой характер. — Что, закончил издеваться над парнем? — я уставился на брата, который с довольной ухмылкой выключил телефон и положил его на компьютерный стол. — Ты это о чем? — удивился Степа, подбирая книгу с пола, которой я зашвырнул в него. — Все вполне даже прилично. — Ага. Такое говорить при брате! — Ой, да это нормально, или тебе рассказать про более неприличные вещи? — Степа хитро посмотрел на меня. Вот скотина, знает же, чем вывести меня из себя. Сейчас, блять, начнет! — Нет, Степа, не нужно! — предостерег я брата, попутно осматриваясь по сторонам в поисках какого-нибудь предмета, чтобы зашвырнуть в брата. — Ага… Знаешь, я сказал Мадлену о том, что у него… — не успел продолжить брат, как я закричал. — Нет! Ты — озабоченный! — И не отрицаю. Я озабоченный из-за Мадлена. — Ну тебя! С тобой разговаривать одни проблемы. Без тебя их хватает. — Неужели? — удивился брат, подсаживаясь ко мне на кровать. — И какие же у тебя проблемы? — Ты хочешь об этом поговорить? — рассмеялся я. — Ну, во всяком случае, я готов тебя выслушать. Зная твой характер, я уверен, что произошло что-то серьезное. Твой взгляд тебя выдает, как бы ты ни пытался скрыть свое настроение и беспокойство. Стас, не злись на себя за то, что испытываешь, это свойственно каждому из нас. Да, Степа, ты прав. Это свойственно каждому из нас. Но как я могу не злиться из-за того, что я испытываю. Вернее, к кому я испытываю?! — Степа, спасибо, конечно, что пытаешься как-то помочь уравновесить мое настроение, но… — Расскажешь в чем дело? Вздохнув, я посмотрел на брата, который никак не хотел отстать от меня. Я не знал, как поступить. В этой ситуации только мое решение может что-то изменить. — Степа, — я посмотрел на брата и жестом подозвал подсесть ближе. — Да? — брат воодушевленно посмотрел на меня, пододвигаясь ближе, чтобы расслышать то, что я ему скажу. По глазам хитрющим вижу, что ему прямо неймется услышать что-то интригующее. — Знаешь, что я хотел бы тебе сказать? — загадочным голосом проговорил я, сохраняя интригу. — Да? — глаза Степана с интересом смотрели на меня, пытаясь и зрительным контактом выведать информацию. — Пошел на хуй! — я хлопнул брата по плечу и пошел на кухню, громко засмеявшись. Знаю я его. Хочет меня на правду раскрутить — ага! Не дождется. — Жалко мне тебя, Стас, — услышал я из комнаты. — Это почему же? — Потому что ты упертый баран, — Степа зашел на кухню и встал в дверях, скрестив руки на груди. — Это я? Баран? Вот с этого момента поподробнее, — я отхлебнул глоток чая из кружки и уставился на брата, который был чертовски прав. Да, прав, я признаю, но ему-то не скажу. Я же с характером, хер кому признаюсь — буду стоять на своей точке зрения до последнего. Но брат упорно продолжает докапываться до истины. — А что тебе еще подробнее? Я знаю… Нет! Я уверен, что у тебя что-то стряслось, но вот ты упорно умалчиваешь об этом. — О, какие выводы! — я чуть не поперхнулся чаем, улыбнувшись словам брата. Да все правильно, да, умалчиваю. Но тебе ничего не скажу! — Можешь и не говорить. Но от правды не уйдешь, братец, — тут уже Степа ухмыльнулся, а я нахмурился. Я ничего не ответил, лишь продолжил пить чай, а Степа, гадко улыбнувшись, вышел из кухни. А вот теперь пора мне своего брата в чем-то подозревать, ибо этот взгляд, ухмылочка уж больно… Точно! Точно также Мадлен смотрел на Марьяна, когда выпытывал из него правду насчет среды! Так, так. Кажется, мне нужно быть внимательнее к брату. Не ровен час — младший что-нибудь да вычудит! С такими мыслями я допил чай, пошел к матери в зал и, посмотрев с ней кино, направился на боковую. Завтра понедельник и мы увидимся с Залесскими. Мне предстоит поговорить с Марьяном, ведь не избавлюсь от этого напряжения, что сковало тело. Если бы мне было пофиг на то, как он ко мне относится, я бы так не загружался. Захуй мне нужно кем-то заморачиваться? Правильно? Ведь так? Степка еще что-то читал, когда я видел десятый сон. Утро понедельника выдалось солнечным несмотря на то, что по прогнозу погоды сегодня должен был идти дождь. Мама приготовила нам завтрак и уехала на работу. Наскоро покушав, я разбудил брата, который, видимо, просидел до самой ночи, а теперь хочет отоспаться. Кое-как мне удалось разбудить Степана. И пока он завтракал, я положил учебники, тетради, канцелярию в наши сумки, после чего мы направились в школу. По пути до нее через окно автобуса я любовался на улицы, подолгу задерживая взгляд на голубом небе, щурясь, когда случайно мой взгляд падал на солнце. Когда мы вышли из автобуса, разболтались о предстоящей презентации по литературе и газете, которую нам нужно будет сделать к следующему понедельнику. В этот четверг у нас день рождения. Совсем уже скоро. Мне пришлось поднять тему о том, кого нам нужно пригласить на день рождения, и Степа тут же начал мне рассказывать, кого он не хотел бы видеть на празднике, хотя я совсем о другом намекал. В итоге из класса набралось семь человек, включая братьев Залесских, Степка даже девчонок упомянул, которые ему более-менее нравились. Оставив на брата заботу обзвонить и пригласить одноклассников на наш день рождения, я решил не грузиться этой мыслью. Когда мы зашли в класс, Залесские уже были на своих местах. Сашки, который обычно сидит перед ними, не оказалось за партой. Быстро приготовившись к уроку, мы прошли к первому ряду последней парте, где сидели Залесские и сели за парту, за которой обычно сидел Сашка. — Привет, — поздоровались мы с парнями одновременно, а те кивнули нам в ответ. Так, Марьян из них… Черт! Так… Вот тот, который сидит передо мной и есть Марьян. Ямочки на щеках не так четко виднеются. Стоит только улыбнуться. — Как дела? — решил начать с простого, заметив, что Мадлен и Степа уже о чем-то своем увлеченно болтали. — Нормально, — вполне обычно ответил Марьян. Вроде все как всегда. Но мы-то знаем, что ни хрена как всегда уже не будет, ибо то, что случилось, далеко не как всегда! — А где Сашка? — Да снова заболел! — засмеялся, Марьян. — Наверное, Степка заразил, когда Сашка приезжал к нему, — Марьян прошептал мне эти слова на ухо, чтобы Степка не услышал и не принял на свой счет всерьез. — Пойдем в столовую после третьего урока? — Конечно, — улыбнулся Марьян. Больше поговорить мы не успели, так как прозвенел звонок и пришлось возвращаться на свое место. Но мне хватило и этого времени, чтобы понять, что Мадлен не сердится, не возмущается на мое поведение. Это, безусловно, радовало. Почти весь урок Степка перекидывался сообщениями по телефону с Мадленом, а мы с Марьяном лишь ограничивались взглядами. Кажется, теперь мы с братьями поменялись местами, ведь раньше они все время играли в переглядки. Близнецы, что поделать! На следующей перемене мы вчетвером сидели на лавке в коридоре и играли в карты, которые притащил Марьян. Вообще, наша классная руководительница не разрешает играть в карты в школе, так что если запалит, снова пойдем к директору, а тот вызовет мать, а этого нам с братом не нужно. Так что играли мы в карты с неким риском, но так даже было интересней. Вот так и прошла перемена. На уроке мы с братом обсудили, кого пригласим, чтобы Степа их позже обзвонил. Также мы с братом поговорили о том, что каждый из нас хотел бы на день рождения. Если честно, я день рождения ждал меньше, чем брат. Младшему всегда нравился этот праздник, а на меня почему-то он навевает грусть. На перемене мы с Залесскими переносили стулья на второй этаж, так как после уроков там должна была пройти какая-то осенняя выставка. Все было бы ничего, если бы Марьяну и Мадлену не взбрело в голову прокатиться по перилам лестницы. Мы со Степой спустились по ступенькам и смотрели на то, как Залесские, вместе со стульями в руках, Слава Богу, по одному на каждого, решили ускорить доставку своих тел на второй этаж. Мадлен съехал без проблем, хохоча во весь голос, замечаю, что Степа на него так смотрел, будто последний раз видит. А вот Марьян не очень удачно съехал, так как гвоздем зацепился за штаны, тем самым затормозил свое движение и, перевернувшись, упал на ступеньки. Это был эпичный пиздец! — Ебическая сила! — проорал он, улыбаясь во весь рот и вытирая кровь с рассекшейся брови ладонью. Мы втроем чуть со страху за него не сдохли, а он еще улыбается. Да, Залесские странные ребята. До конца нам их со Степой не понять. Но в одном я уверен точно: нам с братом до Залесских далеко. Если мы еще доставляем хлопоты маме, изредка проявляя свои странности, то Залесские проявляют их чуть ли не на каждом шагу. Кое-как, с горем пополам, но мы перетащили все стулья на второй этаж без травм. Следующий урок я продрых полностью, а Степа промечтал. Да, опять, поди, о своих извращениях грезил, никак иначе. Когда прозвенел звонок на перемену, мы как всегда просидели минут пять от нее, ведь учитель еще не закончил, а потом отправились в столовую. Мадлен со Степой не пошли с нами, видимо, свои дела возникли. Взяв себе перекусить, мы с Марьяном выбрали свободный столик возле окна и сели за него. Мы болтали без особых преград. Вот так необычно и получается: вроде много чего странного происходит, но мы не касаемся этой темы. А что странного-то? Если ему и мне не очень-то и удобно об этом говорить, ясное дело, разговор не пойдет, а поэтому и приходится как-то миновать эти преграды в общении. После того, как мы вернулись в класс, училка по алгебре попросила нас остаться после уроков и помочь ей заполнить оценки ее класса в специальные таблицы. Естественно, мы будем все за нее делать, пока сама она будет пиздеть с физичкой или химичкой. И вот именно нас угораздило зайти раньше всех в класс, а поэтому и припахала батрачить. Делать нечего, тут даже согласиться не успели. Нам с Марьяном везет. Когда пришли братья, мы с Марьяном пожаловались на свою судьбу, на что младшие сказали, что им не меньше досталось. Биологичка подловила их в коридоре и попросила помочь перетащить работы учеников после уроков на второй этаж, где будет проходить выставка. О, Бог, ты все же услышал мои молитвы! Все-таки справедливость существует. После того, как прошли уроки мы с братьями разошлись в разные стороны: мы — в кабинет алгебры, а они — в кабинет биологии. Как и ожидалось, батрачить нам с Марьяном предстояло вдвоем, так как училка быстро съебала в неизвестном направлении, оставив нас наедине с компьютером, предварительно заперев в кабинете. Я сел за компьютерный стол и стал просматривать табличку, в которою были вписаны имена и фамилии учеников, напротив которых нам нужно будет проставить все оценки за полтора месяца. — Так, Абоскалов Витя. Алгебра: две четверки, — Марьян встал за мной и, склонившись, шептал оценки, чуть ли не в самое ухо, по пути просматривая, правильно ли я их проставляю. Я даже поежился, так как было щекотно, — пять, три, три, четыре, — продолжил Марьян. — Блять! — возмутился я, пододвинувшись вперед на стуле, так как было не очень приятным это шептание. — Дальше. — Русский: три, три, две четверки, три, два, два, — Марьян снова подошел слишком близко. Блин, у меня от его шепота даже волосы на затылке встали, что уж говорить о… — три, пять, два, — закончил Марьян. Таким образом, мы справились с половиной класса, а затем решили передохнуть. Я так и сидел за компьютерным столом, просматривая проставленные оценки, а Марьян сел на парту первого ряда. Когда мы встретились взглядами, я уже не мог повернуться обратно к компьютеру. Снова пересохло в горле, а слова куда-то подевались. Эта родинка под правым глазом парня придавала ему большей обаятельности и задорности. Этот насмешливый взгляд создавал такое ощущение, что парень развлекается, доканывая меня таким образом, но нет. Если бы было все так просто. Вдруг Марьян слез с парты и подошел ко мне. Склонившись, прошептал: — Рот закрой, а то муха залетит. Я охуел от его слов, но они послужили мне сигналом, что хорошего помаленьку и пора отвечать за свои действия. Да и за взгляды, скоро тоже придется отвечать, если так и дальше продолжится. — Что ты имеешь в виду? — я решил не отставать от Марьяна, ибо меня начало раздражать его поведение. — Сам догадайся. — Что, в молчанку играть будем, язык отсох что-либо сказать? — Мой — как раз-таки на месте, — парень высунул язык, показав его мне, а затем облизнул губы, нарочито медленно проводя по ним языком. — Какого хуя?! — возмутился я. — Расслабься. — Ну, уж нет! — Ну, уж да! Резко встав со стула, да так, что он упал на пол, я схватил Марьяна за плечи, но тот ловко увернулся. Вот так на ровном месте мы и начали драться. В итоге перевернули несколько парт и забесили куда-то беспроводную мышку. А потом хохотали как последние лохи, пытаясь отыскать школьную собственность, но так и не найдя ее, кое-как закончили работу без нее. После того, как пришла училка и мы услышали ее крик о том, кто будет поднимать парты, мы успели дать деру и, увидев, что наши братья тоже что-то натворили на выставке, выбежав со второго этажа, вместе вынеслись из школы, хохоча во весь голос и надевая куртки на ходу. Все было замечательно, но, как известно, перед затишьем — жди бури. Да, буря была впереди.