Дикая охота. Предел зимы

В низине стояла морозная тишь, хрустальная и прозрачная. Ни шороха, ни вздоха, ни чьего-то тихого слова – только белое безмолвие, заполненное снежными вихрями, холодными ветрами и странной, колючей пустотой. Быть может, дело было в пурге, снова налетевшей на долину, а может, еще в чем – Аллэи не собиралась углубляться в эти мысли. Ее поставили дозорной, и на этом стоило сосредоточиться, ни на чем другом. Мех на бледно-сером капюшоне оброс иголочками снега и инеем у горловины, и эльфийка ухмыльнулась: теперь-то твари точно не смогут увидеть ее. Впрочем, внезапность была хороша разве что тогда, когда в долине появлялись самые слабые духи – падальщики, или прочая шелуха. Они не чуяли живых, не могли ухватиться за ниточку тепла и пойти по следу, а потому их можно было считать относительно неопасными. В такой-то метели падальщики вряд ли и целый отряд рассмотрят – не то что одинокую разведчицу, притаившуюся под отвесной скалой и замаскировавшуюся едва ли не под снег. Местность просматривалась хорошо, несмотря на вьюгу, и Аллэи зорко следила за тем, чтоб нигде в пределах видимости не появились черные пятна, отдаленно напоминавшие человеческие силуэты. Покуда было тихо – однако Ищущая не расслаблялась. Прошло чуть больше двух недель с тех пор, как они покинули Лореотт – и Шеда не дала им ни минуты передышки, буквально на следующий же день сформировав небольшие отряды и выслав Ищущих из Аэль-Роадана, чтобы те прикрывали отход эльфов кланов Ниир и Даар. Это не было ее прихотью: небо не особо интересовалось тем, готовы они или нет. Свистопляска началась буквально сразу же: времени боги им не дали, и Охота явилась раньше, чем они надеялись. И если клан Вар успел выбраться из подземелий и увести детей в наземный город, то остальные два оказались в опасности. Ферниир на тот момент уже отрядил все войска на юг, и они стояли лагерем чуть ниже одного из человеческих городов, за соленым озером; предполагалось, что сразу же после перехода эльфиек из Лореотта следом за ними потянутся остальные. Все воины со временем должны были перебраться туда же, к лагерю Фера, откуда вести атаку было удобнее всего – но теперь клану Вар пришлось прикрывать караваны детей, ведьмаков и жрецов Ниир. Королева Айэ спасала своих – было решено, что она не будет дробить силы клана. Аллэи помнила – сразу же после того, как ведьмы сообщили правителям темные вести, собрался Малый Совет в Аэль-Роадане. Шеды не было долго, а вернулась она хмурой и неразговорчивой. Позже она долго ругалась, а потом объявила о том, что завтра Ищущие начнут прикрывать отступление дружественных кланов – и по возможности вырезать диких, что рыскали в горах, пытаясь найти ходы в подземные города. Таких разведотрядов оказалось много: твари бродили стаями, обнюхивая чуть ли не каждый камень, и Аллэи оставалось лишь ужасаться – основная волна еще даже не вылезла из Мертволесья, а Караласская гряда уже кишела духами, словно развороченный муравейник. За это короткое время они положили не один десяток, потеряв двадцать восемь достойнейших женщин клана - и это только статистика по фронту, которым командовала Аллэи; а диких меньше не становилось, сколько они не бились. Хотя сама Ищущая старалась убеждать себя, что это просто им не повезло, и пока ударная масса шла на них. А у остальных все хорошо, они там пляшут у костров на перевалах, могут спокойно спать, пить травяные чаи у котелка… На самом деле, Аллэивар прекрасно понимала, что все было не так. Всем приходилось тяжело, даже тем заставам, которые Шеда выставила ближе к городам. Пока еще подземные чертоги не подвергались нападениям – но Ищущая боялась, что это – вопрос времени. Диких было слишком много, эльфы проигрывали им в скорости передвижения, а начеку приходилось быть и денно и нощно – тварям не требовался отдых и сон. Они не любили дневной свет, однако в анабиоз не впадали, а потому караульных и дозорных сменяли регулярно. Если бы не такой расклад, Аллэи давным-давно уже откинулась бы самостоятельно, без помощи духов. Впрочем, Шедавар вот-вот должна была вернуться со сменой – две недели практически без сна и отдыха, щедро сдобренные жестокими стычками с группами диких, совершенно вымотали северный фронт. Под руководством Аллэи осталось полсотни старых, закаленных бойцов, получивших звание Первых Ищущих еще бес знает сколько времени назад – а двадцать восемь сравнительно молодых женщин ушли в Поднебесные сады, и их смерть тяжелым грузом лежала на плечах Аллэивар. Двадцать восемь. Двадцать восемь, Ниэннавар. Чьи-то любимые, так и не дожившие до своей новой весны. Чьи-то дочери, что, казалось, только вчера ходить научились. Матери нерожденных детей, потерянные навсегда жены. Да сохранит вас Небо. С другой стороны, она знала, что по-другому не будет – а потому лишь каждый раз вперивала мрачный взгляд туда, где за метелями оставались заснеженные колыбели, в которых навеки засыпали ее сестры, да зубы покрепче стискивала. Всех не оплачешь, говорили старые Ищущие, и Аллэи была с ними согласна, каким бы горьким это ни было. Весь ее отряд должен был уйти в Аэль-Роадан на побывку, как только смена прибудет. Аллэи знала: пока что это все – лишь разминка перед настоящей бойней, и ей нужно было набраться сил перед тем, как Шеда поведет их к Фернииру. Ведьм сейчас с ними не было – они тоже готовились, укрепляли защиту города, решали вопросы с разделением, а потому все раны, полученные в боях, никто никому не исцелял. Две Ищущие из тех двадцати восьми ушли к прародителям лишь из-за того, что не дотянули до смены. И это тоже было больно и неправильно – совсем недавно эти женщины еще сидели рядом со всеми, сбившись в кучу, чтоб согреться в зимнюю студеную ночь, и рассказывали друг другу всякую нелепицу, чтоб хоть как-то отвлечься от разъедающего изнутри яда. Аллэивар тоже малость потрепали – хотя ей относительно повезло: до нее дотянулся обыкновенный дикий, черноглазый, здорово подрав ей голень и полосанув по ребрам. Заражение от таких шло медленно, а потому она держалась едва ли не бодрее всех в отряде – по крайней мере, пыталась. Слабость уже начала подкашивать ее, а изнутри раны что-то жгло, и она почти физически чувствовала, как тянущая боль расползается вверх по жилам, с каждым днем напоминая о себе все больше. Впрочем, Аллэивар держалась и расклеиваться не собиралась. Оставалось немного, и Шедавар вернется, и можно будет немножко передохнуть, подлечиться и выспаться. А там – хоть куда. Ищущих не натаскивали на открытые бои – они были разведчицами по сути, они привыкли сидеть в засаде и бить исподтишка в случае нужды, и сейчас приходилось перестраиваться. Лучницы работали хорошо – пожалуй, благодаря им число их потерь не росло со стремительной скоростью, однако Аллэи была не слишком хорошим стрелком, а потому сражалась на привычном оружии. Северный фронт растянулся вдоль длинного горного кряжа, и Аллэивар выбрала наиболее уязвимую позицию – низину, через которую прорваться было проще всего. Вместе с ней остались те, продолжением чьих рук со времен обучения стали клинки, и они держали долину. С дальних частей фронта приходили вести – там тоже пока держались, и то хорошо. Дело шло к ночи – свет меркнул, и Аллэивар невольно обернулась, всматриваясь в темный силуэт скал. Скоро должна была прийти Фелавар и сменить ее на дозорном посту. Нынче день оказался на удивление спокойным, а это означало, что, возможно, ждать гостей надо будет ночью – и Аллэи нужны были силы. Конечно, каждая из них брала на себя ровно столько, сколько могла вынести, никто не жаловался, и не существовало тех, кому приходилось легче или тяжелее. Однако Аллэивар приходилось направлять весь фронт, координировать действия отряда на расстоянии, и это тоже изрядно выматывало. Вместо того, чтобы урывать короткие минутки беспокойного сна в промозглых ущельях, где Ищущие устраивали крохотные лагеря и лежанки, она каждый день ходила проверять все контрольные точки вдоль кряжа, а потому об отдыхе она только мечтала. Сегодня разведчицы, только взглянув на нее, единогласно заявили, что ни о каких прогулках не может быть и речи, и что с этим они справятся сами. Аллэи для виду поворчала, однако была искренне благодарна – ей все же удалось подремать немного перед дозором. Оставалось дождаться Фелу – а потом она отдохнет еще. За спиной чуть слышно зашуршал снег, и рука инстинктивно дернулась к рукояти меча. Впрочем, чуткий эльфийский слух Аллэи сразу же различил осторожные шаги Фелавар, и женщина немного расслабилась. - Иди отдыхай, Аллэи, - без особых церемоний и приветствий заявила ей Ищущая, подходя вплотную к ней и легонько касаясь ее плеча. Голос ее был тихим, едва различимым в разгулявшемся под вечер вое ветра, - День прожили спокойно – авось, ночь так же пройдет. - Фела, ты все еще веришь в чудеса? – сардонически ухмыльнулась Аллэи, выходя из своего укрытия и уступая место Ищущей. Та неопределенно пожала плечами, - Вот и я как-то не особо. Сбудется – и сбудется. Нет – ну ничего, будем ждать смену. - Скорее бы, - поддакнула эльфийка, хмурясь – Аллэи видела в темноте так же хорошо, как и на свету, а потому различила выражение ее лица, - Майревар становится хуже. Боюсь, как бы… Она не договорила, и Аллэи не нужно было объяснять, что та имела в виду. Майре была самой молоденькой из них, и досталось ей знатно – дикий разодрал ей лицо и пропорол горло, оказавшееся в бою незащищенным, и хоть рана была не глубокой, а девочка с каждым днем теряла силы быстрее всех раненных в отряде и ныне оказалась в группе риска. Аллэивар тоже боялась, что Майревар не доживет до возвращения в Аэль-Роадан – но вслух лишь бросила короткое: - Справится. И доживет. Доброй тебе стражи, Фела. Доброй – и спокойной. Фелавар кивнула, и Аллэи быстро зашагала к утесам, где находилась стоянка центровой части отряда. Сизый вечер прятал ее от чужих глаз, но она все равно старалась двигаться быстро, чтобы ничем не выдать место их лагеря. Когда густая тень заснеженных скал накрыла ее, эльфийка нырнула под отколовшийся от основного массива обломок скалы, забираясь в закрытое со всех сторон ущелье, где разбили небольшие палатки разведчицы, и где в тесной пещере под навесом устроили крохотный костерок и полевую кухню. Приходилось как-то греться, а потому в котелке постоянно была горячая вода. Дыма от костра почти и не было – они жгли промасленные свертки Знающих, зачарованные ведьмами так, что одного свертка хватало надолго, и потому опасность, что их заметят или учуют по запаху дыма, несколько снижалась. У костра, сбившись в кучу на походном одеяле, сидели разведчицы – трое, кажется, только вернувшиеся со своих постов. Еще одна хлопотала у огня, другая дежурила возле одной из палаток – Аллэивар знала, там была Майре. Остальные ушли на посты, сменяя своих сестер, и Ищущая поприветствовала их кивком, проходя под каменный навес. - Как ты? – окликнула ее Лора, тянущая озябшие руки к костру. Аллэи неуклюже опустилась рядом с ней, шипя сквозь зубы – каждое движение отзывалось болью в ранах, и эльфийка понимающе кивнула, не дожидаясь ответа, - Сиди. Я принесу тебе отвар. Она поднялась, направляясь к палатке с припасами и всем необходимым для лагеря за кружкой, и Аллэи блаженно вытянула ноги, ощущая, как сводит спину, как нестерпимо жжет все мышцы в теле, как кровь нехотя разгоняется по венам. Перед уходом ведьмы подлечили им все, что только могли, а потому заболеть Аллэивар не боялась – однако организму все равно было тяжело. Давай, сестренка, приходи скорее. Мы недолго держались, но хоть так – вряд ли ты ожидала большего. Она задумалась на несколько мгновений, и когда в ладони ткнулось что-то теплое, удивленно сморгнула. Лора уже снова сидела рядом, протягивая ей глиняную чашку с горячим травяным чаем, и Аллэивар благодарно улыбнулась ей: как могли, они заботились друг о друге даже сейчас, когда сил не было ни у кого. С новой сменой должен был прийти запас припасов – отряд Аллэи оказался первой ласточкой, которую впопыхах выпихнули из гнезда, толком ничем не снабдив. Ищущие, привычные к жестким условиям, не жаловались, однако Аллэивар знала: они тоже слабеют. Общее состояние у нее к концу второй недели стало отвратительным, и просыпаться в назначенные дозором часы от короткого сна теперь было тяжело. Голод ощущался вполне привычным, но сильно сказывался на них – восемнадцать эльфиек из двадцати восьми пали за последнюю неделю. И Аллэи считала это очень плохим показателем. Оставалось ждать и молиться, чтоб ночь прошла спокойно. Горячий чай обжег нутро, но Ищущая даже не поморщилась. Тепла от крохотного костерка шло совсем мало – однако о большем они мечтать не могли, а потому Аллэи запретила себе ныть. Сейчас никому не было легко: ни им, вынужденным торчать на перевалах и отбивать эти проверочные, почти издевательские атаки темных, ни караванам из подземных городов, шедших к Аэль-Роадану и путающих свой след, чтоб обезопасить и себя, и сам город, ни тем, кто остался в самом Аэль-Роадане и трудился не покладая рук. Где-то там была и Ивушка, которой тоже сейчас приходилось не сладко, и при мысли об этом маленьком создании Аллэи гнала от себя прочь тоскливые настроения и нытье. Кто-то должен был оставаться сильным – а ей всегда перепадало от судьбы. Стало быть, чего жаловаться и скулить? Здесь, в этой белой тишине, в свободные от стычек и хозяйственных дел часы она много размышляла, с удивлением ловя себя на мысли, что действительно успела привязаться к залесской колдунье. Без нее в груди было стыло и холодно, как-то болезненно, и Аллэи то и дело морщилась, потирая кулаком грудь, словно это могло как-то расплести тугой узелок в груди. Ивушка не хотела ее отпускать тогда. Ивушка крепко держала ее за рукав, почти что повиснув на ее руке котенком, и с какой-то бессильной яростью смотрела на нее, не отводя взгляда от ее единственного глаза – и это было так честно, что Аллэивар просто стояла, не в силах ни шевельнуться, ни уйти. Снег в рассветном сиянии был золотистым, рыжеватым и розовым, а ее тонкие пальцы, сминающие жесткую ткань куртки Ищущей, казались выточенными из мрамора – или фарфора. - Возьми меня с собой, пожалуйста! Я прошу тебя, Аллэи!.. – она не плакала, не кричала, но ее голос звенел в ушах надтреснутым звуком сломанной флейты, и Аллэивар почему-то было больно. - Нет, маленькая залесская ведьма, - преувеличенно весело говорила она, широко улыбаясь девушке, - Будешь здесь меня ждать. У тебя у самой будет своя битва – так что не оплошай. Я скоро вернусь. Помнишь свое обещание? Она не шелохнулась, все так же тоскливо заглядывая в лицо Аллэи, и женщина, скрепя сердце, протянула к ней руки, сгребая ее в охапку и ероша мягкие пушистые волосы Ивушки. От нее пахло домом и теплом, светлым осенним вечером, и это тоже почему-то было слишком остро и больно. Смех получился каким-то фальшивым, но на большее Аллэивар просто оказалась не способна. - Не раскисай, - она бодро похлопала девушку по плечу, и это тоже получилось фальшиво, - Ничего со мной не станется, слышишь меня? Или ты чего – ведьм боишься? Ивушка дернулась в ее руках, отстраняясь, и Аллэи ощутила себя еще хуже: в ее глазах-колодцах плескалась тоска – почти звериная, неведомая эльфийке, странная. Девушка смотрела на нее так, словно хотела каждую черточку запомнить, каждую линию в памяти сохранить. - Я не боюсь, - через время хрипло ответила она, не отводя взгляда, - За себя – не боюсь. Я за тебя боюсь. Слабость накатила на нее волной, и Аллэи едва не пошатнулась. Вокруг суетились эльфы, прощались друг с другом жены, Знающие разгоняли детей и хмуро переговаривались, решая, как распределять ресурсы и помогая снарядить отряды – а напротив нее стояла маленькая девочка с тонкими хрупкими запястьями, выглядывающими из-под тяжелых рукавов теплого пальто, и ей так отчаянно хотелось, чтоб эта девочка улыбнулась. Вот только она плотно сжимала губы, бледная и какая-то осунувшаяся, и Аллэи поняла, что не может смотреть ей в глаза. - Я скоро вернусь, - твердо ответила она, понимая, что дает обещание и не имеет права его не выполнить, - Вернусь – и снова буду тебя от всех защищать, - Аллэи вновь постаралась улыбнуться, - Все будет хорошо. Жди меня. - Езжай с богом, - выдохнула девочка, опуская голову. Время застыло, замерло, болезненно сжалось, уколов самое сердце и прочно засев в нем воспоминанием, словом и взглядом. На прощание Ивушка все-таки обняла ее – крепко-крепко, так сильно, как только могла. И она стояла в толпе тех, кто провожал разведчиц из Аэль-Роадана – и почему-то Аллэи знала: стояла до тех пор, пока вереница отряда не скрылась из виду. Скорее всего, она просто боялась оставаться наедине с теми, кто мог ее обидеть – другого объяснения Аллэивар попросту не могла найти. Но в городе покуда была Шеда, и потому даже это казалось неправдоподобным. Королева, конечно, собиралась сопровождать отряды, но ей самой на фронтах делать было нечего – по крайней мере, пока, до начала настоящей свалки, а потому в Аэль-Роадане тронуть Ивушку не мог никто. И, в общем-то, в схему Аллэи все бы укладывалось – вот только оставалось объяснить то, что все внутри нее самой вверх тормашками переворачивалось, когда она вспоминала девочку, когда думала о ней. Шедавар не раз и не два уже делала прозрачные намеки, однако Ищущая лишь хмуро огрызалась на это, все отрицая. Ивушке вряд ли нужно было такое счастье-то, а посему думать в данном направлении Аллэивар себе запрещала. Эта девочка была слишком светлой, чтоб переломать ей всю жизнь, и Аллэи точно не собиралась этого делать. Защищать и беречь, Аллэи – покуда эта птичка не вырастет в твоих ладонях и не решится покинуть их. А так ведь будет, непременно будет. До того – защищать и беречь. Почему-то стало грустно. Чтоб хоть как-то отвлечься, Аллэи украдкой оглядела женщин, вернувшихся со своих постов и ныне отдыхающих. Двое из них – те, что пришли с Лорой – уже отдыхали, умостившись у костра и накрывшись несколькими одеялами. В палатках разместили раненных, которым было совсем худо, поэтому относительно здоровые спали у костра, чтоб не тревожить без того никудышный покой сестер. Лорэвар по-прежнему сидела рядом, неотрывно наблюдая за язычками пламени, пляшущими над синеватым свертком – он напоминал сейчас розу, распускающуюся на заре. Ощутив взгляд Аллэи, она скосила на нее глаза и слабо улыбнулась краешком рта. - Чего, Ищущая? Ложилась бы. Ты вон скоро цветом лица станешь краше северного света. - Ты тоже не раскрасавица, знаешь ли, - буркнула в ответ Аллэи, и Лора согласно хмыкнула. Черты ее и без того длинного лица заострились, под золотыми глазами залегли глубокие тени, а пепельная коса, переброшенная на плечо, потускнела. - Издержки временного быта. Так все-таки, чего сидишь-то? Отогреться не можешь? Поспи немного. Неизвестно, сколько еще пересмену ждать, - взгляд ее помрачнел – они все устали, Аллэивар знала это. - Да не заснется, - она поморщилась, чуть заметно касаясь ноги, и Лора заметила ее жест. Сдвинув брови, эльфийка тихо спросила: - Хуже? - Ну, плясать сегодня не смогу, извини уж, - попыталась пошутить Аллэи, криво усмехаясь, - Нормально. Заживет. Лорэвар лишь вздохнула, и разговор сам собой свернулся. Над утесами стояла северная ночь, дремучая и холодная, и тишина плыла меж острых вершин, вспарывающих небо. Круговерть мыслей в голове не давала покоя, и Аллэи отстраненно поняла, что сидит, вперив взгляд в одну точку, и не может понять сама, о чем думает ныне. Мир вокруг казался далеким – осталась только пульсирующая, налитая тяжелым свинцом, боль, обрывки фраз, образы, мелькающие так быстро, и тихое-тихое «Езжай с богом», тающее в вое ветра далеко в горах. Она не знала, сколько просидела так – только спина затекла и озябла, а нога разболелась еще сильнее. Лора уже дремала рядом с остальными разведчицами, а сама Аллэи все сидела бессонной птицей, слушая ночь. Пока что было тихо – и быть может, у нее еще оставалось немного времени на хоть какой, но все-таки сон. Закряхтев, Аллэивар поднялась с места, чудовищным усилием воли заставляя тело двигаться так, словно ничто его не беспокоило – ни холод, ни жгущие плоть раны. Дикий не будет спрашивать, как ты себя чувствуешь, тряпка. Давай, соберись… Снаружи раздался топот шагов, и Аллэи мигом подобралась – выучка сработала хорошо, и тело само мобилизовалось. Ищущие тоже подскочили с мест, хватаясь за оружие, готовые в любой момент броситься в атаку, когда в их укрытие буквально влетела дозорная Тей. - Смена!.. – толком не отдышавшись, выпалила она, и Аллэи ощутила, как с плеч сползает тяжесть Караласской гряды, и как внутри разгорается теплое золото. Тейвар подняла на них сияющий взгляд и повторила, - Смена! Выстояли!.. Мелькнули светлые косицы – и она скрылась из виду, отправившись, видимо, сообщать постовым. Те, конечно не имели права сдвинуться до тех пор, пока не придут другие дозорные, но так им, может быть, станет легче. Закипела работа – Ищущие быстро собирали свои пожитки из числа тех, что могут не пригодиться следующему отряду. Аллэи помогала ослабшей Майревар выбраться из палатки, когда откуда-то сзади раздалось негромкое, со знакомой хрипотцой: - Давай-ка подсоблю. Чьи-то руки подхватили Майре с другой стороны, и Аллэи, подняв голову, встретилась взглядом со знакомыми золотыми глазами, как обычно чуть прищуренными. В груди словно развязался еще один узел, и Ищущая невольно улыбнулась – так искренне, насколько вообще сейчас могла. Вместе с Шедавар они осторожно выволокли Майре, передавая ее в руки сменным Ищущим, чтоб те донесли эльфийку до химер, а затем Аллэивар выпрямилась, хватаясь за протянутую руку королевы и крепко стискивая ее. - Я уж думала, вы заблудились, - ехидно усмехнулась Ищущая, разглядывая сестру. Та выглядела донельзя паршиво – так, словно и сама все это время стояла в дозоре и отбивала атаки диких. Впрочем, в глазах ее как всегда горел полубезумный огонек, который Аллэи прозывала сумасшествием, а Шеда – стремлением, а на сухих губах бродила едва заметная улыбка. - Если бы заблудились, поверь, ты бы узнала первой, - она вмиг посерьезнела, - Как вы тут? Много потерь? - По северному фронту - двадцать восемь, - горло обожгло железом и горечью, но Аллэи заставила себя чеканить слова, - Раненных больше, многим нужна помощь. - Тебе – в том числе, - цепкий взор Шеды словно видел ее насквозь, хотя Аллэи стояла ровно и была уверенна, что ничем себя не выдаст. Может, кто из моих сболтнул. Вслух она лишь отмахнулась: - Заживет. Ведьмы все заштопают. Шедавар долго смотрела на нее, долго и внимательно, а затем протянула руку, сжимая ее плечо: - Вы справились, Аллэи. Справились, - в голосе ее звучала гордость, сила – и что-то еще, что Ищущая назвать никогда не смогла бы. Она и сама отстраненно понимала: и правда ведь, смогли. Выстояли. По чуть-чуть, по маленькой крупице. А там, раз уж получилось здесь, получится и потом, как бы страшно и темно ни было. - Ты знаешь, вся эта ситуация мне что-то напоминает, - Ищущая скрестила руки на груди, глядя на королеву с деланной задумчивостью, - Ты что-то там решаешь, забрасываешь меня в самое пекло – хорошо, если не одну – а потом с гордостью говоришь мне, какая я молодец. А после этого я, еле живая, еще некоторое время отхожу, пересчитывая все новые седые волосы, и потом все повторяется. - Да, так бывало, - Шедавар кивнула, - Впрочем, сейчас я не говорю, что молодец – ты. Справились вы. Вместе. Так и будем, - из глаз ее ушли все искорки веселья, - Ладно, довольно лясы точить. Пока все спокойно, знаю – но бес ведает, как будет через пять минут. Отряду нужно уйти незамеченным. Идем, - она, не задерживаясь больше ни на секунду, зашагала прочь, и Аллэи побрела за ней, на ходу подхватывая поклажу, еще не перенесенную к химерам. Смена подобралась хорошая – многих Аллэи знала. Их было немного – но лишь потому, что часть из них уже разместилась на постах, а времени узнавать, кто да где, ей никто не давал. Они вынырнули из зыбкого тепла укрытия в морозную ночь. Впереди сновали эльфийки, быстро, деловито и без лишнего шума разбирающиеся с поклажей, маячили силуэты химер. Шеда привела Йэн, и зверь, узнав ее, начал беспокойно топтаться на месте и стегать хвостом по снегу. Аллэи подошла к ней, и химера довольно заурчала, тычась тяжелой головой в ее руки. Подхватив ее под мохнатые щеки, Аллэивар уперлась лбом в лоб Йэн и тихо выдохнула, прикрывая глаз: - Ну здравствуй. Вот и я. Шеда, проверяющая крепления подпруг на своем звере рядом, хмыкнула. Аллэи отстранилась от химеры, вопросительно взглянув на королеву, и та мягко улыбнулась: - Там в Аэль-Роадане от тебя кое-кто очень ждет этой фразы. Так что садись в седло. Твоя девочка беспокоилась. - Она не моя девочка, - улыбаясь и вновь опуская ресницы, ответила Аллэи. В груди разливалось тепло, золотое и солнечное, словно рассвет, словно Ивушкины глаза, ловящие на донышко россыпь звездных бликов, а вой ветра уносил тихое эхо вдаль. Она сдержала свое слово – и теперь возвращалась.