Trials and Tribulations

Прошло чуть больше шести недель с тех пор, как Лорен позволила Камиле уехать. Прошло шесть недель с тех пор, так как она разбила их сердца. Это были шесть долгих, жалких, одиноких недель, и Лорен не слышала о Камиле ничего. Ни писем, ни звонков, ни сообщений. Она не слышала ничего, и это убивало ее, медленно, но уверенно. Лорен пережила шесть недель без улыбки Камилы, без ее смеха, ее глубоких шоколадных глаз, ее низкого хриплого голоса и ее длинных мягких прядей темных волос. Она страдала без Камилы, без ее острого ума и доброго сердца. В течение шести недель Лорен вспоминала все о Камиле, каждую мелочь, каждую маленькую личную причуду ее девушки. Лорен скучала по тому, как очаровательно Камила морщит лоб, когда она смущается, как морщит нос, когда она нервничает или как она дуется в попытке выиграть спор. Она скучала по тому, как Камила смотрела на нее, как озорно горели ее глаза, когда она что-то замышляет. В течение шести недель Лорен не могла проследить шрам над левой бровью Камилы, как она обычно делала. Она не могла поиграть с ее длинными волосами, не могла бездумно поцеловать ее, погладить девушку по щеке. Все ее привычки были перечеркнуты. Сейчас не было ничего. Камилы не было. Лорен скучала по всему этому, она просто скучала по Камиле. Каждый день, каждый час, каждую минуту. Теперь, когда Камилы не было рядом, Лорен казалось, что ее будущее стало мрачным. Лорен и по себе скучала, по человеку, которым она была, когда Камила была с ней, как она чувствовала себя, когда они были вместе. Она скучала по боли в лице от улыбки, которая постоянно появлялась при виде Камилы. Лорен действительно скучала по тому времени, когда она была счастливой. Лорен хотела, чтобы она могла поговорить с Камилой снова так, как они привыкли. Она скучала по их глубоким, содержательным беседам и беззаботному юмору. Она хотела, чтобы они могли спать всю ночь вместе, обсуждая свои надежды, свои мечты, и их будущее, как это было раньше, когда все было лучше, когда они не понимали масштабов проблем Камилы, когда они чувствовали счастье, не обращая внимания на все остальное. Это все, что Лорен хотела, все, о чем она могла думать и она не верила, что она просит слишком много у вселенной. В тот день, когда Камила покинула город, Лорен осталась в постели, она была слишком подавлена, чтобы идти в школу, слишком расстроена, чтобы идти по коридору, где они встретились, проходить мимо пустого шкафчика Камилы, сидеть одной за партой, где они сидели вместе. Лорен не могла вспомнить, когда в последний раз она плакала так сильно, как в тот день. Она чувствовала, что задыхается от силы ее рыданий. Она ничего не ела в тот день, ее аппетит заменила ненасытная жажда увидеть лицо Камилы перед собой. Это было все, о чем просило ее тело, единственное, чего Лорен хотела. Камила была всем, о чем Лорен могла думать, и каждый момент бодрствования был потрачен на воспоминания о ней, о ее улыбке, которая заставляла желудок Лорен скручиваться от возбуждения. Лорен попыталась нырнуть с головой в учебу, попыталась исправить оценки, но глаза Камилы, ее губы в памяти Лорен не давали ей сосредоточиться. Лорен даже софтболом не наслаждалась больше. Лорен всегда думала, что она была проницательной, когда дело доходило до депрессии Камилы, она думала, что она понимала, что она чувствовала, но, видимо, она ошибалась. Те случаи, когда Камила говорила ей, что она ненавидит себя, что она скорее умрет, чем будет проживать новый день, что ей трудно выбраться из постели — теперь это имело гораздо больше смысла, когда Лорен ощущала это на своей шкуре. Она ненавидела себя за то, что Камила уехала, и у них нет возможности просто поговорить. Она ненавидела себя за то, что сомневается в своем решении, потому что в глубине души она знала, что это правильно, что так нужно, она знала, что Камиле нужна помощь. В глубине души, Лорен знала, что это правильно, потому что Камила была в депрессии, и у неё начались эпилептические приступы, и это все влияло на её психическое здоровье. У Лорен не было суицидальных мыслей. Она никогда не думала о смерти, или о том, что все было бы проще, если бы её не было. Такие мысли даже не приходили ей в голову, она чувствовала депрессию, но она была легкой по сравнению с Камилой, но все же она была. Лорен не приходилось бороться с ужасающей болью в теле, как Камила, ее агония была чисто эмоциональной, но, осознание того, что она тонет, заставило ее осознать, насколько сильна ее подруга. По словам Дайны, это было именно то, что Камила испытала в первый день, когда она приехала в центр лечения в разгар большого депрессивного эпизода. Она показала признаки острого психоза, сотрудники неоднократно находили её сидящей в своей палате и говорящей с самой собой, постоянно повторяя слово «заткнись». Она держала руки над головой, плакала и утверждала, что слышит голоса, которые говорили ей, что она бесполезна, что она должна убить себя, что она должна была умереть в аварии, и ей необходимо исправить эту космическую ошибку. Камила также стала параноиком, полагая, что все хотят убить её, она стала ставить стол возле двери так, чтобы её нельзя было открыть. Наконец, после дозы галоперидола, Камила немного угомонилась, но все ещё оставалась в депрессии, не вставая с постели. По иронии судьбы она не могла уснуть, отказывалась есть и вообще делать что-нибудь. Лорен был раздавлена, чувствуя глубокую вину за это состояние Камилы, но в то же время она чувствовала себя чрезвычайно благодарной за то, что Камила была где-то, где ей помогут. Лорен была благодарна за регулярные обновления Дайны, они, в какой-то степени, помогали ей не сойти с ума окончательно. С другой стороны, Лорен ненавидела говорить с Дайной о Камиле и ненавидела слышать, что она постепенно начинает восстанавливать себя, делает шаги к выздоровлению, но она не пишет и не звонит. Лорен пыталась связаться с Камилой много раз в течение последних шести недель. Она звонила ей, писала сообщения, писала письма, но Камила игнорировала все попытки связи, усиленно избегая Лорен. Лорен ездила в центр на один уик-энд в надежде увидеть Камилу, отчаянно пытаясь поговорить с ней, хотя бы на мгновение увидеть её, убедиться, что она в порядке. Тем не менее, они отказали Лорен: Камила не хотела никого видеть. И, наконец, после шести недель молчания Камилы, Лорен пришла к выводу, что все, что они с Камилой делили, закончилось. Она больше не половина целого, не часть пары. Она больше не входила в «нас», и больше не было «них». Теперь была только она, и чем скорее она начала это признавать, тем счастливее, думала Лорен, она будет. Она даже не могла винить Камилу за это, в конце концов, это Лорен осудила её за непринятие реальности, где она была открыта для всех, кого она знала и любила, где она не была одна. Она была человеком, к которому Камила обратилась, когда она была в отчаянии, она нуждалась в помощи и защите. Лорен стала ее спасителем, и теперь она была злодеем. Камила доверяла ей, но теперь нет. Камила была влюблена в неё. А теперь нет. — Эй, — поздоровалась Дайна, вытягивая Лорен из ее печальных мыслей и занимая своё обычное место за столиком в школьном кафетерии. За последние шесть недель Лорен провела много времени с Дайной, девушка будучи в том же расстройстве из-за Камилы, почти перестала шутить и смеяться. — Привет, — все вместе сказали Лорен, Нормани и Элли, пока Дайна поставила сумку на колени и вытащила ее обед. — Ты сегодня поздно, — отметила Нормани, делая глоток своего напитка, когда Дайна кусала ее бутерброд. — Я знаю, извините, я только что говорила с Камилой, — сообщила Дайна, бросив косой взгляд на Лорен, которая быстро подняла голову, когда услышала знакомое имя. — Правда? — спросила Лорен, повернувшись к Дайне, желая услышать, что-нибудь о бывшей девушке. — Да, — ответила Дайна, кусая бутерброд ещё раз. — Я думала, что мы быстро поговорим, потому что она говорила, что сегодня утром у нее был действительно важный сеанс терапии, и я хотела поболтать, пока она не ушла, — объяснила она. — Ну, что же она сказала? — спросила Лорен нетерпеливо, оглядываясь на других девушек. — Она сказала, что все нормально, — ответила Дайна, пожав плечами, потянулась за содовой и сделала глоток. — Но она на самом деле не говорила слишком много. Видимо, у нее снова была головная боль, и она хотела пойти и лечь спать. — У неё она по прежнему болит? — обеспокоенно спросила Нормани. — Через раз, — ответила Дайна. — Примерно так же, как и до госпитализации. — Ты собираешься поехать к ней? — спросила Элли, и Дайна покачала головой в ответ. — Она до сих пор не звала меня, — ответила она печально. — Она даже родителей не принимает. — Даже родителей? — удивленно спросила Нормани. — Я думала, что она хотя бы родителям разрешит навещать ее, — прокомментировала Лорен, также удивляясь. — Нет, нет, Камила не хочет видеть их, — сказала Дайна. — Сину сказала мне, что Камила не думает, что это поможет ее восстановлению. — Камила не говорила, когда ее выпишут? — спросила Нормани, и Дайна покачала головой в ответ. — Она не говорила со мной об этом, — сообщила она с грустной улыбкой на ее лице. — Это может быть еще одна неделя или это может быть еще несколько месяцев. У меня нет ни малейшего представления. — А как насчет суда? — спросила Элли. — Они собирались перенести его, прежде чем все это случилось. Они отложили его на неопределенный срок? — Сину сказала, что их адвокат сумел его отложить до тех пор, пока Камила не будет достаточно здоровой, чтобы присутствовать там, — ответила Дайна, глотая содовую. — А она спрашивала обо мне? — с надеждой спросила Лорен, но она уже знала ответ. — Нет, мне очень жаль, Лорен, — извинилась Дайна, сжимая плечо Лорен. Лорен печально кивнула головой и опустила взгляд. — Я уверена, что она скучает, Ло, — Элли попыталась успокоить подругу. — Она, наверное, просто, я не знаю, была занята? — слабо предложила она. — Элли, все хорошо, — сказала Лорен и подняла взгляд. — Я думаю, что мы все знаем, что это не так. Камила явно не хочет говорить со мной. Я имею в виду, даже ты и Нормани получали сообщения от неё. Я предполагаю, что она просто не может простить меня за то, что я сделала, — закончила она. — Лорен, ты все правильно сделала, — успокоила ее Нормани. — Ты знаешь это, не так ли? — Я так думаю, — ответила Лорен. — Нет, ты сделала правильно, — сказала Дайна, обнимая Лорен. — Миле нужна помощь, и тебе необходимо некоторое пространство, чтобы обо всем подумать, — напомнила она. — Тебе тоже нужно дышать. — Ирония заключается в том, что с тех пор, как она ушла, я чувствую, что я медленно задыхаюсь, — поделилась Лорен с ними. — Проблемы Камилы слишком велики для вас, чтобы справиться в одиночку, — посочувствовала Элли. — Я знаю, — согласилась Лорен. — Я теперь поняла, — продолжала она. — Камз была совершенно другим человеком тогда, — вспомнила она тот вечер, когда она нашла её на перекрёстке. — Я не думаю, что она даже не подумала ни о чем, когда хотела сбежать… Я не знаю… Она была просто настолько ужасной… Лорен остановилась на мгновение, проведя рукой по ее волосам и сделав глубокий вдох, память заставила ее глаза увлажниться. — Все, что она говорила, не имело смысла, — продолжила Лорен. — Она была в депрессии, она была почти маниакальной, — объяснила она. — Она была так зациклена на побеге… Она просила меня, — сказала Лорен дрогнувшим голосом. — Просила, — повторила она. — Но в ее голове не имело значения то, что нам негде жить и у нас нет никаких денег. Она была так уверена, что до тех пор, как мы вместе, ей стало лучше, и я вдруг поняла, что мисс Ловато была права… Камила зависела от меня и без меня она не видела будущее, она не хотела быть одной… — прошептала она, вытирая слезы. — Она должна жить для себя. Она должна любить себя, иначе она никогда не поправится, а потом… Дайна обняла Лорен сильнее, когда девушка почти зарыдала. — Я просто скучаю по ней так сильно, — честно призналась Лорен. — Я знаю, — сказала Дайна, чувствуя боль в сердце. — Я тоже скучаю, но она вернется, она будет… — Да, — согласилась Нормани, сжимая руку Лорен. — Когда Камиле станет лучше, она вернётся домой и… — И что? — прервала ее Лорен. — И что? Она вернётся домой, и она будет жить своей жизнью, без меня… — Ты этого не знаешь, — Нормани попыталась успокоить Лорен. — Прошло шесть недель, — с отчаянием сказала Лорен. — Шесть недель, и она не связалась со мной ни разу, — напомнила она. — Она никогда не спрашивала обо мне, никогда не говорила со мной… — Лорен, она действительно любит тебя, — сказала Дайна. — Она любила меня до того, как уехала, — сказала Лорен. — Камз любила меня, а сейчас нет, и знаешь, почему я так думаю? — спросила она риторически. — Она всегда была со мной, даже когда я этого не заслуживала. А сейчас… — Она все еще любит тебя, — оптимистично сказала Элли. — Нет, это было слишком давно, — отмахнулась Лорен. — Она всегда писала или звонила мне хотя бы раз в два часа, а сейчас шесть недель прошло. Она остановилась, чтобы вытереть ее глаза и пытаясь взять себя в руки. — Я думаю, пришло время, наконец, признать, что нужно двигаться дальше, — решила она вызывающе. — Не говори так, — сказала Элли. — Не сдавайся, Ло, особенно сейчас… Дай ей пару дней и просто… Подожди… — Зачем? — спросила Лорен заинтересованно. — Лорен, скоро день Святого Валентина… — напомнила ей Нормани, и Лорен нервно рассмеялась. — Ну и что? — спросила она насмешливо. — Вы думаете, что она вдруг почувствует желание послать мне открытку и цветы? — спросила она, начиная злиться. — Нас больше нет, — признала она более уверенно, поднимая руки и снимая кулон, который подарила ей Камила. — Я разбила ее гребанное сердце, и она сломала моё, — сказала она, слегка посмеиваясь. — Лорен… — попыталась Дайна, положив руку ей на плечо, но она прервала ее. — Нет, Дайна, — сказала Лорен, повысив голос, ее мысли набирали обороты.  — Я обещала ей, что я никогда не оставлю ее, а я сделала это, эмоционально я оставила ее первой и я оттолкнула ее… — Для нее, — снова напомнила ей Дайна. — Ты сделала это для неё, Лорен, для вас обеих… — Это не имеет значения, — просто сказала Лорен. — Мои мотивы не имеют значения. Я все равно оставила ее, а я обещала ей… Она никогда и ни за что не простит меня… — Ло, — сказала Элли, когда Лорен встала и собрала свои вещи. — Куда ты? — Домой, — сказала Лорен просто. — Это место бесит меня. Оно напоминает мне о ней, о том, что было раньше. Я, блять, не могу это выдержать. — Ты хочешь, чтобы мы пошли с тобой? — озабоченно спросила Нормани, вставая. — Нет, — сказал Лорен многозначительно. — Я просто хочу побыть одна. — Я зайду к тебе после школы, — предупредила её Нормани.  — Мне все равно, — прокомментировала Лорен, поворачиваясь на каблуках и уходя, не оглядываясь. Элли, Дайна и Нормани смотрели ей вслед, прежде чем обратить свое внимание обратно друг к другу. — Иисус Христос, Мила, — сказала Дайна, сжимая кулон, который Лорен оставила на столе. — Что, блять, ты делаешь? После того, как Лорен ушла из школы и вернулась домой, она пошла к себе в комнату, кинула сумку на пол, и свернулась в клубок на кровати, безудержно рыдая, позволяя тоске потопить ее. Она лежала так несколько часов, теребя блокнот Камилы. Лорен читала его непрерывно с того момента, как Камила уехала. Она благословила этот блокнот, будто это была сама Библия. Теперь это был последний кусок, напоминающий ей о девушке. От реальной Камилы. Это часть души Камилы. И, наконец, движимая жаждой, Лорен села на край кровати и глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки, чувствуя легкое головокружение при изменении положения. Лорен собиралась встать, когда она заметила большую коробку на полу перед ее дверью и белый конверт, лежащий поверх нее. Она нахмурилась на мгновение, встала на ноги и нерешительно подошла к посылке, пригнувшись, чтобы забрать конверт. Она забыла как дышать, когда увидела каракули Камилы. Она поспешно открыла конверт и вытащила содержимое. Внутри она нашла пластиковую коробку с компакт-диском внутри, на которой было написано имя Лорен, и приклеено письмо. Лорен отложила диск и развернула бумажку. Прости. Лорен нахмурила брови и перевернула лист, в надежде найти какое-то объяснение. Она посмотрела на компакт-диск на полу и подняла его, направляясь к столу и запуская ноутбук. Лорен опустилась на стул, когда она открыла дисковод и положила диск внутрь, крутясь в своем кресле с тревогой. После того, как компьютер нашел файл, Лорен нажала на него, ожидая, что там плейлист Камилы.  Вместо этого она обнаружила, что снова плачет, когда на экране появился крупный план лица Камилы, девушка, очевидно, низко склонилась над камерой. Лорен протянула руку вперед, чтобы дотронуться до лба девушки, как она делала всегда. Лорен изучала ее внимательно. Она тщательно смотрела в темные шоколадные глаза Камилы и отметила, что они сверкали, как это было не часто. Её лицо выглядело полнее, отчего черты лица стали мягче, её волосы блестели в свете, проникающего в комнату через окно. — Привет, Лорен, — сказала Камила робко, опуская глаза, избегая камеру, будто она смутилась. — Я действительно не знаю, что сказать, если честно… Это было так давно… — она замолчала, поднимая глаза, чтобы, наконец, взглянуть в объектив. — Я знаю, что ты, вероятно, сердишься на меня, и я не виню тебя. Прошел… сорок один день, как я говорила с тобой последний раз, — продолжала она, глядя на стену. — Я знаю, что ты пыталась позвонить мне несколько раз, и я никогда не отвечала. Я надеюсь, что ты поверишь мне, когда я скажу, что я очень сожалею об этом, — извинилась она. — Просто это было так трудно, — она призналась. Камила остановилась на мгновение, чтобы осмотреться комнате. — Долгое время я пыталась забыть наш последний разговор, выкинуть его из памяти, но у меня не получилось… Я так ненавидела тебя сначала, Лорен. Я была так зла на тебя за то, что ты сделала, но я не знаю, почему, — сказала она, снова подняв взгляд. — Ты ничего не сделала на самом деле, и мне потребовалось много времени, чтобы понять это. Я не знаю, я думаю, что я чувствовала себя обманутой. Ты была единственным человеком, как я думала, который понял меня, но на самом деле нет… Камила взяла камеру на мгновение и медленно обвела ей комнату. — Это сейчас мой дом, — сказала Камила и встала с кровати, чтобы показать небольшую простую палату с односпальной кроватью в углу, небольшим столом и двумя дверями, одна из которых была выходом, а другая — вход в ванную комнату. — Не такой большой, — Камила вздохнула. — Но, что поделать, — она направилась к столу, и открыла ящик, где Лорен разглядела кучу любимых книг Камилы.  — Я прислала тебе кое-что, — сообщила Камила, поставив камеру на пол. — Возможно, ты уже открыла это, и, если да, то ты знаешь, что это больше диска. Лорен быстро взглянула на коробку с любопытством, но вскоре вернулась к экрану, когда Камила продолжила говорить. — Как ты помнишь, я сломала руку, когда я ударила Рейчел, — Камила с сожалением вздохнула. — Мне только недавно сняли гипс, я не могла написать тебе, поэтому я начала вести видео-дневник. Она глубоко вздохнула. — Я собиралась отправлять их один раз в неделю, но, честно говоря, первая неделя здесь была довольно размытой, — призналась она. — Я действительно многого не помню, но, насколько я понимаю, я была отчасти развалиной, так что я вроде рада, что ты не видела меня такой. На самом деле, я сама рада, что не видела себя, так что… — размышляла она, снова подошла к своей кровати и направила камеру на противоположную стену, на которой висели фотографии в ряд. — Я думаю, ты оценишь это… — сказала Камила. — Даже если ты злишься на меня… — добавила она. — Я наконец-то нашла в себе силы повесить фотографии. Смотри, — поручила она, подходя к стене. — Ты помнишь этот день? — спросила она, когда Лорен признала фото со свидания. — Это по-прежнему моя любимая фотография, — проинформировала Камила, направляя камеру на ту фотографию, где они целовались. Камила переместила камеру на остальные фотографии, и Лорен не могла не улыбнуться при виде них. Были ее фотографии, фото Софи, когда та была ещё младше. Были фотографии ее семьи, ее и Дайны, по крайней мере пятьдесят фотографий в общем, и Лорен снова почувствовала слезы на глазах. — Они все сделаны до аварии, — уточнила Камила. — Но я хочу повесить новые в ближайшее время. Мне просто нужно принять некоторые из них. Я покажу тебе, когда я сделаю, я обещаю, — пообещала она, села на кровать и посмотрела в камеру. — Во всяком случае, — продолжила она. — Я хотела послать тебе это вместо звонка, — объяснила Камила, снова опуская взгляд на кровать. — Я хочу, чтобы ты… Она провела рукой по волосам и снова подняла глаза, чтобы смотреть в объектив. Изображение было настолько качественным, что Лорен показалось, что Камила перед ней и смотрит прямо на нее. — Ты была права, — наконец, сказала Камила. — Я больна, Лорен, — признала она. — Я все еще больна, но мне на самом деле становится лучше на этот раз, я клянусь. Лорен увидела слезу, скользящую по щеке Камилы, и она непроизвольно подняла руку, чтобы попытаться убрать его. — Я знаю, что ты сказала, что будешь ждать, — продолжила Камила. — Но я все пойму, если что… Я не имею права заставлять тебя ждать. Я просто, я не знаю, я хотела, чтобы этот дневник стал продолжением к тому дневнику, который я отдала, это просто еще один маленький кусочек моей души. Ты по-прежнему единственный человек, которому я могу доверять, — сказала она, вытирая глаза. — Я надеюсь, что даже если мы расстались при плохих условиях, ты все еще примешь меня, — сказала она. — Я не знаю, может быть, ты выиграла, но я хочу продолжить игру, и объяснить тебе, что я пережила, почему я не позвонила, почему я не могу позвонить… может быть, тогда ты сможешь найти в себе силы простить меня. Может быть, мы могли бы стать друзьями снова, как было в самом начале. Лорен вытерла глаза, слезы мешали ей видеть Камилу. — Я знаю, что я прошу много, и я не хочу, чтобы ты чувствовала необходимость, Лорен, — быстро добавила Камила. — Это целиком зависит от твоего решения и, пожалуйста, поверь мне, когда я скажу, что я приму все, что ты решила. Я не хочу, чтобы ты волновалась о том, что я снова буду одна, потому что у меня есть действительно поддерживающая группа людей вокруг меня здесь, и они будут помогать мне, они будут, — Камила обернулась на часы на стене. — Во всяком случае, у меня групповое занятие через минуту, так что я должна идти, — сказала она. — Но перед этим я просто… Есть еще одна вещь, которую я хочу сказать, — продолжила Камила. — Если ты думаешь, что у тебя есть силы простить меня, то… Ну, у меня есть мой телефон, и я бы очень хотела поговорить с тобой снова, чтобы услышать твой голос, даже если это просто как друзья, так что, прошу звонить мне по телефону, когда ты можешь. Я узнала новую шутку здесь, и я думаю, что ты ее оценишь, но я скажу тебе ее во время звонка, хорошо? Я думаю, что это справедливо… Поверь мне, это очень хорошая шутка. Она снова взглянула на часы и тяжело вздохнула. — Хорошо, хорошо, я действительно должна идти… — Камила замолчала. — Надеюсь, ты позвонишь мне, но если нет… Я надеюсь, что ты счастлива, Лорен. Я хочу, чтобы ты была счастлива больше, чем я хочу этого для себя. Я знаю, что это трудно для тебя, и я постоянно извиняюсь просто так, но все равно прости меня. Будь счастлива, Лорен. Если не для себя, то для меня, потому что ничто не сможет развеселить меня больше, чем узнать, что ты улыбалась, что ты была довольна. Она остановилась на мгновение и снова вытерла ее лицо. — Я люблю тебя, Лорен, — сказала она поспешно наклоняясь вперед и выключая камеру. Лорен сидела в тишине. Ее мозг обрабатывал видео, что она только что увидела, ее ум был в состоянии чистого замешательства, в растерянности. И, наконец, Лорен встала, подошла к кровати, где был ее телефон, села, взяла его, нашла имя Камилы в списке контактов, и ее палец нерешительно завис в воздухе над кнопкой вызов. Всё-таки нажав на кнопку, Лорен поднесла телефон к уху, задерживая дыхание и ожидая ответа. — Лорен? — раздался голос Камилы через минуту, и ​​Лорен улыбнулась, ее глаза заслезились от голоса, который вернул в её живот бабочек. — Камз, — зарыдала она, наконец, начиная свободно дышать. — Привет, — робко сказала Камила. — Привет, — тоже поздоровалась Лорен. — Я видела твое видео, — поспешно добавила она. — Я так и подумала, — хихикнула Камила, и Лорен тоже засмеялась сквозь слезы. — Я хочу сказать что-то сейчас, — сказала Лорен строго. — Хорошо, — с опаской согласилась Камила, терпеливо ожидая, когда Лорен заговорит снова. — Я тоже тебя люблю, — сказала Лорен, и она могла почти видеть улыбку Камилы в ответ. — Правда? — спросила Камила тихо. — Да, — сказала Лорен, немного посмеиваясь. — Конечно, я люблю, любила и всегда буду любить тебя. Я говорила тебе от этом. Я… — Ты хочешь услышать шутку? — прервала ее Камила, и Лорен услышала волнительные эмоции в ее голосе. — Камз, — Лорен начал протестовать, но Камила продолжала. — Она очень хорошая, — пообещала она, и Лорен закатила глаза, небольшая пауза повисла между ними. — Тук-тук, — сказала Камила, и Лорен услышала звонок в дверь внизу, ее сердце поднялось в ее горло, когда она повернулась, чтобы выглянуть в коридор. — Камз? — неуверенно спросила Лорен. — Это не тот ответ, — игриво сказала Камила. — Кто там? — спросила Лорен, сбегая вниз по лестнице. — Нормани, — сказала Камила, когда Лорен распахнула дверь, чтобы увидеть на улице Нормани. — Ты в порядке? — спросила Нормани, когда она увидела взволнованный взгляд на лице Лорен и потекшую тушь под глазами. — Ты сказала, что эта шутка смешная, — запутанно сказал Лорен в телефон. — Да, была бы смешная, если бы Нормани не влезла, — сказала Камила, и Лорен оглянулась на подругу, вдруг понимая что-то. — Камз, как ты узнала, что Нормани здесь? — спросила она, обходя подругу и выходя на крыльцо. — Подожди, ты говоришь с Камилой? — спросила Нормани в шоке. — Тсс, — сказала Лорен, оглядываясь вокруг и не замечая Камилу нигде поблизости. — Камз, где ты? — спросила она. — Как ты узнала, что Нормани здесь? — Нет, это не честно, — сказала Камила, и Лорен словно увидела, что она ухмыляется. — Я не закончила шутку. Тут-тук, — сказала она, и Лорен провела рукой по ее волосам. — Кто там? — спросила она. — Я, — ответила Камила. — Камз, ты на самом деле не здесь, ведь так? — Лорен оглянулась ещё раз и услышала смех Камилы в ответ. — Это шутка? — спросила она. — Нет, — сообщила она, и Лорен повернулась, чтобы найти назад в дом, замечая заинтересованный, но немного смущенный взгляд Нормани. — Шутка в том, что ты не возле той двери, — сказала она, и голова Лорен повернулась в направлении задней части дома. Она оттолкнула Нормани и под ее возмущенные крики практически побежала к задней двери, ее рука возилась с ключом мгновение, прежде чем, наконец, открыть ее. С другой стороны Лорен обнаружила Камилу. — Привет, — просто сказала Камила, медленно убирая телефон от уха. — Ты сказала, что это хорошая шутка, — ответила Лорен, тяжело сглотнув. — Я могла немного испортить ее, — Камила улыбнулась в ответ, и Лорен покачала головой. — Нет, — не согласилась она. — Ты не испортила её, Камз. Это лучшая твоя шутка. — Да? — спросила Камила, и Лорен улыбнулась. — Да, — подтвердила она, делая шаг вперед и обнимая Камилу. — Да, — повторила она.