Дикая охота. Предел зимы

Утро выдалось препаршивым. Атеа поняла это в тот самый миг, когда ее разбудил громкий, требовательный стук в дверь. Морщась и кривясь от резкого звука, Лебедь села на постели, часто моргая и пытаясь сообразить, который ныне час. За окном стояла темень, лишь слегка размытая и побледневшая, из чего девушка сделала вывод, что рань еще была несусветная. - Что? – рявкнула она, прерывая грохот, который до сего момента не прекращался. Настроение ей испортили уже сейчас, а значит, день пройдет отвратительно. Так всегда бывало с ней, Атеа уже привыкла к тому, что Хартанэ периодически устраивала ей совершенно бесовские деньки, начиная их примерно одинаково, однако особой радости по этому поводу не испытывала. За дверью зашуршало, ручка дернулась, а затем послышался робкий голос Виалы: - Госпожа Атеа, дверь заперта. Ты не могла бы… Она не договорила. Рыча сквозь зубы, Атеа откинула одеяла, разом просыпаясь – за ночь уголья в камине остывали, и в комнату к рассвету вползал холод. Ночная легкая рубаха до середины бедра не особо спасала, и Лебедь, громко клацая зубами и прихрамывая, поползла к двери, уговаривая саму себя, что орать на Виалу она не станет. Та никогда не приходила просто так, предпочитая общаться с Атеа лишь по делу – значит, и сейчас, скорее всего, у нее есть весомый повод поднимать Птицу так рано. Во всяком случае, было бы лучше для нее самой, если бы этот повод все-таки действительно был. Ноги все еще ходили не слишком хорошо, каждое утро деревенея, поэтому обычно она около получаса тратила на разогрев мышц и разминку, после которой все приходило в более-менее нормальное состояние. Кроме того, Тэаран, прознав о нападении, прислал к ней своего человека, принесшего какую-то эльфийскую травяную настойку, которая жутко холодила кожу – зато опухоль со связок быстро сошла, да и заживали они куда быстрее, чем обычно. Хотя Атеа не собиралась сообщать эльфийскому князю об этом маленьком происшествии, да только его принесло в дом Виалы уже на следующее утро с каким-то обсуждением – судя по всему, не слишком важным, раз уж о сути дела он позабыл, как только увидел ее челюсть и то, как она передвигалась. К счастью Тэарана, тот и без лишних разговоров догадался, что произошло, и задал всего несколько уточняющих вопросов. Настроение у Лебедя тогда тоже было не особо радостным, и посол не стал акцентировать внимание на ее излишне резкой манере общения с ним, а просто оставил ее в покое, пообещав держать в курсе того, как дела обстоят при дворе короля. За эти несколько дней отдыха она была, конечно, безмерно благодарна, однако усталость ее никуда не девалась, как и раздраженность. И нынешнее утро грозилось стать своеобразным апогеем всего этого безумия. Кое-как доковыляв до двери и сквозь зубы проклиная дрожащие колени, Атеа отперла дверь и распахнула ее, испепеляющим взглядом впиваясь в лицо Виалы. Женщина выглядела хорошо отдохнувшей, бодрой, была одета в строгое, но явно дорогое платье, и Лебедь запоздало вспомнила, что ночь сегодня она проводила во дворце короля. В руках та держала свечу, накрытую стеклянной полусферой со срезанной вершиной, а потому Птица видела ее более-менее отчетливо. - Прошу прощения, что потревожила твой сон, госпожа, - голос Виалы звучал взволновано, и она никак не прореагировала на то, как Атеа уставилась на нее. Если так, то дело действительно было неотложным, и Лебедь угрюмо кивнула, посторонившись и позволив женщине войти. Как только дверь вновь была закрыта, и они оказались вдвоем в комнате, Виала продолжила, - Однако времени ждать у нас нет. - Что такое? – кисло поинтересовалась Атеа, про себя отметив, что настолько устала, что даже если Виала сейчас сообщит ей о диких, забравшихся во дворец и перебивших там всех, то она просто возьмет Крылья и поплетется защищать Расфаль от беды. Или просто подставится под когти, чтоб эта ерунда наконец прекратилась. Богиня, что за чушь ты несешь?! Уймись, Атеа, строишь из себя самую несчастную... Внутренний голос как всегда был богат интонациями Меред, и Лебедь усмехнулась про себя: Чайка не оставляла ее даже сейчас. - Ее величество собирается созывать Совет через неделю – письма уже давно разосланы, и скоро в Расфаль прибудут правители разделенных территорий, а также человек из Эллоина. До этого времени тебя должны представить королю, и Тэаран сейчас бьется за право устроить тебе аудиенцию у короля. Королева против – говорит, что они видели достаточно самозванцев, однако есть все шансы, что на днях тебе, госпожа, придется предстать перед королем Гилеоном. - Счастье-то какое, - едко заметила Атеа, и Виала сморгнула – она явно ждала совсем иной реакции, - Я уж думала, когда это свершится… Хорошо, со дня на день посетим батюшку. Что еще? - Атеа, - Виала моргала так часто, что ресницы ее напоминали крылышки мотыльков, трепещущие на ветру. Лебедь тяжело оперлась на комод, стоявший у стены, и воззрилась на нее волком – однако женщина на это никак не среагировала, - Это не шутки. Совет так или иначе состоится, и слово короля в твою поддержку может сыграть очень важную роль. Тем более что обязательным условием является присутствие четырех местных правителей Тиннереда – от Севера, Востока, Юга и Запада. Посол Тэаран также собирается присутствовать, а представитель от Эллоина прибудет только на Совет. Поэтому нужно подготовиться, продумать линию поведения, то, что ты будешь говорить… - Ерунда, - хмыкнула девушка, и Виала оторопела еще больше. Лебедь вздохнула и пояснила, - Байки все они уже слышали триста раз – и король тоже. Я скажу правду – кто я, откуда родом, кто моя мать. Где была все это время. Они как звери, любую ложь чуют – ты сама это знаешь не хуже меня. Не вижу смысла притворяться. И не вижу смысла готовиться к этому. Все, что мне нужно – это здоровый сон; это, видишь ли, настраивает куда лучше, чем расхаживания перед зеркалом в размышлениях, поклониться мне так или эдак, глазки потупить так или вот так… - Госпожа Атеа, вы предстанете пред очами знати, - Виала разгладила складки на длинном подоле, чопорно складывая руки в замок и хмуря брови. Выглядела она при этом так, словно отчитывала свою юную подопечную и взывала к гласу ее разума – не зря же обратилась к ней на «вы», как обращались лишь к представителям королевского рода, - И вам нужно создать соответствующий образ, нужно оправдать ожидания этих людей. - Зачем? – скучающе Птица наблюдала за тем, как Виала возмущенно поджимает губы, как едва заметно качает головой, словно пытается понять, шутит Атеа или нет. - Как минимум – для того, чтобы убедить их принять вашу сторону, - наконец выдохнула она, почти что с отчаянием глядя на девушку. - Я не стану юлить и пытаться понравиться им, - категорически мотнула головой Атеа, - Во всяком случае, прямо сейчас. Я пришла не просить подаяние – я пришла забрать трон своего отца, принадлежащий мне по праву, и мне плевать, кто и что по этому поводу думает, Виала. Они должны видеть перед собой не просительницу, а человека, имеющего абсолютное право на свое наследство. И Гилеон тоже должен видеть меня не кроткой синичкой – кроткие быстро умирают в золотых клетках. Я же умирать не собираюсь. Виала выслушала ее, не перебивая, с непроницаемым лицом. Когда Атеа закончила, женщина еще некоторое время просто стояла молча – а затем сдалась, обреченно опуская плечи. - Хорошо. Возможно, вы действительно правы… Да, пожалуй, так и есть, - она церемонно поклонилась ей, как требовал этикет, и Атеа поморщилась: ей хотелось поскорее лечь, закрыть глаза и провалиться в сон, а Виала продолжала тянуть время, - Господин Тэаран явится, как только возникнет какая-то определенность. Мы перемолвились парой слов, и он сказал, что, возможно, госпоже Кеарате тоже придется присутствовать на аудиенции. - Как это ми-и-ило, - протянула Лебедь. Перед внутренним взором возникла странная картинка: она, Атеа, кругами носится по комнате – взлохмаченная, с конвульсивно дергающейся щекой – и просто воет. Вот нельзя было сообщить все это хотя бы на несколько часов позже, Богиня?! Что, за это время мир бы с ног на голову перевернулся, если бы ее сейчас сюда не принесло?! – Вот и соберемся мы счастливой семьей: матушка, батюшка и я. Воссоединимся все. Видимо, голос прозвучал настолько ядовито, что Виала, снова нахмурившись, решила пояснить, словно Атеа не понимала, зачем нужно присутствие Кеараты. - Король Гилеон помнит ее и узнает даже спустя столько лет. Она станет своего рода подтверждением того, что вы – не самозванка… - Да я знаю, боги, - раздраженно отмахнулась девушка. Сонливость понемногу пропадала, уступая место тупой боли в висках, и Лебедь с сожалением подумала о том, что сейчас ей заснуть вряд ли удастся, - Это все? Или есть еще какая-нибудь чрезвычайно важная информация, которую мне надо знать вот прямо сию секунду? - Нет, госпожа Атеа, - если Виала и поняла ее сарказм, то виду не подала. Она еще раз присела в вежливом поклоне, и Лебедь чуть в голос не застонала, обреченно возводя очи к небу, - Прошу прощения, что потревожила вас так рано. Я сочла, что необходимо сразу же сообщать вам обо всем, что происходит во дворце. - Ты молодец, Виала, - серьезно кивнула Лебедь, глядя на женщину кристально ясными глазами, - Вот самая настоящая молодец. Все правильно сделала, - судя по всему, что-то все-таки проскользнуло в ее голосе, из-за чего желваки на щеках Виалы ровно на одно мгновение прорезались четче, а глаза сузились. Атеа продолжила, не особо заботясь о том, что там подумает женщина – ей отчаянно хотелось лечь и хотя бы попытаться подремать, чтобы прогнать головую боль, тупым молоточком стучащую в виски, - А теперь – всего тебе доброго. Прости уж, что не приглашаю тебя откушать со мной утренний чай – у меня все еще не утро. Давай продолжим нашу беседу несколькими часами позже, ты не против? - Как пожелаете, госпожа Атеа, - судя по обращению, Виала по-прежнему пыталась воззвать к королевскому долгу Лебедя – но безуспешно. И она сама понимала, насколько бессмысленны эти попытки, - Еще раз прошу прощения за столь ранний визит. Отдыхайте. И с этими словами женщина церемонно выплыла из комнаты, притворяя за собой дверь – шла она с абсолютно прямой спиной и каменным выражением лица. Каждый ее шаг, каждое движение было четко выверенным, плавным и сдержанным, отточенным до миллиметра, и Лебедь невольно вспомнила, как же напугана была Виала, когда Птица пожаловала в ее комнату через окно. Как же легко страх срывает с нас все наши маски, все годы кропотливой работы над собой – стоит только поддаться ему, и ничего не останется от хваленой выдержки, от всех этих показных щитов… Только кроличье сердце, колотящееся от ужаса – и ничего больше. Девушка кривовато усмехнулась собственным мыслям, а затем снова заперла дверь и, морщась, направилась к кровати. Сон долго не шел: боль в голове и в поврежденных неразогретых связках здорово отвлекала от теплой дремотной неги, и расслабиться Лебедь никак не могла. Она ворочалась с боку на бок, то целиком закутываясь в мягкое одеяло и сворачиваясь калачиком, то далеко вытягивая руки и ноги, то подминая подушку под живот – но все было неудобно, и вскоре девушка бездумно уставилась в потолок, наблюдая, как медленно мгла размывается и становится бледнее, как обретают очертания узоры лепнины на потолке, ночью невидимые. В голове шумел ветер, кричали птицы, творилось всяческое непотребство, и больше всего на свете ей сейчас хотелось тишины и покоя. Впрочем, когда за окном все стало серым, мягкая дрема все-таки навалилась на веки, а головная боль отступила до поры. Однако отдохнуть ей не удалось: как только Атеа провалилась в то странное состояние на грани яви и сна, что обычно предшествует забытью, в дверь снова заколотили. Боль мгновенно накатила волной с новой силой, стреляя куда-то в левый глаз. Из положения лежа девушка буквально взвилась вертикально вверх, уже не заботясь о том, что надо бы вставать аккуратно, чтоб лишний раз не тревожить ушибленные ноги, и разъяренной химерой подлетела к двери, рывком отпирая и распахивая створку настежь. За дверью оказалась молоденькая девочка-служка в синем платочке поверх зачесанной назад косы, и глаза ее при виде Атеа расширились от испуга. С трудом подавив желание заорать с порога, Лебедь оскалилась ей в лицо, стараясь выглядеть как можно более дружелюбно. - Итак? Получилось как-то не слишком тепло – звук скорее походил на рычание, застрявшее в глотке дикого зверя. Атеа щурила глаза – в коридоре уже зажгли светильники, и комната за ее спиной теперь еще больше напоминала уютную темную нору, в которую так хотелось возвратиться. Девочка тут же согнулась в поклоне, так, что лица ее не было видно, и глухо пробормотала: - Госпожа Атеа, только что прибыл господин Ровенн из Эглеира. Просит встречи с вами… - Сейчас? – сквозь зубы процедила Лебедь, сверля взглядом макушку служанки, - Вот именно сейчас, будучи усталым с дороги, в такую рань? Та не успела ничего ответить: откуда-то сбоку послышался мужской голос – поразительно знакомый даже несмотря на то, сколько лет прошло. - Именно сейчас. Время – слишком ценная вещь, чтобы тратить его на пустяки и тянуть. К тому же, моя дорогая, нужно привыкать к тому, что больше у тебя нет времени на сон и отдых, раз уж ты вознамерилась опекать целое королевство. Атеа выглянула из-за двери, наклонившись вперед и недоверчиво оглядывая с ног до головы господина Ровенна, замершего в нескольких шагах от ее комнаты и лениво разглядывающего портрет какого-то родственника Виалы, занимающий чуть ли не полстены. Мужчина стоял к ней в профиль, лишь голову повернул в ее сторону, насмешливо приподнимая бровь. Девушка помнила его смутно, однако вот эту стать, породу, что проглядывала в его осанке, в каждой черточке волевого лица, узнала сразу же. Не дожидаясь ее реакции, Ровенн чуть склонил голову в знак приветствия, а затем без единой эмоции заявил: - Я буду ждать тебя в кабинете – надеюсь, юная девушка проводит меня, - он метнул короткий, ничего не означающий взгляд на служку, и та еще сильнее согнулась. Атеа понимала, почему: от Ровенна веяло если не холодом, то каким-то каменным спокойствием, и в его присутствии становилось неуютно. Вот почему меня окружают одни ледяные и расчетливые змеи, Хартанэ? Сначала Тэаран, теперь – этот… А потом еще удивляются, почему Птицы в основном все по женщинам... Нам всем просто несказанно повезло в жизни. Между тем Ровенн продолжил, небрежно окидывая ее взглядом, - Также надеюсь, что ты не заставишь меня долго ждать, дорогая. Приведи себя в порядок, однако не задерживайся – как ты сама верно заметила, я с дороги, а посему мне бы хотелось решить дела, побеседовать с супругой и отдохнуть. - У тебя есть прекрасная возможность сделать это сейчас, - неприязненно заметила Атеа: этот человек не имел никакого права разговаривать с ней в таком тоне. Возможно, десять лет назад это бы еще как-то подействовало на нее, но сейчас такое поведение могло ее разве что разозлить. И Ровенн вряд ли знал о том, что злить ее – себе дороже; в конце концов, помнил он ее совсем другой. - Жду тебя в кабинете, - мужчина и бровью не повел, пропуская мимо ушей ее слова. Он неторопливо развернулся в сторону лестницы, и служанка, что-то испуганно пискнув Атеа напоследок, юркнула следом за ним, торопясь проводить его. Ровенн шагал широко, но при этом не дергано, движения его были лишены резкости, а прямая спина и развернутые плечи выдавали истинно господскую выправку. Трость, на которую он едва заметно опирался при ходьбе, гулко стучала по полу, и на лакированной ореховой поверхности плясали золотистые блики пламени свеч. Лебедь, щурясь, несколько секунд глядела ему вослед, а затем шагнула обратно в комнату, прикрывая дверь и ухмыляясь. Ровенн хотел видеть ее сейчас, и она, конечно же, придет. Вот только девушка не собиралась слепо следовать его указке и бежать за ним по первому же зову. Обычно на то, чтоб размять и разогреть мышцы, ей требовалось примерно полчаса – чем Атеа и занялась, неспешно и вдумчиво прорабатывая каждое движение. Утро было действительно паршивым, однако настроение ее немного приподнялось ввиду того, что паршивым оно, скорее всего, будет не только у нее. Когда под коленями перестало неприятно тянуть, а по мышцам разлилось тяжелое тепло, Атеа все так же неторопливо побрела в умывальную комнату, примыкающую к ее покоям. Мимоходом глянув на себя в зеркало, девушка усмехнулась: перед названным отцом она предстала лохматая, со сбившимися в один спутанный огромный колтун волосами, невыспавшаяся и злобная, и от этого на душе тоже почему-то становилось немного радостнее. Если Ровенн ожидал, что девушкой она выросла кроткой и нежной, его ждало огромное разочарование. И оправдывать чьи-то ожидания – во всяком случае, ожидания горячо любимой родни – она не собиралась. Справившись с волосами, умывшись и облачившись в форму, Атеа поправила пояс с ножнами, привычным жестом пристраивая Крылья так, чтоб удобно было выхватывать, и побрела в сторону кабинета. Она все еще прихрамывала, однако после разминки ходить было гораздо легче – при желании она даже бегать смогла бы, хоть и не слишком быстро. Однажды вечером после нападения Лебедь попыталась потренироваться в комнате – просто для того, чтоб проверить свои возможности. Танец сложился, хоть и после боль вернулась, да так, что она еще долго сидела на кровати, откинувшись на подушки и закусив губу, ожидая, пока горячая тянущая пульсация вдоль связок утихнет. Пока что Атеа не решалась попробовать призвать Хартанэ снова – но на поправку она шла быстро, да и безоружной ходить не любила, даже по относительно безопасному дому. Лебедь прекрасно понимала, что если ее захотят достать – непременно достанут. В широкие окна вливался зимний рассвет, когда она наконец вошла в кабинет, ища глазами Ровенна – кресла у отполированного до блеска письменного стола пустовали. Мужчина стоял у окна, разглядывая пейзаж и опираясь на трость. Атеа не знала, зачем этот кусок дерева сдался ему – выглядел Ровенн здоровым, сильным, да и походка его часом ранее показалась ей вполне себе легкой. Впрочем, трость добавляла ему какого-то особого шарма, и, возможно, дело было именно в этом. Волосы Ровенна, мягкой волной зачесанные назад, тоже пшенично-светлые когда-то, теперь засеребрила благородная седина. Он вновь оказался в профиль к ней, и Атеа видела его нос с хищной горбинкой, длинный упрямый подбородок, прикрытый аккуратной бородкой, и резко очерченную линию челюсти. Когда она вошла, Ровенн лишь слегка обернулся к ней, бросив очередной ничего не означающий взгляд на девушку, а затем снова перевел все свое внимание на пейзаж за стеклом. Лебедь опустилась в кресло напротив него, закидывая ногу на ногу и спокойно ожидая начала диалога. - И зачем понадобилась эта демонстрация характера? – наконец поинтересовался Ровенн, разворачиваясь к ней лицом. Даже с такого расстояния Атеа видела, что глаза у него остались прежними – ясными, внимательными. Радужки у него были серые, цвета стали и осенних туч, и о его взгляд можно было порезаться. Да, таким она его и помнила. - О чем ты? – она едва заметно выгнула бровь, решив вести себя с ним так же подчеркнуто вежливо. - О том, что несмотря на мою просьбу, ты все-таки решила показать, что ты – свободная личность, которая не терпит указаний в свою сторону, - он чуть улыбнулся, и только теперь Атеа заметила, что Ровенн отпустил усы, такие же аккуратные, как и вообще все в нем. Абсолютно весь его внешний вид, начиная от краешка рукава его темно-синего длиннополого камзола и заканчивая начищенными до блеска сапогами, говорил об этом человеке очень многое. Ровенн подошел к ней ближе, опускаясь в кресло напротив и точно так же закидывая ногу на ногу. Это не выглядело вульгарно – а наоборот, так естественно, словно он чувствовал себя хозяином этого дома, - Я не собираюсь воспитывать тебя с учетом всех фактов и событий – однако королеве надлежит знать, что такое уважение к подданным, иначе подданные могут расценить это как личное оскорбление. Особенно – высокородные подданные. - А подданным надлежит знать, что такое уважение к королеве, - парировала Атеа, буравя его взглядом, - И что у нее могут быть свои причины для того или иного поступка. Так, недавно на меня было покушение, и мне повредили связки. Ничего опасного, однако для их скорейшего заживления по утрам я разогреваю их. Таков мой утренний распорядок, и на данный момент я не могу позволить себе изменить его, иначе в следующий раз убийце будет гораздо легче справиться со мной. Ровенн выслушал ее, глядя на нее спокойно и задумчиво. Когда она закончила, он чуть склонил голову набок, легонько барабаня пальцами по деревянному подлокотнику: - Ты одолела его сама? – взгляд его при этом скользнул с ее лица ниже, на рукоять левого Крыла. Атеа кивнула. - Да. Я отпустила его – меня обучали не для того, чтобы убивать наемников, - пожала плечами Лебедь. Ровенн насмешливо взглянул на нее, и девушка продолжила, не обращая внимания на эту легкую, почти прозрачную улыбку, изогнувшую его губы, - Вряд ли он скоро сможет вернуться к своей работе – даже при колдовских исцелениях проходит долгое время прежде, чем тело полностью восстанавливается. Во всяком случае, после таких повреждений. - Понятно, - эта снисходительная улыбка по-прежнему не сходила с его лица, и Атеа с трудом подавила желание оскалиться ему в ответ. Оставаться холодной и спокойной ей редко удавалось, а с учетом того, как сильно все ее бесили с утра, держать на лице маску доброжелательной учтивости было неимоверно сложно, - Принципы – это великолепно, моя дорогая. Что ж, в любом случае, я искренне рад, что с тобой все в порядке. И что ты действительно получила звание в своей Гильдии не просто так. Впредь рекомендую тебе помнить мой совет об уважении к подданным. Не сомневаюсь, что рано или поздно ты научишься варьировать распорядок своего дня так, чтобы все шло размеренно, так, словно ничего не может потревожить тебя. Это приходит с некоторым опытом, на это всегда нужно время, я понимаю. Атеа между тем понимала, что Ровенн бесит ее с каждым словом все сильнее. Не просто раздражает – именно бесит. Еще сильнее, чем Тэаран. Нужно снять стресс. Очень и очень нужно снять стресс, иначе они все доведут меня сегодня. Хартанэ, если однажды по пьяни я начну философствовать на тему того, почему я равнодушна к мужчинам – напомни мне, пожалуйста, вот об этом. Прямо в ряд поставь физиономии его и Тэарана, и я сразу опомнюсь. Вслух она лишь небрежно заметила: - Насколько я помню, ты хотел побеседовать, господин Ровенн. Я – вся внимание. Мы можем отложить эти невероятно интересные познавательные беседы на более позднее время, не правда ли? - Ах, конечно, - кивнул Ровенн. Называть его отцом язык не поворачивался даже, да и он явно не ждал от нее дочерней нежности – так как сам едва ли испытывал к ней теплые чувства, а потому он все так же снисходительно кивнул, всем своим видом показывая, что прощает ей порывистость и стремление пропустить мудрые советы мимо ушей. Это злило и оскорбляло, однако Атеа твердо решила, что реагировать не будет. Никак. Совсем, - Прежде всего, доведу до твоего сведения информацию, которую ты, дорогая, вероятнее всего уже знаешь от своей матери. Но повторение никогда не бывает лишним. Итак, Хагард на Совете поддержит тебя, как и Ливарн. Легенда, сочиненная мной, довольно правдоподобна – да и, в общем-то, легендой не является. Скорее, слегка видоизмененная правда, - тут он жестко усмехнулся, как-то саркастично и тонко, позволив хоть каким-то эмоциям проступить на своем лице. Затем безмятежное спокойствие снова озарило его черты, и Ровенн обратился к ней, - Кеарата рассказывала тебе, в чем суть? - Да, - она не стала пускаться в подробности того, о чем знает. Ровенн удовлетворенно кивнул: - Хорошо. Что касается остальных членов Совета… - он сомкнул кончики пальцев, глядя на Лебедя поверх них, и голос его стал задумчивым, - Здесь я не могу ничего предсказать: владычица Запада Орлэйт построила неплохой торговый союз с несколькими провинциями Эллоина, а потому вряд ли захочет ставить под угрозу свое благополучие. На Севере же сейчас идут беспорядки – там участились столкновения храмовых служителей и ведунов-самоучек, а потому им сейчас не до королевских разборок. Атеа вздрогнула, заслышав про ведунов. Меред ведь направили к ним, Богиня… Мысли лихорадочно завертелись в голове, а в груди тут же стало горячо – так бывало, когда Птицы звали друг друга через расстояния. Только Меред не отзывалась вот уже который день, с самого момента их расставания, и теперь недоброе предчувствие закралось куда-то под сердце, угнездившись там ядовитой змеей. Не горячись. Ты ведь знаешь – связь почему-то блокируется, и это не значит, что с ней беда приключилась. Там же белобрысая с ней, в конце-то концов. Ровенн, если и заметил, как она напряглась, виду не подал. - Что касается остальных – здесь тоже загадка. Я слышал, посол Тэаран в городе? - Да, - снова кивнула Лебедь, отвлекаясь от мрачных мыслей, - Он поддерживает меня полностью и заявил, что на Совете будет продвигать мою кандидатуру. Пока что повода не доверять ему у меня нет. Естественно, что всецело на него я не полагаюсь, однако его помощь пока приходилась кстати. - Хм, - серый, стальной взгляд Ровенна блеснул отточенным лезвием, поймавшим свет, - Тэаран всегда держал свое слово. Я вел с ним кое-какие… дела, - помедлив, закончил он, - А потому знаю его. Он довольно щепетилен и педантичен во всем, что касается чести, поэтому можешь быть уверенна в том, что свою часть уговора он выполнит. Вопрос лишь в том, что ты пообещала ему. - Пока что – ничего. Первое, что я попыталась узнать – цена, которую он запросит за свою помощь. Однако он сказал, что это будет видно по результатам. - Плохо, - нахмурился мужчина, и взгляд его стал еще тяжелее, - Он может сыграть на этом, и сыграть неугодно для тебя. Нужно было давить до конца. - Я предпочла осторожность, - холодно заметила Атеа, возвращая ему лед на дне радужек, - Иногда люди не любят, когда на них давят. - Тэаран – эльф, и ты просчиталась, дорогая. Это – факт, как ты его не назови, - он не повысил голоса, однако слова отсек резко, словно клинком, - Что ж, я переговорю с ним – во всяком случае, попытаюсь хоть примерно понять, что у него на уме. С тобой он вряд ли будет до конца откровенен, да и со мной тоже, однако я хоть немного, но знаю его. Возможно, удастся наметить хоть что-то. Ну, намечай. Вслух она не сказала ничего, однако в голову закралась презабавнейшая идея, которую она решила претворить в жизнь после беседы с Ровенном. - Я предположил, что тебе, вероятно, понадобится золото: затраты возникнут в любом случае, поэтому у меня с собой счета и списки средств, которые тебе смогу предоставить лично я – и некоторые заинтересованные люди, скажем так. Осмелюсь предложить тебе свою помощь, хоть и не сомневаюсь, что образование ты получила достойное, но все-таки казначейство – штука не слишком-то простая и приятная. Мы можем изучить все, когда ты пожелаешь. - С радостью приму твою помощь, господин Ровенн, - и на этот раз она не покривила душой: несмотря на довольно сдержанный быт – по меркам богачей – Ровенн умудрялся держать в железном кулаке весь Восток, и с деньгами обращаться умел. Атеа все еще понятия не имела, в каком состоянии находится казна Тиннереда, а потому советы Ровенна могли очень и очень пригодиться ей. - Очень рад, дорогая моя, - скупо улыбнулся мужчина, а затем лицо его вновь стало серьезным, - А теперь мне хотелось бы задать тебе вопрос, который не дает мне покоя. - Зачем я вернулась и борюсь за престол? – обреченно уточнила девушка. - Ты невероятно проницательна. - Волей не волей – станешь проницательной: этот вопрос за последнее время я слышала слишком часто, - нехотя усмехнулась она. Скорее всего, одним вопросом Ровенн не ограничится, и маяться с ним ей придется до самого вечера. Оставалось уповать на то, что тот устал и не будет расположен к долгой беседе. - Я действительно рад, что ты в порядке, дорогая, и рад видеть тебя после стольких лет – от всего сердца, несмотря ни на что. Однако, насколько я знаю устав Келерийской Гильдии, девушкам, получившим оружие, запрещено возвращаться к былой жизни. Чаще всего это означает изгнание. Но твои клинки при тебе, из чего я делаю вывод, что ты не просто так пожаловала в Тиннеред, чтоб навестить родню и старых друзей. И мне бы хотелось услышать от тебя, с чего же такое неожиданное появление. Возможно, это поможет нам продумать линию твоего поведения на Совете, а также поразмышлять над тем, ради чего простые люди пойдут за тобой. Такие вещи важны – особенно тогда, когда настает переломный момент для всего государства. А если тебе все удастся, этот момент случится совсем скоро. Атеа понимала, что Ровенн прав. Ей совершенно не хотелось признавать это – и тем более она не собиралась позволять ему решать, как она будет вести себя на Совете, однако так или иначе правитель Эглеира действительно был прав, и девушка со вздохом начала свой рассказ.