Дикая охота. Предел зимы

В круглых боках легких стеклянных шаров преломлялся свет, распадаясь на золотые лепестки невиданных цветов, обнимающих прозрачную поверхность. Они взлетали вверх, подброшенные уверенной рукой, сменяли друг друга, и в тот самый миг, когда хрупкий материал должен был разбиться вдребезги, оброненный неосторожным скоморохом, артист подхватывал шар за шаром, тут же вновь подбрасывая их в воздух. И танец продолжался. И они не разбивались. Меред же уже который день ощущала себя так, словно сама вот-вот разобьется на мелкие кусочки – и никто потом обратно не соберет, даже златоглазая Хартанэ, даже самый искусный мастер или заправская ведьма. Дни монотонно тянулись, сменяя друг друга, в груди все росла тяжелая тревога, а они по-прежнему оставались на месте, и Птица по-прежнему ничего не понимала. Все вокруг постоянно были заняты: эльф-полукровка Трисс вечно где-то пропадал, возвращаясь к рассвету, когда Меред забывалась в беспокойном сне, и уходил незаметно и тихо, бесшумный, словно кот. С собой он приносил шепотки и слухи, которыми с нею никто не делился, будто бы она не имела к тому никакого отношения. Пропадала где-то и Тэарга – ведьма ни единожды не попыталась поговорить с Меред и хоть что-то прояснить, оставаясь туманом в руках и так же ускользая прочь. Сколько бы Птица ни порывалась начать диалог со Знающей, с губ той срывалось лишь тихое, шелестящее «Позже», а затем она уходила. Что-то вокруг творилось, что-то происходило, но Меред ощущала себя во всей этой круговерти выброшенной на берег рыбой, которой только и осталось, что бить хвостом о затянутую сетью водорослей и ракушек влажную полосу берега и ждать, пока ее подхватит волна. Девушка не понимала решительно ничего в долгих взглядах скоморохов, в их полунамеках, а потому отчаяние наваливалось на нее с каждым днем все больше и больше. Сейчас, наблюдая за скоморохами, Птица погружалась в подобные мысли еще глубже, и настроение, и без того с утра поганое, испортилось окончательно. Где-то далеко уже началась Охота, что вот-вот лавиной должна была обрушиться на Наамах, а дальше – на Железный Тракт, вгрызаясь все сильнее вглубь материка. Где-то была Атеа, что сражалась за престол, и Меред ощущала, что девочке нужна ее поддержка – и ничего сделать не могла. Скоморохи не сдвигались с места, и единственное, что Меред знала – они чего-то ждут. Но чего ждут, ей не сообщали. Птица злилась, молчала, думала, пыталась расспросить – да только все было тщетно: скоморохи прятались за масками, цветными лентами, стеклянными шарами и упорно отмалчивались. Жонглер плавно расхаживал по комнате чуть поодаль, подбрасывая в воздух шары с золотыми бликами на боках. Меред смотрела, как взлетают прозрачные пузыри вверх – так легко, словно ничего не весят - а затем медленно опадают в его ладони, приземляясь точно в чаши его рук. Жонглер резко подался вперед, хватая брошенный чуть дальше, чем требовалось, шар, и за стеклянным круглым боком с отсветом пламени, приковавшим к себе взгляд Птицы, в глубине комнаты мелькнул рыжий мягкий изгиб – то ли ткань, подхваченная воздухом, то ли длинные ленты. Меред чуть отклонилась в сторону, чтобы получше разглядеть, что там происходило – все равно сейчас в доме остались рядовые ведуны, развлекающие себя и друг друга тренировками, и она в который раз уже погружалась в пучину гнетущих мыслей. И, пожалуй, только пестрое мельтешение перед глазами не позволяло ей окончательно дойти до какого-то внутреннего предела бессилия, после которого она уж точно сорвется. В нескольких саженях от нее скоморохи устроили себе так называемую воздушную площадку: через крюки, ввинченные в потолок, перебросили отрезы ткани, свисающие до самого пола – и на этих отрезах тренировались воздушные гимнасты, гибкие и тонкие, словно тростинки. Обычно Меред не обращала на них никакого внимания: сама она в бытность при труппе Агара была неимоверно неуклюжей, а потому даже не мыслила себя в искусстве танца в воздухе. А теперь, когда смыслом ее жизни стал Танец Хартанэ, ей попросту дела не было до того, как скоморохи летают над помостами, и как волны цветной ткани превращаются в настоящие крылья, вырастающие прямо из их рук. Но Меред слишком остро чувствовала, как что-то в ней с каждой минутой безделья натягивалось все сильнее, словно струна, и готово было вот-вот лопнуть – а потому ей жизненно необходимым казалось хоть что-то, на чем можно было концентрироваться, пусть самое глупое, самое неважное, самое… Напротив нее, держа в руках длинный хвост спускавшейся с потолка полосы ткани и накручивая его на кисть, стояла девушка – вряд ли старше самой Меред. Птица не видела ее лица: скоморошья дочь отвернулась, не обращая ни на кого внимания, и глазам Меред открылась обнаженная спина с мягкими ямочками на пояснице и длинной впадинкой вдоль позвоночника, в которой лежала тень. Чайка сморгнула – неужто девица собралась тренироваться голышом? Стало как-то совсем неуютно: с тех самых пор, как они поговорили с Атеа, Меред для себя решила, что у нее попросту нет времени на всяческие глупости – да только теперь, как бы она ни отводила глаза, взгляд поневоле возвращался к красивому изгибу спины, к тени, что соскальзывала с тонкой талии вниз по крутому боку, путаясь в мягких складках свободной юбки, под которой угадывались очертания подтянутых бедер и стройных ног. Птица тряхнула головой, с трудом удержавшись от того, чтоб отвесить себе самой оплеуху. Ты совсем ошалела, Меред из Паррена! Единственная женщина в твоей жизни – твоя Богиня! Как ты вообще можешь в такой час думать о подобном?! Настроение, и без того не ладное, упало еще ниже, если только это было возможно, и Чайка собралась было покинуть зал, когда взгляд снова невольно возвратился к девчонке, и одновременно с тем танцовщица обернулась. Как выяснилось, тело ее все же было прикрыто – тонкий платок бледно-рыжего цвета, завязанный за спиной, накрест перехватывал красивую высокую грудь. Впрочем, на виду все равно оставалась соблазнительная ложбинка, а ткань дразняще обрисовывала все контуры и очертания, и Меред едва не поперхнулась, ощутив, как щеки заливает жар. Свет, расползающийся золотым сиянием от закопченного камина, ложился на плоский живот с плавными изгибами красивых мышц, и падал немного ниже, на чуть выпирающие косточки, выглядывающие из-под тканевого широкого пояса, удерживающего юбку на бедрах. Что-то внутри тяжело заныло, когда взгляд еще раз скользнул вдоль всего тела танцовщицы, мазнув по выступающим ключицам, по красивым плечам, по обнаженным рукам с четко очерченными жилами на внутренней стороне запястий, и наконец поднялся на лицо девушки. Разрез глаз у незнакомки был южный, кошачий, немного хищный. Она чуть откинула голову назад, глядя перед собой в пространство и едва заметно хмуря черные брови вразлет, и Меред увидела, что радужки у нее пронзительно-синие, словно небо густым вечером, или речная вода по осени. Приглушенный свет резко обрисовал ее высокие скулы, прямой тонкий нос и чуть заостренный подбородок. Черты лица у девушки были и мягкими, и резкими одновременно, по-женски нежными – но в то же время жесткими, сильными. Черные волосы, слегка волнистые, спадали на ее лицо, немного прикрывая левый глаз, и, перехваченные тонкой лентой у плеча, спускались на грудь, не доходя и до середины. Одна из прядок выбилась из тяжелой копны и кокетливым тонким завитком лежала как раз там, где кожу не прикрывала ткань. Воображение тут же разыгралось, и Меред, едва ли не задыхаясь от наглости собственного разума, вознесла молитву Богине, чтоб Та защитила от постыдных мыслей и уберегла… Да только у Хартанэ, судя по всему, были Свои дела, куда более важные, чем вызволение Своей дочери из сетей незнакомки, потому как проклятая жаркая тяжесть внутри нее никуда не делась – и стала еще сильнее, когда девушка, ощутив ее взгляд, посмотрела прямо ей в глаза. Уголки ее губ приподнялись в едва заметной улыбке. Меред остолбенела, не совсем понимая, что делать, и инстинктивно заозиралась по сторонам, ища кого-нибудь, кому еще могла быть адресована улыбка танцовщицы. Да только вокруг не было никого – скоморохи тренировались по углам, не обращая ни на кого внимания, и на длинной лавке неподалеку от камина сидела только Птица. Девушка заметила ее смущение и усмехнулась ярче. Взгляд ее стал заинтересованным, изучающим, и Меред тут же опустила голову, вперив взор в собственные колени и проклиная себя, всех скоморохов и эту девчонку заодно. Богиня, мне что, делать нечего?! Не оставь меня, Хартанэ, помоги, пожалуйста! Что за наваждение, Шестикрылая, что Ты мучаешь меня?.. До чуткого слуха Птицы донесся тихий смешок, и она, не сдержавшись, все-таки рискнула вновь поднять взгляд. Девушка стояла к ней в полоборота, явно готовясь начать свой танец и перехватив поудобнее спадающую с потолка ткань. Взгляд ее не отрывался от Меред, и когда Чайка все же посмотрела на нее, незнакомка чуть наклонила голову к плечу, так, чтоб мягкая прядка волос скользнула еще ниже, и быстро облизнула верхнюю губу кончиком языка – абсолютно непринужденно, словно ей хотелось пить. Да только взгляд ее стал тяжелым и бархатным, дразнящим, и в нем читалась совершенно иная жажда. А еще – насмешка. Это было уже слишком. Низко опустив голову, чтоб девица не увидела, как пылают ее щеки, Меред поднялась с лавки, спеша оказаться где-нибудь подальше от проклятой танцовщицы. Им с Тэаргой выделили общую каморку во флигеле дома, холодную и продуваемую всеми ветрами, зато тихую. Нынче она пустовала – ведьма снова куда-то улизнула, и сейчас Меред мысленно благодарила ее за это: так она хотя бы сможет успокоиться и побыть в таком необходимом одиночестве, которое поможет остудить невесть откуда взявшийся пыл. Ни на кого не глядя, Птица, хмуро сдвинув брови и спрятав руки в карманы, направилась к выходу из общего зала. Между лопаток жгло так, словно кто-то прижег кожу раскаленным добела железом. Меред судорожно втянула носом воздух, пытаясь оттолкнуть обостренное сейчас до предела ощущение чужого взгляда, провожавшего ее через всю комнату – однако безуспешно. Девица смотрела так, словно тавром выжигала на Птице ведомые лишь ей одной символы, и лишь после того, как стена отрезала Меред от тренировочного зала, девушка смогла вздохнуть спокойно. Впрочем, сердце все равно колотилось где-то у горла, отдавая куда-то в виски, а дышать стало тяжело. Ругаясь сквозь зубы и костеря незнакомку на все лады, Птица побрела к флигелю по пустым темным коридорам, по скрипучим полам которых на тонких невидимых лапах разгуливали сквозняки. К вящему ее удивлению, комната все-таки не пустовала. Стоя у одной из узких кроватей, застеленной стареньким покрывалом из тонкой серой шерсти, Тэаргавар неторопливо стягивала с тонких рук перчатки. От неожиданности Меред споткнулась на ровном месте и чуть было не растянулась прямо у двери. Эльфийка даже головы не повернула в ее сторону – лишь флегматично заметила: - Осторожнее – здесь высокий порог. - Благодарю за заботу, - тщательно сдерживая раздражение, процедила Птица в ответ, проходя вглубь комнаты и усаживаясь на свою постель. Ведьма напротив нее ловко расстегивала крючки вдоль отворота длинного пальто, под которым виднелась теплая туника с глубоким капюшоном, сейчас надвинутым на глаза. Тэарга по-прежнему не показывала лица, ни разу за время их пребывания не откинув ткань на плечи, и Меред в который раз отстраненно подумала, что капюшонов она никогда не снимает. В своих бледно-серых одеждах Знающая напоминала привидение, однако сейчас это не пугало Меред, а лишь раздражало. Молчание затягивалось, становясь тяжелым, и Птица не выдержала: - И где же ты была на этот раз, Знающая? Или не расскажешь, как всегда? – голос прозвучал как-то едко, однако Меред слишком устала для того, чтоб следить за собственным тоном. - Не расскажу – еще не время, - все так же безэмоционально ответила ей ведьма, аккуратно складывая пальто. Ее неторопливые руки на фоне темных стен вокруг казались выточенными изо льда. - А когда будет время? – тихо поинтересовалась Меред, исподлобья глядя на безмятежную Тэаргу, - Когда Охота сметет города на Железном Тракте? Когда твое племя окажется в ловушке у диких, отрезанное в Лореотте от всего мира? Когда уже будет поздно кого-то спасать, и все, что нам останется – погибнуть в попытке сохранить хоть что-то? Тогда ты поведаешь мне свои тайны и секреты, Знающая Тэаргавар? Голос звенел от плохо сдерживаемой злости, но Меред было все равно. Она слишком устала находиться в неведении, она устала от бездействия и состояния абсолютной неизвестности, устала не понимать, что происходит вокруг. И скоморохи, и Тэарга – все вели какую-то тайную игру, смысл которой был неведом Меред, и Птица ощущала себя совсем беспомощной. Ей казалось, что все слишком затянулось, однако с ней никто не считался – лишь однажды Трисс обмолвился, что покуда они не завершат здесь важные дела, никто с места не сдвинется. И Тэарга, судя по всему, помогала скоморохам: по крайней мере, Меред частенько видела ее беседующей с кем-то из ведунов, и они ее явно не боялись – даже принимали как свою. На все разговоры Птицы о том, что она сумеет помочь скоморохам, если ей объяснят, в чем дело, те лишь с мягкими улыбками качали головами – мол, не поможешь. И от того ей тоже становилось как-то тоскливо: почему они были так уверенны в том, что она не сможет разделить их участь? Сомнения тоже сильно подтачивали душу, и Меред ощущала себя совершенно никчемной – и впрямь словно выброшенная на берег рыба. - Как только тому будет час, - наконец ответила ей Тэаргавар, чуть заметно пожимая плечами, - Не беспокойся, Птица Меред. Все вершится по воле богов – а значит, они задержали нас здесь не напрасно. Стало быть, все хорошо. Прояви немножко терпения. - Я не могу проявить терпения! – не выдержала Меред, невольно прижимая сжатый кулак к груди – туда, где полыхнула огнем искорка Дара Хартанэ, - Потому что ничего не хорошо! Что происходит, Тэарга? Я задаю этот вопрос тебе который день, и ты постоянно уходишь от ответа, а я так и остаюсь в неведении. Почему ты здесь? Почему ты вообще пошла за мной? Почему эти люди верят тебе и делятся своими замыслами, а со мной ведут ту же игру, что и ты?! – девушка говорила горячо, и слова обжигали глотку. Оставалось совсем немного до какой-то внутренней грани, Меред чувствовала это, а потому приказала себе успокоиться и выдохнула, прикрыв глаза. Неприятное чувство собственного бессилия, впрочем, никуда не делось, и Птица устало взъерошила ладонью волосы, уже порядком отросшие и теперь вечно падающие на глаза, - Тэаргавар, я больше не могу ощущать себя так, словно меня ослепили и оглушили одновременно. Я ничего не понимаю. Ведьма повернула к ней голову, и в тусклом вечернем свете, льющемся в окно, Меред увидела, как она приподняла уголки губ в своей извечно холодной улыбке: - Раз больше не можешь – значит, скоро все свершится, - и она сомкнула уста. Меред остолбенела: вместо того, чтобы сказать хоть что-то внятное, Знающая бесшумно зашагала к выходу, больше не обращая на нее никакого внимания. - Куда ты? – севшим голосом спросила Птица – больше на ум в этот момент ей ничего не пришло. - Мне нужно поговорить с Ашвари. Она ведь здесь? – непринужденно поинтересовалась ведьма – так, словно секунду назад они закончили светскую беседу о бытовых делах. - Кто? – еще один совершенно дурацкий вопрос сорвался с языка прежде, чем Меред успела взять себя в руки. - Гимнастка, - услужливо пояснила эльфийка, складывая руки в замок и переплетая тонкие пальцы, - Танцует на лентах. Несколько секунд Меред, не отрывая взгляда, смотрела на нее, а в голове не было ни единого слова – только какая-то пустота и тяжелая пульсация мыслей, смурных, словно тучи в шторм. Затем едва ли не по слогам она все-таки сумела вымолвить – спокойно, как ей казалось, да только голос дрожал, почти переходя в приглушенный рык. - Мы не могли бы сначала закончить наш диалог? Мне бы хотелось получить ответы на свои вопросы, хотя бы на один, Тэарга. Пожалуйста. - Не могли бы, - полупрозрачной рукой Знающая толкнула дверь, делая шаг за порог, - Для начала мне нужно поговорить с Ашвари, это – куда важнее. А с тобой мы продолжим после. С твоего позволения. С этими словами эльфийка покинула комнату, оставив Меред в одиночестве. Птица смотрела ей вслед, не веря своим глазам и ушам. Да, она вполне могла наступить на горло собственной гордости и проигнорировать тот факт, что Знающая повела себя с ней как с несмышленой глупой девчонкой – это не имело значения. Каждый был волен поступать так, как ему велит его честь, долг, сердце, да что угодно… Однако она просила помощи, просила который раз – и в который раз не получила ничего. Богиня, неужели их проблемы могут быть важнее судьбы этого мира? Неужели им нет никакого дела до того, что с каждой минутой нашего промедления мы теряем непозволительно много времени? Неужели она не может понять этого? Эльфийка, как ей казалось раньше, лучше других должна была знать, насколько страшное время настало. Она встречалась с дикими, она видела, на что они способны, она вместе со своим городом пережила смерть тех девочек, что покинули Лореотт… Внутри что-то поднялось, горячей волной захлестнув ее – да так, что ритм сердца, всегда ровный и спокойный, вдруг сорвался на бег. Меред считала злость темным и разрушительным чувством, она не любила ссор и споров, не любила доказывать кому-то что-то и всегда полагалась на Хартанэ. В руках Шестикрылой творился мир – в это верили Птицы, и в это верила она сама, всем сердцем. Однако теперь все сошлось к одному, и у нее больше не было сил молчать, ждать, размышлять и держать себя в руках. Все эти игры порядком надоели ей, поэтому сейчас она не думала. Резко поднявшись с кровати, Меред стремительно подошла к двери, распахивая ее и ныряя в прохладу коридора. Темнота нисколько не мешала ей, да и не до темноты нынче было. Если она мне ничего сейчас не расскажет, Богиня, я покину это место, и пусть делают что хотят. Тиннеред огромен, и хоть кого-то я сумею привести Лорелей… Так больше не может продолжаться, Хартанэ, ты сама видишь. Даже если Богиня и не видела, Меред не сумела бы мгновенно успокоиться и смиренно ждать, когда же до нее наконец снизойдут. Нужно было раз и навсегда все решить сей же час. В общем зале по-прежнему занимались скоморохи – но гимнастки Ашвари среди них не было. Не оказалось тут и Тэарги, и Меред кинулась к немолодой женщине в длинном пестром платье, сидящей в углу и негромко наигрывающей плясовую мелодию на скрипке. - Мне нужна девушка, что танцует в воздухе, черноволосая – Ашвари, если не ошибаюсь, - торопливо выдохнула Птица, стараясь держаться как можно более спокойно, - Где ее можно отыскать? - Да вот совсем недавно в комнату ушла свою, - не прекращая играть, ответила женщина, чуть усмехнувшись, - Что ж она вам всем понадобилась-то так? Вон и Тэарга приходила только-только… - Разговор у нас к ней, - прервала скрипачку Меред, - Не подскажете, в какой части дома хоть она живет? – и, поймав удивленный взгляд женщины, пояснила, - Я не слишком хорошо еще знаю дом и его обитателей. - На первом этаже, в правом крыле – до самого конца дойдешь, ее дверь последняя, - отозвалась та, и Меред, поблагодарив ее, покинула зал и быстро зашагала в указанную сторону. Раньше дом скоморохов был чьим-то роскошным особняком, уставленным дорогой мебелью и знавшим самых богатых дворян Купчего Дола – однако сейчас он стал пристанищем бродячих артистов, что на деле были ведунами. Здесь тонко пахло ворожбой – едва ощутимо, Меред не смогла бы сказать, на что похож этот запах, однако знала его слишком хорошо. Словно дождь над колосящимся полем, словно брошенные в горячий чай веточки малины, словно полынно-горький ветер степей… Сейчас это тоже не имело значения: принятое решение жгло ее изнутри, и откладывать дело в долгий ящик Птица не собиралась. Коридор не пустовал – на ходу ей попадались люди, здоровающиеся короткими кивками, а из комнат лился чей-то смех, споры, обыкновенные разговоры уставших за день людей. Ближе к тупику правого крыла все звуки постепенно стихали, и Птица почему-то замедлила шаг. Уверенность в необходимости выяснить все именно сейчас несколько убавилась, и Меред в нерешительности замерла перед последней дверью, робко протягивая ладонь к дверному кольцу. Потемневшая от времени медная ручка была перевязана тонкой шелковой лентой, и Птица мимоходом подумала, что не ошиблась, стало быть. Набравшись храбрости, девушка коснулась пальцами прохладного металла, как вдруг из-за двери послышался обрывок разговора. - …бессмысленно, на мой взгляд. Спокойный голос Тэарги, лишенный эмоций и интонаций, Меред смогла бы узнать из тысячи. Может, правда подождать, а потом зайти? Подслушивать ей совершенно не хотелось, но и перебивать – тоже. А еще не хотелось ждать больше, и потому она так и стояла столбом, размышляя, войти или все-таки никуда не лезть, доверившись Богине полностью и позволив всему происходить так, как оно происходило нынче. - О, ты так думаешь? – донеслось из комнаты, и птица вздрогнула: второй голос, судя по всему, принадлежал Ашвари – звонкий и в то же время глубокий, тягучий, словно патока. Говорила она нарочито весело, - Поверит ли она вообще в это? - Понятия не имею, - спустя несколько секунд ответила Тэарга, - Однако она злится, и я понимаю ее. Почему бы Триссу не поделиться с ней информацией? - Придется все объяснять, - протянула гимнастка, - И не факт, что ей хватит того объяснения. Неужели ты думаешь, что она так запросто возьмет и отбросит все то, чему ее учили? Мне показалось, что эта птичка не очень-то любит перемены, а здесь ей на голову свалится слишком много всего. Меред замерла, прислушиваясь к разговору и почти не дыша. Похоже, они говорили о ней… Девушка тряхнула головой, стараясь прогнать недоброе чувство тревоги. Мало ли, кого та женщина назвала птичкой? И мало ли, кто в этом доме может злиться? Не перетягивай все на себя. - Рано или поздно ей придется эти перемены принять – иначе она потеряет все. Тем более что это не перемена, а всего лишь другой угол зрения. Более широкий и куда более близкий к истине, - даже не видя лица ведьмы, Птица знала, что та усмехалась, - К тому же, у Меред есть приказ – отыскать ведунов, привести людей… Девушка, замершая у двери, похолодела – Знающая и ведунья и впрямь говорили о ней. Богиня, какие перемены? О чем они вообще? Тэарга между тем продолжила: - …и естественно, что такие долгие задержки ее не радуют. Она нервничает, беспокоится, ищет ответы. Поэтому либо нужно поговорить с ней начистоту, ничего не скрывая, либо поскорее разобраться с храмовниками, чтобы лишних вопросов не возникало. И я бы на вашем месте сделала первое. Дело затягивается. - Она ничем нам не поможет, - жестко возразила ей Ашвари, - Это – дело ведунов, и ты это знаешь не хуже меня. Мы бьемся уже третий месяц, и все безуспешно: наши люди по-прежнему в руках этих крыс, а мы только и можем, что бегать да искать хоть какую-то лазейку, или пытаться хоть как-то защититься! Что сделает женщина, ничего не смыслящая в энергиях? - Во-первых, с энергиями Птицы управляются не хуже вас – разве что своим путем, однако это не меняет сути, Ашвари. А во-вторых, она по крайней мере поймет, что вы вынуждены оставаться здесь до времени. А так создается впечатление, что скоморохи Тиннереда игнорируют просьбу о помощи со стороны Гильдии. Воцарилось затяжное молчание. Меред все так же стояла у двери, лихорадочно соображая. Хартанэ, что они скрывают? Вариантов в голове роилось несметное множество, и Птица понятия не имела, какой же из них верен. Руки почему-то дрожали, и ей отчаянно хотелось войти – однако тогда они поймут, что она подслушивала их разговор, а это как минимум не этично. Разговор за дверью возобновился, и Меред вновь замерла, чутко прислушиваясь к нему. - Да я-то что… - со вздохом ответила Ашвари. Голос ее теперь стал тише, и Птице пришлось прижаться ухом к двери, чтобы слышать, о чем она ведет речь, - Я совершенно не против. И конечно, надо бы поделиться нашей маленькой… трудностью с ней. Но Трисс против. Мол, это касается лишь скоморохов и храмовников Тиннереда. Он вообще в последнее время смурной, как туча, и Туава обмолвилась, что он рвет и мечет. Еще бы – за последнюю неделю отловили шестнадцать ребят только в этом регионе, а мы сделать ничего не можем… Если так и дальше пойдет, здесь попросту не останется никого, кто бы смог откликнуться на зов – просто потому, что всех запрут. - В таком случае, - негромко проговорила Знающая, - Не проще ли вывести всех сейчас, пока еще есть возможность? - И бросить тех, кого уже поймали? Мы не пойдем на это, - отрезала танцовщица тоном, не терпящим возражений, - К тому же, мы станем легкой добычей на дорогах. Уйти по энергиям, перемещаясь в пространстве, мы не можем: они запечатывают энергетические потоки, и любая попытка окончится тем, что нас моментально отловят. Всех. Как мышей. А из Святилищ покуда еще никто не выбрался. - Что престол? – спросила Знающая, и Меред насторожилась: все, что касалось престола, касалось и непосредственно Атеа. - А что престол? – хмыкнула ей в ответ девушка, - Храмовники не подчиняются престолу. Вообще никому не подчиняются, если по чести сказать. Если мы не справимся с ними, то рано или поздно они подомнут под себя весь Тиннеред, и тогда все, наша песенка спета. При дворе сейчас худо к тому же, им явно не до того, что по всей стране пропадают люди и что церковь бесчинствует. Плюс – нам никто не поверит, скажи мы им правду. Они так носятся со своим Светлым, что готовы лобзать его сиятельный образ днем и ночью, а коль кто-то не лобзает – значит, он еретик, и его нужно с глаз долой убрать. Желательно, подальше. Чтоб никогда больше не вылезал и рта своего раскрыть не смел. Здесь все гораздо хуже, Тэаргавар, чем может показаться на первый взгляд, и мы просто не можем бросить своих ребят в казематах храмовников. Они погибнут, или сойдут с ума, один за другим… И мы не сможем помочь Птице Меред, покуда не освободим их. Больше Меред колебаться и медлить не стала – словно чья-то теплая ладонь подтолкнула ее в спину, заставляя шагнуть вперед. Мгновение – и она уже стояла перед замершими друг напротив друга девушками, тяжело дыша, будто после долгого бега, и переводя взгляд с одной на другую. Тэарга, как и обычно, осталась недвижимой статуей, а Ашвари – та самая синеглазая танцовщица – выгнула дугой черную бровь и скрестила руки на груди, усмехаясь: - Так-так. А ты знаешь, птичка, что входить без стука – невежливо? - Прошу прощения, - холодно ответила Меред, не обращая внимания ни на ее полунасмешливый взгляд, ни на гордый наклон головы, ни на по-прежнему обнаженный живот, который она не потрудилась прикрыть даже после тренировки. Сейчас все это не имело значения, - Однако вежливость оставим на потом. Я требую объяснений. - Да? – мурлыкнула Ашвари, - Каких же? Неужто подслушивала под дверью? Тон ее оставался насмешливым, однако глаза танцовщицы не улыбались – внимательные, звериные, они ловили каждый ее жест и взгляд, изучали ее, словно она пыталась понять, о чем Меред известно, а о чем – нет. - Даже если и так, - Птица все же ощутила секундный стыд, однако это чувство исчезло так же быстро, как и возникло, - Я слышала достаточно для того, чтобы у меня появились вопросы, на которые ответы должно получить сейчас. И если я их не получу, мне придется покинуть Тиннеред и отправиться дальше на поиски тех, кто согласится поддержать нас. - Ну, что ж, - Ашвари пожала плечами, стараясь держаться непринужденно, но Меред видела, как одеревенели ее руки, - Спрашивай. Только учти – вопросы нужно правильно формулировать, иначе можешь получить совершенно иной ответ. Прозвучало это как загадка, и Меред ощутила, как раздражение и злость вновь заворочались в груди. Времени на подобную ерунду у нее не было. Приказав себе успокоиться и расслабиться, девушка закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, тоже скрещивая руки на груди и в упор глядя на Ашвари. - Почему скоморохи не могут покинуть Тиннеред сейчас? - У нас небольшие разногласия с храмовниками, - деланно поморщилась гимнастка, - Больно досаждают. Она выжидающе уставилась на Меред, и Птица поняла, что продолжения не будет. Подавив новую волну тихой ярости, Чайка нагнула голову, не отводя взгляда от ее лица. - Какого рода разногласия? - На религиозной почве, - синие глаза лукаво блеснули, и она вновь замолчала. Меред поняла, что еще немного – и она точно взбесится. - Ты можешь отвечать нормально? – прорычала она, с огромным трудом сохраняя самообладание. - Да, я это и делаю, - энергично закивала девушка, широко раскрытыми глазами глядя на Меред. Едва различимая улыбка, тронувшая уголки ее губ, и холодный взгляд делали ее немного бесноватой. Помолчав, Ашвари добавила, - Как ты спрашиваешь – так я и отвечаю. Все по-честному, птичка. - Тэаргавар, с ней невозможно общаться, - выдохнула она, оборачиваясь к ведьме и почти с отчаянием глядя на нее, - Пожалуйста, хоть ты скажи мне все по делу. Знающая немного замешкалась – Меред уже частично изучила ее жесты и знала: когда та начинала перебирать край рукава, она была не уверенна в чем-то. Спустя несколько секунд эльфийка негромко произнесла: - Вопросы, связанные со скоморохами, не находятся в моей компетенции. Я не могу дать полного и действительно честного ответа на них, так как я не скоморох. И многого не знаю. - Хорошо, Хартанэ с ними, со скоморохами! – девушка оттолкнулась от двери и подошла ближе к Знающей, впервые даже не думая о том, что ведьма неприятна ей и пугает ее, - О какой правде вы говорили здесь? Что такого я не должна знать, что там я не пойму? Это касается и меня – так почему вы все ведете себя так, словно я – пустое место, которое недостойно даже крупицы истины? Последнее прозвучало как-то горько, но взгляда Меред не отвела. Она знала, совершенно точно знала, что ведьма сейчас внимательно разглядывает ее – хоть Птица и не видела ее глаз. Ощущала она и взгляд Ашвари, однако на танцовщицу она решила не реагировать: от нее вообще невозможно было добиться хоть чего-то. Помедлив, Тэарга вымолвила: - Никто не говорит, что ты недостойна. Просто это далеко не та правда, которую хочется слышать – и в которую тебе с ходу захочется верить. - Переживу как-нибудь, - попыталась пошутить Меред, однако шутки ей всегда удавались, откровенно говоря, паршиво. Ведьма открыла было рот, однако тут мощный толчок перетрусил весь дом, а затем раздался громогласный грохот – такой, что у Меред моментально заложило уши. Все трое едва не упали от удара, поднявшего клубы пыли, а откуда-то со стороны левого крыла слышался мерный гул и треск ломающихся досок. Пока еще отдаленные, долетали чьи-то крики, и то и дело накатывали странные волны звона, от которого перед глазами плыли темные круги, а голова становилась тяжелой. Меред не помнила, как выхватила Крылья, однако в следующий момент она осознала, что стоит в боевой стойке и расплетает узелок Дара Хартанэ в груди, пытаясь понять, что произошло. Рядом грязно выругалась Ашвари, и Птица, прислушиваясь к звукам в дальних помещениях, напряженно спросила: - Что это? - То, из-за чего вся эта каша, - процедила сквозь зубы девушка, и Меред, обернувшись к ней, удивленно сморгнула: вокруг нее, плавно танцуя на невидимом ветру, кружились синие искры – такие же синие, как и ее глаза, - Храмовники. Нас нашли. Ни слова больше ни говоря, девушка рванулась к двери, распахнувшейся в момент толчка, и в следующий миг исчезла в темном проеме. Меред не успела ничего сообразить, как Тэарга, обычно держащаяся в стороне и не смеющая прикасаться к кому бы то ни было, дотронулась до ее локтя и решительно потянула за собой: - Придется отложить наш разговор, Птица Меред.