Дикая охота. Предел зимы

Трава и впрямь оказалась невероятно высокой – пока они взбирались на очередной холм, стелющиеся по ветру стебли доставали Маре до середины бедра, и стоило только слегка нагнуться, как можно было задевать ладонями мягкий, щекочущий пальцы зеленый шелк, непрестанно волнующийся, беспокойный… Пахло сладко и свежо, пахло остро, и головокружение по-прежнему порой накатывало волной, через несколько секунд исчезая бесследно – ведьма все еще не привыкла к весеннему воздуху, что казался после зимних стылых ветров совсем легким и удивительно живым. Миерна вела их вглубь Алариса, и Мара украдкой наблюдала за тем, как легко эльфийка шагала по бездорожью, и как сочные стебли, налитые звонкой силой жизни, словно тянулись к ней, когда она проходила мимо. Казалось, будто все живое ощущало эту женщину и стремилось дотронуться до нее, чтобы вдоволь напиться этим певучим, серебряным потоком. Ведьма Гарварны тоже чувствовала это странное, неведомое волшебство, и ей до невероятного было любопытно, на что способна магия эльфийской крови – до сего дня чистокровных лесных эльфов она не видела. Тем более – рожденных в закрытом Аларисе, вестей откуда никогда не приходило. Никто не знал, что скрывается за базальтовыми разломами гряды Эльги. Оказалось, что Аларис защищала не только надежная стена древних, словно сам мир, скал. Эльфы окружили свой край невидимым барьером, что скрывал всех живых существ, находящихся по ту сторону – причем даже ведьмы и колдуны не могли бы его ощутить или заметить с помощью ворожбы. Стражи последнего рубежа, зорко следящие за тем, не подходит ли кто к границам, напротив, видели всю местность и с помощью сил своей крови легко преодолевали расстояние от дозорных холмов до точки, на которую выходили незваные путники, и разворачивали тех обратно. Мара догадывалась, что к созданию барьера руку приложили не эльфы, а та самая первая раса, о которой говорил Лис, потому как эта магия была совсем иного рода и порядка. Ведьма пыталась уловить энергетическую нить, оплетающую Аларис колдовской сетью и скрывающую его обитателей, но вместо этого в ее ладонях лишь оставалось нежное-нежное, ускользающее ощущение чего-то прозрачного, мягкого и невесомого. Мара лишь усмехалась украдкой: такой изящной ворожбы она еще не видела. Первое время Миерна молчала, погруженная в свои мысли так глубоко, что тревожить ее ни Даэн, ни Мара не решались. За барьером дорога медленно зарастала густой травой, а затем и вовсе пропадала из виду, теряясь под сетью тонких стеблей. Эльфийка вела их куда-то к лесным чащам, из которых вырастали острые шпили башенок, едва различимых на горизонте, и Мара внутренне ликовала: путь их будет лежать через край лесов, и только Бессмертный знал, как же сильно ей не хватало родных просторов. В низинах меж холмов, прячась под сенью густых рощ, лежали небольшие деревеньки, больше похожие на поселения сказочных созданий: ведьма видела все те же светлые дома, крыши которых утопали в кронах плодовых и диких деревьев, видела лопасти мельниц, медленно и величественно рассекающие воздух. В Аларисе царил покой и тишина, каких не ведали людские города – и было еще что-то, едва ощутимое, практически незаметное, но настораживающее: Мара не верила этому покою, этой звонкой радости жизни. Слишком уж нарисованным, слишком искусственным все казалось ей здесь – хоть и красивым немыслимо. Из размышлений ее вырвал негромкий голос Миерны: - Отсюда я не смогу переправить вас к Хранителям – придется идти в Кэр-Исс. Я не обладаю силами, достаточными для такого перехода, поэтому это дело стоит поручить магам Кэр-Исса. Оттуда уже вы сумеете попасть в Эрхель, вам помогут – а я вернусь на пост. В голове ведьмы возникло сразу же несколько вопросов, и Мара не знала, какой же из них задать первым. Замешкавшись ненадолго, ведьма все же поинтересовалась: - Кто такие Хранители, стражница? Миерна как-то неопределенно хмыкнула, поводя тонким плечом, и скосила взгляд на ведьму, идущую вместе с Даэн чуть поодаль: - Хранители – старейшие эльфы Алариса, живущие бок о бок с… - она осеклась, оборвав саму себя и замолчав, словно не зная, что сказать. Ведьма склонила голову набок: - Живущие бок о бок со старшей расой? - Откуда ты знаешь о старшей расе? – резковато и немного испуганно спросила Миерна, оборачиваясь к Маре. Взгляд ее был острым, настороженным – точно у дикого зверя, впервые повстречавшегося с человеком. - Человек, направивший нас в Аларис – ведун, - просто ответила Мара, - Мы ищем все, что связано с историей Изломов, любую информацию, и он сумел найти заметки о веллях – и о том, что сейчас последний оплот их находится здесь. Нас провели по Вратам Сторон в Скалу, и оттуда мы двинулись к границе. - Значит, смертным ведомо о веллях, - мрачно констатировала Миерна. Мара вздернула бровь: ей казалось, что эльфы Бар-эс-Тиллада утратили дар своих прародителей и узнали смерть наравне с другими нынешними обитателями этой земли. Впрочем, уточнить она не успела – ее опередила Коршун. - Не сочти за оскорбление, госпожа Миерна – я спрашиваю по незнанию, не из грубости: разве эльфы Алариса бессмертны? С твоих слов можно подумать, что вы живете вечно – а в Гильдии нам рассказывали обратное. - Формально – да, эльфы смертны, - недовольно ответила ей женщина спустя несколько секунд угрюмого молчания, мрачнея еще сильней, - Однако живем-то побольше вашего, поэтому для вас мы освобождены от забвения. Во всяком случае, вам, людям, должно так казаться. Сказано это было таким тоном, словно Миерна искренне не понимала, почему в бессмертие эльфов не верят, почему отрицают его. Мара тихонько рассмеялась: - Боюсь, не в этот раз, стражница: мне мой бог, как ведунье, даровал долгую жизнь, а в жилах моей спутницы течет тавранская кровь. Однако нам, равно как и тебе, хочется отрицать смерть для живущих под солнцем. Потому-то и мы здесь. А насчет того, что людям ведомо о веллях – ну что ж, я так тебе скажу: эти знания доступны далеко не каждому, да и большинству это попросту не интересно. До недавнего времени я и вовсе о них не слышала, и лишь благодаря ведуну мы узнали о том, что за грядой Эльги находятся не только земли лесных эльфов. Так что не тревожься: тайна это, иль нет – а мало кому дело есть до старшей расы. - Хотелось бы верить в это, - ворчливо отозвалась эльфийка, еще раз недобро оглядев Мару через плечо, - Человеческие взгляды голодны, а руки – жадны, тянутся ко всему, до чего только можно дотянуться, и чаще всего ломают это одним лишь прикосновением. Даже сильнейшим требуется защита от вас. Мара буквально ощутила, как от Даэн поднимается волна возмущения – но стоило отдать Птице должное: она смолчала, да и на лице ее не дрогнул ни один мускул. Однако ведьма не сомневалась – Коршуну крайне не понравилось то, с каким пренебрежением Миерна отзывалась о людях. Саму Мару это не задело – так, прошло по самому краю, не разбередило сердце, не растревожило: она знала, о чем говорила женщина, и частично была с ней согласна. Впрочем, только частично. - Всякая рука может как созидать, так и разрушать, - ведьма столкнулась взглядом с дивными многоцветными озерами радужек эльфийки, - И каждый сам отдает отчет тому, что делает. Не чеши все нити под одну гребенку, стражница – мы вольны выбирать путь сами. - Несомненно, - холодно бросила Миерна, вновь отворачиваясь от ведьмы и замолкая. Ветер трепал легкие прядки ее выгоревших на солнце волос, мягких даже на вид, а травы задевали ее расслабленные руки. И каждый жест, каждое движение эльфийки говорило о том, что говорить о людях ей совершенно не хотелось. Да и скорее всего, в принципе говорить. Вскоре рощи приблизились, и потянуло прохладой из лесных чащоб, что поначалу редкими островками невысоких деревьев подступали к холмам. К удивлению Мары, здесь листва уже развернулась вовсю, давая густую тень над головой и сонно шелестя под теплым ветром. От земли тянуло запахом влажной травы и грибниц, мхов и размокшей коры, а на опушках стояло золотистое марево от струящихся сквозь листья солнечных лучей. Это было странно: обычно лес просыпался позже, чем рощицы близ городов и поселков, где было куда теплее… С другой стороны, Аларис был чужим краем, живущим по своим законам, и разгадывать его загадки и тайны она едва ли могла – хоть и любопытство в груди росло огненным клубочком. Впрочем, все это могло подождать – сейчас ее занимали куда больше другие вопросы. Когда над головой оказалась изумрудная крыша из сплетенных ветвей и листьев, щедро изрешеченная ажурными прорехами с мозаикой лазоревого неба, Мара все же не утерпела и вновь попыталась заговорить с эльфийкой – сейчас она казалась уже не такой колючей и настороженной. - Разреши потревожить тебя, госпожа… Она не стала договаривать, спокойно ожидая хоть какого-нибудь знака. Миерна нарочито тяжело вздохнула, выражая собой терпение всего мира, а затем все же ответила: - Ладно уж, ведьма Мара. Тревожь. Все равно долго нам еще идти. - Экая благосклонность, - проворчала чуть слышно Даэн, и Мара метнула на нее выразительный взгляд, на что Птица лишь едва заметно поморщилась, демонстрируя, что терпеть колкости эльфийки она не будет. Как дети малые, ей-богу, гляди-ка на обеих… Впрочем, Миерна все услышала. И явно собиралась уже оскалиться в ответ, когда Мара поспешно вклинилась между ними, прекращая словесную перепалку. - Ты так и не рассказала о Хранителях. Мне бы хотелось понимать, кто они – ничего мы не знаем об Аларисе, о том, как живут здесь… - Ну, о том, как здесь живут – это уже вопрос другой, - чопорно заметила Миерна. Маре вдруг подумалось, что эльфийка специально пытается натянуть маску холодности и неприветливости – и потому это не слишком раздражало ведьму. Между тем, женщина вновь скосила на нее взгляд и неторопливо продолжила, - Что же до того, кто такие Хранители – как я и говорила, Хранителями называют старейших и мудрейших эльфов, посвятивших всю свою жизнь изучению нашей истории. Они берегут память эльфийского народа, оттого их так и зовут. Кроме того, только им позволено общаться с веллями и приходить в их поселение. - Значит, велли живут отдельно? – Мара прикрыла глаза, наслаждаясь лесной тишью вокруг и позволяя сознанию словно растечься, вплетаясь во все живое и становясь его частью. Приходилось прилагать некоторые усилия для того, чтоб задавать вопросы и запоминать все, что говорила Миерна – однако ведьма уже достаточно владела этим тонким состоянием и умела его контролировать. Окружающие ее люди даже не замечали, когда она растворялась в мире, когда уходила от них, сливаясь с бессонными потоками энергий, при этом не исчезая и оставаясь такой же осязаемой, собранной и живой. - Конечно, - Миерна фыркнула, кривясь – Мара и Даэн давным-давно шагали в ногу с ней, а потому ведьма могла видеть лицо женщины, - Зверством было бы заставлять их жить подле нас, как домашних животных. Во всяком случае, они наверняка бы чувствовали себя так, находясь в нашем окружении. Велли любят свободу и тишину, и уж не знаю, кто бы из них согласился добровольно жить рядом с низшими расами – а низшими они считают всех, кто не был рожден на Бар-эс-Тилладе. Людей, дриад, эльфов, горринаров… Впрочем, нам позволено контактировать с ними – и это уже великий дар. Вряд ли кто-то еще из смертных одарен такой милостью. На этот раз в голосе ее не было ни кичливости, ни выставляемого напоказ превосходства – только сухая констатация факта, спокойная, лишенная какого-либо окраса. Мара успела заметить недоверчивый взгляд, которым Даэн, идущая по другую руку от Миерны, наградила эльфийку – Птица, видимо, уже составила свое представление о жителях Алариса, и вряд ли оно было лицеприятным. Сейчас же Миерна вела себя если не доброжелательно, то хотя бы тихо – по крайней мере, уже несколько минут она не шипела, словно раздраженный лесной кот, и Мара считала это хорошим знаком. - Наверное, быть Хранителем – великая честь, - задумчиво молвила ведьма, и Миерна энергично кивнула. - Еще бы. Обычно все Хранители происходят из знатных эльфийских домов – вторые дети, не наследующие власть, например. Есть редкие исключения, конечно, но они уж действительно редкие – на всю Башню приходится два-три вольных эльфа, что уже который век служат наравне с другими. Когда Хранитель уходит к праотцам, на его место выбирают молодого заместителя из детей знати. Ребенка обучают всему, что он должен уметь и знать, и спустя долгое время назначают истинным Хранителем, которому позволено общаться с веллями и принимать участие в делах Башни. - Башня? – переспросила Мара, прислушиваясь к Миерне и миру одновременно. - Эйрен-Галар, Башня Десяти. Когда эльфы прибыли на Бар-эс-Тиллад с берегов Изначального мира, началось расселение, и часть племени пожелала завоевывать плодородные территории, принадлежащие другим народам, а часть пожелала уйти вглубь материка и жить в мире и покое. Все нынешние эльфы Алариса – потомки тех самых, отрекшихся от пути войны. Мы направились на север, через лес, что теперь зовется Гарварной, и на подступах к гряде Эльги встретили остатки старшей расы, зовущейся «велль». Те тоже желали отчуждения и покоя, желали мира, и в итоге владыка Летиар, уведший эльфов к здешним краям, договорился с ними и заключил союз. Мы разделили территории за грядой, и велли создали барьер вокруг наших новых земель. Защиту предоставили и мы. Поначалу наши племена никак не контактировали – мы строили города, заключали соглашения с Верданором, что в ту пору был такой же молодой державой, и дела нам до веллей не было. Потом, когда Аларис окреп, наши маги начали развивать силы эльфийской крови, экспериментировать со всевозможными узорами заклятий, контактировать с духами, что жили на Бар-эс-Тилладе всегда… И поняли, что знаний им катастрофически не хватает. Тогда и была основана Башня Десяти – десять эльфов, всю жизнь посвятивших изучению истории нашего народа со времен Перехода, отдавших себя пути исследований, объединились и основали… не храм, не что-то подобное – я даже не знаю, как назвать, - Миерна защелкала пальцами, подбирая слово, и Мара поймала себя на мысли, что у эльфийки удивительно живая, завораживающая мимика – когда она не пытается контролировать себя и не строит из себя невесть кого, - В общем, неважно. Была воздвигнута Башня, где они и засели, собрав все, что у них было – летописи, предания и сказания, исторические свидетельства и уже выведенные, новые узоры заклинаний, записанные для будущих поколений. То есть – совершенно все, чем был богат – истинно богат – наш народ. В Башне Десяти сохранились даже списки, в которых содержалась информация о горных эльфах, тоже отказавшихся от пути войны. И даже о морских наших братьях… - она покачала головой, невидящим взором разглядывая ажурное кружево листьев над собой, - Все легенды и песни, все, что только можно было раздобыть и сохранить. Переписки владык – даже они хранятся в Башне. Так-то. После того, как это случилось, Башня начала пытаться строить какие-то отношения с веллями – мол, живем на одной территории, а отрезаны от них напрочь. Поначалу велли на контакт не шли – ни в какую, и очень долгое время – полвека, кажется – Хранители Башни попросту бились о стену, в буквальном смысле: велли окружили свою территорию стеной, сквозь которую мы пройти не могли. Но по итогу все-таки они согласились на диалог. Хранители начали общаться с ними, накапливая и собирая все больше информации о Бар-эс-Тилладе, о духах, о прошлом и о грядущем… Ну, во всяком случае, так говорят, - она пожала плечами, переводя дух. - Значит, сейчас Хранители Алариса ведают едва ли не обо всем, о чем только можно и нельзя? – то ли недоверчиво, то ли восхищенно спросила Даэн. Миерна усмехнулась: - Как бы не так. Велли любят говорить загадками, отгадывать которые приходится порой годами. Потому Хранители решили, что десяти эльфов недостаточно, и у Башни должны быть ученики. Они набирали смекалистых и умных ребят из знати, натаскивали их, учили, а затем допускали к Хранилищам – и к веллям непосредственно. Но название Башни сохранилось и по сей день. Но, отвлекаясь от темы, если вы думали, что вам удастся обсудить ваши дела с представителем старшей расы – вынуждена вас разочаровать: никто вас не пропустит к ним. Поэтому беседовать тебе, ведьма Мара, придется с Хранителями. - Они наверняка знают побольше моего, - Мара пожала плечами, - И, если они действительно хранят знания, наверняка уж они ведают о древних энергиях, об Изломах, о том, как можно остановить Дикую Охоту. Из чьих уст – мне не важно, лишь бы истину говорили. - Хранителям неведома ложь, - в голосе Миерны послышалась гордость, - Кодекс Башни запрещает искривлять правду из выгоды или корысти. Потому – будь уверенна: здесь тебя не обманут. Если, конечно, согласятся выслушать. В любом случае, это мы узнаем, когда попадем в Кэр-Исс. - Что это – город? – поинтересовалась Мара, на ходу касаясь пальцами шершавых стволов деревьев, что росли вдоль неприметной тропки, затянутой тонким кружевом травы. Лес отвечал ей, тихо и ласково отзываясь на прикосновения легкой дрожью, что ощущалась внутри тела ведьмы где-то под ребрами, и Мара тихонько и задумчиво улыбалась себе под нос: ее Гарварна была куда тяжелее, более дикая и тенистая, и ведьма скучала по ней всей душой. - Да, один из крупных центров. Там правит дом Ветиль, и оттуда местные маги смогут быстро переправить вас в столицу Алариса – Эрхель. Если владыка дома сочтет нужным вас пропустить, - добавила через время Миерна. Даэн, как обычно подмечавшая все, спросила: - А от чего это зависит? - От того, насколько важным они посчитают дело, из-за которого вы пришли в Аларис, - на этот раз эльфийка уже отозвалась спокойно, не раздраженно, и Мара поняла, что упорно ищет подвох. За то время, что они провели с Миерной, настроение и поведение женщины менялось несколько раз – и каждый раз перед ними оказывалась совершенно иная эльфийка: собранная, сосредоточенная, взрослая стражница, несущая свой долг перед родным краем и готовая пойти на контакт с незнакомцами, если это могло помочь ее земле, молодая и дерзкая девица, почитающая себя и свой народ лучшим из всех, живущих под солнцем, и наконец – спокойная и вполне доброжелательная собеседница, открытая для диалога. Все это каким-то невероятным образом увязывалось в ней, и переход из одного состояния в иное был настолько плавным, настолько незаметным, что Мара теперь чутко ловила каждое ее движение, каждый жест и взгляд, чтобы понять, как и почему это происходит. Возможно, ты слишком много надумываешь, ведьма – она всего лишь привыкает к незнакомцам, к людям. Вряд ли она видела до сего времени иноземцев. - Охота – дело действительно важное, - рассудила Даэн – как-то сдержано, словно не была уверена в том, что сказать нужно именно это, но диалог продолжить все равно хотела. Миерна, расслабленная и мягкая, как река под солнечным светом, вдруг ощутилась как-то иначе – резче, острее, и на этот раз Мара заметила, что темное кольцо по самому краю ее радужки вдруг стало шире, подбираясь к зрачкам и затапливая такой красивый перелив цвета. А еще лес вокруг них почему-то ощутился тревожнее, тяжелее – но совершенно не той тяжестью, которой полнилась Гарварна. Это больше походило на первые заморозки, что пришли слишком неожиданно, и Мара, чутко прислушиваясь к тонким изменениям энергий вокруг, еще глубже отпустила сознание, позволяя ему соединиться с миром сильнее и теснее. Понять природу этих сил она не могла, сколько ни билась – но возможно, разгадка была где-то на поверхности, и нужно было лишь приглядеться. - Важное, кто же спорит, - угрюмо согласилась Миерна. Над головой зашелестела листва, подхваченная прохладным ветром, и эльфийка, вскинув взгляд вверх, на миг опустила ресницы, глубоко вдыхая полной грудью свежесть леса. Когда она открыла глаза, они вновь стали прежними, волшебными, не заполненными ночью – и мир вокруг снова стал прежним, спокойным и теплым. Даже травинки, казалось, налились силой жизни, потянувшись к солнцу… Мара чуть было не споткнулась, ошеломленно моргая и хватаясь за догадку: возможно, Миерна могла контролировать природу – и возможно, именно поэтому в Аларисе стояла весна. Ворожба ли это – или сила их крови? От размышлений ее отвлек голос эльфийки, и Мара сосредоточилась на нем, решив, что об этом она разузнает позже, если сможет, - Все мы ощущаем беду с запада – дети разве что не чуют, - она снова сделала паузу, а затем тихо и как-то осторожно спросила, - Как это – Охота? Мара сморгнула: ей казалось, что эльфы Алариса должны были знать об этом поболе других, если Хранители столько веков собирали знания о Бар-эс-Тилладе. Миерна, то ли прочитав ее взгляд, то ли осознав всю недосказанность собственного вопроса, добавила: - Я знаю, что это, знаю все, но… Всегда она казалась нам чем-то далеким, хоть и страшным, ужасающим. Мы помним… действительно помним горечь всей земли – однако когда весь мир терзала долгая зима, мы оставались в нашем доме, что хранил нас и берег, - голос ее стал совсем иным, задумчивым и серьезным, и Маре показалось, что Миерна постарела в один миг на несколько веков, - Сейчас же все иначе. Я чувствую это. Мы все это чувствуем. Я еще молода – считай, век отжила, но я помню прошлый Излом, когда черное море подкатывало прямо к нашему краю, почти что омывало подножия гряды Эльги, и помню, как радовалось все, когда Излом закончился. Теперь же я ощущаю такой ужас, какого не испытывала никогда. Потому я и спрашиваю – как это? Действительно ли нет ничего страшнее этого? Или все, что мы ощущаем – так, надуманное, внушенное старыми сказками?.. Что это? В тиши леса слышался лишь перезвон птичьих голосов, шорох листьев, что задевали кору деревьев – и вопрос Миерны так и повис в этой тиши. Некоторое время Мара думала, как бы ответить ей честнее и полнее, но Даэн снова опередила ее. - Пожалуй, ты сама ответила на свой вопрос, стражница, - негромко заметила она, - Сказки не лгут. По крайней мере, не эти. Это действительно страшно – и больший ужас едва ли можно испытать. Едва ли кто-то сумеет сказать тебе вернее. Разве что одно: так не должно быть. Излом нужно остановить, и усилий лишь одного народа недостаточно. Миерна кивнула, выслушав ее, и надолго путницы замолчали, погруженные каждая в свои мысли. Лес вокруг, светлый и прозрачный, полнился солнцем, греющимся в чьих-то добрых ладонях, и Мара дышала глубоко, всем существом своим дышала, отгоняя прочь смурные образы и тревожные шепоты. Дело делалось, дорога вилась, и они шли по ней, делая по шагу за раз. Все прочее не имело значения. Кэр-Исс, как выяснилось уже ближе к ночи, находился довольно далеко от дозорной точки – Миерна объяснила, что все города Алариса окружают Эрхель узким кольцом, но вот до пограничных территорий путь лежит долгий. Это тоже было своего рода защитой для эльфов – в здешних лесах можно было плутать долго, и втайне ведьма радовалась, что ныне у них с Даэн была провожатая. Кэр-Исс считался самым дальним от столицы, и, когда они остановились на ночлег под открытым небом на одной из земляничных полян, эльфийка заявила, что к полудню они окажутся в городе. Ночь стояла тихая, безветренная и на удивление теплая и ласковая, и очень скоро Птицу, пригревшуюся у небольшого костерка, сморило. Она клевала носом, набросив на плечи свой плащ, и Мара, не выдержав, подошла к ней, осторожно укладывая женщину на расстеленное поблизости одеяло и расправляя складки плаща. Миерна, сидевшая по другую сторону костра и наблюдавшая за ней из-под полуприкрытых век, негромко усмехнулась: - Она – твоя верная? Мара, разогнувшись, подошла к эльфийке, присаживаясь рядом. - Что бы это ни значило – да, - поверх костра она бросила взгляд на дремлющую Даэн, - Во всех смыслах. - Я так и подумала, - кивнула Миерна, все так же спокойно и легко. Она снова была другая – расслабленная и одновременно мощная, древняя, тихая, как море в штиль. На ведьму она не смотрела, и Мара видела, как языки костра отражаются в ее странных радужках и исчезают в омутах зрачков. Решившись все же, ведьма тихо обратилась к ней: - Мой вопрос, возможно, будет бестактным, стражница, или покажется тебе странным – да только мне действительно интересно… - Миерна скосила на нее взгляд, не поворачивая головы, и Мара продолжила, - Ты разная. Всякий раз, что я смотрю на тебя, у меня появляется ощущение, что я вижу иного человека. Эльфийку, - поправилась женщина, и Миерна фыркнула, пряча в уголках тонких губ улыбку, - Почему так? - Я думала, не заметишь, - протянула Миерна, мягко улыбаясь – это совсем уж не соответствовало тому, как она вела себя раньше, и Мара поняла, что прислушивается так внимательно, как только может, - Вообще, на самом деле, так и есть. Дело в том, что все эльфы Алариса связаны меж собой – так было всегда, мы не помним иного. Мы помним все, что видели наши предки, а некоторые помнят и то, что свершится с нашими потомками – хотя это и кажется невозможным, наверное. Во мне живут сотни, тысячи эльфов, умерших и нерожденных, только увидевших мир и помнящих его уже несколько веков. Мы все – одно, единое целое с тысячью лиц, с тысячью глаз и сердец… Потому-то здесь и весна, ведьма Гарварны. Весна – это наши дети. Они веселы и беззаботны, они хранят этот край от тревожной зимы своими песнями, играми, своими чистыми сердцами, не знающими бед и потерь. Они хотят, чтобы Аларис цвел – и мы стараемся поддерживать это. Там, где детей меньше – в городах, например – стоит лето. А вокруг Башни… - она долго вздохнула, прикрывая глаза, и вдруг запахло осенними туманами, листьями, палыми и влажными, горьким дымом, - Вокруг Башни царит осень. Там тревожно. - То есть, - медленно проговорила Мара, - Эльфы связаны с природой? Это сила вашей крови – или результат экспериментов Хранителей? - Задай этот вопрос им, - Миерна нагнулась, подцепляя тонкими пальцами былку травы, - Сила крови ли – не знаю. Но да, мир вокруг отвечает нам, соглашается быть таким, каким мы желаем его видеть. И да – в один момент ты можешь говорить с одной Миерной, в следующий – с другой. Одна из них может с тобой побрататься, а вторая решит, что ты – ее враг, и при первом удобном случае попытается перерезать тебе горло. Такие дела. - А где же настоящая? – негромко рассмеявшись, спросила Мара. Эльфийка, вновь бросив на нее долгий взгляд, откинула назад упавшие на лицо волосы и впервые посмотрела на ведьму прямо, открыто и просто. - Всюду. Я – во всем. И все – во мне. Она по-прежнему смотрела на ведьму своими странными глазами, и Маре почему-то подумалось, что эта фраза означает куда больше, чем ответ на ее вопрос. И в этом, чуждом человеческому пониманию, тихом Я – во всем крылась невероятная красота, которую даже Мара понять не могла.