Дикая охота. Предел зимы

В голове ее все плыло, но даже несмотря на это, беседа с Гремой получилась вполне конструктивной – хоть и в более спокойном состоянии Аллэи справилась бы куда быстрее. А так приходилось долго таращиться на карту местности, нарисованную разведчицами, и соображать, чего от нее хочет командующая. Впрочем, Гремавар не торопила ее, с пониманием и терпением позволяя ее все продумать, иногда уточняя и предлагая что-то. Она тоже была довольно-таки хорошей Ищущей – в свое время она боролась с Аллэи за звание Первой Ищущей при королеве, и с тех пор у них сохранилось теплое отношение друг к другу – уважительное и в меру панибратское. Аллэивар победила ее в честном испытании, а потому Грема никогда не скалилась на нее, воспринимая все спокойно и легко. Она тоже достигла определенных высот – притом немалых; потому-то Шеда и выбрала ее на замену Аллэи. Это никоим образом не повлияло на их отношения – Гремавар не злорадствовала, не пыталась указать эльфийке на ее новое место, за что Аллэивар была ей крайне благодарна: в общем-то, самолюбие ее пострадало не из-за новой командующей, а из-за Шеды. И то – за дело. Сейчас, обдумав все несколько раз, Ищущая понимала, что королева отстранила ее вполне заслуженно, не делая никаких поблажек. Это было правильно – в мирное время и наедине она еще могла быть сестрой Шеды, но не сейчас. В шатре совещаний полумрак разгоняли масляные лампы. Они с Гремой сидели на невысоких раскладных стульях у стола, застеленного картами, и уточняли основные моменты планируемой засады в ущелье, что находилось неподалеку от того, где они устроили главную заставу. Последние нападения шли оттуда, потому нужно было что-то делать. Аллэи постучала ногтем по точке на карте, отмеченной несколькими флажками, задумчиво качнула головой, упорно отгоняя образ Ивушки, так и отпечатавшийся на внутренней стороне век. - В общем, я считаю, что лучше всего поставить отряды здесь, здесь и вот здесь, - она начертила пальцем треугольник вокруг отмеченного участка, - Плюс один отвлекающий, чтобы загнать их сюда – так можно будет взять их в кольцо. И думаю, что отряды должны быть небольшими – максимум четверо-пятеро в каждом, не больше. - Итого – около двадцати Ищущих? – Грема потирала большим пальцем подбородок, внимательно глядя на карту. Судя по острому взгляду, в голове она простраивала всю ситуацию, целиком и полностью. Аллэивар кивнула. - Да – и то, максимум. Больше не нужно. - Хорошо. Я примерно так и рассчитывала… - Гремавар скрестила руки на груди, окидывая Ищущую взглядом, - Значит, как только будет возможность… Ива ничего не говорила насчет диких? Она ничего не чувствовала? - Нет. Не говорила. Ты же знаешь – она всегда сообщает сразу же. Эх, Грема, крапиву под хвост твоей химере, если бы не ты… Ивушка, в общем-то, вообще ничего не говорила – зато говорил недвусмысленно ее тяжелый взгляд и трепещущие ресницы. И то, как судорожно она облизнула губы буквально перед тем, как Гремавар так не вовремя появилась. Аллэи кисло вздохнула: момент был безвозвратно потерян. - Ладно, тогда на том и порешили: когда она учует диких, поставим отряды на позиции. Ты будешь нужна мне там – никто не справится с этим лучше, чем ты. - Как скажешь, Грема, - отозвалась Аллэи, машинально кивая. Она была предельно сосредоточена – но на ладонях осталось ощущение мягких волос Ивушки, и отчаянно хотелось поднести к губам руки, чтобы коснуться невидимых прядей. Когда еще выпадет такая вот возможность… В последнее время сдерживать себя становилось все труднее, но в ее собственной голове неизменно царил настоящий хаос, состоящий в основном из мыслей о том, что Ивушке вовек не сдалось подобное счастье. А уж после того, как между ними случился тот разговор… Впрочем, сегодняшний день показал, что самообладание Аллэи не настолько-то высоко, и что это самое хваленое самообладание, на которое она чуть ли не молилась, прахом рассыпалось, стоило только повод ему дать. Да и без повода оно тоже это делало – вот Ива поднимает на нее взгляд, вот солнце касается самых кончиков ее пушистых ресниц, вот она улыбается уголками мягких губ… Аллэи тряхнула головой, сгоняя с себя наваждение. Что ж все так не вовремя-то, Небо? Не о том ей следовало бы думать, вовсе не о том. От мыслей, бродящих по кругу, ее отвлек вновь голос Гремавар. - Сегодня остаешься в лагере – на пост пойдет смена твоя. Ты вон уже сколько без передышки там сидишь. Аллэивар вскинула голову, выгнув бровь и недоверчиво глядя на Грему. Та редко бывала настолько щедрой, да и негласно старшие решили, что подобные поблажки будут молодым Ищущим – но уж никак не тем, кто был более привычным к фронтовой жизни. - Это с чего? - Давно на себя в зеркало глядела? – полушутливым вопросом на вопрос ответила Грема, чуть заметно улыбаясь, - Передохни. Из всех нас ты покуда единственная, кто на посту находится практически без смены. Ночь переночуешь тут – а потом вернешься в обычный режим. Да и к тому же, я так поняла, тебе нужно побеседовать с нашей маленькой Знающей. Ни единая эмоция не проскользнула на лице Гремы, но в уголках ее глаз прятались лукавые морщинки. Аллэи помрачнела: - Беседа может быть и короткой, - сдержанно заметила она, - Мне бы хотелось насчет диких уточнить и… - Да-да, - кивнула Грема, безмятежно взирая на нее. - И это не повод снимать меня с поста, и ты, как командующая, понимаешь это не хуже меня, - закончила Аллэи, - Так что я… - Останешься в лагере – на посту мне нужны все твои силы и полная концентрация, - спокойно перебила Ищущую Гремавар, - Еще раз, Аллэи: тебе надо передохнуть. Это не моя блажь, а необходимость, так или иначе. В принципе, перспектива провести ночь в лагере Аллэи даже радовала – она наконец-то сможет выспаться, да и под боком будет Ивушка, которую можно было обнимать до самой зари во сне, которой можно было дышать, которую… В голове тут же возник образ Шеды: королева смотрела на нее своими золотыми глазами, мечущими молнии, и Аллэивар снова вспомнила те острые слова, которыми Шедавар била наотмашь. Забыла о своем клане. Ей не хотелось еще раз услышать нечто подобное, а потому теперь она решила, что никаких промашек больше не допустит. С другой стороны, Гремавар была права: своему племени она гораздо больше пригодится живой и полной каких-никаких сил, чем до предела вымотанной и, как следствие, почти наверняка – мертвой. - Ну, как скажешь, командующая, - эльфийка пожала плечами, поднимаясь со стула и слабо улыбаясь женщине, - Могу идти? - Да, - Грема тоже поднялась, - Я сейчас возьму зверя и обойду точки – надо бы глянуть, что творится на первой северной заставе и дальше. Вернусь к вечеру, так что в мое отсутствие лагерь на тебе. - Потакаешь ты мне, командующая, - Аллэивар усмехнулась, качая головой, - Меня же отстранила королева – еще решит, что самовольничаешь. - Ну, она ничего не говорила насчет того, что тебе запрещено замещать меня, - ухмыльнулась Гремавар, разводя руками, - Да и если по чести, некому больше. Молодо-зелено… А те, кто постарше – все на посту. Сама посуди. К тому же, если твоя беседа потерпит до вечера, она может получиться и не короткой. Так что стимул не отвлекаться сейчас у тебя есть – а после моего возвращения сколь угодно… общайся со своей маленькой Знающей. Ухмылка ее стала еще шире, и Аллэи, насупившись, огрызнулась: - А вот об этом уж, будь добра, ни слова не говори, командующая… Грема беззлобно хохотнула – и впрямь: отношения подчиненных оставались личными отношениями, и никаких полномочий влезать в них у нее не было. На этот раз Аллэивар не нарушила никаких регламентов – они обе это знали. - Ладно, ладно. Можешь идти, Аллэивар. До вечера следи здесь за порядком. Они распрощались, и Аллэи покинула шатер совещаний. Зимнее солнце высоко стояло в небе, и снег вокруг искрился и сиял, больно слепя глаз. Ищущая скривилась, щурясь и часто моргая, приставила ладонь козырьком ко лбу и огляделась по сторонам. В лагере было тихо и спокойно: со стороны полевой кухни долетали приглушенные голоса дежурных, кто-то из молодых разминался на вытоптанной площадке – Аллэи слышала свист металла в воздухе. Меж палаток мелькнула макушка Ивушки – пушистые волосы чуть заметно золотились на солнце, и ветер играл с этим мягким облаком. Что-то в груди Аллэивар заскулило, заскреблось острыми когтями, и она чуть было шею себе не вывернула, следя за тем, куда направляется залеска. Та вскоре скрылась в палатке раненых, и Аллэи, вздохнув, побрела в сторону кострища. День тянулся мучительно медленно, хоть солнце довольно быстро чертило свой путь через пунктиры облаков, скатываясь по высокой дуге за край мира. Когда сумерки наконец спустились в гористую долину, Аллэи уже измаялась – делать в лагере было нечего совершенно. Женщины, пришедшие с поста недавно, мертвым сном спали в своих палатках, завернувшись в коконы-одеяла. Ивушка где-то бродила – то была у своих подопечных, идущих на поправку, то пробегала мимо, испрашивая каждую, не нужно ли что-то кому-то заштопать. Аллэи диву далась, когда узнала, что ее девочка сама взялась зашивать подранную дикими форму эльфиек. Сами-то они тоже могли, однако на это требовалось время – да и у Ивушки получалось все ладно и быстро, аккуратно и накрепко, а не так, что нитки торчали во все стороны, а дыра разъезжалась, стоило только потянуть за край ткани. Подумав об этом, Аллэивар, сидящая у костра и попивающая травяной чай, заботливо втиснутый ей в руки дежурной женщиной, искоса взглянула на собственный левый рукав. Светло-серая зимняя куртка, цветом напоминавшая запорошенный тонким слоем снега утес, была порядочно потрепана, и на рукаве красовались швы: один, кривой, со стежками вразнобой, сделала сама Аллэи, и рядом с тонким, едва заметным швом Ивушки он выглядел сквозной дырой. Качнув головой и хмыкнув, эльфийка подняла взгляд. Напротив нее, чуть в отдалении по ту сторону костра, сидела залеска, сосредоточенно работавшая иглой. Получалось у нее ловко и быстро – у пенька, на котором она и устроилась, уже лежала аккуратная стопка курток да рубах. Не обращая ни на кого внимания, девушка шила, а Аллэивар любовалась ей, разглядывая ее, пока та не видела. Рыжее сияние огня чуть подсвечивало ее волосы и бросало мягкие тени на щеки девушки. Задумчивый и вместе с тем мягкий взгляд не отрывался от шитья, и иногда она чуть хмурила тонкие бровки, когда на грубой нити завязывался узелок. Длинные ресницы были опущены, и Аллэи могла бы поклясться в том, что ни у кого таких ресниц в жизни своей не видела. Иногда Ивушка закусывала губу – без какого-либо умысла, однако в такие моменты у Аллэи спирало дыхание, а в голове становилось пусто, как в заброшенном чулане. В какой-то момент Аллэи осознала, что уже долгое время сидит неподвижно, держа глиняную чашку с остывшим чаем у самых губ, и смотрит на залеску неотрывным голодным взглядом. Плечи задубели и затекли, скованные напряжением, и Аллэивар, тяжело сглотнув, негромко окликнула дежурную по кухне, хлопочущую за ее спиной у второго костра, разведенного под котелком с варевом. - Эй, Тэливар! – высоченная внушительных размеров эльфийка подняла на нее хмурый взгляд, и Аллэи обезоруживающе улыбнулась ей, - Не найдется ли чего погорячее да покрепче выпить? Она приподняла свою кружку, и Тэли закатила глаза: - Может, тебе еще тушеного ягненка в травах да свежего домашнего сыру? – язвительно поинтересовалась она, - Вы меня уже измучили, скажу я тебе. Каждый вечер одно и то же – «Тэли, а есть ли чего?», «Тэли, нам бы выпить», «Тэли, мне надо прогреться»… Что я вам, из снега нацеживаю, по-твоему? - Так холодно же, - невинным тоном парировала Аллэи, - К тому же, я ж не кувшин прошу, ну… Всего-то глоток. Ей и в самом деле нужно было хоть немного согреться – и расслабиться. Ивушка по-прежнему не отрывала внимательного взгляда от стежков, но смотреть на нее было все равно невыносимо. Не смотреть, впрочем, тоже. - Одна глоток, вторая глоток… - проворчала Тэли, отворачиваясь к котлу, - Перебьешься – чай, не убудет с тебя. Она сделала вид, что целиком и полностью увлечена варевом – но Аллэи знала Тэли слишком хорошо. Вздохнув, она отвернулась, нарочито громко засопела, словно от холода, и громко заклацала зубами, мысленно считая до десяти. Когда счет остановился на семерке, Тэливар не выдержала. Что-то бубня себе под нос, эльфийка затопала к навесу, где они устроили склад припасов и хозяйственных вещей, и через пару мгновений вернулась, неся в руке вторую чашку. Аллэи блаженно заулыбалась, когда Тэли впихнула ей в руки эту чашку, отбирая у нее холодный чай. - На, - особо не церемонясь, буркнула Тэливар. Аллэи со всей признательностью прижала свободную руку к сердцу. - Тэли, я скажу Атайе, что у нее самая лучшая жена на свете! - Ишь, распелась, - фыркнула Тэли, отходя обратно к своему костру – но щеки ее при этом порозовели. При ее огромном росте, ширине плеч, руках кузнеца и коротком пепельном ежике волос выглядело это крайне забавно. Еще раз усмехнувшись, Ищущая вновь развернулась к Ивушке. Та уже закончила возиться с одежкой, и теперь сматывала нитку, не глядя. Взор ее поверх костра был устремлен на Аллэи, и эльфийка забыла, как дышать: в сумерках теплые тени обнимали Ивушку, делая ее совсем чаровной, такой волшебной – а еще слишком желанной. Ресницы девушки дрогнули, когда их взгляды встретились, но она не отвернулась. Не разрывая зрительного контакта, Аллэивар медленно поднесла чашку к губам и залпом влила в рот содержимое. Горький вересковый мед, ну конечно – такой обжигающий, что глотку словно огнем омыло, крепкий и терпкий. Обычно пары глотков вполне хватало Аллэи, чтобы напряжение ушло из мышц – однако не в этот раз. Не в этот. Вечер сгущался, у костра собирались эльфийки, оставшиеся в лагере сегодня – а они так и сидели лицом к лицу, разделяемые этими несколькими саженями расстояния, и Аллэивар понимала, что пропала окончательно. Когда Тэли, разносящая их скудный ужин, впихнула ей в руки миску, она даже того не заметила. Ивушка от еды почему-то отказалась, с мягкой улыбкой заявив, что не голодна, а затем, извинившись, ушла в палатку. Аллэивар провожала ее взглядом, без особого энтузиазма ковыряясь ложкой в тарелке. Отчаянно хотелось уйти за Ивушкой – однако следовало дождаться Грему и отчитаться ей о том, что никаких происшествий за время ее отсутствия не было, и Аллэи по-прежнему маялась, ощущая, как внутри – прямо у сердца – растекается, колышется, дрожит странное волнение, от которого дыхание раз за разом сбивается, а руки начинают мелко трястись. Совсем припадочная стала, ты гляди, хмуро подумала эльфийка, отставляя миску и принимаясь за чай – на этот раз горячий и крепкий: Тэли не поскупилась на травы, и во рту остро ощущался привкус горных цветов. Впрочем, через час Грема вернулась – порядком изнуренная, но с неплохими вестями. Как и ожидалось, перевал, который держали они, был самой основной точкой столкновений, потому на остальных участках фронта, по крайней мере, северных, было полегче. Пришло известие, что дети клана Даар прибыли в Аэль-Роадан в целости и сохранности, и новость эта была встречена радостными возгласами. Аллэи и сама обрадовалась несказанно: оставались дети Ниир, и после этого Шеда поведет войска на юг. Ей уже осточертело нести дозор на этом рубеже – хоть она и готова была делать это ровно столько, сколько понадобится. Аллэи коротко поведала Греме о том, что происходило в лагере, и командующая отпустила ее. Не долго думая, Ищущая, пожелав доброй ночи прочим эльфийкам, зашагала к палаткам, ощущая, как сердце снова начинает подбрасывать. Все прочие мысли вылетели из головы, когда она остановилась перед их временным жилищем, перед входом в которое стояли сапожки Ивушки. Стенки палатки изнутри были подсвечены маленьким клубочком света – наверное, девушка ворожила… Набираясь храбрости, эльфийка выдохнула, взлохматив пальцами волосы, словно это могло прибавить ей уверенности, а затем, разувшись, нагнулась и шагнула под брезентовый полог. В воздухе под самым потолком завис золотисто-рыжий тусклый огонек – такой махонький, что мог бы уместиться в ладошке ребенка. Из-за его мягкого свечения тени забились в страхе по углам. На одеялах, скрестив ноги, сидела Ивушка, водя гребнем по волосам. Верхнюю одежду девушка сняла, оставшись в простой шерстяной рубахе с закатанными рукавами, что была ей немного великовата, да в штанах. Аллэи, согнувшись, стянула с себя куртку, а потом развернулась к залеске, садясь на одеяла напротив нее. Тонкие светлые руки Ивушки, по локоть нагие, замерли. Теперь расстояние между ними было всего-то в пять-шесть ладоней, не больше. Глаза Ивушки, большие и темные, смотрели в самое сердце Аллэи. Не думать. Аллэивар поняла, что все ее проблемы, в общем-то, возникали из-за того, что слишком много она думала тогда, когда надо было просто что-то делать. Что-то неумолимо тащило ее вперед, и она ощущала это слишком ясно теперь. Эльфийка подняла руку, кончиками пальцев проводя вдоль длинных прядок, спадающих на плечи девушки. - Не тяжело справляться с таким-то сокровищем? – голос почему-то звучал тихо и сипло. Ивушка вздрогнула, покачала головой, не отводя взгляда. Аллэи видела, как резко вздымается и опускается ее грудь. Не думать. - Хочешь? – она тоже говорила тихо, протягивая Аллэивар свой гребень. Свет от крохотного огонька полз по ее тонкому запястью, рассыпая золотистое сияние над мягкой белой кожей. - Хочу, - не задумываясь о сути вопроса, ответила Аллэи, протягивая руку к ней. Ладонь скользнула мимо гребня, легко касаясь предплечья, оглаживая его, поднимаясь по плечу вверх и снова зарываясь в ее волосы, так же, как несколько часов назад. Ивушка резко втянула носом воздух, прижалась затылком к ее пальцам, чуть откидывая голову назад – так, что Аллэивар видела все линии на ее красивой тонкой шее. Какая же ты хрупкая, Небо… Тишина внезапно стала такой глубокой, такой тяжелой вокруг них, и в ней эльфийка слышала лишь свое собственное дыхание – да еще дыхание девушки. Залеска по-прежнему смотрела на нее, в нее, в самую ее суть, и от этого взгляда голова шла кругом. Медленно, словно во сне, она заключила Ивушку в объятия, рывком привлекая ее к себе и сокращая расстояние между ними до вовсе несуществующего. Светлые узкие ладони нежно легли ей на плечи, и даже через одежду Аллэивар ощущала жар, исходящий от ее кожи. - Пожалуй, глупо от себя бегать, правда, маленькая кикимора? – выдохнула Аллэи ей в губы, что снова были непозволительно близко. Ивушка смотрела на нее снизу вверх, и эльфийка ощущала, как дрожь прокатывалась по ее позвоночнику, когда Аллэивар раз за разом пропускала сквозь пальцы ее волосы. - Правда, - шепнула Ивушка. Ямочку меж ее ключиц, так отчетливо прорезавшуюся сейчас, целовала тень. Вдруг девушка резко подалась вперед, поднимаясь выше – а в следующий миг ее губы накрыли губы Аллэивар. Эльфийка стиснула ее в объятьях, ощущая, как весь мир вдруг становится далеким и совершенно ненужным – осталась только она. Волосы ее пахли сладостью и едва различимо – ивовыми листьями, морозом, и Аллэи тонула в этом аромате, прижимая ее к себе так сильно и бережно, как только могла. Губы Ивушки оказались мягкими, нежными, и Ищущая поняла, что не может оторваться от нее. - Я люблю тебя, - прошептала она, на миг отстраняясь от ее губ, чтобы наконец выдохнуть эти слова, так долго остававшиеся где-то на донышке сердца, - Я так хотела это тебе сказать… Так хотела поцеловать тебя, милая… - Люблю, - так же тихо выдохнула Ивушка, покрывая поцелуями все ее лицо и жмурясь – так, словно боялась, что стоит ей открыть глаза, и Аллэи исчезнет. Вот только эльфийка никуда не собиралась уходить, больше – никуда и никогда. Ивушка обхватила ее лицо ладонями, так доверчиво глядя на нее, и глаза ее искрились звездами, - Люблю. Потому не хотела, чтобы ты сама уходила… Потому не могла, слышишь меня? Я никуда тебя не отпущу больше, Аллэи. Аллэивар целовала ее так долго, что и вовсе счет времени потеряла. Ивушка была для нее живой водой – сколько не пей, а все будет мало, и тонкие ее руки не желали выпускать Аллэи из объятий. Забылось все – и то, что за хрупкими стенами их нынешнего дома бродила звездоглазая ночь, и то, что за любой скалой могла скрываться опасность, и то, какое злое время нынче наступило. Если не сейчас – то когда? Кто же знает, как там будет – только ведь Небу видней, Небу всегда видней, что свершится. И ответом ей были блестящие глаза напротив и сладкие-сладкие губы, так горячо, жадно и в то же время ласково целующие ее. - Почему ты зовешь меня кикиморой? – много позже спросила Ивушка, удобно устроившись у нее на плече. Она улыбалась, и глаза у нее были совершенно шалыми от поцелуев. Аллэи в который раз подумала о том, что ей так отчаянно мало этой нежности и этого огня, что хочется куда большего – однако осадила себя: что-то в ней настойчиво твердило, что здесь и сейчас тому не время. Покуда она итак была самой счастливой женщиной на свете – в ее руках, такая дорогая и нужная, такая любимая, лежала Ивушка, и ее мягкие волосы волной растеклись по груди Аллэи поверх белой ткани рубашки. Эльфийка провела тыльной стороной ладони по ее щеке, и ее девочка прикрыла глаза, наслаждаясь этим мягким ощущением. - Когда-то я уже бывала в Залесье, - негромко ответила Аллэивар, поглаживая ее тонкое плечо. Отчаянно хотелось ощутить нежность ее обнаженной кожи под руками, и Ищущая мысленно отвесила самой себе оплеуху. Ни стыда у тебя нету, ни совести. Любой на твоем месте счастлив был бы. Посмеиваясь, Аллэи продолжила, - То путешествие оставило не слишком приятные воспоминания, да еще шрам. Знаешь, в сказках ведь всякие духи болотные живут, кикиморы – вот я после того и решила, что буду залесок кикиморами звать. Но тебя я так не со зла зову, наоборот даже. Маленькая моя кикимора. С этими словами эльфийка снова коснулась ее губ, переворачиваясь набок и заглядывая ей в глаза. Нежность, опутавшая их нитями, была такой, что голова шла кругом. Ивушка рассмеялась: - Мне нравится даже, правда. Просто все понять пыталась, почему так кличешь… - она вдруг нахмурилась, - Погоди, а что за шрам? Аллэи ухмыльнулась ей, отводя мягкую прядку с ее лица: - Ну, при определенных обстоятельствах ты непременно его увидишь, обещаю тебе, - поймав непонимающий и смущенный взгляд Ивушки, Аллэи уклончиво пояснила, - Ничего серьезного – стрела по касательной бедро ранила. Но любезная сестрица моя знатно над этим потешалась. - Я бы не стала потешаться, - со всей серьезностью заявила ей Ивушка. Впрочем, на первую часть ее фразы залеска тоже обратила внимание – Аллэи даже в слабом сиянии волшебного огонька видела, как порозовели ее щеки. Тихо улыбнувшись, Аллэивар кивнула: - Я знаю, маленькая моя. Знаю. Ее ладонь коснулась ладони Ивушки, пальцы их переплелись. Долго-долго они смотрели друг другу в глаза, а за стенками палатки бродила зимняя тихая ночь, в которой тонули звезды. - Я люблю тебя, Аллэи. Аллэивар прижимала ее к себе, теплую и сонную, грея ее собой. В ее руках Ивушка казалась маленькой и хрупкой, такой нежной, что сердце сжималось. Сквозь ткань рубашки Аллэи целовала ее тонкое плечо, водила губами вдоль линий изящной шеи, путала пальцы в ее волосах, и Ивушка обнимала в ответ, Ивушка была здесь, и впервые Аллэи ощущала великую правильность происходящего. Наконец-то все было так, как должно было быть – в ее руках засыпала любимая женщина, и все в ней трепетало от этой необыкновенной нежности, которой, быть может, и вовсе не было места здесь, в этих заснеженных ущельях. С другой стороны, только эта нежность и могла еще спасти – только она и спасала, и Аллэивар, засыпая, благодарила Небо за все. В особенности – за Ивушку, а еще за собственное безрассудство, которому удалось победить этот поток мыслей, шепчущих ей «нет». И теперь все наконец-то стало на свои места.