Дикая охота. Предел зимы

Беседа длилась долго – уже и рассвет за окном брезжил, а над городом повисли бирюзовые росчерки холодных облаков. Мара всегда остро чувствовала наступление утра: в этот тонкий, прозрачный час она сама пробуждалась, и сердце наполнялось свежестью ледяной росы, жаворонковой песней, ласковым сумраком, что становился все реже, все светлее, пока наконец солнце не прорезало его золотыми лезвиями лучей. А по осени на рассвете тянуло сладковатым запахом мокрой земли, укрытой палыми листьями, и холодок пробирался под половицы – только опустишь босые ступни на пол, а он схватит за пятки, уколет морозцем кожу. Ныне было не так: утро наваливалось на город зимней серостью, воем метели, ушедшей за холмы и теперь беснующейся там, скрипом старых проржавевших флюгеров над дырявой крышей. Ночь все еще таилась здесь, в этой комнатке – в темных углах, куда не мог добраться свет от печурки, под потолком, нависая над сидящими тут людьми то ли хищной птицей, то ли старухой в черном балахоне… Впрочем, людям до того дела не было – никто из них ночи не страшился. Вордан быстро нашел общий язык с Лисом – по крайней мере, Мара видела, что хмурый речной человек проникся невольным уважением к молодому ведуну. Дайрен задавал точные, правильные вопросы, прислушивался ко всему чутко, не упускал ничего из рассказа пришедшего. Ведьма слушала вполуха, реагируя лишь тогда, когда в разговор вступала Даэн – Птица тоже живо участвовала в обсуждении тактики. Из-под прикрытых ресниц Мара наблюдала за тем, как женщина наклоняется вперед, как хмурит смоляные брови, как отрицательно качает головой, не соглашаясь с тем или иным предложением и объясняя, почему так… Коршун ощущала себя на своем месте, ведьма видела это ясно – и наблюдать за ней сейчас, несмотря ни на что, было так хорошо. В какой-то момент Даэн ощутила ее взгляд и обернулась к ней – в глазах ее Мара видела невысказанный вопрос. Впрочем, в следующий миг Птица снова отвернулась, полностью сосредотачиваясь на собеседниках, а Мара лишь чуть заметно усмехнулась: вряд ли эта женщина знала, насколько же она красива. Вряд ли. Утро налилось еще больше, вызрело земляничной алой ягодой под темно-зеленым бархатным листком, омытым дождями. Зима давила на ведьму тяжелым одеялом, и ей давно хотелось поскорее сбросить его с плеч, умыться первыми грозами, раствориться в танце капель. Осталось немножко, совсем чуть-чуть. Мы обязательно приведем весну в здешний край – слово тебе мое, Бессмертный. Колесо вновь начнет оборот. Перед глазами вновь возник образ: серебро на спицах, ленты небесных сияний вдоль звездного обода, глубокая синь вокруг – синь тысячи оттенков, синь космических глубин. Миры и созвездия, заплетенные в туманности, что клубами пыли распускаются под мерцающим кольцом. Тишь и бесконечное движение, непреложный закон и непреложный порядок вещей. Мара прикрыла глаза, открывая себя этому покою, что плескался то ли над ее головой, то ли в ней самой – она и сама не знала. Свет осыпался со спиц, каплями скатывался по ним, и это было… - Мара? Женщина дернулась, часто моргая и возвращаясь в реальность из осыпавшегося осколками прозрачного и хрупкого мира, так неосторожно разбитого резким окликом. Лис смотрел на нее, чуть склонив голову к плечу – наверняка ведь ощутил, что она ушла, и зачем только так выдернул… Даэн рядом тоже глядела на нее, встревожено и внимательно, и тихим взмахом ресниц Мара успокоила ее – не бойся, птичка, все хорошо. Все в порядке. Речные люди поднимались один за другим с кушетки, только Иллеш сидеть остался. Глаза у него были усталыми, под ними залегли тяжелые тени, но взгляд оставался ясным, сильным. Вордан обернулся к ней и вновь подошел, все так же уверенно протягивая ей ладонь. - Ну, бывай, лесная женщина. Не знаю, скоро ли увидимся – но доброй тебе дороги. Нам все-таки передохнуть стоит, а там и мы двинемся… Так что береги себя. Нам предстоит сложную реку проплыть – но в спокойных водах оно, знамо дело, всегда скучнее, - он вдруг ухмыльнулся и совсем по-отечески потрепал ее по плечу, от чего ведьма едва не завалилась вместе с софой, на которой они сидели, - Ты, как время будет, письмецо-то прочти. Если, конечно, Ялушка его слезами не залила. И, посмеиваясь, речной человек побрел к лестнице на второй этаж. Дагмара последовала за ним, перебрасывая длинные льняные косы на плечо – лишь бросила на Мару теплый взгляд да кивнула ей тихонько. Эльва же подошла поближе и протянула руки к лицу ведьмы, глядя на нее сверху вниз. Женщина удивилась, однако от ладоней не отпрянула, и Эльва мягко коснулась кончиками пальцев лба Мары, прямо меж бровей. Прикосновение у нее было теплым, ласковым, а в уголках глаз собрались добрые морщинки – хоть и взгляд казался тоскливым, зовущим. - Храни тебя Матерь Озер, лесная девочка, - Эльва отвернулась, направляясь следом за остальными, и только тогда Мара заметила, что волосы ее собраны на затылке в тугой хвост, стянутый черной лентой. Сердце кольнуло жалостью – у речных женщин это означало смерть ребенка. Ведьма проводила ее взглядом: пускай нынче она впервые увидела этих людей, а в груди почему-то разливалось такое тепло, словно знала их уже не один век. И вас пускай мир сбережет. Лис негромко кашлянул, и Мара глянула на него – говори, мол. Слушаю. Больше всего Лис напоминал ей то ли фаулирского мальчишку, выросшего на солнечных лугах и опушках, то ли лесного духа, что в детстве воровал у кельди мешочки с клюквой да прятал их заново, после затаиваясь в кустах и со смеху покатываясь. Он всегда чуть заметно улыбался и щурился, из-за чего казалось, что он и вовсе тебя не слушает – однако Мара уже успела смекнуть: Дайрен даже в такие моменты оставался собранным и сосредоточенным. Он не заплетал волосы, как это делали мужчины Эллоина, и копна цвета меди рассыпалась по его худым плечам осенним листопадом. Одежду Лис предпочитал простую, темную – такая бы больше ворам подошла, иль убийцам, но никак не скомороху; Мара никак не могла взять в толк, почему до сих пор его не поймали Соборники – с толпой ведун не сливался, и отловить его было, на первый взгляд, проще простого. Впрочем, Дайрен упорно не желал даваться в руки служителям Светлого и воистину со звериным упорством выпутывался из кандалов и самых надежных сетей. У него было очень живое, хоть и жесткое, лицо – глаза Лиса светились рыжим пламенем, а на щеках рассыпались яркие пятнышки веснушек. Скорее всего, в жилах его текла кровь Паррена – людей Андарских степей считали выкупанными в пламени: до того много рыжих там испокон веков рождалось… Вспомнилась Меред, девочка-Птица, чьи волосы отливали темной, почти алой, медью, а скулы были такими же резкими, как у Дайрена. Она ведь тоже, если ведьма помнила верно, в Келерию пришла из Андара. Мара украдкой скосила взгляд на Даэн. Скучаешь ли ты за ними, родная? Хотя что и говорить – я сама знаю, тревожишься, беспокоишься… - В общем-то, очень хорошо, что речные люди пришли сегодня, - Лис обращался к ней, но смотрел на Иллеша, чтоб тот не подумал, будто о них пренебрежительно отзываются. Говорящий-с-дождями кивнул, показывая, что все в порядке, и Дайрен вновь поднял взгляд на ведьму, - Все сложилось до конца, медлить нельзя больше. - Об этом я говорю уже неделю, - Даэн подалась вперед, локтями опираясь на свои колени, - А ты все никак толком не объяснишь, зачем нам нужна была такая задержка здесь, в городе, где помощи неоткуда ждать. Ну, от вас, разве что, но мы ведь условились обо всем. Говорила она совершенно спокойно, без эмоций, да и Мара не ощущала никакого негатива от нее, направленного на Лиса. Впрочем, относились они друг к другу странно: словно два хищника, не до конца для себя решившие, стоит дружить, или все же лучше разойтись по разным углам, скалясь и шипя. Ведьма не раз и не два замечала, как внимательно, оценивающе они смотрят друг на друга – и это было забавно. Как будто нечем нам заниматься больше… К чести Даэн, она на рожон никогда не лезла первой – лишь вяло огрызалась, если Дайрен пытался как-то ее задеть. Видимо, несмотря на вроде бы и не мальчишеский уже возраст, у Лиса все-таки в крови оставалась борьба за первенство, ведомое только ему, и противником для себя он выбрал почему-то именно Птицу. Хотя Маре частенько казалось, что тот просто играет с Коршуном – и та принимала игру, как баловство молодого волчонка принимает опытный вожак стаи. Уж кого-кого, а Даэн по-настоящему вывести из себя не могло, казалось, ничто. У тебя-то выучка была что надо, подумала Мара, вспоминая кривую усмешку Атеа и шальной блеск ее медовых глаз. - Условиться мы условились – однако, если я верно все понял, какого-либо четкого плана дальнейших действий у вас не было, - парировал Лис, - Вот вы пришли в Алосту, получили от ворот поворот, пересеклись со мной, что очень хорошо. Мы с вами побеседовали. Решили вопрос с тем, как и куда направлять отряды моих людей. Дальше? - А много ли вариантов видишь ты? – Мара усмехнулась, - Мне одно ясно: должно вернуться на север и там бой встретить. - Ну, бой – это тоже хорошо, - согласно рассудил Дайрен, однако взгляд его оставался цепким, жестким и холодным, - Вот только каким ты видишь его, этот бой-то? - Никаким, - ведьма дернула плечом. Иллеш, сидевший напротив и как раз делавший глоток из своей чашки, поперхнулся и изумленно уставился на нее во все глаза, - Я понятия не имею, что там свершится, даже не отрицаю этого. Если по делу, то может, имеет смысл идти прямо сквозь Мертволесье к Призрачному морю – Синеокая там ведь. А я так понимаю, что если ее возвратить туда, откуда она пришла, все закончится. - Может быть, и имеет, - медленно кивнул Лис, глядя на нее поверх сомкнутых пальцев. Помолчав, он продолжил, - Однако загвоздка вот в чем, Мара: никаких свидетельств о том, что происходит в момент встречи Королевы Зимы и бросившего ей вызов ведуна, нет. Доселе он один ходил, шел, ведомый богами, а от диких отбивались в пограничных городах. Никто никогда не собирал столь разношерстную армию против Охоты, и не сохранилось ни единого слова о том, что должно происходить, как и где. По крайней мере, никакой информации в библиотеках и хранилищах Эллоина я не нашел – и вряд ли они будут в Креассе, или в Тиннереде, или еще где. Быть может, на севере еще что-то есть, но… - он покачал головой, - Слишком маловероятно. - Ты искал свидетельства о пути ведунов во времена былых Изломов? – прищурилась Даэн. Тот отреагировал лишь едва заметным наклоном головы, даже в сторону ее не взглянул: - Искал. Все это время – потому и просил вас задержаться. В Алосте вы никого не знаете, и сами едва ли смогли бы что-нибудь откопать – тем более что вы не в фаворе, - губы его растянулись в проказливой ухмылке, и черты лица Лиса прорезались еще четче – будто бы кто-то его из камня выточил. Точно дух или молодой совсем бог-шут… Даэн фыркнула в ответ: - Да тебя самого-то тоже не особо жалуют. - Это так, - не стал отрицать Дайрен, - Однако я рос здесь, и в городе у меня есть верные люди, которые меня не сдадут. А если и сдадут – я буду знать об этом ровно за минуту до того, как все свершится, и успею умыть руки и замести следы. - Между самоуверенностью и уверенностью лежит очень тонкая грань, мальчик, - негромко заметил Иллеш, буравя Лиса взглядом. Тот глаз не опустил. - Я знаю, Говорящий-с-дождями. Как и знаю то, на какой стороне нахожусь сам. Некоторое время речной человек смотрел на него, что-то обдумывая, а затем хмыкнул и вновь застыл на кушетке недвижимым изваянием – так, словно его здесь и не было, и никакого интереса к разговору он не испытывал. Маре не хотелось затягивать время, а потому на сей раз ведьма нетерпеливо постучала пальцами по собственной ладони. - Хорошо, положим - искал? И что же? Есть хоть что-то, хоть какие-то крохи? - Есть. Однако мне бы хотелось немного порасспросить Иллеша сначала – речной народец никак не контактировал с людьми в течение многих лет, а потому, возможно, что-то, чего не знаем мы, сохранилось у памяти детей воды. И Мара, и Даэн инстинктивно обернулись к Говорящему-с-дождями. Мужчина как-то долго вздохнул, отставляя от себя кружку, и вскинул на них хмурый взгляд. - Ну, попробуй, человек-ведун. Да только вряд ли чего толкового я тебе расскажу про Черную Воду. На моем веку она один раз приходила – аккурат полвека назад, да… Да только я тогда мальком был, меня мать схватила, в лаз увела. Помню только, что стены подземелья серебром светятся и синевой речной, и словно ручеек шелестит где-то рядом совсем – а в звон этот песня нашего старого Говорящего-с-дождями вплетается, учителя моего… Говорю ж, крохой совсем был, и мне почудиться чего могло – да только еще помню, что потом словно женщина пела, не из наших: речные женщины не знают заклинательных песен. А голос высокий, звонкий! – Иллеш задумчиво коснулся лба меж бровей – Мара поняла, что это охранный знак, - А потом спокойно стало. Тихо. Из земли поднималась вода – синяя-синяя, будто бы река талая. До самого потолка подземелье затопила, а я два вдоха сделал, и так глаза и закрылись. Да только ты ведь не о том спрашиваешь… Иллеш поднялся с места и неторопливо зашагал к печурке, дышащей жаром. Грузным он не был, но шаг печатал тяжело, словно на плечи его давила вся тяжесть земной тверди. Когда он снова заговорил, Маре пришлось податься вперед – так тих стал его голос. - Что до Черной Воды и до того, как останавливали ее – я не знаю. Знаю вот что: темные духи боятся древних, старых сил. Их суть, кровь их – измененная отравленная энергия молодого мира, а потому старшая магия запросто их в лепешку раздавит. - Силы, которыми владеет речной народ? – уточнила Мара. - И они в том числе, - Иллеш вытянул руку к закопченной решетке заслонки, и рыжий отсвет шелковым платком лег на его ладонь. Что-то блеснуло на его плече, и Мара, приглядевшись, рассмотрела тонкую льняную прядь, что была длиннее остальных, спускающуюся от виска – и в прядь эту были вплетены необработанные мелкие самоцветы из тех, что так щедро росли в подземельях речного народца. Говорящий-с-дождями поднял на нее серебряный взгляд, - Уж не знаю, правда то или нет, что говорят о старых силах… Да только женщина-Птица мельком сказала о тенях подземных эльфов. О таком я, признаться, никогда не слышал, но это же не означает, что такого в помине нету. Возможно, они тоже родом из Изначальной Пустоты – а это означает, что не только Матерь Озер может противостоять Черной Воде. - Погоди, - Даэн чутко ухватила нить разговора, - Если ты говоришь о противостоянии, значит, были прецеденты. Матерь Озер откликалась на ваш зов и была оружием в ваших руках? - Нет, - Иллеш скосил на нее взгляд, - Нет, женщина-Птица. Она лишь защищала нас. Мы не знаем, как призывать ее разрушающую ипостась. Эти песни давно были забыты. Мара задумалась: ведь эльфийки тоже не использовали тени как разрушающую силу… С ее помощью они созидали, лечили – и покуда она еще ни разу не видела, чтоб первородные энергии использовались Знающими во вред. По крайней мере, на ее памяти такого не случалось. Судя по всему, Дайрен рассуждал в том же направлении, потому как негромко обратился к Иллешу: - Может ли быть так, что знания о песнях, пробуждающих разрушительную силу древних потоков, специально спрятаны, чтобы ведуны, не способные контролировать и направлять их, не могли навредить ненароком всему, что их окружает? - Может, - через какое-то время вынес вердикт Иллеш, - Ты, человек-ведун, должен понимать: неважно, как зовешь силу – песней, своей кровью, ритуалом, еще чем… Если уж разбудил ее – она придет, и способ ее призыва не имеет значения. Порой кому-то приходится часами взывать к той или иной энергии – а иным нужно всего лишь глаза закрыть да позвать. Иногда… - он усмехнулся, - А, впрочем, ладно. Скажу еще сейчас кощунство какое, Матерь Озер прогневается на меня. - Говори уж, - подтолкнула Говорящего-с-дождями Даэн, - Я не думаю, что Матери Озер чуждо милосердие – тем более в такой час. Иллеш замешкался, как-то разом растерялся. Мара видела, как взгляд его метнулся куда-то в сторону – серебристой рыбкой, только огненный отблеск мелькнул. Речной человек глубоко вздохнул, а затем проговорил: - Иногда мне кажется, что все наши боги – все боги мира, как бы мы их не называли – это чистая энергия, которая принимает тот или иной облик. Сила творящая, сконцентрированная в образе, собранная в нем. Поток, - он вновь протяжно вздохнул, - Единая сила – а мы уж красим ее во все цвета, какие хотим. Но это так, глупость… - Говорящий-с-дождями обернулся к ним, и тонкая прядка легонько качнулась. Самоцветы поймали гранеными боками отблеск света, когда он все так же неторопливо побрел обратно к кушетке. Взгляд его скользнул по лицу Лиса, - Спрашивай еще, если есть, что спросить, мальчик. Но боюсь, ничего важного я тебе не скажу. Речные люди просят о защите Матерь Озер, и Она нас хранит от бед и не позволяет подойти к бедам этим ближе… И знаешь, я рад этому, хоть кому-то оно и может показаться мелочным, наверное. - Мы всегда бережем то, что нас окружает – дорогих нам людей, свой привычный быт. Зазорного в этом ничего нет, - после непродолжительной паузы молвила Мара. Пальцы сами потянулись к связке амулетов на груди – эта невольная привычка сколько лет уже с ней жила, все никак не уходила. Там, среди каменьев и подвесок, зашитый в крохотный кусочек зеленого льна, дремал засушенный цветок синей горечавки. Иллеш, помолчав немного, кивнул, соглашаясь с ней. Мы просим о защите – для себя ли, для близких нашему сердцу, для мира всего. Кто на что горазд. Хоть ты лишь дом свой сбережешь – а это уже славно. Древние энергии, судя по всему, откликались на зов о помощи и приходили лишь тогда, когда к ним взывали, и… Секундная вспышка осветила весь мир, и Мара резко выпрямилась, широко распахнув глаза. Мысли в голове заметались птицами, которых спугнул с ветки резкий окрик. Все могло ведь быть и так… Все могло быть. Даэн рядом дернулась, настороженная, подалась было к ведьме, но та остановила ее резким взмахом руки. - Все в порядке. Просто… - она быстро заговорила, чтоб не утерять мысль, наконец сформировавшуюся, - Что если та сила, которая приходит ко мне – одна из древних энергий, первородных и чистых? Она мощная, контролировать ее неимоверно тяжело, она не схожа ни с одним потоком, которых я касалась ранее, - Мара обернулась к Птице, лицо которой медленно вытягивалось – она тоже начала мыслить в том же направлении, - Помнишь, ты говорила, что вы чуть было не потеряли связь с Хартанэ тогда, в Мертволесье? - Да, - Даэн медленно кивнула, припоминая, - И такого никогда не бывало… Мы всегда держим связь, и она не зависит от того, сколько ведунов ворожит поблизости, и какова их сила… - Значит, вспышка силы была настолько огромной, что затронула и вас, - снова подхватила ведьма. Сердце в груди колотилось: она столько времени ломала голову над тем, что же это за энергия – и вот теперь у нее появилось хоть что-то! – Возможно, в этом суть такой энергии. - И это объясняет твое состояние после, - Коршун подняла на нее горящий взгляд, и Мара ощущала: она чувствует так же, она верит в это объяснение – и покуда ничего более убедительного и правдивого у них не было, - В Лореотте Мэг сказала, что ты получила энергетическую рану, притом страшную. И! – Даэн подалась вперед, сосредоточенно хмурясь, - Тени всполошились тогда! Знающие говорили, что все они почуяли ту вспышку, да за столько верст! Что еще могло вызвать возмущение древних энергий, как не пробуждение подобных, родственных сил?! Они смотрели друг на друга, не обращая внимания на притихших мужчин, и Маре хотелось смеяться. Золотое искристое чувство разливалось под кожей, щекочась в груди – все ведь на поверку в мире оказывалось так просто… Достаточно было лишь поглядеть под другим углом, на миг предположить! Дура ты, лесная ведьма, притом редкостная. Снисхождение Бессмертного тебе подавай, сплетение всех энергий мира, узор, что ты там еще себе надумала. А это – все те же нити, все тот же источник. От мыслей отвлек ее задумчивый голос Лиса. - Я думал об этом, на самом деле. Когда ты впервые рассказала мне о тенях, о том свете… Я предполагал, но уверен не был. А теперь после того, что рассказал ты, Иллеш, почти и не сомневаюсь. Возможно, ведун и правда призывает некую первородную энергию, обращая ее не щитом, но мечом – и возможно, потому и все песни подобного призыва иных сил никто и не помнит боле: чтобы незадачливый колдун беды не накликал. И отзывается она лишь на определенный зов… Как ты сделала это? – он вскинул взгляд на ведьму, склоняя голову набок, - Как призвала ее? - Понятия не имею, - честно призналась Мара, и это было так легко, так просто. Дайрен моргнул, вскинув брови, и ведьма с улыбкой пояснила, - В том нет никакого секрета – но я правда не знаю. Просто разгорается в груди солнце, открываешься ему… И все. А как уж оно происходит – я не ведаю. Бессмертного зову, вот он и приходит. - Да, я понял, - Лис деланно нахмурился, но в глазах его плясали лукавые искры – и сейчас он еще сильнее походил на молодого проказливого мальчишку, - Прямо как эльфы. Они тоже зовут, и тени приходят… Или как речной народец зовет Матерь Озер, да, Иллеш? Он чуть заметно усмехнулся, и Мара ощутила, как что-то в ней ликует, поет. Один лишь Иллеш сидел и глядел на них круглыми глазами, явно ничего не понимая. Впрочем, объяснить ему все мог позже сам Дайрен. Ведьма рывком поднялась с места – волнение бурлило в крови, мешая спокойно размышлять и взвешенно все обдумывать. - Осталось только понять этот механизм, - Лис тоже поднялся и принялся расхаживать по комнате. Мара замерла, наблюдая за ним и слушая его, - Так или иначе, ты ведь пока еще не можешь контролировать это в полной мере, так? Мара нехотя кивнула. Дайрен был прав – хоть она и училась потихоньку погружаться в то звенящее ощущение золотого сияющего потока, поднимающегося из сердца, а энергия все равно была непокорной, обжигающей, и контролировать ее по-прежнему было сложно. Лис остановился напротив нее, глядя прямо в глаза. - Вот так все и складывается, ведьма Мара, - голос его сейчас звенел весенним ручейком, - Все складывается ровно так, как должно. И твой Бессмертный, видать, по-настоящему тебе благоволит. Вот что я все-таки умудрился разузнать: в Аларисе, эльфийском государстве, живут остатки первородной расы – велли. Они были изначальными существами, первыми, и, если я все правильно понял, умели обращаться с теми самыми энергиями, о которых у нас речь нынче и зашла, - Лис запустил руку за пазуху, выискивая что-то, а затем выудил несколько пожелтевших от времени листков, скатанных в тугой рулон, - Держи вот. Здесь немного о них как раз – и о том, как они призывали энергию. Никаких практических указаний – только голые факты, и я, честно говоря, ничего не понял. - Откуда это у тебя? – подозрительно вглядываясь в его лицо, поинтересовалась Даэн, пока Мара бережно разворачивала сверток. Лис оскалился, сверкнув белыми зубами. - Из соборной библиотеки – так, пришлось подрать парочку летописей, - и, предупреждая дальнейшие вопросы и возмущения, добавил, - Да, я туда пробрался. Нет, мне помогли. Нет, Соборники не узнают. А хотя, если узнают – плевать, - он вновь повернулся к Маре, вмиг становясь совершенно серьезным, - Велли помнят мир с самого его рождения, помнят и Изломы. Помнят, как управлять изначальными силами. Тебе нужно попасть к ним. Даже если мы ошибаемся, ты сможешь расспросить у них все насчет Изломов, насчет того, что за энергия отвечает на твой зов… Возможно, они подскажут, что делать – а возможно, даже присоединятся к нам. - Так ее в Аларис и пустят! – подал голос Иллеш, - Они же со всех сторон закрыты, ни с кем никаких бесед не ведут, даже с нами, старшей расой, отказались! – в голосе его Маре почудилась обида, но точно сказать она не могла. Лис хитровато ухмыльнулся. - Пустят. По крайней мере, выслушают – и, если она убедит их, помогут. В любом случае, - глаза его мигнули рыжим рассветным заревом, огненными вспышками, озаряющими тьму, - Других вариантов у нас нет. - Вариантов у нас всегда нет, - напряженно пробормотала Даэн. Она теперь стояла за плечом Мары, и кожей женщина ощущала тепло ее тела, - И мне снова кажется, что мы теряем время… - Ну, ты можешь швырнуть ее прямо в пекло, к Призрачному морю, и посмотреть, что будет, - издевательски протянул Лис, - Потому что это – второй вариант. Ты этого хочешь? - Нет, - процедила сквозь зубы Птица, и Мара даже не глядя могла сказать, что взгляд ее прожигал Дайрена насквозь. Ему, впрочем, дела до того не было. - Вот и я думаю, что это не лучший вариант. А что до времени – если вы все быстро разузнаете, то не потеряете столько, сколько на путь от Тракта до Алосты. - До Алариса не одна верста, - покачала головой Птица, - Даже если через Гарварну идти и Гряду Эльги – все равно… - Это если пешим ходом, - Лис отступил назад, бросив взгляд на Иллеша, - А ну-ка, речной человек, помоги мне. Сударыни, - окликнул он их с Даэн, и Мара ощутила, как вопреки всему за спиной разворачиваются невидимые крылья, словно она обращалась птицей. Дайрен театрально закатал рукава, обнажая сухие предплечья, - Собирайте свои пожитки да спускайтесь сюда, к нам с Иллешем. Надеюсь, вам уже приходилось бывать за Вратами Сторон?