Дикая охота. Предел зимы

Утро ворвалось в окно слепящим светом, скребущимся сквозь мутное слюдяное стекло. Под веком сияние раскалилось добела, остро царапая роговицу, и Аллэи недовольно поморщилась, отворачивая голову в сторону. Стало чуть полегче, однако сон все равно исчез, улетел прочь испуганной птицей, и Ищущая страдальчески вздохнула, отбрасывая край одеяла. Несмотря на то, что ощущала себя она изрядно отдохнувшей, а нежиться в теплой постели под добротным одеялом все равно было приятно, и выпутываться из мягкой полудремы совсем не хотелось. К тому же, подушка сладко пахла чабрецом и ивовыми листьями - всю ночь Аллэивар вдыхала этот аромат, и кажется, впервые за столь долгое время чувствовала себя на своем месте. Легкая тревога кольнула сердце, и эльфийка, щурясь, все-таки открыла глаз и села, озираясь по сторонам. В жаровне теплились угли, на табуретке возле кровати стояла наполненная кружка, одежда Ищущей аккуратно сложенной стопкой лежала на самом краю постели – но Ивушки нигде не было. Может, я слишком долго провалялась, и уже белый день? У нее ведь тоже дела есть. В горле было сухо и колко, а потому Аллэи потянулась за кружкой. Внутри оказалась ключевая вода, до того холодная, что зубы сводило – но эльфийка выпила все залпом, разом просыпаясь. В доме было тепло – не так, чтобы прямо жарко, но уж точно получше, чем в палатке. Раны больше не мучили ее: на смену пульсирующей боли, медленно расползающейся ядовитыми побегами по телу, пришел тянущий зуд – так всегда бывало, когда ткани заживали, и Аллэивар удовлетворенно хмыкнула. Маленькая болотная кикимора свое дело знала. Тихо скрипнула дверь, грохнула щеколда. В крохотных сенях кто-то затоптался, и Аллэи улыбнулась под нос, набрасывая на голые колени одеяло: этот кто-то смешно сопел, отряхивая снег с сапог. А через мгновение лохматая макушка, припорошенная свежим снежком, показалась в проеме двери. - Ты проснулась! – глаза Ивушки, радостные, живые, словно осветились солнышком изнутри. Аллэи даже ничего сказать не успела, как девчонка юркнула обратно, бросив только короткое: - Погоди, сейчас! Я принесу поесть! А затем дом снова опустел – Аллэивар так и осталась сидеть на постели, глупо ухмыляясь Ивушке вслед. Вот уж правда, беспокойное хозяйство. Эльфийка принялась неторопливо одеваться, наслаждаясь утром – свежим, звонким, таким чистым. Эта чистота была всюду, в самых крохотных мелочах: в выметенных до последней пылинки углах, в выстиранной одежде, так приятно ложащейся к телу, в белом свете, льющемся из окна, в запахе Ивушки, пропитавшем, казалось, и стены маленького домика. А еще – в кожаной цепочке, тонкой полоской греющей шею и ключицы. Это было странно: Аллэи никогда не носила украшений, даже самых простых – кристалл не считался; после того, как Лореотт пал, свет ушел из камня навсегда, и теперь на груди она носила простой осколок, острый и холодный. Но снимать эту память ей не хотелось – даже если бы камень рассыпался мелкой крошкой, она все равно сохранила бы хоть что-то. Как, впрочем, и другие эльфийки – Аллэи знала: женщины клана Вар так и не сняли дары слепой ведьмы, безмолвно почитая ее и жертву, принесенную ею. Это был скорее знак их дома, а не безделушка из тех, что носили Творящие, навешивая целые вязанки на цепочки. Но теперь вот у нее появился оберег, и почему-то Аллэи ощущала себя как-то хрупко, нежно, совсем непривычно. Никто никогда не делал для нее такого… Она уже натягивала верхнюю рубаху, колющую горло жесткой шерстяной тканью, когда снова послышался скрип замерзших петель, кряхтение и топот, а потом в комнату вошла Ивушка, держащая в руках большую глубокую миску, от которой пар шел. Запахло пряностями и мясным бульоном, и Аллэи с наслаждением потянула воздух носом, подавив желание облизнуться. Иногда ведешь себя как тупое животное, женщина. - Ничего себе, утро действительно доброе. И поят, и кормят… - Аллэивар улыбнулась ей, и девушка потупилась, смущенно переступая с ноги на ногу, - Ты хоть сама-то спала? - Спала, - кивнула Ивушка, подходя ближе и ставя миску на тумбочку близ кровати. Щеки ее были тронуты румянцем – скорее всего, от мороза, а на пушистых волосах блестели снежинки, в тепле превратившиеся в мелкую россыпь переливающихся крохотных капелек. Невольно Аллэи залюбовалась этим – казалось, будто девушка покрыла голову тончайшим платком, в который неведомая мастерица меж нитей звезды заплела. Залеска вскинула глаза на нее и неуверенно улыбнулась ей, - Ты отдохнула? - Еще как, - эльфийка довольно повела плечами – в мышцах не осталось стылого холода, пробирающего до костей, и усталость и впрямь ушла, - Да и царапины не болят. Славно ты зашептала! Лучше наших Знающих – это точно. - Ладно тебе, - судя по всему, Ивушка смутилась еще больше, - Но то хорошо. Я вечером еще погляжу. На ум пришла похабная шутка, и Аллэи мысленно дала себе затрещину, вовремя прикусив язык. Это в казармах можно зубы скалить да ерничать, вгоняя молодых девок в краску – а с Ивушкой позволить себе такого она не могла. Еще спугну птичку. Девушка, впрочем, не заметила того, как на миг окаменело лицо борющейся с собой Аллэивар. - Ты кушай, пожалуйста, чтоб не остыло – я кровать пока приберу, - Ивушка пододвинула низенькую табуретку поближе к тумбочке, а Аллэи совсем растаяла. И вот как с ней, с такой вот, шутки дурацкие баять? Ее ведь – в охапку сгрести, ото всех спрятать да так и держать, как самое дорогое сокровище… Она готова была вечность смотреть, как она хлопочет по хозяйству, как в ее руках спокойно творится работа, как плавно взлетают тонкие и светлые ее кисти – да только стоять столбом тоже не хотелось, и Аллэи, согнувшись, умостилась на табуретке, отведя взгляд, чтоб не смущать Ивушку. Для нее было низковато, колени торчали чуть ли не выше плеч, однако в этом тоже почему-то ей виделось что-то донельзя уютное и домашнее. Пока девушка застилала постель, Аллэивар искоса наблюдала за ней, вертя в пальцах ложку, а затем, когда Ивушка обернулась, вопросительно приподняла бровь: - А ты чего, не будешь со мной есть? - Не волнуйся, - Ивушка присела на шерстяное покрывало, наброшенное на кровать, - Я завтракала. Ах, да, - спохватилась она вдруг, хлопая в ладошки, - Ты поторопись – королева тебя видеть хотела. Просила, чтоб ты зашла к ней, когда время будет. Аллэи поморщилась, так и замерев с приподнятой над миской наполненной ложкой. Ну вот конечно, без этого быть не могло: Шеда никогда не давала ей времени на то, чтоб отдохнуть – с самого своего взбалмошного детства. Она влипала в разные истории с завидной регулярностью, ставя на уши если не весь Лореотт, то как минимум его половину, и разгребать все приходилось всегда Аллэи – максимально быстро и без лишнего шума. Позже, когда бразды правления оказались в руках Шедавар, ситуация несколько изменилась – но Ищущей по-прежнему приходилось решать все, что ее величество сваливала ей на плечи, выполнять все по первому требованию и бежать к ней со всех ног по первому зову. А когда-то тебя драли розгами на коленях, величество, вместе со мной. И орала ты на весь Лореотт. А теперь – королева Шедавар, королева Шедавар… Тьфу, пропасть. За раздумьями и мыслями она и не заметила, как выхлебала половину миски. Варево оказалось ладным, наваристым, и Аллэи, одобрительно причмокнув, вскинула взгляд на Ивушку, не прекращая жевать: - Это кто там нынче на кухне дежурный, из старших кто-то? - Н-не знаю, - глаза девушки вдруг испуганно расширились, и она смяла в пальцах свою шаль, с которой не расставалась с самого Залесья, - А что, не вкусно? - Да наоборот, знатно! Вот я и думаю, кого стоит хвалить. Румянец, только-только оставивший бледные щеки девушки, вновь расцвел пуще прежнего. Аллэи с минуту пыталась понять, что происходит, а потом до нее начало доходить. Она расплылась в улыбке, ошеломленно моргая. - Погоди, я верно все поняла? Это правда ты состряпала? - Да, - девушка дернула плечами, явно чувствуя неловкость и старательно отводя глаза – но Аллэи казалось, что она ощущает ее радость, такую звонкую и весеннюю, словно капель. В груди что-то надорвалось, болезненно-сладко защемило; эльфийка вспомнила, как Ивушка пообещала ей еще в Лореотте, что будет ждать, что научится для нее готовить похлебку – и вот она дождалась и научилась. А теперь сидит напротив олененком и глядит так ласково, что голову кружит. - Ох, маленькая кикимора, - голос почему-то стал сиплым, и Аллэи откашлялась, чтоб как-то это скрыть, - Повезло мне с тобой. Больше они не проронили ни слова, только за ребрами теплилось раскалившееся вдруг до настоящего солнца сердце. То и дело Аллэи поглядывала на девушку из-под ресниц, любуясь тем, как свет, струящийся в комнату сквозь мутное стекло, падает на ее скулы и высвечивает упавшие на лоб прядки мягких волос. Когда-то по ее коже темными лозами расползался жуткий рисунок племени кикимор – а сейчас Ищущая видела едва заметный нежный пушок на ее щеках, мягкие линии и крохотную складочку у уголка губ: когда Ивушка улыбалась, справа у нее расцветала чудесная ямочка. И в том, как плавно и медленно она опускала ресницы, как мерно дышала, как легонько поводила головой, когда пушистая прядка, спадая на плечо, щекотала шею – Аллэи видела Небо и все ту же первозданную чистоту и красоту. Когда Ивушка потянулась, чтобы забрать пустую миску, Аллэи на миг поймала ее ладонь, узкую и тонкую, и быстрым движением прижала ее пальцы к своим губам. Эти пальцы дрогнули в ее руке, и Ищущая бережно отпустила их, тихо проговорив: - Спасибо тебе, милая. Пожалуй, ничего вкуснее в жизни я не ела. Девушка судорожно втянула носом воздух, наконец поднимая взгляд и замирая на несколько мгновений, невыносимо долгих, словно целый век. Аллэи поняла, что пропала, утонула в ее черных бездонных зрачках, огромных, как у ночных птиц. Впрочем, самообладание ее не покинуло: чудовищным усилием воли эльфийка заставила себя прогнать навязчивое желание коснуться ее губ, неуклюже поднялась с табуретки и все так же неуклюже пробормотала: - Ну, пойду я к ее величеству, что ли… - Да-да, - торопливо закивала Ивушка, тут же отводя глаза и суетясь над тумбочкой, что послужила столом для Аллэивар. В такие моменты она становилась очень деловитой – и продолжала оставаться невероятно трогательной. Эльфийка взлохматила ладонью волосы, пытаясь хоть как-то заставить себя сдвинуться с места и направиться в сторону Шеды, и тут сообразила, что понятия не имеет, где обитает королева. - Ивушка, а где она живет-то? А то пойду невесть куда, как всегда… - А, пойдем, - девушка встрепенулась, перехватывая пустую миску и на ходу набрасывая на плечи пальто, - Здесь рядышком совсем. Пока Аллэи застегивала пальто, Ивушка терпеливо ждала ее у двери, чуть приоткрыв ее – ровно настолько, чтоб в сенях стало светло. Морозный ветерок задувал в комнату, и эльфийка в который раз подумала, что никуда ей не хочется из теплого дома, от Ивушкиных лучистых глаз – однако промедление могло быть чревато появлением Шеды в любой момент, даже самый неподходящий. Вздохнув, Аллэи подняла воротник и вышла следом за Ивушкой на крыльцо. Щеки тут же закололо, а рябящая белизна снега на миг ослепила ее. Привыкнув к освещению, эльфийка огляделась: во внешнем городе кипела работа. Женщины сновали меж домов, откуда-то издалека слышался поющий долгий звук, с каким железные зубцы пилы вгрызаются в дерево, где-то стучал молот, разгоняя металл на наковальне. Это все было странно – и небо над головой, высоким куполом раскинувшееся над горной долиной, и слепящий снег вокруг, и эти дома, такие грубые и непривычные… Но выбирать не приходилось. - Вон тот дом – королевы, - Ивушка указала на приземистый сруб под высокой четырехскатной крышей, что выглядывал из-за угла соседнего дома, - А я на кухню побегу! И не успела Аллэи ничего ответить, как девушка уже слетела птичкой со ступенек, легонько порхая над пушистым снегом – эльфийке на миг показалось, что она и правда отрывается от земли, и края ее тонкой серой шали, подхваченные потоками ветра, стали крыльями, тающими в прозрачной белизне, а волосы – пронизанным солнцем облаком. Она так и смотрела ей вслед, покуда Ивушка не скрылась за поворотом, бросив на прощание короткий взгляд в сторону Ищущей и улыбнувшись ей. А потом жаворонок улетел, и Аллэи, тряхнув головой, насупилась и побрела к дому Шеды, спрятав руки в карманы. Бес дернул ее величество в первый же день пребывания Аллэивар здесь звать ее на беседы – которые наверняка будут серьезными, нудными и совсем не вяжущимися с ощущением этого утра. А было ли когда-то по-другому?.. Хмыкнув себе под нос нечто утвердительное, женщина поднялась по ступеням и, не заботясь особо о соблюдении церемониальности, без стука распахнула дверь. Дом королевы был все-таки попросторнее, чем жилище Ивушки, да и обустроили его куда раньше. Хотя, так могло казаться только со стороны: Шедавар всюду вносила свойственный лишь ей какой-то странный хаос – бумаги и карты, какие-то подсчеты на длинных свитках, старую шкуру, что теперь устилала лавку, еще бог весть что… Сама она тоже представляла из себя тот самый странный хаос с вечным кошачьим прищуром, кривой ухмылкой и отвратительным чувством юмора вперемешку с харизмой, из-за которой ради нее в самую бездну готовы были идти женщины клана. Аллэи не очень понимала, как она умудряется быть одновременно мудрой королевой и жуткой бестолочью – однако почему-то кроме нее самой бестолочью Шеду никто не считал. Сейчас ее величество восседала у стола, запустив пятерню в пепельные взъерошенные лохмы, и вид у нее был хмурый. Ну, погнали. Шедавар, словно очнувшись от своих мыслей, наконец подняла на нее взгляд. - А, это ты, - констатировала она, без особых эмоций приветствуя Ищущую. Аллэи в ответ осклабилась, усаживаясь на стул напротив нее. - Я тоже безмерно счастлива тебя видеть, королева, в это ясное погожее утро. - Несколько часов назад это было искреннее, - сумрачно зыркнула на нее Шедавар, но в уголках ее сухих крепко сжатых губ Аллэи почудилась тень усмешки. Эльфийка развела руками: - Ну уж прости. Несколько часов назад была ясная погожая ночь, - Шеда хмыкнула, а Аллэивар прогнала лишние мысли куда подальше и взглянула на королеву серьезней, - Ивушка сказала, что ты хотела меня видеть. - Хотела, - кивнула та, выпрямляясь и поднимая голову. А привычка задирать нос у тебя, видать, с детства так и осталась. Свет из окна упал на жесткую четко очерченную линию челюсти, выделяя ее еще сильнее, и Аллэи мимоходом подумала, что так могла выглядеть вытесанная из камня первопришедшая Ниэннавар, - Ты была у Знающих? - Зачем? – не поняла Аллэи. Шедавар вздернула тонкую бровь: - Тебя как бы ранили на фронте. Как бы дикие. Они как бы заражают, и все такое, можно как бы умереть. - Еще раз скажи «как бы», что-то маловато – я не усвоила, - огрызнулась Аллэи. Шеда преспокойно ждала ответа, а потому эльфийка нехотя буркнула, - Меня Ивушка исцелила. Заразы нет, я чувствую. - А, - понимающе протянула Шедавар, и лукавые искры блеснули в ее золотых глазах. Аллэи уже хотела было разразиться очередной гневной тирадой, но королева, к чести своей, мгновенно перевела тему, - Хорошо. Чтоб ты не тревожилась, всех из твоего отряда уже подлатали. Майре, конечно, еще будет отлеживаться пару-тройку дней, но угрозы для жизни нет – мне сегодня отчитались все ведьмы. Аллэи запоздало сообразила, что не особо-то и тревожилась до этого времени, и что-то, отдаленно напоминающее стыд, заныло в груди. Впрочем, Шедавар не обратила на ее сконфуженный вид никакого внимания. - Теперь хочу услышать от тебя все более-менее подробно – все-таки представлений у меня каких-то четких пока что нет. Все, что происходило на северном фронте, начиная от количества духов, их основной массы, частоты атак. Расслабленность и несобранность мигом исчезли – если они вообще были. Напротив Аллэи сейчас сидела королева – никак не меньше, и уж точно не ее сестра, которую она могла раньше оттаскать за короткую косицу да навешать ей оплеух. Сама Ищущая как-то сразу же подобралась: в один момент словно что-то незримо менялось, и Шеда превращалась в кремень с огненными глазами, сломить который не смог бы никто. - Насчет частоты – сразу же: у них нет определенной схемы, или чего-то подобного. Налетают просто, когда вздумается, словно прощупывают почву, проверяют, насколько растянулись наши засады. Обычно – группы небольшие, только раз их было больше двадцати, и девочки не справились бы, если б с соседних постов не пришла подмога, - Аллэи помрачнела, - Как-никак, но с Охотой даже объединенной армии будет тяжело тягаться; мы проигрываем им. Они быстрее, опаснее – Ищущие не обучены тому, чтоб блокировать всю ту дрянь, которая от них идет, и молодых выставлять нельзя: их сразу же сметут. На перевалах сейчас цветочки, Шедавар – в основном идут падальщики и тому подобная гадость. И я, честно говоря, боюсь представить, что будет, когда появятся остальные. - Что еще? – голос у нее был хрипловатый – и жесткий, глаза смотрели внимательно, колюче. Аллэи всегда становилось не по себе в такие моменты: казалось, что ее взгляд способен раздавить. И сейчас бестолочью назвать ее язык не повернулся бы даже у Ищущей. - У меня вообще такое чувство, что их посылают для того, чтоб прощупать почву, - Аллэи нахмурилась, наклоняя голову влево, - Гляди: ни разу еще не было одновременной атаки на весь фронт. Только вот такие точечные уколы, то там, то тут. Такое поведение оправдано, когда ищешь слабые места – или выматываешь оборону врага; значит, не за горами настоящая волна. - Основная масса? – уточнила Шеда. Аллэи задумчиво покачала головой: - Нет, не думаю. Просто единовременный удар по всей линии фронта. Их много, и они могут себе позволить такой ход. Для того, чтоб прорвать северный, достаточно будет и трехсот-четырехсот, если они попрут вместе. Основной массе в этих горах делать нечего: здесь плоти не так много, как в низинах на юге. И по горам можно скитаться неделями, так ничего и не найдя. - Они чуют смертных, - напомнила ей Шедавар, - А потому при желании найдут быстро. - Праматушка Мэгавар говорила, что после Мертволесья им известно о Маре – они знают, где настоящая угроза. Если все верно, если это действительно так, и человеческая Знающая принесет им гибель, они вряд ли станут тратить время на то, чтобы вырезать Караласс. Келерию тоже вряд ли будут штурмовать – все-таки там гнездо Птиц, а бросать все войско туда неразумно. - Я бы так и сделала, - Шеда тоже склонила голову к плечу, - Основной лавиной задавить врага, выкорчевав наиболее опасную точку, а потом двигалась бы дальше. Это логично. - Все равно не думаю, что их Ведущая так поступит. Вопрос упирается во время – человек уже найден, и с каждым днем он становится сильнее – опять-таки, если верить преданиям, - возразила королеве Аллэи, - Если реальную угрозу несет Мара, за ней по пятам должна идти Охота. На юг, не сюда. - Слишком много «если», - Шедавар переплела пальцы, хмуро глядя поверх сомкнутых ладоней на нее, - Нужна конкретика. Войско Фера уже стоит лагерем в долине на юге, а караваны все еще идут. Есть вести, что через дня четыре первый прибудет сюда, остальные подтянутся следом. Я уже приняла решение укрепить северный фронт, завтра пойдет подкрепление. Твои слова, в общем-то, только подтвердили мои опасения, и единый удар действительно вполне может быть. Даже если ты все же ошибаешься, и будет брошена вся волна Охоты, кто-то же должен принять первый удар. Последнее она произнесла совсем мрачно. От этих слов внутри все похолодело и сжалось. Аллэи поняла, что до хруста сжимает пальцы, и тут же расслабила кисть, отвлекаясь на сторонние, простые действия и стараясь не концентрироваться на смурных мыслях. Паниковать и поддаваться страху в любом случае не следовало, это уж точно. Шедавар выжидающе взглянула на нее, и Аллэивар, встряхнувшись, продолжила, стараясь не упускать ни единой детали – вплоть до имен ушедших женщин. Пересказ получился сухим, лишенным эмоций, хотя каждое имя впаивалось в память, выжигая где-то на сердце новые шрамы. Терять сестер всегда больно – и еще больнее было, когда уходили молодые. Шеда слушала внимательно, задавала короткие уточняющие вопросы, иногда давала статистику по другим фронтам, что-то отмечала на одном из свитков, изредка хмурясь и перечеркивая ранее написанное. Аллэи старалась излагать по делу, разграничивая собственные мысли и опасения и реальные факты, но картина в любом случае получалась не больно хорошая. И совершенно неясная. Из того, что успела сказать Шеда, выходило, что единственным местом, откуда угроза не шла, был запад. На перевале разместилась цепочка постов, и ни на одном из них не были зафиксированы нападения. Аллэи не нравилось это: то ли дело было в излишней осторожности, то ли еще в чем, но ей казалось, что оттуда тоже могут ударить – и в самый неподходящий момент. Затишье всегда означало, что потом рано или поздно придет буря, и этого стоило ожидать. Шедавар, судя по всему, считала так же, но ничего конкретного не озвучила – и Аллэивар только оставалось гадать, что она предпримет. Восточный и северный фронты стали самыми огневыми – там стычки происходили регулярно, что, в общем-то, было вполне ожидаемо: Охота ползла из Мертволесья, а именно эти точки располагались ближе всего к нему. Юг пока что не особо страдал – но караваны клана Ниир шли оттуда к Аэль-Роадану, двигаясь на север, а правители кланов осознавали, что дети могут стать легкой добычей для диких. Собственно, потому-то перевалы и держали – для защиты караванов и внешней обороны городов. Аллэи знала: как только Ниир и Даар прибудут, основная масса объединенной армии уйдет на юг, чтобы бить сплоченно. В городах останется большая часть ведьм, а на перевалах останутся бессменные караульные, и Аллэивар не знала, что хуже: находиться все время там, в тылах, без возможности куда-либо сойти с места, либо же идти на передовую, где отдыха не будет совершенно. Небо, что бы там ни было – не дай быть в числе тех, кто струсит, у кого дрогнет рука. Мне есть, кого защищать. Здесь, в Аэль-Роадане, ее будут ждать молодые девчонки, которых надо еще научить уму-разуму, будет ждать Ивушка – и разве остальное имело значение? И куда бы Шеда ее ни отправила, а ныне Аллэи твердо решила держаться – где бы по итогу ни оказалась. Из череды мыслей ее вырвал задумчивый голос Шеды: - А что же, залеска хорошо залечила раны? - Да, - кивнула Аллэи, - На славу. Мне есть с чем сравнивать, в общем-то – и ее магия куда более мягкая, чем ведовство Знающих. - Вот оно как, - протянула Шедавар, потирая подбородок. Взгляд ее был устремлен куда-то мимо Аллэи, и Ищущей это не понравилось. - Почему ты интересуешься? – это прозвучало грубовато, но Аллэивар слишком хорошо знала, когда в золотой лаве глаз королевы начинали плясать искры. - Для справки, - пожала плечами та, и Аллэи это напомнило мягкий шаг химеры в сторону. Словно почувствовав ее настроения, Шеда добавила, - Мало ли, вдруг ведьмам придется за ней потом еще тебя штопать. - Не придется, - Аллэивар сверлила взглядом лицо Шеды, не мигая, и та вновь вздернула бровь. Ищущая подалась вперед, - Прежде всего, я прошу тебя о благоразумии. Пока что твои поступки колебались на этой грани, и я надеюсь, что в сторону тебя не накренит в один прекрасный момент. Не знаю, что ты задумала – но я не хочу, чтобы девочка была в этом замешана. - Я услышала тебя, - по ее лицу ничего нельзя было прочесть. Как и всегда. Но Аллэи буквально всей собой ощущала, как что-то неумолимо движется, нависает над ними, накрывает своим крылом Ивушку – и сейчас ясно, как никогда, поняла, что ей этого не хочется. Любая беда могла навалиться на нее, Аллэивар, хоть с головой ее накрыть – но маленькая кикимора не должна была быть замешанной во всем этом. Ей итак наверняка хватало страшных снов и бед на ее коротком веку.