2 х 2 или как не путать близнецов

Воспоминание о прогулке во вторник после тренировки не покидало меня до самого понедельника. Я отчетливо помню тот взгляд Стаса, которым он на меня посмотрел, легкое прикосновение его руки теплом ощущалось на моей щеке. Все это, происходившее между нами, навевало не самые веселые идеи. Я немного запутался в своих мыслях, но отчетливо понимаю, как нужно поступить в этой ситуации. Всю ночь я провалялся с бессонницей. Смотрел в потолок, разглядывал комнату, изредка посматривая на время на телефоне, которое тянулось медленно. Лишь ближе к утру мне удалось заснуть. На следующий день, со мной произошел один казус, в котором был виноват Мадлен. Благодаря ему надо мной посмеялись девчонки, но я не стал сильно сердиться на брата из-за того, что тот не уследил за штанами, которые прожег утюгом, и в итоге на задней части вещи появилось сердечко. Я забил на этот случай, хотя и был раздражен из-за него. В этот же день мы со Стасом даже успели получить от училки по замечанию вместе с братьями за игру в карты, но и это меня мало расстроило. К этим случаям я относился как-то равнодушно, что ли. Тем более, ничего интересного больше не происходило. В четверг мы были у Романовых на дне рождении. Близнецам понравились наши подарки, особенно Стасу. Нам было очень весело, даже не испортило настроение то, что у Степы снова что-то случилось. Я понял, из-за чего тот расстроился, когда мне об этом позже рассказал Мадлен. А на другой день я навязался брату поехать вместе со Степой к его отцу. Мадлену пришлось согласиться, ведь он знает, что от меня просто так не отстанет, к тому же, мне не хотелось одному оставаться в квартире. Конечно, Степе не понравилось, что я поехал с ними, но, тем не менее, он мне об этом ничего не сказал. Пока Романов разговаривал со своим отцом, мы с братом доставали Жанку, его сводную сестру, которая оказалась чрезмерно болтливой девушкой. После того, как Степа поговорил с Яном Данииловичем, так зовут отца Степана и Стаса, мы поехали домой. Если честно, папа Романовых мне понравился, но уж больно серьезный на вид мужчина. Вечером, как обычно, я немного попереписывался со Стасом, а потом и с Сашкой. И так до глубокой ночи, пока брат дрых. Лишь когда со сном было мириться невмоготу, я решил лечь спать, совершенно не думая о том, что может случиться завтра, ведь все эти дни были относительно спокойными. Вот уж скукотища! В субботу в первой половине дня ничего особенного не произошло. Мы болтали с друзьями на переменах, даже обсудили со Степой как лучше оформить газету. Так и прошло учебное время. Вечером, как я узнал вчера, ко мне должен был приехать Стас, ведь Мадлен поедет к Степе, так как у них кое-что намечается. Помимо того, что братья нас кинули, так эти дураки повесили на нас газету, которую нужно сделать к понедельнику. Злости моей не было предела, ведь не очень-то и хотелось ее делать. Ну, а куда деваться? Пришлось пойти на уступки. После уроков мы с братом отдыхали, а когда время приблизилось к половине восьмого, приехал Стас. Мадлен сразу заторопился покинуть комнату, пропустив Романова ко мне. В квартире мы с другом остались вдвоем. Ну, еще Анька была дома, но она была увлечена своими делами, так что с нами не сидела. Напряжение Романова выдавало его полностью. Казалось, парень был недоволен тем, что Степа так поступил, но, тем не менее, уступил ему в просьбе. Наверняка младший начал его доводить и старший сдался. Да, вероятно, так и было. Пока Стас располагался в комнате, я пошел в зал включить телевизор. — Ну, кинули наши братья нас, — криво улыбнулся Романов, проходя в зал и осматриваясь. — Да пофиг. Пусть что хотят, то и делают, — я включил нужный канал, по которому должен был транслироваться бокс, и уселся рядом с одноклассником. — А я карандаши и фломастеры приволок для газеты, — сказал парень, зевая, смотря телевизор. — Отлично. А у меня гуашь есть, да и ватман купил. После этого мы замолчали, наслаждаясь программой. Несколько раз к нам заглядывала Анька, проверяя как у нас обстоят дела. Заодно она познакомилась с моим одноклассником и, услышав, что у него есть брат-близнец, немного удивилась, но попросила в следующий раз приехать вместе с ним. Немного поболтав с нами, Аня ушла к себе в комнату. Стасу понравилась моя сестра, сказал, что она забавная. После разговора мы снова принялись за просмотр бокса, после чего, перекусив, пошли ко мне в комнату делать газету. Я расправил ватман на полу, придавив его края книгами. Пока Стас высматривал информацию на компьютере, я успел сбегать за водой и наточить карандаши, после чего налил немного воды в баночки с гуашью, так как краска почему-то никак не хотела браться на кисточку. Скорее всего, потому что этой гуаши было, наверное, сто лет. Распечатав материал, одноклассник уселся перед чистым ватманом и начал расчерчивать строки для информации. Закончив с этим делом, друг опустил кисточку в воду, а затем макнул ее в баночку с гуашью. — Сука! — рассердился Стас, увидев, что после кисточки остаются ворсинки. Это, с одной стороны, рассмешило меня и, с другой стороны, насторожило. Кажется, у парня сегодня нет настроения, как я и предполагал. Я сдерживал себя, стараясь не перечить Стасу. Мы оба эмоциональны и темпераментны, так что драку здесь не стоит затевать, а то еще и Анька припрется да вмешается. Но, признаюсь, меня Романов уже начал раздражать своим поведением. Закончив с вырисовыванием узоров на газете, Стас начал писать информацию, которую нашел в Интернете. Я же в это время подчеркивал нужное на распечатках, чтобы другу было легче писать основное по теме, но чуть позже решил помочь Романову с разрисовыванием газеты, и, как оказалось, зря. — Блять! — вскрикнул одноклассник, когда я потянулся за баночкой с зеленой гуашью и нечаянно толкнул его локтем в плечо, из-за чего Стас провел кисточкой по половине ватмана. — Наша газета… — я с ужасом уставился на газету, которая была безнадежно испорчена. Я посмотрел на парня, который смотрел на меня с такой злостью и раздражением, что даже я как-то напугался его. — Ну, все! — кажется, терпение друга подошло к концу, и только я хотел было извиниться, как Стас, положив кисточку на нашу работу, схватил меня за плечи и толкнул. Я упал на пол и посмотрел на Романова офигевшим взглядом. Из-за какой-то газеты сразу драться?! А губа трамплином не встанет?! Встав с пола, я подошел к Стасу и толкнул того в грудь. От неожиданного толчка друг пошатнулся, но устоял, лишь задев ногой баночку с красной гуашью, которая, упав на ватман, вытекла немного на него. Увидев это безобразие, Романов нахмурился, схватил меня за руку и рванул на себя. Я в это время, не растерявшись, сжав руку в кулак, хотел ударить парня по лицу, но немного промахнулся с целью и заехал по губе, из которой сразу же после удара пошла кровь. — Ну, сука, напросился, — прошипел я, наваливаясь на Стаса, смотря в его глаза, обезумевшие от злости. Мы вдвоем упали на пол, тяжело дыша, по пути еще задев несколько баночек с гуашью, которые благополучно уделали нашу недоделанную газету и ковер в моей комнате… Мы со Стасом начали бить друг друга. Неожиданно, перехватив мои руки за запястья, одноклассник прильнул к моим губам крепким поцелуем. Я даже глаза не успел закрыть и понять, что за хуйня сейчас произошла. Несколько секунд спустя Стас отстранился от меня, ослабив хватку, но не перестав тяжело дышать. Я охуел от произошедшего, но быстро понял, что случилось. Ах, ты, гад! Решил напором взять? Ну, тогда не жди пощады! Усмехнувшись, я толкнул друга в плечо ладонью и, когда тот упал на пол, сел на его колени, и тоже поцеловал. Мой неумелый поцелуй оказался менее грубым, чем Стасов. Также показался мне приятным, несмотря на небольшой привкус крови, которая шла из губы одноклассника, я даже постарался его углубить, проникнув языком парню в рот, на что тот укусил меня, правда, несильно. — Ах, скотина ебаная! — заорал я, наваливаясь снова на друга. Но это у меня не получилось, ибо Стас, улыбнувшись, обхватил меня крепко за талию руками, и… теперь я лежал под ним. — Прости, что? Не расслышал, — наигранно переспросил одноклассник, приближая свое лицо к моему. Секунда, и наши губы снова сливаются в поцелуе, который на этот раз длился дольше, чем первые два. Боже, я даже растерялся на несколько секунд. Не думал, что поцелуй парня может мне принести такие ощущения. Интересно… Но… Не на того напали! Схватив Романова за волосы, дернул не в полную силу. Стас прервал поцелуй, чуть вскрикнув от боли. Одной рукой он рванул мою рубашку на себя, а второй сжал меня до боли за плечо. — Черт! — зашипел я, пытаясь заехать однокласснику по лицу свободной рукой, но только оцарапал ему щеку, второй все еще держась за его волосы. От рывка Стаса пуговички моей рубашки отлетели в разные стороны, и она распахнулась, предоставляя взору парня мое тело. Мы часто дышали от того, что подрались, но в этот момент мы пытались остановиться, так как-то, что сейчас происходит, уже вышло за рамки дозволенного. Я хотел остановиться, понимая, что делаю. Но во мне проснулся интерес. Я хотел узнать, что будет дальше, но из-за своего отношения к таким людям, как Степа, я не мог этого сделать, только если бы послал куда подальше это отношение хотя бы ненадолго. Или же надолго? — Ничего не говори, — прошептал я, когда Романов открыл рот, чтобы что-то сказать. Да, наша драка превратилась в какую-то своеобразную игру, которая закончилась совсем неожиданным поворотом. Романов кивнул и склонился надо мной, поцеловав в шею. Мои руки опустились на плечи парня, и я, закрыв глаза, чуть улыбнулся. Стас, убрав мои волосы с щеки, невесомо коснулся ее губами, а затем кончиками пальцев провел по шее, потом по груди. Я засмеялся, так как эти его манипуляции с моим телом обратились щекоткой. До сих пор не верится, что это происходит со мной. Все будто как во сне: слишком хорошо, чтобы быть правдой. Друг, улыбнувшись, коснулся моей груди губами, затем ниже, осыпая кожу воздушными и нежными поцелуями. Я судорожно вздохнул, хватаясь ладонями за волосы Стаса. Внезапно мы услышали шаги, приближающиеся к комнате, и поэтому быстро расселись в разные стороны от несостоявшейся газеты. Романов поднял баночку с гуашью, а я попытался застегнуть рубашку на три пуговички, которые еле болтались на нитках. — И эта хрень называется газетой? — уставилась сестра на наше творение, когда зашла без стука в комнату. — Кстати, вы что тут не поделили? Из-за чего разодрались? Я посмотрел на парня, а тот — на меня: ну, и кому же начать разговор? — Да, это я помешал Стасу, — сознался я, положив руку себе на талию, потому что рубашка не хотела прикрывать нормально тело, открывая взору сестры оголенный живот с парой красных отметин. Пиздец какой-то! — Понятно, — Анна подозрительно посмотрела на меня, затем на растрепанного и поцарапанного Стаса. — Анька, а у тебя есть ватман? — обратился к моей сестре друг, который покраснел еще больше под ее взглядом. — Есть, идиоты. Ладно, помогу вам с газетой, а то, чую, оставить вас тут одних нельзя, все разнесете, — засмеялась сестра, выходя из комнаты. Да… разнесем. Если бы не Анька, мы бы свое отношение друг к другу разнесли, не только комнату… Через минуту сестра притащила нам ватман, и мы втроем принялись заново воплощать свою задумку на бумагу, а поэтому я отвлекся на некоторое время от своих мыслей. Спустя два часа мы справились с этой, казалось бы, непосильной задачей, после чего Анька притащила коньячок из своей комнаты, и мы немного им побаловались вместе с кофе и шоколадными конфетами. Да, слава Богу, родителей дома не было, ведь они-то не знают, что Анька несовершеннолетних спаивает крепким алкоголем, да еще таким дорогим. Небось, половину зарплаты потратила, чтобы купить коньяк этой марки. Но, тем не менее, мы со Стасом не отказались от пары рюмочек «горючего» без кофе, которое с непривычки к таким напиткам обожгло горло, а потом разлилось приятным теплом по телу. После «обмывания» нашей газеты, Анька ушла звонить своему парню, а мы со Стасом пошли спать. Я залез на второй ярус, уступив парню свое место. Все равно давно хотелось поспать наверху, но брат отстаивает свое место до победного. Свесил руку и повел ей в воздухе, через секунду-другую коснулся пальцев Стаса, который тоже вытянул руку вперед. Я улыбнулся и посмотрел вниз. Романов посмотрел на меня. Выглядел он серьезным. — Не спится? — прошептал друг, играя с моими пальцами, сжимая их своими. — Нет. Думаю, вряд ли засну, — засмеялся я. — Рыжий, рыжий, конопатый… Убил дедушку лопатой! — вдруг вспомнилось мне. Да, подразню немного одноклассника, чтобы разрядить обстановку. — Сейчас Марьяна убью, если нет, то изобью, — подытожил Стас и засмеялся. После этого мы пожелали друг другу спокойной ночи и замолчали. Но я был уверен, что парень не спит. Как и я. В голове скопилось много вопросов, мыслей, которые не давали сну завладеть мной, заставляя переживать заново воспоминания, осмысливать свои действия или же просто смотреть в потолок из-за бессонницы… Мы молчали. Лишь стук наших сердец еще пытался достучаться до нас. Но упертым идиотам, вроде нас, мало что можно втолковать. А нужно ли это? Мы проснулись рано утром. Первым делом я позвонил брату узнать, как у них дела со Степой. Оказывается, я их разбудил, и, вместо приветствия, мне ответили: «Пошел на хуй». Да, любовь у нас с братом, любовь! Пока Стас оккупировал ванную, я приготовил нам более-менее съедобный завтрак, после чего одноклассник поехал домой, так как сегодня они со Степой поедут к своему отцу, чтобы встретиться с ним. А, когда же приехал мой брат, мы поехали в центр отвозить мой телефон в ремонт. На мой вопрос о том, как братья провели ночь, Мадлен мне так все расписал подробно, что я уже сто раз успел пожалеть о том, что спросил. Но мне было интересно, а брат был разговорчив. Чертово любопытство, теперь кошмары будут сниться всю ночь! После торгового центра с Анькой и ее парнем, мировым мужиком Сергеем, пошли в кино, после чего, вернувшись домой, я показал Мадлену наше несостоявшееся чудо, но, увидев, что брат вот-вот выйдет из себя из-за вида испорченной газеты, быстро сказал, что это черновая работа, и показал уже нормальную газету. Позже, часов в одиннадцать, брат сел печатать за меня сочинение по литературе, разговаривая со Стасом по телефону. Я вышел из комнаты, когда услышал в разговоре свое имя, а поэтому не знал, о чем они там снова разговаривали. Может, это к лучшему, если брат поговорит со Стасом, но, скорее всего, это будет лучше для Романова. *** Мы со Стасом не обсуждали того, что произошло между нами в субботу ни по телефону, ни в сообщениях, ни в школе. А чего обсуждать-то? И так все, по-моему, ясно. Нам не нужны были слова, ведь произнесенное могло бы обернуться против нас. Да и со Стасом мы общались хорошо, как всегда, так что каждый остался при своем мнении. После уроков Романовы предложили поехать к ним в гости, что мы и сделали. Мы с другом стояли в автобусе, а наши братья сидели и беззаботно болтали. Рука Степы легонько касалась руки Мадлена, казалось, что эти двое никого не замечают вокруг себя. Я не могу представить, насколько сильны их чувства, остается лишь порадоваться за этих придурков. — Уже середина октября, — прошептал Стас, смотря в окно автобуса, прерывая меня от раздумий. — Да, быстро время летит, — ответил я ему, тоже посмотрев в окно, на то, как мелкие капельки дождя скользят по нему, оставляя после себя прозрачный след. — Марьян, а у тебя есть какая-нибудь мечта? — Стас обратил свой взгляд на меня — и от этого мне стало не по себе. — Конечно, ведь она есть у каждого. Одноклассник, улыбнувшись, снова посмотрел в окно и провел указательным пальцем вслед за капелькой, скатившейся по стеклу. Вроде бы и ничего не сказали друг другу, но такое ощущение, что высказали многое. По-моему, осень нагнетает какое-то пессимистическое настроение. Легкую меланхолию, грусть. Если бы мы встретились летом или весной, было бы все иначе? — Кстати, Мадлен, что за газету поставили? — По две пятерки, — весело ответил брат, а затем снова увлекся беседой со Степой. — Ого! Значит, наши со Стасом труды даром не прошли, — я подмигнул Стасу, который хмыкнул в ответ, на что я рассмеялся. Доехав до нужной остановки, мы с Романовыми направились в магазин за продуктами. Стас решил приготовить какое-то новое блюдо, пока еще есть время до смены, а поэтому, отправив наших братьев за покупками, мы взяли тележку и пошли за ними следом. — Хочешь прокатиться? — обратился ко мне парень, взглядом указывая на пустую тележку, прерывая неловкое молчание между нами. Недоуменно уставился на одноклассника, но потом, поняв, о чем это парень толкует, радостно кивнул головой. — Всегда хотел попробовать. Ну, да, мы два дурня, которые решились на это безумие. Посмотрев по сторонам и поняв, что никто на нас пока не смотрит, залез в тележку и улыбнулся Романову, у которого от возбуждения предстоящего цирка блестели глаза. — Ну, погнали? — я рассмеялся, представляя, что сейчас будет. Стас кивнул и толкнул тележку вперед, к торговым рядам. Сначала парень катил тележку медленно, идя позади, а потом побежал. В эти секунды я почувствовал какую-то свободу и легкость. Я засмеялся, наблюдая за реакцией людей, а потом позвал братьев, когда мы проехали мимо них. Выглядели они офигевшими от нашей выходки. Покупатели с непониманием смотрели на нас. Кто-то неодобрительно кивал, кто-то что-то бормотал, а нам было весело. Мы со Стасом наслаждались этим моментом, и, лишь когда увидели охранника, однокласснику пришлось зарулить в конец магазина, где были какие-то подсобки для хранения продуктов и, наверное, уборные. Когда Стас остановил тележку, я поспешил вылезти из нее, а потом мы побежали в направлении подсобок и только успели скрыться в одной из них, как мимо пробежал охранник. Я чуть приоткрыл дверь и заметил, как мужчина, посмотрев на пустую тележку, побежал вперед искать нарушителей. Боже, хоть бы братья не попались за нас! Стас тяжело дышал от беготни, как и я. Помещение, в которое мы забежали, было меньше даже той подсобки, в которой мы искали тряпки и швабру, но, тем не менее, прижатыми друг к другу мы смогли уместиться в нем на время. Нам нужно было переждать немного пока охранник уйдет. Я посмотрел в приоткрытую дверь еще раз, а затем на друга. Его взгляд был каким-то пустым, немного пугающим. Руки парень держал перед моей грудью, а затем они опустились на мою талию. Я не мог отвести взгляда от его глаз. — Марьян, — прошептал друг, сжимая ладонями меня за талию. Мне стало жарко. Очень жарко. Я чувствовал, как глупое сердце бьется, выдавая меня, а поэтому отвел взгляд от парня. Я чувствовал себя неуютно. — Не нужно, — прошептал я, нарушая тяжелую атмосферу, которая наполнила эту подсобку. Вместо слов Стас прижал меня к себе, а я так и смотрел куда-то в пол, плотно сжимая губы, чтобы не дать словам испортить то, что есть между нами. Сердце больно сжималось, в душе появилась какая-то горечь и безысходность. Грустный взгляд Стаса только добавлял болезненных ощущений. Мне внезапно захотелось оказаться дома в полной тишине и одиночестве. Там я чувствовал себя защищенным, но не здесь. — Наверное, уже пора, — прошептал Стас. — Да, верно, — быстро опомнился я, выходя первым из помещения. Все веселье, оставленное небольшим развлечением в магазине, куда-то исчезло. Приложив пальцы к губам, зажмурил глаза. Обернуться или нет? Нет… Я пошел первым к братьям и, когда дошел до них, заметил, что они уже все купили и смотрели на меня как-то с неодобрением. — А где Стаса-то забыл? — поинтересовался Степа, вглядываясь в очереди, взглядом ища брата. — Не знаю. Мы убегали от охранника, — начал рассказывать братьям я о своем приключении, а затем остановился, — и разбежались в разные стороны. Ложь. Ложь. Ложь. Ну, а что мне им еще сказать?! — Понятно, — улыбнулся Мадлен, смотря на меня. — О, вот и Стас! Мы со Степой обернулись и заметили улыбающегося Стаса, который шел к нам с другого конца магазина. — Все-таки я попался охраннику! — засмеялся Романов-старший. — И что? — Выговор сделали. — Пойдемте домой, нам еще на работу, — неодобрительно посмотрел Степан на своего старшего брата. — Вот вам делать нечего, ерундой маетесь. — Зато весело было, — тут уже засмеялся я. Пока мы шли до квартиры Романовых, младшие отчитывали нас за случай в магазине. Мы со Стасом молчали, только смеялись над своими братьями, когда они пытались отругать нас. Зайдя в квартиру, мы все пошли на кухню. Мадлен помогал Стасу мыть продукты, а Степа нарезал их. Лишь я сидел и просто наблюдал, как Стас с увлечением смешивает ингредиенты для будущего блюда. Минут сорок спустя овощи с мясом были поставлены в духовку, а друг принялся делать соус к этой запеканке, после чего мы сели пить чай. Я старался не смотреть на Стаса, как и он на меня. Все портится… Все хуже некуда. После чая и вкусного обеда мы попрощались с Романовыми и поехали домой. Я чувствовал себя отвратительно, как никогда раньше. Брат, заметив мою задумчивость, остановился почти перед самой многоэтажкой, цепляясь пальцами за рукав моей куртки. — Марьян, все в порядке? Все в порядке? Конечно, а как иначе? У тебя все в порядке, у тебя все хорошо. Не то, что у меня… — Конечно, брат, — измученная улыбка вконец подрывает доверие брата ко мне, показывая приукрашенную ложь. Мадлен кивнул, но больше ничего не спросил. Мое настроение к концу дня, а точнее вечера, испортилось окончательно, но произошло одно событие, благодаря которому оно вновь, хоть немного, поднялось. Вечером, когда родители и Анька еще не приехали с работы, Вика нас снова попросила приглядеть за ее кошками на один вечер. Вернее просто покормить и дать им витамины, пока она будет на свидании со своим парнем. Мы с братом предупредили родителей по телефону, что опять у Вики задержимся до ночи, и направились к девушке в квартиру. Как всегда, она для нас оставила разных вкусностей, и на этот раз мы выпили нормального таиландского чая с кусочками шоколада, который на вкус все равно был не очень, даже хуже Викиной травы. Пока Мадлен из пакета с чаем выковыривал шоколадные пластинки, я покормил кошку и котят, а чуть позже им нужно будет дать витамины, которые я положил на кухонный стол. Брат, немного поживившись, направился в зал смотреть кино. Я тоже хотел пойти с ним, но краем глаза заметил, что Женевьева побежала на балкон, который оказался открытым. Я чуть не завыл от испуга за это существо. За Женьку меня «поимеют», если она сбежит, поэтому я быстро рванул за ней. А кошка-то не промах. Запрыгнула на кресло, а затем на перила и вытянула голову, смотря вниз на улицу. Из-за адреналина у меня аж сердце застучало быстрее. Я боялся, что кошка разобьется, и только успел схватить ее, как она прыгнула. Все было бы ничего, но вот только я, перегнувшись через балкон, зацепился джинсами за какой-то не забитый гвоздь и не мог никак отцепиться. Снова эти гвозди! В итоге, в полусогнутом состоянии я повис вместе с кошкой в руках, которая от испуга вцепилась в мое лицо лапами и выпустила когти. Я истошно заорал, болтая в воздухе руками, пытаясь отодрать кошку от лица, которая и не думала слезать с него. — Мадлееен! — орал я что было силы, руками вцепившись в перепуганное животное, пытаясь его отцепить от себя да попутно отплевываясь от кошкиной шерсти, ведь прижалась своим животом к моему лицу! Но где там мне докричаться до брата, поди, врубил телевизор на полную громкость и кайфует! Я висел на балконе, пытаясь сосредоточиться и не обращать внимание на боль от царапин кошки, но все было тщетно. Ситуацию еще усугубляло жалостливое мяуканье этого милейшего создания. Более того, по закону подлости подул ветер, и, блять, захлопнулись двери с грохотом. Слава Богу, меня с кошкой не сдуло, а то расхерачился бы и сам, и Викину собственность бы угробил. — Мадлееен, — я уже завывал, пытаясь силой мысли и связью близнецов призвать своего брата. Шаман, блять, выискался! Но, нет, брат сидел в тепле и смотрел телевизор, пока я в висячем положении находился на балконе с кошкой на лице. Внизу, на улице, я неожиданно услышал оживленные крики людей, которые собрались возле здания и пялились на меня. Вероятно, это так и было, ибо я ничего не видел, только слышал и надеялся. Ну, да, бесплатный цирк, как же не посмотреть! Ну, хоть лицо не мерзнет, кошка своим животом его прикрыла… Блять, еще и шутить успеваю! Тут жизнь моя в опасности, а в голову всякая херня лезет! Висел я в таком положении, наверное, минут пятнадцать и, в итоге, дождался того, что кто-то вызвал полицию. Когда брат открыл им дверь, выяснили, в чем дело, и прошли на балкон отдирать от меня перепуганную кошку. Да, психику я не только себе подпортил, но и Женьке. Главное, чтобы Виктория за моральный ущерб кошкин «Вискаса» с меня не потребовала! Полицейские нам ничего не сказали, только посмеялись над тем, как я бросился спасать это пушистое недоразумение. Нет, все-таки есть люди, которым не чуждо чужое горе, наверняка бабки вызвали полицию, увидев парня, наполовину выпавшего из балкона с кошкой на лице, и, ну, быстрее звать на помощь. Проводив мужчин, я взглянул в зеркало, что висело у девушки в зале, и напугался еще больше. Все мое лицо было исцарапано. Вот вам еще один способ, как не путать близнецов — пусть другому кошка исцарапает лицо, и дело решено! Брат засуетился возле меня, обрабатывая царапины перекисью водорода. Ужасно щипало, но я терпел. Также он пытался извиниться сквозь смех, на что я только материл его, шипя от боли, когда Мадлен проходился ваткой с перекисью по ранкам на моем лице. Я понимал, что брат не виноват, но, блин, перепало-то мне, а не ему! После этого случая мы с Мадленом посмотрели какую-то комедию. Вернее, наслаждался просмотром только брат, а я еще «переваривал» случившееся. Боже, как же я перепугался! Когда время подошло к ночи, я дал витамины кошке, которая не решалась сначала подходить к миске, так как я стоял возле нее, а поэтому пришлось выйти из кухни. Видимо, Женя не в настроении после случившегося. Перед самым нашим уходом вернулась Вика, ужаснувшаяся при виде меня. Мадлен ей рассказал, что произошло, а я, насупившись, стоял и смотрел на хозяйку безумной кошки. Поблагодарив нас и извинившись за кошку, девушка поржала над случившимся. Да, я бы тоже поржал, если бы это не со мной произошло. Но, как оказалось, мне еще предстояло быть обсмеянным дома. Отец, увидев меня, когда мы зашли в квартиру с братом, присвистнул, а потом засмеялся. Анька прибежала на его смех и тоже засмеялась над нами, когда Мадлен принялся пересказывать ей случившееся со мной. Одна мама хмуро смотрела на меня, но потом сама улыбнулась, когда я состроил жалобную мордашку. Понимает, в кого такие сыновья! Посмеявшись надо мной, семья разбрелась по комнатам, а я с папой пошел в зал смотреть футбол. Брат лег спать раньше меня. После того, как закончилась программа, я пошел к себе в комнату, пожелав спокойной ночи родителям и сестре. Да, день явно прожит не зря, столько всего произошло! Я лег на кровать и закрыл глаза, слыша храп брата, который меня рассмешил. Но буквально через пару секунд я вспомнил кое-что. « — И что же ты видишь? — Себя. Стас встал позади меня и накрыл холодными ладонями мои глаза. — Тсс. Просто чувствуй, — прошептал он, когда я коснулся пальцами его ладоней…» Открыв глаза, я встал с кровати и, пройдя к окну, посмотрел на небо. Вот и Большая Медведица… Безусловно, то, что происходит между нами, приведет к более горьким и болезненным чувствам.