Дикая охота. Предел зимы

Солнце падало за рваный край гор, и на склонах лежали длинные синие тени, сбегающие к подножиям утесов по снегу. В воздухе едва заметной пеленой висел дымок, тянущийся от печных труб, и пахло жженым деревом, западным ветром и травяными отварами, разведенными в огромных кадках в купальнях. Аллэи неторопливо брела по протоптанной дорожке от дома королевы, не отводя взгляда от красного диска засыпающего солнца, катящегося в колыбель мира, где ему – спать, покуда не придет его час. Город вокруг нее жил своей жизнью, с ней кто-то здоровался, у нее что-то спрашивали – но Аллэивар отвечала невпопад, лишь досадливо морщась, когда непонимающие взгляды касались ее лица. Сейчас ей не было дела ни до других Ищущих, зазывающих ее на посиделки в наспех срубленную казарму, ни до ее девчонок, которые за время ее побывки каждый день заставляли ее проводить занятия и учить их… Все это было хорошо, было невероятно тепло и славно – да только сейчас эльфийку гораздо больше занимало совсем другое. Ситуация на фронтах обострялась – об этом ей заявила Шеда около часа назад, когда Аллэивар явилась к ней по ее приказу. Королева Лореотта, мрачная словно туча, вкратце обрисовала ситуацию: на восточной линии участились нападения, и отрядам пришлось сдать позиции, уходя ближе к городам, и территория, раньше защищенная, больше не была безопасной. Все осложнялось тем, что караваны с детьми других кланов попали в буран, и Знающим, сопровождающим их, пришлось задержать переход. И сейчас они находились в опасной близости от восточной линии фронта. Сообщения от смен поступали тревожные: складывалось ощущение, что темные духи пробивали путь к Аэль-Роадану, все сильнее наседая на оборонные отряды. Атаки теперь участились, и у эльфиек, защищающих фронт, не оставалось времени на передышку. Теперь они изматывались гораздо быстрее, и потери клана росли с каждым днем. Вместе с Реанэсс Шеда приняла решение выводить объединенные войска к восточному фронту – им нужно было отбить этот регион. Конечно, часть защитников все еще оставалась в городе. Если прямо сейчас уходить на юг и начинать наступление, Аэль-Роадан мог оказаться незащищенным, и тогда даже общими силами Знающие не спасут тех, кто здесь останется. Поэтому кланы Вар и Эсс на рассвете отправляли дополнительные отряды, чтобы отбросить диких дальше и хоть как-то стабилизировать обстановку на фронте. Хотя бы до времени. И Аллэи тоже уходила вместе с ними. Она прекрасно понимала, почему так было нужно. Аллэи по праву считалась одной из лучших Ищущих, она заслужила это тяжелым трудом и полной самоотдачей – а потому необходима была именно там. И это стоило принять с честью. В общем-то, она и принимала, и всегда была готова к тому, что отдых мог закончиться в любой момент – как сейчас, например. Вот только теперь нужно было как-то сказать об этом Ивушке. Все то время, что Аллэи провела на побывке, маленькая залеска не отходила от нее ни на шаг. Она заботилась о ней, окружив теплом и тихой, ненавязчивой нежностью, и с каждым днем Аллэивар понимала все сильнее, что так просто выбраться уже не сможет. Она всегда была влюбчивой, но точно так же быстро и отходила – взять хотя бы стриженую девицу, пришедшую в Лореотт вместе с Даэн. А сейчас с ней происходило что-то совершенно иное, живое и невероятное, прорастающее сквозь нее молодой лозой, и больше всего Аллэи молилась о том, чтобы это чувство никуда не пропало. Никогда. Ивушка глядела – и в глазах ее дробилось солнце. Она смеялась – и вместе с ней улыбался весь мир, счастливо жмурясь, словно ребенок. Она что-то делала, и Аллэи взгляда не могла отвести от ее рук, подвижных и изящных, таких хрупких и нежных, и отчаянно хотелось поймать эти полупрозрачные кисти в ладони и целовать, каждый пальчик целовать, наслаждаясь ощущением ее кожи под губами. Аллэивар прикрыла глаза, вспоминая, как девочка прижалась к ней, когда Ищущая вернулась с фронта, и судорожно выдохнула: сейчас нужно будет подбирать правильные слова, а ей всегда это с трудом давалось. Ивушка не захочет ее отпускать. Примет все, все поймет, но… Вновь вздохнув, Аллэи вынула из кармана трубку и мешочек с табаком, словно это могло придать уверенности или как-то успокоить. Не в этой ситуации – сейчас внутри царапались химеры, да выл ветер, подражая диким зверям. Она бездумно забивала чашечку трубки, так же бездумно раскуривала ее, все замедляя шаг. Впереди уже виднелся домик, который они делили с Ивушкой эти дни – и там в окошке уже теплился ласковый огонек, и Аллэи видела, как по стеклу то и дело пробегает такая знакомая тень. Наверняка по хозяйству крутится, хлопочет… Аллэивар остановилась у порога, крепко затягиваясь и выдыхая серый дым, а в голове было пусто. И почему-то – нервно. Сейчас ведь дверь откроется, а за ней будет тихий быт, такой милый сердцу, и в крохотной комнатушке будет пахнуть ею, и она подскочит, радостная, как и всегда, станет расспрашивать, что да как… И нужно будет как-то озвучить ей решение королевы и сообщить, что завтра она, Аллэи, вновь уедет. С другой стороны, они были всего лишь друзьями – по крайней мере, в этом Аллэивар неустанно себя убеждала. Ивушке просто не хватало тепла и заботы, не хватало того, кто сможет защитить и уберечь – вот она и привязалась так к эльфийке, безвозмездно отдавая ей все свое тепло, что только было в ее сердечке. Так самой себе упрямо твердила Аллэи, предпочитая не думать о том, что их руки, неожиданно встречаясь, так подолгу замирают, ловя каждой клеточкой кожи эту секундную нежность прикосновения. И о том, что в ее взгляде, когда она смотрит на эльфийку, прячется тихая ласковая тень, такая густая и зовущая, такая мягкая и бархатная, что сердце пронзительно екает всякий раз. И о том, что по утрам Аллэи, просыпаясь, не может отвести глаз от волны ее пушистых волос, рассыпавшихся по подушке на соседней кровати, и от мягких теплых линий ее обнаженного затылка, и от солнечной тени, что перышком ложилась на ее шею. Они ничего друг другу не говорили, ни одна из них не пыталась подойти ближе – да только эта нежность росла с каждым днем, и Ищущая ощущала себя беспомощной: сопротивляться этому потоку она не могла. Солнце село, окунаясь в вечную мглу за краем мира, и Аллэи последний раз выдохнула горчащий дым, собираясь с силами и набираясь храбрости. В конце концов, скоро я вернусь – она и оглянуться не успеет. Кивнув самой себе, эльфийка поднялась на крыльцо, привычным жестом здороваясь с домом: кончиками пальцев коснулась шершавой двери, тихонько улыбнувшись про себя. Это уже стало своеобразным ритуалом. В сени из маленькой комнатушки лился приглушенный свет, и в груди снова кольнуло – завтра это останется за горизонтом: и ласковое сияние, разливающееся по полу, по стенам, и травяной свежий запах, и старенькое шерстяное одеяло, в которое Ивушка куталась вечерами. И она. Как и ожидала Ищущая, Ивушка и впрямь возилась, порхая по дому птичкой и едва заметно улыбаясь себе под нос. Когда Аллэи вошла в комнату, девочка негромко мурлыкала какую-то мелодию, и эльфийка, прислонившись плечом к дверному косяку, тихонько выдохнула, прикрывая глаз: она успела полюбить голос Ивушки всем сердцем. Залеска чудесно пела. Видимо, она ощутила взгляд Аллэи, потому как обернулась, и ее спокойное лицо осветилось такой радостью, что Ищущая не смогла сдержать улыбки, хоть и в груди снова стало больно. - Аллэи! – она подскочила к ней, легкая и тоненькая, словно молодое деревце, и ее теплые ладони взлетели к плечам эльфийки, невесомо касаясь и согревая нежностью – всего лишь на один миг, не больше. Это тоже стало своего рода ритуалом: они дарили друг другу эту тонкую ласковость едва ощутимых прикосновений – не претендуя друг на друга, не желая присвоить… Аллэи потрепала ее по голове, ловя шершавой кожей мягкость ее растрепанных волос, пахнущих летом, и залеска котенком прильнула к ее руке, счастливо жмурясь. Такая маленькая, боги, такая нежная… В следующий момент девушка отступила, чуть смутившись – она всегда смущалась, всегда опускала глаза потом, но в этом тоже звенела какая-то неимоверная теплота. - Уборку затеяла? – негромко осведомилась Аллэи, оглядываясь по сторонам и улыбаясь: на кровати Ивушки были разложены ее скудные пожитки, немногочисленные скляночки из прочного стекла, прихваченные ею еще из Залесья. Девушка как-то неопределенно пожала плечами, отводя взгляд – но Аллэи не придала этому значения. Она уже привыкла к тому, что Ивушка смущалась абсолютно всегда, что бы ей ни говорила эльфийка. На ходу расстегивая зимнюю куртку, Аллэивар прошла к своей кровати, а затем опустилась поверх одеяла, разворачиваясь к девушке. Та вернулась к своему занятию, и некоторое время эльфийка любовалась тем, как двигаются ее руки, складывая одежду в аккуратные плотные скатки, как она наклоняется в сторону, и волосы падают на ее лицо, чуть заметно золотясь медью из-за отсветов жаровен. - Ты не голодна? – не оборачиваясь, спросила Ивушка, и Аллэи в ответ тихо рассмеялась: - Нет. Не тревожься, маленькая кикимора, - Ивушка бросила на нее деланно сердитый взгляд через плечо, но в уголках ее глаз Аллэивар видела искорки смеха. Сердце защемило еще тяжелее, и эльфийка поняла, что тянуть больше не может – иначе точно не решится и слова вымолвить: причинять Ивушке боль было выше ее сил, а потому следовало покончить со всем поскорее, - Ивушка, послушай… - начала она, и, встретившись с ее открытым доверчивым взглядом, осеклась. Несколько секунд ей понадобилось, чтоб привести мысли в порядок, а затем она, вздохнув, попросила, - Сядь ко мне, хорошо? Ивушка тут же подошла, усаживаясь на табуретку напротив Аллэи, и в глазах ее читалась тревога. - Что-то случилось? – обеспокоенно спросила она, вглядываясь в лицо эльфийки, и Аллэивар заставила себя смотреть прямо на нее: кто-то должен быть сильным в любом случае. - Ивушка, меня… Меня отправляют на фронт снова. Утром. Сейчас тяжело очень, и мы должны дать диким отпор. Я не знаю, когда вернусь – ситуация сложная, и все будет зависеть от того, как мы справимся, - негромко начала она, внимательно наблюдая за лицом девушки. В прошлый раз известие о том, что Аллэи отбывает на фронт, ударило Ивушку слишком больно – эльфийка до сих пор видела то море тоски в ее глазах тогда, видела побелевшие и сжатые накрепко губы, и сейчас ей не хотелось, чтоб ее девочка переживала это вновь. Она не твоя девочка – сама ведь говорила, помнишь? Да только все чаще Ищущая ловила себя на том, что мысленно зовет ее так – и никак иначе. И это почему-то тоже было правильно. Впрочем, Ивушка слушала совершенно спокойно – только бровки ее чуть нахмурились, но взгляд оставался ясным, каким-то мягким и уверенным одновременно. - Я знаю, Аллэи, - серьезно кивнула она, и Аллэивар удивленно уставилась на нее: сообщение о решении королевы только-только расходилось среди клана, и Ивушка должна была прознать об этом не раньше остальных… - Откуда? – сбитая с толку, Аллэи хмурилась, пытаясь понять, как залеска умудрилась выяснить это. Возможно, ей помог колдовской дар, или что-то в этом роде… Других объяснений она попросту не находила. Вдруг светлые ладони забрали в горсть ее руки, накрывая их и словно защищая от всего мира. Ивушка чуть заметно улыбнулась, и Аллэи ощутила какую-то спокойную уверенность и решимость, идущую от нее. Почему-то стало не по себе. - Потому что я отправляюсь с вами, - ответила ей залеска таким тоном, словно все само собой разумелось, и Аллэивар ощутила, как внутри все холодеет. Женщина взглянула за ее плечо – туда, где на кровати были разложены вещи девушки - и только теперь углядела вещмешок, с каким Ищущие ходили в дозоры и на фронт. Ох, глупенькая… Вбила себе в голову невесть что. Эльфийка усмехнулась, мягко вытягивая ладони из чаши ее рук и в свою очередь накрывая ее тонкие кисти. - Не глупи, - она качнула головой, - На фронте тебе делать нечего. Мы уже обсуждали это. Пройдет немного времени, и я вернусь, кикимора – но только ты должна ждать меня здесь. Помнишь? - Ну, я не могу ослушаться приказа королевы своего клана. Поэтому я иду с тобой, - Ивушка вдруг подняла подбородок, упрямо глядя на Аллэи, а до той медленно доходил смысл ее слов. - Что? – разом севшим голосом просипела Аллэи, неверяще глядя на девушку, - Какой еще приказ? Видимо, что-то было в выражении ее лица, из-за чего Ивушка испуганно наклонилась к ней поближе и быстро заговорила, поясняя: - Я – целитель, и целитель хороший. Мне труда не стоит залечить раны от диких, и я нужна там, где идут бои, - тон ее стал увереннее, и она, внимательно глядя на Аллэи, продолжила, - Поэтому Шедавар приказала мне отправляться с вами вместе. Я не буду участвовать в открытых стычках, конечно, - поспешно добавила она – видимо, лицо у Аллэи все-таки вытянулось, несмотря на то, что она старалась контролировать свои эмоции, - Моя помощь может спасти раненных воинов, Аллэи. Может спасти чью-то жизнь… - Я убью ее, - прорычала сквозь зубы эльфийка, рывком поднимаясь с места. Ивушка непонимающе сморгнула, и Аллэивар заставила себя кое-как процедить, - Я сейчас вернусь, Ивушка. Погоди немного. Несмотря на ярость и захлестывающую злость, ладони девушки она все равно держала бережно – и так же бережно выпустила их, скорым шагом направляясь к выходу из дома и даже не потрудившись накинуть куртку. Ивушка тихонько позвала ее, но это могло подождать. Для начала стоило вправить мозги дражайшей сестрице, которая совсем уже сошла с ума, судя по всему. Она не имела права ставить под удар эту девочку. Пускай Шеда и была королевой клана – но так поступать она не могла. И злилась сейчас Аллэивар не на Ивушку, доверчивую и нежную девушку, готовую в любой момент подставиться под удар, лишь бы спасти кого-нибудь – а на Шеду. Потому что та этим воспользовалась. Не обращая внимания на мороз и холод, обжигающий кожу, Аллэи буквально вылетела на улицу, решительно шагая к дому королевы. Внутри горела ярость, тесно переплетающаяся с желанием голыми руками удавить Шеду, и эльфийка, поднимаясь на крыльцо ее дома, даже не кивнула охранницам королевы – хоть те и попытались что-то ей сказать. Но Аллэивар не слышала их, а потому в следующий миг жизнь города и голоса эльфов остались за тяжелой крепкой дверью. А еще через несколько мгновений Ищущая уже нависала над Шедой, сидящей за столом над картами, и едва сдерживалась от того, чтоб не отвесить ей оплеуху, как в их далеком детстве. - Ты что вообще делаешь? – без хождений вокруг да около выдохнула Аллэи, буравя ее тяжелым взглядом. Шеда долго смотрела на нее, а затем криво ухмыльнулась: - Я ждала подобной реакции. Что ж… Присаживайся, дорогая сестрица, все обсудим без криков и лишнего шума, - ее взгляд заледенел, стал суровым, давящим, однако на этот раз это не могло подействовать на Ищущую. Шедавар зашла слишком далеко, сделала то, чего делать нельзя было, и так просто Аллэи не собиралась спускать ей это с рук. - Я не собираюсь никуда присаживаться, и не собираюсь ничего обсуждать, - в голосе вновь прорезался рык, но Аллэи было плевать, - Я требую, чтобы ты оставила Ивушку в покое. И точка. Никакого фронта, Шедавар, слышишь меня? - Требовать у своей королевы – довольно опрометчивый поступок, Ищущая Аллэивар, - в тон ей ответила Шеда, не сводя золотых глаз с ее лица, - Мне казалось, что ты должна понимать, что любое мое решение продиктовано обстоятельствами. Как и в этот раз. Так что будь добра, утихомирься. Если ты хочешь поговорить – давай поговорим, только смени тон. - А не многого ли хочешь?! – рявкнула Аллэивар, еще ниже склоняясь над сестрой и совершенно забыв о том, что эта женщина была ее королевой, - Ты приказываешь отправляться на фронт ребенку, который совершенно не понимает, на что идет, и просишь меня относиться к этому спокойно?! Скажи-ка мне, величество, когда мы отправляли в бой детей, не закончивших обучение? И почему на Ивушку не распространяется твое решение о защите самых молодых, об их полной непричастности к битве? Почему так? Из-за того, что она чужая? Ее не жалко, да? Слова слетали с губ хлестко, резко, и Аллэи едва не срывалась на крик. Казалось, и воздух между ними сейчас дрожал, до предела накаленный, и Ищущая понимала, что если Шеда попробует сейчас еще раз воззвать к голосу ее разума, то она точно не сдержится и все-таки ударит ее, плюя на все законы клана. Все, что угодно – но только не Ивушку. Только не ее. - Сядь и послушай меня внимательно, - начала Шеда, поднимаясь со стула, и Аллэивар не успела себя остановить. Рука резко ушла в замах для удара, однако в следующий миг была жестко поймана – Шедавар перехватила ее, крепко удерживая запястье Ищущей в железной хватке. Тяжело дыша, они сверлили друг друга взглядами, и Аллэи ощущала, как мышцы сводит: она всегда была сильнее сестры, но Шеда была упрямее, а потому могла сколь угодно долго держать ее руку вот так, на весу, до судорог и онемения. А потому, выдохнув, Аллэивар заставила себя прислушаться к королеве и взяла себя в руки. Ощутив, что она расслабилась, Шедавар разжала пальцы, и снова опустилась на стул напротив Аллэи. Помолчав, она негромко проговорила, - Речь не идет о жалости, как и об отсутствии таковой. Ивушка – дочь клана Вар. Мы приняли ее, я приняла ее – и она нам не чужая. Это – первое, что тебе стоит уяснить. - Можешь считать, что уяснила, - жестко оборвала ее Аллэивар, - Это не отменяет предыдущих вопросов. Когда мы отправляли детей на войну, Шеда? Королева медлила, внимательно разглядывая Аллэи, из-за чего женщина вновь начала злиться. Ты просто не имеешь права заставлять ее. Только попробуй это сделать, Шеда, только попробуй это действительно сделать… - Второе – это было ее решением. Я позвала ее утром, чтобы узнать, что она вообще может. Она рассказала мне о том, чему научилась в Залесье – и попросила разрешения уйти в следующую смену с тобой. Мы обсудили все, и я согласилась. Речь не идет о том, что она будет участвовать в сражениях непосредственно – она будет спасать раненных. У нас нет возможности делать смены часто, и на фронте ее помощь сейчас необходима. - Ты могла послать кого-то из Знающих, а не эту девочку, Шедавар. Знающие бы тоже отлично справились – тем более опытные. Вместо этого ты приняла самое простое из всех возможных решений – согласилась. Не попыталась объяснить ей, насколько это опасно, а взяла и согласилась. Молодец, королева, - она криво усмехнулась, - Заботишься о подданных. О том, чтоб молодые жить могли. Молодец… Несколько секунд они молчали, и Аллэи видела, как отчетливо прорезались жилы на ее шее – однако это тоже было неважно. Шеда брала на себя те решения, принимать которые права не имела. И потакать которым не следовало. Через время королева наконец ответила ей: - Я повторяю: Ивушка выбрала этот путь сама. Она – целитель высокого уровня, каких еще поискать надо, и там, где наши Знающие будут бессильны, справится. Она хочет помочь своему клану – и для меня было честью позволить ей сделать это. - Шедавар, - выдохнула Аллэи, устало прикрывая глаза, - Сколько молодых дур сейчас ходит и вопит о том, что они, мол, сражаться умеют и хотят? Так что же – их всех выпускать? Всех одаривать честью? Они – все еще дети, необученные и слабые. Ивушка – ребенок. - Ивушка – не ребенок, - отчеканила Шеда, впиваясь острым взглядом в лицо Аллэи, - А ты – просто полная идиотка, если никак не можешь понять этого. Она – взрослая женщина, и тебе пора наконец-то с этим смириться и все принять, и самой себе признаться в том, что заботишься ты о ней не из чувства ответственности, а потому что… - Замолчи, - предупредила ее Аллэи, снова ощущая близость той опасной грани, после которой ярость снова нахлынет на нее. Самое противное заключалось в том, что что-то в Аллэи понимало: сейчас Шеда говорит правду, и дело вовсе не в попытке опекать эту девочку, как опекают матери или старшие сестры, или наставницы – да хоть кто… - Пускай ты и моя королева, но сейчас – замолчи. - И не подумаю, - Шедавар и бровью не повела, - Потому что иначе до тебя же не дойдет. Залеска в состоянии принимать самостоятельные решения, в состоянии нести ответственность за них. И ты боишься за нее совсем не потому, что она – маленькое несмышленое дитя, которое лезет куда не надо. Разберись в себе для начала и признай это наконец, - она выразительно взглянула на Аллэи, и та заставила себя расслабить плечи, тут же задеревеневшие. Помолчав, королева продолжила, и голос ее стал мягче – Аллэивар даже удивилась, прислушиваясь к ее словам, - Я понимаю все, Аллэивар. И знаю, что тебе страшно. Вот только ты подумай о том, как страшно ей здесь, пока она ждет тебя, не зная, вернешься ли ты домой. На секундочку задумайся об этом – а потом уже ори на меня, сколько хочешь. Я не собираюсь отговаривать ее и запрещать ей. Это – ее право. Она сделала свой выбор, и я принимаю его. В том числе – как королева, так как мне важна любая возможность сохранить как можно больше солдат. А еще я принимаю этот выбор как женщина, которая прекрасно понимает, как это больно, когда твое любимое существо находится в опасности, а ты ничего сделать не можешь – и только ждешь, и ожидание это хуже всего на свете. Она гораздо храбрее, чем ты думаешь, и гораздо сильнее. Не унижай ее мыслями о том, что она не осознает своих поступков или не сможет справиться. Аллэи понимала, что она снова права. Это было невероятно горько признавать, однако гнев потихоньку отступал, и его место заполняла тревога – тянущая, болезненная, беспокойная. Отпускать Ивушку на фронт не хотелось. Все в ней сопротивлялось даже мысли о том, что маленькая кикимора окажется там, в этой страшной холодной зиме за городскими стенами, где за снежными завесами мелькают черные тени с белыми глазами, и кровь стынет, если в те глаза посмотришь. Однако Шеда была права, бес ее забери, и ничего поделать с этим она не могла. - Я задолжала ей жизнь, - негромко вымолвила Аллэи, глядя в сторону и ощущая, как внутри что-то болезненно сжимается, отказываясь верить и принимать все как есть, - И поклялась защищать ее. - Так защити, - Шеда смотрела на нее как-то по-другому – понимающе и спокойно, и Аллэи вдруг подумала о том, что ведь ей, королеве клана, тоже наверняка было тяжело. И страшно. Только она этого никогда никому не показывала – просто шла себе вопреки всему, и как-то так получалось, что все удавалось ей. Вспомнилось все, что она наговорила сестре сегодня, и Аллэивар ощутила стыд – слова явно ударили в цель и причинили Шеде боль, которую она, конечно же, упрятала от посторонних глаз, да и от себя самой тоже. Извиняться все равно не буду. Она должна была хотя бы предупредить. Шедавар между тем продолжила, - Защити – но не отнимай у нее возможность самой решить, где ей находиться и что делать. - Следом за ней увяжутся все молодые, - ворчливо отозвалась Аллэи, скрывая свой страх за маской благоразумности, - Тоже захотят решать… И в таком случае я не вижу той разницы, которая оказалась определяющей. Почему им нельзя, а ей можно? Что на это ответишь? - Ее объективная полезность на фронте по сравнению с другими, - Шедавар по-прежнему оставалась совершенно спокойной – непривычно спокойной. Аллэивар подивилась тому: обычно королева вспыхивала мгновенно, и гнев ее напоминал лесной пожар. Впрочем, себе самой она тоже подивилась – желание удавить Шеду затихло, хоть полностью и не исчезло. Впрочем, полностью оно никогда не исчезало, - Если бы не тот факт, что она действительно может помочь держать оборону, я бы не позволила ей. Аллэи кивнула – не потому, что была согласна. Просто ничего другого в голову как-то не пришло, а как-то отреагировать нужно было. Она не смотрела на королеву, но ощущала ее взгляд – и ей казалось, что сестра видит ее насквозь, видит все чувства, которые сама Аллэивар разглядеть могла смутно и не совсем понимала, что же это. Захотелось куда-то спрятаться от внимательных глаз Шеды, и Ищущая поднялась с места, тяжело опираясь ладонями на стол. Это все было неправильно – и одновременно правильно, и она не знала, на какую сторону ей наконец стать. В конце концов, наверное, стоит и правда все признать – хотя бы для самой себя. И перестать говорить себе, что я всего лишь хочу отплатить свой долг… Прикрыв единственный глаз, Аллэи негромко выдохнула: - Запомни: если с ней что-то случится, покуда она будет там – я никогда не прощу тебе этого. И ты ответишь за то, что разрешила ей. Я не посмотрю, что ты – моя королева и моя сестра, ни на что не посмотрю. - Я знаю, - ответила ей Шеда таким тоном, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся, - Вот только ты минутой назад говорила о том, что будешь ее защищать. Больше они ничего друг другу не сказали – большего и не было попросту. Аллэи покинула дом королевы, ни разу не оглянувшись на сестру, лишь холодно пожелав ей доброй ночи. И та не ответила ей – а может, Ищущая и не услышала того, ныряя в холод студеной зимней ночи. Повсюду уже золотились мягким светом окошки, слышались приглушенные голоса, смех… В загонах перерыкивались химеры, и одна из них протяжно мяукала на луну, серебряным серпом висящую в темном небе. И завтра это все останется позади. Она недолго брела до их с Ивушкой домика, погруженная в свои мысли, смурная и встревоженная – а потому и вовсе не заметила, как вывернула к знакомому крыльцу. Взгляд рассеянно скользнул по вызолоченному отблесками огня окну, по блику лунного света, лежащего на крыльце, поднялся к знакомой двери. Сейчас она не знала, что было тяжелее: распахивать эту дверь часом раньше, не зная, как сообщить о своем скором отбытии, или распахивать ее теперь, после разговора с Шедой. В домике было все так же тепло, золотный свет мягко рассеивался в воздухе – разве что на кровати Ивушки поверх покрывала лежал уже собранный и затянутый вещмешок. Рядом с ним, сложенная аккуратной стопкой, виднелась походная одежда – никаких юбок с длинным подолом, что так ей шли, никакой серой тоненькой шали… Сама Ивушка тоже сидела на покрывале в длиннополой ночной рубахе, обхватив коленки руками, и у Аллэи сжалось сердце, когда девушка подняла голову, заслышав ее шаги. Взгляд у нее был грустным, тревожным – но она все равно тихонько улыбнулась эльфийке. Аллэивар показалось, что глаза у нее сильно повлажневшие, однако она ничего спросить не успела. - Сердишься? – робко спросила девушка – так, словно речь шла о случайно разбитом ею кувшине, или притащенном откуда-то котенке химеры. Звук ее голоса, нежный и ломкий, ужалил стрелой, и Аллэи подошла к ней, усаживаясь на пол перед сжавшейся в комочек Ивушкой. Перед глазами были ее тонкие щиколотки, и Аллэивар вдруг вспомнила, как они дрались на тренировочной площадке в Лореотте, как Ивушка босая ходила по песку, и как оставались следы ее ножек там, где она ступала… Задрав голову, Ищущая заглянула ей в глаза снизу вверх и просто и честно ответила: - Не на тебя, - она протянула ладонь к ней, и Ивушка легко вложила свою руку в ее. Почему-то это всегда было так естественно и легко, так правильно – вот так прикасаться к ней… Вздохнув, Аллэи заглянула в ее глаза, - Ивушка, я не стану тебя ни в чем упрекать, не стану ругать, и злиться, но попрошу: пожалуйста, одумайся. Там плохо. Там не место тебе. Пожалуйста, останься в Аэль-Роадане – хотя бы ради меня. Некоторое время девушка смотрела на нее, а потом медленно проговорила: - Ради тебя и своего племени я могу драться – но оставаться в стороне не могу. И не хочу, - она отпустила свои коленки, усаживаясь на кровати поудобнее, но не отнимая руки от ладоней Аллэи. Голос ее звучал твердо, уверенно, и Аллэивар поняла, что отговаривать ее бесполезно, - Поэтому не сердись на королеву – я благодарна ей. Я хочу идти с вами на фронт, хочу помогать вам. Я совсем не боюсь, Аллэи, ни капельки! – последнее она сказала горячо, и глаза ее на миг блеснули – а затем она вновь затихла, опуская голову, - Гораздо страшнее, когда каждый день просыпаешься – и не знаешь, не знаешь, что там происходит, и выжил ли кто-то, и кто вернется… И ты не можешь мне запретить отказаться от этого страха и бороться наравне с вами. Ее голос все стихал, будто ветром подхваченный, но Аллэи знала – это совсем не от того, что девочка в чем-то сомневалась. Ивушка для себя уже все решила, Аллэивар видела… А потому бессмысленно было что-либо говорить. Она достаточно сильная, чтобы принимать такие решения. Значит, и ты будь достаточно сильной и прими это достойно. Через силу эльфийка заставила себя отогнать смурные мысли и улыбнуться Ивушке. - Ну, что ж теперь делать, маленькая кикимора – не привязывать же тебя к самой крепкой сосне, чтоб не сбежала следом… Ладно уж. Только учти – в своем отряде я непослушания не терплю. Так что дисциплину придется соблюдать. Она постаралась, чтоб голос звучал как всегда – бодро, немного ехидно, искристо. Только все равно страшно хотелось уткнуться лбом в ее острые коленки, прикрытые белой-белой тканью, и просидеть так, молча слушая тишину. Слово было сказано, решения были приняты. Значит, вот и защищай. Докажи, что твои слова хоть чего-то стоят, и отгони беду от нее там, где тех бед – сотни. Ивушка глядела на нее тихими глазами и тоже молчала, долго-долго молчала, а затем, ни слова не говоря, осторожно опустила ладонь на ее макушку и легонько надавила на нее, позволяя Аллэи улечься на свои колени. Эльфийка закрыла глаза, вдыхая запах свежевыстиранного хлопка и тонкий аромат ее кожи – аромат полевых цветов, ивовой древесины и весенних звонких ливней. И ей, несмотря ни на что, было пронзительно тихо, когда девушка, невесомо перебирая ее волосы, тихонько пела неведомые Аллэи песни на неведомых языках. И больше ничего не нужно было – только вот так перед ней сидеть у ее ног, слушать ее, замерев, и отсчитывать каждый вздох этой священной тишины. Утро с каждой минутой приближалось, и Аллэивар почти слышала его шаги – однако ей было все равно: у них еще оставалось несколько часов, еще немножко времени покоя для них двоих. И так они и просидели всю ночь, наполненные этой тишиной, растворяющиеся в ней, до тех самых пор, покуда первый луч рассвета не лег на укрытые ночной тенью горы.