Дикая охота. Предел зимы

- Велль, Велль! Элан буквально влетел в домик первородного существа, пребольно врезавшись плечом в дверь, когда перецепился через ступеньку. Сердце колотилось как безумное, плечи ходили ходуном – то ли от быстрого бега, которого сам маленький служитель не помнил, то ли от страха: то, что он услышал, было по-настоящему ужасным. В маленькой комнатке стояла прохлада задумчивого леса – стены и пол поросли травами, дикими вьюнами и молодыми побегами, что грозились вскоре стать деревьями и пробить стеклянную тонкую крышу, через которую струился звездный свет. Под темной листвой, подсвечивая узор ее причудливых жил, сияли эльфийские цветные фонарики, напоминающие странные плоды или бутоны цветов. В них бился волшебный свет, никогда не меркнущий и не гаснущий, поэтому вся комната была погружена в полумрак и это разреженное, прозрачное сияние. Почти такой же свет мягким ореолом окутывал бесплотное тело Велля, расположившегося на поросшей травой кушетке. Элан кинулся к нему с порога, не заботясь о том, что повсюду сквозь доски петлями торчали шершавые узловатые корни, о которые можно было здорово споткнуться. - Велль, тебя хотят убить! – с отчаянием воскликнул он, захлебываясь собственным дыханием. Перворожденный, с беспокойством приподнявшийся к нему навстречу, когда он только влетел в домик, замер. - Убить? С чего ты взял? – свет вокруг него на один миг стал чуть ярче – Элан предположил, что он удивлен. - Я услышал сейчас… Я шел в свою келью, Велль, и случайно подслушал разговор каких-то людей. Одного из них я узнал, это смотритель Зогар, и кто-то запугивал его, просил искать в библиотеке информацию о тебе – чтобы убить! Он так и сказал - «убить Велля», я клянусь тебе, я слышал!.. Больше всего на свете Элан боялся, что Велль не поверит ему, рассмеется и скажет, что совсем он заучился, вот и мерещится ему всякое. Однако существо успокаивающе ответило: - Не тревожься, я верю тебе, маленький служитель. Садись – в ногах правды нет. - Некогда садиться, Велль! – Элан тряхнул головой, да так, что коса, в которую он заплетал волосы, тут же растрепалась – благо, костяные кольца, удерживающие ее, он снял еще раньше, - Нужно что-то делать! Нужно как-то… Велль, этот человек – я не видел его и не знаю, кто он – так вот, он сказал, что из-за тебя император в опасности. Что с вас все началось, и что чем дольше ты будешь находиться здесь, тем хуже для всего города… Велль, о чем он говорил? Что это за глупости такие, Велль?.. Голос его звучал как-то надломано, он сам слышал это – и понял, что на самом деле было еще кое-что, что услышать было страшно. Он боялся, что человек этот говорил правду – хоть Элан и не понимал, что из этого может быть правдой. Велль долгое время молчал, что-то обдумывая, и Элан с трудом удерживался от того, чтоб не начать торопить его – ожидание стало мучительным. Его друг не мог быть злом, он не мог быть опасным – это же Велль, старый добрый Велль, осязаемый свет и невероятная доброта, мудрость, покой… Он жил здесь всегда, и никакой беды за собой не вел – так почему же теперь? Почему теперь?.. - Некоторые служители считают, что моя раса виновна в том, что произошел Излом, - наконец вымолвил Велль – так спокойно, словно о погоде Элану рассказывал, - И убеждены, что как только последний из нас умрет, угроза Изломов навсегда пропадет. Элан, громом пораженный, смотрел на него и не мог даже двух слов связать. Когда дар речи все же вернулся к нему, мальчик буквально навис над Веллем. - Объясни, Велль, объясни мне, прошу! Почему они так думают? В чем причина?.. И почему ты не сказал мне раньше, что есть люди, желающие зла тебе?.. - Ты и не спрашивал о том, - флегматично заметило странное создание, и Элан чуть в голос не застонал: Велль никогда не рассказывал сверх меры, всегда отвечая на один конкретный вопрос, предпочитая не углубляться в него. Сейчас это сердило его как никогда – как можно, находясь в опасности, упорно замалчивать это?! Ответ напрашивался один, и Элан не хотел, совсем не хотел, чтоб этот ответ оказался верным – ведь тогда получится, что Велль и впрямь являлся угрозой для императора… Это не может быть правдой, твердо решил Элан, почти что вслух шепча молитву Светлому. Велль же, вновь помолчав немного, продолжил, - Для начала, скажи мне, маленький служитель, нашел ли ты что-нибудь, связанное с Королевой Зимы? - Да, но это сейчас неважно!.. – нетерпеливо отмахнулся Элан. Велль все так же спокойно прервал его. - Важно, маленький служитель. Все имеет свой вес – а потому ответь, пожалуйста. Элан, чьи мысли были вовсе не о Королеве Зимы сейчас, буквально заставил себя отвлечься от их главной проблемы и переключиться на другую тему. Ему было тревожно и боязно, руки по-прежнему мелко-мелко дрожали, однако мальчик торопливо затараторил, стараясь не упустить ничего важного. - Королева Зимы появилась гораздо позже, чем произошло соединение с сердцем Темной, названным Криницами Ардаш. Соединилась с ним женщина, призвав из него энергии, и обычно временем первого Излома считали тот год, когда это случилось. Но прошло несколько лет, прежде чем Королева Зимы пришла. Темные духи существовали еще до нее, но заметок о них совсем немного. Под ее началом они объединились в стаю, что постепенно разрасталась, хотя раньше популяция таких одичавших духов не росла… Сияние, окутывающее Велля, было мягким и теплым, родным – и Элан искренне не понимал, как может этот свет быть вредоносным. Когда мальчик затих, существо долго и протяжно вздохнуло – шелестом ветра в подпирающих небо кронах. - Не показалось ли тебе что-нибудь странным во всем этом? Элан задумался, быстро перебирая в голове всю информацию, что там находилась, сопоставляя ее с тем, что рассказывал ему сам Велль. - Есть кое-что, - спустя некоторое время медленно проговорил он, - Ты сказал, что духи появились вместе с ней и… Он испуганно осекся, понимая, что вот тут-то и крылось различие. То ли Велль сказал ему неправду, то ли записи в книгах лгали – но не могло же быть так, чтоб все рукописные источники ошибались! И получалось, что… - Разве? – уточнил Велль, и Элану снова почудилась его прозрачная, беспричинно легкая улыбка, - Разве я говорил это, маленький служитель? - Да, это! – с жаром воскликнул Элан, ощущая себя обманутым. Сейчас он не знал, которому из собственных ощущений верить: с одной стороны, если Велль схитрил тогда, выходило, что его народ и впрямь как-то замешан в этой беде – иначе с чего бы ему утаивать это? С другой стороны, он был другом мальчика – а друзьям доверяют, друзей никогда не предают, даже если на них весь мир ополчился, - Ты сказал так, я как сейчас помню. «У подножий гор появились первые духи-отступники, что стали под ее начало», - процитировал он – и вновь запнулся, соображая на ходу. Велль терпеливо ждал, безмятежно-легкий и совсем не испуганный, судя по ощущениям. Элан поднял взгляд на него, - Ты имел в виду не то, что их до нее не существовало, да? - Да, - глаза-солнышки Велля мигнули в полутьме, - До ее прихода дикие духи существовали – они лишь объединились под ее началом, вот и все. Кроме того, их численность начала расти – и так появились темные духи, созданные ею. - Но какое отношение это имеет к веллям? – Элан ощущал себя беспомощным зверьком, который не понимал ровным счетом ничего из того, что говорило существо. - Видишь ли, мальчик мой, - задумчиво пропел Велль, - Когда случился Излом, мир разделился на тех, кто принимал судьбу и готов был уйти в небытие, потому что так происходило, когда срок подходил, и на тех, кто отказывался покориться. Я говорил тебе – велли согласились принять участь нашего мира и ждали часа конца – но не все. В нашем племени нашлись те, кто решил бороться. Их было совсем немного – и в их числе был я. Элан, погруженный в смурные мысли, встрепенулся: - Ты? - Да, - снова подтвердил Велль, - Еще до того, как мое племя выбрало путь забвения, я покинул свой народ и ушел за Гряду Эльги к людям. - Постой, - мальчик нахмурился, - Мне казалось, что ты всегда жил здесь, на этих берегах, что ты отказался уходить на восток… - Еще до того, как на земли Бар-эс-Тиллада явились люди, я и впрямь жил здесь. А позже мы ушли все вместе – племени не хотелось связываться с низшей расой. Я же… считался в некотором роде предателем – я воспринимал вас как полноценных жителей этого мира, равных нам. Мне было любопытно, какие вы. Ваша жизнь, ваш быт, - в голосе его слышалось странное тепло, и Элан смотрел на него как-то иначе, как-то совсем по-другому. Его очень тронуло то, что Велль сказал сейчас, - Поэтому в какой-то момент понял, что наша смиренная вечность медленно поглощает меня – и не мог допустить этого. Я покинул земли племени – меня отсекли от памяти моего народа в назидание другим и отпустили на все четыре стороны. - Память народа? – Элан непонимающе моргнул, - И что значит «отсекли»? - У меня забрали все воспоминания о племени, - спокойно сообщил ему Велль, и Элан похолодел. В его голове не укладывалось, как можно было жить вот так – и как можно было добровольно пойти на это, - Я не помню их. Никого из них. После этого я вернулся сюда и попросил первого императора Небесного Города принять меня. Тот согласился с радостью, сказав, что это – великая честь для него. Так я и остался здесь. - Но почему ты не уходишь? Ты же волен покинуть дворец тогда, когда тебе захочется, - Элан покачал головой, глядя на Велля и ничего не соображая. Свечение стало еще чуть теплее, и в странном голосе существа послышалась улыбка. - Куда же мне идти, маленький служитель? Здесь еще не завершены мои дела, покуда находятся вот такие ребята, как ты, - он вдруг затих, а потом голос его стал еще более задумчивым, - К тому же, есть другие причины. По его тону Элан понял, что Велль не особо хочет говорить об этом – однако сейчас речь шла о том, что его собирались убить, а потому вот такие недоговоренности могли означать, что опасность не была надуманной. - Какая причина, Велль? – с нажимом спросил Элан, хмурясь. Существо не торопилось отвечать, а потому мальчик повторил, выделяя каждое слово, - Какая причина? - Она никоим образом не угрожает жизни императора, жизни кого-либо из служителей или еще чьей-либо жизни, - обычный мягкий теплый свет, окружающий Велля, стал острее, ярче на секунду, ослепив Элана на один миг. Так бывает, когда глядишь на солнце, поднявшееся в зенит. В следующее мгновение он снова стих, став обыкновенным, спокойным, - Я здесь, потому что должен быть здесь, маленький служитель. Во мне нет зла – и помыслов дурных нет. Император иногда приходит ко мне, и если бы я замыслил недоброе, мог бы воспользоваться этим давным-давно. Что до того человека… Ну что ж. С самого первого Излома есть люди, убежденные, что велли – как и все старые расы – были пособниками Королевы Зимы. Ходили слухи, что это они помогли ей пробудиться, что они не желали отдавать Бар-эс-Тиллад чужеземцам – а потому решили сделать так, чтобы эта земля не досталась никому и канула в бездну Безвременья. - Но почему они так думают? - Потому, маленький служитель, что многие из нас и впрямь считали вас чужаками, пришедшими, чтобы погубить нашу землю, - просто ответил Велль, - Я ушел от них, потому что понял – мы не имеем права называться старшей расой, если носим такую гордыню на своих плечах, если позволяем себе думать, что лишь мы достойны владеть этим краем. Я не хотел быть среди тех, кто презирает жизнь – а вы есть жизнь, это бесспорно. В нашем племени ходили толки о людях, как о губителях нашей земли – и ваш народ прекрасно знал это. Злым словом воздается за злое слово, вот и нам воздалось – ненавистью и страхом, убежденностью, что мы принесем беду. Я не знаю, Элан, почему тот человек убежден, что с нас все началось. Возможно, это действительно так: мы не согласились жить в мире с вами, существовать рядом, мы решили отделиться от вас, покинув наш дом, и тогда Творец увидел, что этот мир больше не может развиваться. Мы сбежали от трудностей, тогда как нужно было их принять и искать пути мирной жизни на одной земле, без каких-либо притязаний и давления друг на друга. В этом смысле – мы и впрямь виновны. Я не думаю, что тот человек подразумевает именно это, однако большего я не ведаю. Элан знал – велли никогда не лгали. Они могли говорить загадками, могли запутывать и открывать лишь половину правды – но не лгали никогда. А потому он верил другу и сейчас устыдился собственных мыслей о том, что тот мог быть коварным предателем. Поддавшись порыву, он рывком обнял странное существо, зажмурившись и утопая в теплом сиянии. - Ох, Велль… - шмыгнув носом, Элан отстранился и выпрямился, вновь поднимаясь на ноги. Он принялся мерять комнату длинными шагами, - Велль, тебе нужно уходить отсюда, так или иначе. Кто бы это ни был – он замыслил недоброе. - Я не могу уйти, маленький служитель, - в голосе его не было ни тени печали – лишь спокойное море многоголосого звука, такое безбрежное и обволакивающее, - Даже если бы моя работа была завершена, дороги во внешний мир мне нет. Из Небесного Города незамеченным не уйти. - Тогда нужно сказать императору, - Элан настойчиво смотрел на друга, - Сказать ему, что… - Что ты случайно услышал в коридоре разговор незнакомых людей? – уточнил Велль, - Едва ли император обратит на это внимание. Это – лишь слухи, мальчик, не подтвержденные ничем. - Но мы же не можем сидеть, сложа руки! – в отчаянии воскликнул Элан, - Ты в опасности, Велль! Я клянусь тебе, я слышал – и я чувствую, что это не пустые разговоры. Мне тревожно, по-настоящему тревожно… - он замолк. Вспышкой мелькнула мысль, и он ухватился за нее, так и замерев перед существом, - …и уйти незамеченным из города можно… если знать пути. Он замолчал, ощущая, как в груди крепнет решимость. Был способ, был один путь – и он знал его. - Велль, послушай, - Элан снова зашагал перед ним, беспокойно расхаживая из угла в угол, - Я постараюсь как можно скорее увести тебя отсюда, я знаю, как. До того времени – никому не позволяй входить в свой дом, никого не пускай сюда! Они решили, что ты умрешь в День Восхождения – а до него еще есть время. Мы успеем. Только никого не пускай! Ты узнаешь, когда я приду – остальным не открывай даже! - Всякий, кто хочет зайти в мой дом, волен сделать это. Ничто не будет чинить ему препятствий – ни я сам, ни мое жилище, - равнодушно заметил Велль. Словно в подтверждение его слов, зашелестела листва на молодых лозах, тихонько запели перешептывающиеся травы, - И ты не спросил меня, хочу ли я сам уходить. Элан оторопело уставился на него, снова замирая. - Велль, - севшим голосом пробормотал он, - Ты – мой друг. Я не могу позволить кому-то убить тебя. Не могу, - он яростно замотал головой. Велль ничего не отвечал – лишь смотрел на него своими дивными глазами-солнышками, и Элан решил больше не медлить, - Я приду скоро, Велль. Все обязательно будет хорошо. Мы справимся – и ты не умрешь. С этими словами, не оборачиваясь и не глядя назад, Элан направился к двери. В спешке он забыл оставить обувь на крыльце, а потому ногам было непривычно – в этом доме он всегда гулял босиком… Лопатками он ощущал взгляд Велля, такой непонятный и внимательный, такой странный взгляд. Элан твердо решил – его друг не погибнет. Никто его не тронет. Нужно было лишь увести его из Небесного Города, дать ему волю, и тогда он будет в безопасности. Ночь на улице стояла темная-темная, звездная. Уже давно миновала полночь, и наверняка Линх уже рыскал по коридорам, колотя в каждую дверь и брызжа слюной в ярости – выискивал, кто в очередной раз построил перед его дверью крепость из кастрюль и мисок. Но Элану до того дела не было – он быстро шагал по тихим, спящим улицам Небесного Города к Логову: за долгое время он успел изучить множество ходов, ведущих из дворца в город – слуги часто бегали по делам в купеческие кварталы, и все эти ходы не охранялись. Поэтому выбраться из обители служителей было не так уж и сложно. Стражей, патрулирующих улицы ночью, он не боялся – длинные волосы были знаком того, что он был приближен ко двору императора, а с учетом того, что начинались недели отдыха, молодые служители могли шататься сколь угодно и где им хотелось. Он не знал, была ли нынче ходка у молодых контрабандистов – но даже если и была, намеревался прождать их до утра, если понадобится. Шанри и Тод могли помочь ему, как никто другой не мог. Они знали потаенные тропы, ведущие через толщу породы от Небесного Города к внешнему миру. Если они согласятся – а Элан не сомневался в том, что друзья не оставят его в беде – Велль сможет уйти из дворца, и тогда… Вдруг кто-то крепко схватил его за ворот рубахи, чья-то рука резко дернула его на себя. Элан, погруженный в свои мысли и совершенно того не ожидавший, вскинул голову – и встретился взглядом с колючими блестящими глазами, резко выделявшимися на смуглой коже. Перед ним стоял худощавый мужчина, жилистый и костлявый, и одной рукой он держал Элана, а во второй был нож, чье острие сейчас царапало шею мальчишки. Маленький служитель ощутил, как сердце замирает в груди – судя по грязной оборванной одежке и бритой голове, мужчина был нищим, а ночью квартал бедняков принадлежал им. - Что дворцовый щенок делает в квартале добрых людей ночью? – голос его был клокочущим, хриплым, и в сумрачном свете луны Элан разглядел неровный шрам, пересекающий горло мужчины поперек, - Тебе не говорили, что в такое время опасно здесь бродить, мальчик? - Отпустите меня… - голос дрожал, а кожу царапало лезвие ножа – Элан чувствовал каждую щербинку на остро заточенном крае, - У меня ничего нет, я всего лишь… - Золото, мальчик, - прошипел ему в лицо мужчина, - Не верится мне, что у императорской собачки карманы пусты. Чего стоит твоя жизнь, а? И можешь ли ты заплатить за нее? Он сильнее надавил на лезвие, и кожу обожгло болью. Элан ощутил, как теплая капля сбегает вниз, под ворот. - У меня ничего нет, - повторил он, с трудом дыша, - Ни монетки, клянусь Светлым, клянусь… - Вот как? – мужчина осклабился, обнажая длинные кривые зубы, - Сдается мне, щенок, что ты решил обмануть доброго человека. Добрые люди не любят, когда им лгут, ты знаешь это? Знаешь, да?.. - Крыс! Убери от него руки! – послышался знакомый голос откуда-то сбоку, и Элан вздрогнул. Мужчина тоже дернулся, и нож вновь больно резанул кожу – не глубоко, но мальчишка все равно зашипел. Он скосил взгляд в сторону, и от сердца отлегло. В нескольких шагах от него стояли Шанри и Тод, а за их спинами маячили другие ребята. Он не видел их лиц, однако в голосе Шанри звенел металл. - Живо отпусти его, дворовая падаль. Или жить надоело? - Это тебе, кошка драная, надоело жить, - огрызнулся мужчина, но Элан ощутил, что хватка его несколько ослабла – контрабандистов было больше, и тот наверняка понимал, что со всеми не справится, - Какого ляда тут забыла? Иди своей дорогой, куда шла – он на моей территории. - Он наш, - почти прорычал Тод, - Как и город, Крыс. Не смей отрицать этого – если бы не мы, ты бы давно подох в сточной канаве. Так что за тобой долгов много, не один. Отпусти его. Медленно-медленно пальцы человека разжимались, а затем он нехотя опустил руки, сверкая глазами, словно разозленный пес. Не веря, Элан осторожно отступил на один шаг от него, дыша тяжело, будто загнанный зверь. - Элан, иди сюда, - позвала его Шанри, и голос ее был напряжен, звучал отрывисто. Элан на негнущихся ногах подошел к контрабандистам, сейчас напоминавших готовых броситься в бой зверей. Тод нагнул низко голову, исподлобья глядя на мужчину, и сжимал кулаки. Шанри, наоборот, смотрела прямо, тяжело и властно, и ее хватка, когда она поймала Элана за запястье и подтащила к себе ближе, заслоняя его плечом, была железной. Она возвысила голос, - Он наш, Крыс. Запомни это. Один из нас. И если еще раз, хоть еще раз ты или кто-то из твоих прихвостней посмеет хоть пальцем тронуть его – ты пожалеешь. Это прозвучало как обещание. Крыс некоторое время сверлил девушку взглядом, а затем сплюнул ей под ноги, зло скалясь. - Ты слишком много возомнила о себе, девка, слишком высоко забралась. Смотри, как бы лапки тебе не перебили – тебе и твоим дружкам. - Еще поугрожай мне, падаль, - зарычала Шанри, и мужчина невольно отступил, опасливо глядя на нее, - Пшел вон отсюда, чтоб я тебя не видела здесь. Еще раз: хоть однажды только сунься к нему или к кому-то из нас – клянусь тебе, я в долгу не останусь. - Заметано, сударыня, - мужчина вдруг ухмыльнулся, размашисто кланяясь ей – однако в глазах его не было ни искры веселья. Он выпрямился, еще раз оглядывая их с ног до головы, развернулся и скрылся в густых тенях переулка, откуда выскочил на Элана. Некоторое время силуэт его еще был различим в темноте, но вскоре исчез, словно его и не было. Тод хмуро глядел ему вослед, а затем покачал головой, цыкнув зубом. - Хлопот с ним будет… Сама знаешь, какой он. - Знаю, - так же хмуро отозвалась Шанри, а затем перевела взгляд на Элана, - А ты, ты-то хорош! Нашел где прогуливаться среди ночи! Чем ты вообще думал, Элан? Она явно сердилась, да и Тод тоже – однако Элан не обратил на это внимания. - Шанри, Тод, мне нужна ваша помощь, - он смотрел на друзей с мольбой, - Срочно нужно поговорить – потому я и пошел вас искать. Пожалуйста. Шанри и Тод переглянулись, а затем девушка развернулась к ребятам, так и замершим за ее спиной и ждущим ее слова: - Возвращайтесь в Логово. Как только мы закончим дела, придем. Один за другим контрабандисты проходили мимо, торопясь к своему убежищу. Возле Элана на один миг задержалась Мышка, тревожно оглядывая его. Ее легкая маленькая ладонь опустилась на плечо служителя, чуть сжала его, и девочка зашагала дальше за всеми, напоследок заглянув ему в глаза и ободряюще улыбнувшись. Этого он никак не ждал от нее, едва знакомой контрабандистки, а потому удивленно глядел ей вослед, покуда она не скрылась за поворотом вместе с остальными. Впрочем, наваждение длилось недолго. Оставшись наедине с Шанри и Тодом, Элан обернулся к ним. - Моего друга кто-то хочет убить, - без обиняков начал он, переводя взгляд с Шанри на Тода поочередно, - Помните, я рассказывал вам о Велле? Он в опасности. В День Восхождения он погибнет, если мы ничего не сделаем. Он быстро пересказал друзьям все, что произошло ночью. Тод, заслышав, почему именно он оказался в коридоре дворца ночью, захихикал и принялся было расспрашивать о том, как они строили башню из кухонной утвари, однако Шанри одним лишь взглядом прервала его. Девушка слушала внимательно, и с каждым словом Элана лицо ее становилось все смурнее. Когда маленький служитель закончил, Тод взглянул на нее. - Что думаешь? Решать тебе. - Это опасно, - Шанри чуть качнула головой, - Очень опасно, Элан. Если стража заметит нас – мы пропали. Если прознает о том, где находятся ходы – мы пропали. Риск слишком велик. - Я понимаю это, Шанри – но мне больше некого просить, - он горестно вздохнул, - Велль – мой друг. Как ты, как Тод, понимаешь? Я не могу бросить его в беде – и без вас не справлюсь. Вы – наша единственная надежда. Я пойму, если вы откажетесь, и не обижусь, - торопливо добавил он, опуская голову и ощущая, как печаль заполняет его сердце, - Но мне правда больше некого просить об этом. Это будет вашим решением, и я приму любое, и… Он замолк, потому что слова не шли, застряв где-то в глотке. Кожу саднило там, где лезвие нищего Крыса оцарапало шею – но это было так неважно. Он ждал наихудшего, ждал отказа, когда вдруг Шанри размашисто хлопнула его по плечу – да так, что он пошатнулся. - Прекрати тут разводить тоску, соборник, и нос не вешай. Разберемся. Элан вскинул голову, с радостью глядя на нее. Шанри ухмылялась краешком рта. - Ты что, всерьез думал, что мы тебя оставим вот так? Придумаем что-нибудь, - она посерьезнела, - Но учти: это действительно опасно. Придется быть осторожными и следить за тем, чтоб никто вас не увидел, пока вы будете уходить из дворца. Все нужно сделать аккуратно и правильно, Элан, и это будет целиком на твоих плечах. Мы выведем вас из города, тут не тревожься, однако позаботься уж о том, чтоб твоего друга тоже никто не видел, ясно. - Ясно, конечно! – воскликнул Элан. В груди разливалась теплая благодарность, - Ох, Шанри… - Приключение, брат, - Тод подтолкнул его локтем, подмигивая ему, и Элан просветлел лицом, переводя взволнованный взгляд с него на девушку и обратно. Шанри взглянула на небо, задумчиво щуря темные глаза. - Сейчас уже не имеет смысла тащить тебя куда-то – скоро светать начнет, а утро – не то время, чтоб путешествовать… Поэтому давай так: как будет время, приходи к нам вечером – нужно, чтоб ты посмотрел, пройдет ли твой друг через лаз – он, я так понимаю, не совсем обычный. Некоторые из них узковаты, зато по ним добраться можно быстро до внешнего мира, - говорила она так тихо, что Элану пришлось наклониться к ней поближе, - Куда быстрее, чем по путям для караванов. Завтра и послезавтра у нас взятые ходки, их отменить мы не можем, так что через пару дней выбирайся в Логово, мы будем ждать там. - Я никогда не забуду этого, Шанри, Тод. Никогда, - маленький служитель смотрел на друзей, и костром в сердце разгоралась надежда. Ребята улыбнулись ему – как один, вместе. Тод протянул вперед ладонь тыльной стороной вверх и воскликнул: - Да упадут кости удачи! Шанри накрыла своей широкой рукой его ладонь и повторила: - Да упадут кости удачи. Они выжидающе смотрели на него, и Элан понял, что нужно сделать. Ощущая странную важность этого момента, маленький служитель положил свою ладонь сверху и кивнул: - Да упадут кости удачи… От руки к руке протянулась невидимая нить – Элан почти чувствовал ее. Когда этот замок разомкнулся, ощущение не исчезло, словно они и впрямь сейчас завязали узелок пути, узелок на удачу. Помоги нам, Светлый! Они справятся обязательно, и одна жизнь будет спасена. Жизнь существа, отказавшегося от собственного племени ради того, чтобы не было ссор и раздоров, чтобы мир жил в единстве. Один Велль едва ли мог что-то сделать, однако полотно заплеталось, начинаясь с одной нити, и сейчас Элан чувствовал себя еще одной нитью, сцепленной с той, первой. И откуда-то знал, что друзья сейчас чувствуют примерно то же самое. - А теперь идем, соборник, - улыбнулся ему Тод, - Проведем тебя – а то еще ненароком снова влипнешь в какую-нибудь передрягу. - Идем, - согласно кивнул Элан. Втроем они зашагали по темным улицам в сторону белокаменного императорского дворца, над которым алым облаком плыла крона огромного древа.