Дикая охота. Предел зимы

Огонь в печурке негромко потрескивал, и в комнате, где собрались правители кланов, по стенам плясали мягкие рыжие тени. Они короткими мазками лежали на темных бревенчатых стенах, и холод, что упорно пытался забраться в щели, отступал, обожженный теплом и светом. Пламя перепрыгивало с одного уголька на другой, и золотые отсветы тихонько колебались, плавные и текучие даже на вид. Шедавар следила за этим хрупким волнением из-под полуприкрытых век, обращая на танец света не больше внимания, чем на воющий за окном ветер, или на снег, липнущий на мутные слюдяные стекла, или на прочие незначительные мелочи. По-настоящему сейчас ее занимали совершенно другие вещи. Айэдаар, только-только приведшая свой клан в город, не стала даже в бани заходить – вместо этого эта маленькая женщина, убедившись, что все эльфы благополучно разместились, ураганным ветром понеслась к Реанэсс, не слушая ничьих советов и не обращая внимания на робкие попытки охранниц увещевать ее. Шеда увидела ее лишь мельком – неугомонная Айэ, хлопнув ее по плечу, пообещала, что зайдет позже, как только решит вопрос с территориями вместе с Реанэсс. Формулировка была довольно расплывчатой, однако Шеда понимала, что разговор пойдет о переделе земель: лисица Реанэсс едва ли согласилась бы отдать королеве другого клана свои территории просто так, без максимальной выгоды для себя. И Шедавар предполагала, что условия она поставит довольно жесткие. Ей-то еще в какой-то степени повезло – сама Шеда сумела избежать сетей Реанэсс только истинным чудом, а вот остальным владыкам племени придется договариваться с королевой клана Эсс. Поэтому – скорее всего – Айэ будет взвинчена до предела: Реанэсс умудрялась просчитать наперед шаги окружающих, каким-то неведомым образом угадывала мысли и читала взгляды и жесты, а потому играть с ней в подобные игры было невероятно сложно. Шеда предпочитала не пересекаться с ней в моменты, когда эти самые игры становились необходимостью – ей удалось обыграть Реанэсс лишь единожды, и никаких иллюзий королева не питала. Еще, по всей видимости, Айэдаар твердо решила обсуждать с Шедой предстоящее выступление войск на юг именно сегодня. Ее воины замыкали шествие караванов, прикрывая тыл, и сейчас тех, кто мог сражаться, в городе набралось куда больше, чем мирных жителей. Шедавар не собиралась торопить события – пока еще дети клана Ниир по-прежнему были где-то на пути в город, и она не намеревалась сдвигаться с места ровно до тех пор, покуда последний ребенок не окажется за стенами Аэль-Роадана. Айэ полностью поддерживала такую позицию, однако подолгу сидеть на одном месте не могла, тем более – в сложившейся ситуации. Ищущие ее клана даже в город не вошли, разбив лагерь на подступах вокруг, из чего Шедавар сделала вывод, что с места они готовы сорваться в любой момент. Ей и самой не терпелось начать поход – в особенности с учетом того, какие вести пришли совсем недавно в Аэль-Роадан. Два дня назад возвратилась одна из разведчиц Реанэсс – королева отправляла небольшой разведотряд к Гарварне, в сторону человеческих поселений, которые находились неподалеку от Железного Тракта. Те из них, что стояли на подступах к Лойнару и прочим бывшим форпостам, жили тихо-мирно, хоть и напряжение там, по словам разведчиц, стояло такое, что в воздух можно было топор подвешивать. Однако ближе к северной глуши вдоль заброшенной дороги, что вела к Сестрам, раньше стояли две деревни, да еще несколько одиноких ферм. И сейчас они опустели – ни единой души в них не было. Разведчицы рассказали о настежь распахнутых дверях, о длинных следах когтей на ставнях, и больше Шеда не думала, что люди могли просто временно покинуть селения, чтоб переждать зиму в окрестных городах. Это могло означать лишь одно, поэтому ей тоже хотелось, чтобы дети клана Ниир и ведьмы, сопровождающие их, поскорее добрались до Аэль-Роадана. От их промедления зависело, насколько далеко смогут зайти духи на юг, не встречая никакого сопротивления – а еще то, насколько разрастется их армия. Даже сотня падальщиков была слишком большой прибавкой – а по расчетам Шеды, количество погибших и вновь вернувшихся в мир людей, навсегда позабывших о жизни, давно перевалило за эту цифру. Рыжие отсветы по-прежнему мягко плыли по стенам, соскальзывая с темных округлых боков бревен вниз и утопая в длинном ворсе волчьей шкуры, устилавшей пол неподалеку от жаровни. Шеда устало потерла переносицу, прикрывая глаза – медленно и натужно тянулась нить жизни ее племени, словно застрявшая сейчас меж лезвий ножниц, так неумолимо счесывающих тонкие волокна. Пока еще эта нить не рвалась – но Шедавар испытывала какой-то невероятный ужас, стоило ей задуматься о том, что им предстояло. Это даже страх не напоминало: просто все внутри нее сковывал лютый холод, какого она не ощущала никогда до сего. Это было хуже неизвестности, хуже ожидания, хуже сомнений, хуже всего, знакомого ей – и только Небо знало, с какой неистовой яростью ей приходилось сражаться с собственными чудовищами, что грызли ее изнутри. Пока что в этой борьбе неизменно побеждала она, однако раз за разом эти самые чудовища становились сильнее, обрастали плотью, и иногда в темноте ей чудился их шепот. Шеда прекрасно отдавала себе отчет в том, что с ума не сходит, но иногда желание прийти к Знающим и выпросить у них какой-нибудь дряни, чтоб спать без поганых снов, становилось слишком сильным. У тебя нет права на слабость. Даже самую крохотную. Королева зло тряхнула головой, отгоняя страшные, злые мысли, которым вовсе не должно было быть места – а они были вопреки всем ее попыткам даже не допускать их. Шедавар никогда не считала себя слабой и всегда боролась до самого конца, потому и сейчас поддаваться и опускать руки не собиралась, но напряжение так или иначе давало о себе знать – пока еще исподтишка, словно капризный хитрый ребенок, нарочно старающийся ущипнуть побольнее. Откуда-то издалека, приглушенный толстыми стенами и расстоянием, слушался тонкий-тонкий звук флейты. Шедавар прислушивалась несколько мгновений, усмехнулась. Так странно было слышать голос лунной флейты здесь, под этим небом – куда привычнее он звучал в недрах Лореотта. Звук то обрывался, то появлялся снова, ноты сплетались неумело, словно неизвестный музыкант сочинял мелодию на ходу, путаясь в узоре музыки. Шедавар покачала головой - даже в этот смутный час ее соплеменники находили место для счастья, для краешка солнца в беспросветной темноте, и им, по сути, больше ничего и не требовалось. Только бы знать, что успел сказать все, знать, что все было не напрасно… Поднявшись с жесткой лавки, Шедавар неторопливо прошагала к небольшому сундуку, в который она сгрузила все, что осталось у нее после того, как клан Вар покинул Лореотт. Многое пришлось оставить там – Мэгавар очень смутно объяснила ей, что тени любят чужую память, чужие воспоминания, и она, наивная дура, решила, что сумеет хоть немного помочь старухе, если подарит им, жителям подземелий, вещи, хранившие тепло ее рук. Там остался тренировочный клинок, который она еще зеленой девчонкой ковала в кузнице – не сама, конечно; если бы не мастерица Хельди, едва ли у нее получилось что-то сносное. Под завалами Лореотта покоились и всякие безделушки, которые они притаскивали еще в детстве вместе с Аллэи из внешнего мира – корешки и камни, сухие листья и цветы. Некоторые из них – Шеда как сейчас помнила – хранили форму лепестков невероятно долго, и в юности она дарила их самым красивым девушкам клана, краснея и заикаясь. Там же остался сухой, почти полностью истлевший венок из горных цветов, который они поднесли прежней королеве в день, когда их признали полноправными Ищущими – совсем молодыми, однако уже совершенно точно настоящими, смелыми, храбрыми… Шедавар была так горда в тот день, что все ей было по плечу, хоть сестра и фыркала, глядя на нее и посмеиваясь с остальными женщинами, что еще вчера считались наставницами Шеды. И венок тот так и висел в Доме Королевы – лишь сухой остов от него тогда остался, и крошился он от самого легкого прикосновения. Да только Шедавар все равно помнила мягкие волны седых волос королевы, в которых путались звездочки васильков, ее золотые глаза с добрыми морщинками в уголках и вязь рун. Да, многое было ею оставлено – но кое-что все же она унесла с собой. В сундуке на аккуратно сложенной одежде лежал холщовый мягкий мешочек, серый, словно волчий мех. Усмехнувшись, Шеда вытянула его на свет, и крышка сундука с глухим стуком захлопнулась, скрипнув петлями напоследок. Легко стянув бечеву, королева извлекла из него флейту – светлую, почти белую, да такую тонкую, что на ее грубоватой ладони она смотрелась неуместно. Вокруг клапанов шло узорное тиснение, которое она сама вырезала с таким трудом Небо знает сколько лет назад. Шедавар бестолково повертела ее в руках, будто не зная, что с ней делать. - Подумать только… - она вздохнула, качая головой, и вновь спрятала инструмент в мешочек. Он был слишком хрупким для ее рук – во всяком случае, сейчас. Темный зев сундука вновь распахнулся и захлопнулся, скрывая то сокровище, что еще у нее осталось. Шеда училась играть давным-давно, под строгим надзором Жриц, берегущих эту невероятно красивую традицию – и сейчас понятия не имела, доведется ли ей однажды вспомнить ту науку. На лунных флейтах играли лишь любимым и единственным – но как быть, если любишь ты все племя, и никого единственного в нем нет, а есть все, и за всех ты в ответе? Если каждый из них дорог, если все они – единое целое, и если она – то самое звено, которое накрепко держит их всех, сплетенное с ними? Ты же не имеешь права любить кого-то сильнее, знаешь ведь, вкрадчиво зашептал внутренний голос. Счастье твое – их благополучие, и ты знала это, когда Жрицы нарекли тебя королевой. От подобных мыслей порой становилось горько – и иногда они наваливались на нее такой тяжестью, что хоть вой. Впрочем, Шеда лишь усмехалась самой себе, сбрасывая с плеч оковы ноющего, странного чувства. Она привыкла все в самой себе держать под жестким контролем и не допускать дурацких, совершенно несвойственных ей состояний, так напоминающих мягкую ватную слабость. Ее чудовища всегда были такими – тоскливыми, болезненно-нежными, опутывающими ее сетями тонкими, но цепкими, и она знала их слишком хорошо. И бороться с ними умела. Правда, иногда ей снились сны – медовые, тягучие, как патока. Редко совсем – чаще ночи ее были бессонными или наполненными короткими обрывками дремы, из-за которых тени под ее глазами становились все глубже, а скулы прорисовывались все резче. Но вчера она снова видела проступающую из темноты лазурь неба с белыми мазками облаков, чувствовала запах сухой травы – сладкий и солнечный, горячий, напитывающий волосы и кожу. Ветер пел в пустых раковинах, выбеленных временем, пересыпал эти хрупкие оболочки из ладони в ладонь, и горы до самого горизонта застилала золотая осенняя трава, и осень была жаркой, и все в мире ее сна казалось тяжелым, словно сосновая смола. И глаза женщины напротив нее тоже напоминали вобравшую в себя новорожденные звезды смолу. И волосы ее золотыми волнами бились на ветру, как знамена, и смех ее летел выше тех самых облачных гребней, похожих на морскую пену в безбрежной синеве… Сухой зной, сухой ветер, стекающий по ее запястьям вниз, во впадины ладоней, в тонкие каньоны линий – и ниже, по пальцам, пересыпанным золотой дорожной пылью и песком, будто перетертой бронзой. Эта женщина зачем-то приходила во сны Шеды, не желая никак разжимать своих нежных когтистых пальчиков, чтоб выпустить ее неразумное сердце. А королева в такие моменты считала это самое сердце абсолютно глупым – нашла уж, по кому убиваться. Взбалмошная человеческая девица, жизнь которой была так коротка, что Шеда и поседеть не успеет прежде, чем та уйдет со смертной земли. Кому скажи – засмеют. Шедавар и сама смеялась – да только как-то неискренне, надрывно, а в голове между тем билось: как она там? Где ее носит, что с ней? Жива ли? О других Птицах она тоже порой думала, вот только совершенно точно не так, как об этой – бедовой, строптивой, вольной, как тот самый знойный суховей. Разве приручишь ветер? Разве поймаешь, разве удержишь в жестких ладонях? Вот только хотелось. Неистово хотелось ее – всю и всякую, и Шедавар решительно отпихивала все эти странные мысли и настроения куда подальше: не хватало еще сейчас размышлять об этом. У нее было племя и долг, к которому девица не имела никакого отношения, и за это следовало держаться. Вовсе не за тени ее лица, с рассветом исчезающие из-под век. Вовсе не за золотой свет солнца, сочащийся сквозь пряди ее кудрей, занавешивающих весь мир… Стук в дверь был резким и настойчивым, и от неожиданности Шедавар вздрогнула, разом возвращаясь в реальность. Вот она стоит, глядит на свои руки, а по стенам ползут рыжие отсветы… а на руках осталось ощущение отполированного белого бока флейты, а еще – мягкость шелковых завитков золотых волос. Прочистив горло и почти что заставив себя сбросить это тонкое чувство, Шеда звучно бросила куда-то в сторону двери: - Входи! Она не сомневалась в том, что стучала одна из охранниц города – неведомым образом королева научилась различать их по звуку. Как Шеда и ожидала, в следующий миг тяжелая мягкая шкура, занавешивающая входной проем из сеней в большую комнату, сдвинулась, покачнувшись, и перед ней возникла Ада – Шедавар смутно знала ее; женщину определили на пост часовой сразу же, как клан Вар прибыл в Аэль-Роадан, и обычно свой пост она не покидала. Сейчас она выглядела как-то странно – смущенно и неуверенно. - Королева, - часовая дотронулась тыльной стороной ладони до тесьмы, пересекающей лоб, склонила голову, а затем снова подняла взгляд на Шеду, - Дело такое… - она снова замялась, - Прибыла королева Моррель – с тайным визитом, как она выразилась. К тебе. Она ждет у южных врат и потребовала не разглашать это клану Эсс. Что прикажешь? Несколько секунд Шеда непонимающе глядела на часовую, обдумывая сказанное ею. Моррель? С тайным визитом? Что за ерунда?.. - И как она объяснила свое требование? Почему никого не предупредила? – вскинув брови, поинтересовалась Шедавар. Ада передернула плечами, отводя глаза. - Она – королева другого клана. Ей нет нужды объясняться с постовыми, королева, сама знаешь. Уж не знаю, что за скрытность, к чему… Что нам с ней делать-то? - Приведите ко мне, - решила Шеда наконец. Она понятия не имела, что Моррель от нее понадобилось – но коли так… Когда часовая скрылась из виду, оставив ее в одиночестве, королева клана Вар принялась длинными шагами мерить комнату, то и дело хмурясь и кусая губы. Какая нелегкая принесла Моррель сейчас – и к чему столько тайн? Химер клан Рель не признавал, считая этих зверей неуправляемыми и слишком опасными, прийти по тоннелям из подземного города сюда она тоже не могла – Аэль-Роадан был отрезан от сети пещер… Значит, оставались ведьмы – однако Знающие другого клана прекрасно чуяли возмущения энергий, и при таком перемещении ее легко бы засекли. И Реанэсс уже была бы у южных ворот – но этого, судя по всему, пока не случилось. Вопросов было слишком много, а в груди крысой заскреблось недоброе предчувствие. Шедавар заставила себя остановиться, сбросить с плеч тупое оцепенение, мгновенно сковавшее все ее существо, и присела у стола, за которым обычно работала. Вдохнув глубоко и спокойно, королева принялась терпеливо ждать, мысленно отсчитывая минуты. Спустя полчаса вновь послышался стук в дверь. Когда снаружи было услышано ее дозволение, дверь распахнулась, в сенях раздались чьи-то шаги, а затем в комнату вошла Моррель. Тело ее скрывало длинное широкополое зимнее пальто с глубоким капюшоном и широкими рукавами – в таких обычно ходили ведьмы. В Доме Королевы было тепло, а потому Мор сразу же принялась распутывать крепкие застежки, не сводя взгляда с Шеды и холодно приветствуя ее: - Да хранит тебя Небо, королева клана Вар, Шедавар. Разреши мне преломить с тобой хлеб и просить приюта в твоих землях. - Да хранит Небо и тебя, королева клана Рель, Моррель. Дом мой открыт для тебя, - в тон ей ответила Шеда ритуальной фразой. Моррель бесцеремонно сбросила пальто на широкую лавку, прошествовав к столу и усевшись напротив Шеды с таким видом, будто королева клана Вар была ей чем-то обязана. С их последней встречи что-то изменилось в ней – она стала еще более тощей, и коса ее, пепельно-серая, тонкая, теперь еще больше напоминала прохудившуюся длинную веревку, невесть зачем переброшенную через костлявое плечо. Она молчала, поджимая и покусывая бледные губы, и Шеда все-таки не выдержала, - Но все же мне хотелось бы знать, к чему все это? Зачем такая скрытность? - Мне нужно поговорить с тобой, - отрывисто проговорила Моррель, упорно глядя куда-то сквозь Шеду, - И я не хочу, чтобы Реанэсс лезла не в свое дело – во всяком случае, сейчас. Так или иначе это коснется и ее, однако сейчас разговор будем держать мы, и мне совершенно ни к чему, чтобы она присутствовала здесь. - Я думаю, - помедлив, заметила Шедавар, - Что твое прибытие в Аэль-Роадан не осталось незамеченным в любом случае. И то, что Реанэсс не интересуется этим в данный момент – вопрос времени. - Это ты так думаешь! - излишне резко выдохнула Моррель, и лицо ее на миг исказилось. Шеда лишь чуть-чуть приподняла бровь – она не намеревалась терпеть подобного тона, пусть даже от королевы иного клана. Мор, видимо, поняла это, потому как в следующий миг заговорила уже спокойнее, хоть и уголок ее рта по-прежнему презрительно кривился, - Мои Знающие провели меня через пространство, облачив в одежды Скрывающихся. Не смотри на меня так, - добавила она – то ли с мольбой, то ли отмахиваясь, Шеда так и не сообразила. Впрочем, тяжелого взгляда она не отвела. В клане Рель Знающие были консервативны до самых костей – однако это не помешало создать им плетение теней, скрывающее любого, кто находился под его покровом. Обычно его наплетали поверх одежд – таким образом, чтобы эльфа в этих одеждах не смогли засечь Знающие, и чтобы энергии в подземных городах, чутко реагирующие на любое возмущение, не улавливали никаких волн при прохождении через пространство. Шеда знала, зачем это было нужно клану – слишком многие молодые эльфы покидали его, и потому одно время Знающие и старшие Рель повадились являться в новые обители покинувших клан детей, чтобы наставить их на путь истинный и вернуть в «дом по рождению». Однако добрые лет двести назад, еще до рождения Шеды, на одном из Советов пятеро правителей из семи проголосовали за то, чтобы прекратить такие хождения – а потому клану Рель было приказано уничтожить все накидки Скрывающихся и никогда больше не использовать плетение. Видимо, решению Совета клан не торопился следовать, и этот вопрос, по-хорошему, стоило бы поднять… - Мы не пользовались ими уже столько лет, Шедавар – не думай, что я нарушаю слово, данное мною же, - предупреждая вопросы, продолжила Моррель, - Но сейчас ситуация вынудила меня поступить именно так. - Я – вся внимание, в таком случае, - прохладно кивнула Шеда, решив, что для начала выслушает женщину, а уж потом будет думать обо всем остальном. Мор принялась дергать свою тонкую косу – как-то нервно и истерично, и взгляд ее бегал из угла в угол, словно смотреть прямо на Шеду она боялась. В конце концов, глубоко вздохнув, Моррель на одном дыхании выпалила: - Я прошу тебя задержать выступление войск на юг. Шеда несколько мгновений ждала продолжения, но его не последовало. Моррель все так же нервно и резко перебирала в кулаке косу, и в каждом ее движении читалась какая-то болезненная обреченность. - Причина? Голос Шедавар показался ей самой слишком жестким и чужим – однако смягчать тон она тоже не собиралась: просьба Мор требовала как минимум пояснения, а та, судя по всему, не торопилась его давать. - Причина, - медленно проговорила Моррель, - Состоит в том, что клан Рель покидает подземелья. Я приняла решение уводить эльфов из Алдора. И прошу защиты клана Вар, покуда последний караван Рель не прибудет сюда. Повисла тишина. Шеда моргнула, надеясь, что на лице никак не отразилось ее удивление. Уж чего-чего, а подобного она никак не ожидала. Моррель смотрела на нее выжидающе, и на сухом ее запястье болталась низка граненных мелких кристаллов, тихонько позвякивающая всякий раз, когда женщина в очередной раз слишком резко дотрагивалась до собственных волос. - Моррель, объяснись. Совсем недавно ты даже слушать не хотела ничего о том, что племени стоит уйти наверх. Теперь же ты приходишь ко мне, не желая говорить с Реанэсс, которой принадлежит эта земля, и просишь задержать отход армии на позиции. Если говоришь – договаривай полностью, без утайки. Сейчас – не то время и не тот момент, чтоб играть в недоговорки. Королева клана Рель глядела на нее колко и как-то остро, поджимая губы, но за всем этим напускным презрением что-то было, что-то очень отчаянное и насмерть перепуганное, обреченное. Шеда ясно видела тень, лежащую на ее лице, и видела то, как глубоко тревожная морщинка прорезала высокий лоб Моррель. Наконец она глубоко вздохнула, словно перед прыжком в ледяную воду, а затем опустила голову, отвернувшись от Шедавар. - После того, как окончился последний Совет, я вернулась в Алдор. Я была абсолютно уверенна в том, что решение, принятое мною – верно. Наша природа давным-давно изменилась, она – вот здесь, - с этими словами женщина дотронулась до своей груди, накрывая ладонью сердце, - Нас уже нельзя назвать горными эльфами. Мы – дети подземелий, и по своей воле я никогда бы не променяла нынешний наш быт на что-то иное… - она вздохнула, качая головой и прикрывая глаза. Веки ее едва заметно подрагивали, - А потом – около двух недель назад – в тоннелях появились дикие духи. Они убили четверых дозорных, прежде чем в городе забили тревогу. Духов было немного, и мы справились легко, но… - Мор как-то судорожно втянула носом воздух, тихонько всхлипнула. Шедавар не торопила ее, готовая услышать все, что угодно – даже самые страшные вести. Моррель продолжила, - Они находили другие лазы – тайные, о которых мы не знали. Ночами они пробирались в город, обходя все дозоры, что я выставила. - Сколько? – негромко задала вопрос Шеда, зная, что уточнять ей не требуется. - Пятьдесят три за неделю, - так же тихо ответила королева клана Рель, - Из них больше половины – молодые. Шедавар покачала головой, неверяще глядя на женщину. Полсотни эльфов для клана Рель – да для любого клана, на самом-то деле – были огромной утратой. А с учетом малочисленности конкретного клана – и вовсе невосполнимой. - Что же ты молчала, Моррель? Почему не созвала Совет сразу же, как это произошло, после первого же прихода тварей? - Я думала, что справлюсь, - она вся сжалась, наконец оставив в покое тонкую косицу. Теперь Мор переплела пальцы, добела сжимая руки, и кожа на ее ладонях натянулась, словно пергамент, - Думала, Шеледиан поможет. Все мои эльфы перебрались на верхние ярусы, мы обрубили все мосты, какие были в городе, чтобы изолировать жилища. По ночам… - она сглотнула, и голос ее снова сорвался, - По ночам мы видели, как они рыщут внизу, в темноте – и иногда они поднимали головы. Смотрели на нас. Белыми глазами. Ее затрясло. Шедавар молча ждала, покуда она успокоится, не делая никаких попыток утешить ее. Не из-за показной жестокости, которой в помине не было, не из-за чего-то подобного – лишь потому, что понимала: если начать говорить с Моррель о ее потерях, будет гораздо хуже. Впрочем, довольно быстро королева клана Рель взяла себя в руки и продолжила: - Я пришла к Шеледиану с просьбой, чтобы он временно принял нас. На что он лишь развел руками – мол, у нас самих нет места. Пещеры их города не смогут вместить столько народу. Да, вот так он сказал, - она истерично хохотнула – звук получился ощутимо горьким и колким, словно лезвие ножа, - И выразил свои соболезнования. Я возвратилась в Алдор ни с чем… - Моррель, - Шеда исподлобья глядела на нее, - Все города соединены между собой подземными ходами – все, за исключением Аэль-Роадана. Духи объявились в Алдоре – значит, рано или поздно они доберутся до всех остальных городов, как только эти ходы будут найдены. Почему ты сразу же не созвала Совет? От ее тона и под ее взглядом Моррель сжалась еще больше, однако ее привычная манера защищаться никуда не делась: - Потому что все кланы итак уходили из подземелий! Вы все так единодушно решили сломить наш привычный быт, разрушить и растоптать тот мир, что мы создавали – все вы! Вы были заняты своими играми в войны и наземные города!.. Кроме Шеледиана… - она снова всхлипнула, закрывая лицо руками. Плечи ее содрогнулись, - Он единственный был согласен со мной. Единственный, в ком эта жажда нового не затмила разум… Вот так, да. В нашем городе нет места для твоих эльфов, Моррель. Прости, Моррель, - королева зло смахнула слезы дрожащими руками, - В Алдоре тем же вечером ко мне пришел Тавен, мой сын. Он сказал, что не намерен ждать, покуда всех нас перебьют в пещерах. Мы говорили долго, очень долго… Он убедил меня в том, что мы должны уходить в Аэль-Роадан – и потому я здесь, Шеда. Потому прошу тебя: помоги мне. Нам помоги. - Аэль-Роадан – город Реанэсс, не мой, - хмуро заметила Шедавар, - Я не могу решать за нее, ничего не могу ответить тебе. К тому же, меня ты просишь задержать войска. Клан Рель собирается стать в ряды объединенной армии? Моррель закусила губу, отвела взгляд – а затем все-таки вымолвила, еще сильнее стискивая пальцы: - Я прошу защиты. Прошу, чтобы клан Вар организовал коридор для того, чтоб мы смогли спокойно, не боясь нападения, дойти до Аэль-Роадана… в том случае, если Реанэсс согласится на это, - добавила она, не глядя на Шеду. - Моррель, мы итак держали оборону на точках слишком долго. Караваны Ниир задержались в пути, и наше войско никак не могло двинуться на юг. Еще одна-две недели задержки – непозволительная роскошь: в восточных человеческих поселениях уже не осталось ни единой души, и ты прекрасно знаешь, что это значит. Разведчицы донесли, что там повсюду следы диких. У клана Рель есть своя армия – организуйте путевую оборону. К тому же, Алдор находится дальше всех на юго-востоке, а по восточной линии тянется ряд контрольных точек, они защищены, и именно они прикрывали переход клана Даар и клана Ниир. Не вижу смысла тянуть с выступлением войска на юг, - Шедавар покачала головой, - Мы – не враги тебе, но и ты должна понимать, что от каждой минуты зависит то, сумеем ли мы справиться. Это длится слишком долго – а Охота уже идет. Защищайте своих: я не потребую от тебя немедленного присоединения вашей армии к войску. Когда вы окажетесь в безопасности, пусть воины выдвигаются на юг… - Мы не справимся сами! – вскричала Моррель, и снова истеричные нотки послышались в ее голосе, - Шеда, мы не справимся… - повторила она уже тише, теребя рукав строгого платья, - Ты спрашивала, собирается ли клан Рель стать в ряды объединенной армии. Мы не воины, Шедавар. Столько веков наши мужчины не держали оружие, не выходили на поле боя… Все это давно забыто. Мы не можем воевать. Клан готов… готов обеспечить продовольственные запасы, работников – все, что не относится к битвам. Все, что есть у нас из боевых единиц – это стражи ходов, патрули да Знающие, а Знающих своих ни один правитель не бросит в гущу сражения… Шедавар смотрела на нее, не зная, что и думать. Моррель просила о защите – ее клан был частью племени, и потерять его они не могли. Но в голове ее не укладывалось то, как можно было настолько халатно относиться к собственным подданным. - На тебе лежит ответственность за твой клан, Моррель. Ты правишь давно – неужели за все это время ни разу ты не думала о том, что такое может произойти? Почему среди эльфов имени Рель нет тех, кто может взять оружие? Вопрос прозвучал резче, чем ей самой того хотелось – однако смягчить голос не получилось. Они не могли бросать друг друга, не могли оставлять свои же кланы один на один с бедой – но сейчас ситуация осложнялась тем, что один клан мог потянуть за собой в пропасть все остальные. Да и Моррель вела себя не как королева, а как обыкновенная испуганная женщина, которая вместо того, чтобы принять здравое решение и сообщить обо всем на Совете племени, играла в тайные визиты. Время для подобных игр было совершенно неподходящим. - Мой дом был моей защитой. К тому же, - она вдруг подняла на Шеду взгляд, и что-то мстительное промелькнуло на донышке ее глаз, что-то жестокое и злое – или же так отражалось ее отчаяние, Шедавар не знала, - К тому же, Шедавар, ответственность сейчас лежит не на мне. Это ты громче всех кричала о том, что мы должны выбираться из подземелий. Ты говорила о том, что мы – единое племя. Вот оно, племя, вот оно: на пороге войны, разрозненное, разбитое, а ты говоришь о том, чтобы мы справлялись сами… - Сейчас ты озвучила не мои слова, - тихо заметила Шеда, и Моррель замерла, словно испуганный кролик, во все глаза глядя на нее, - Лишь то, что ты сумела услышать. И не смей перекладывать на меня ответственность за собственную глупость, Моррель. Видит Небо, я делала все, чтобы смягчить возможный удар. Я билась о стены вашего непонимания – и всякий раз ты и Шеледиан становились передо мной, словно горные перевалы, и говорили мне, что я не права. Что могу со своим кланом делать все, что мне вздумается, а вот решать за все племя не имею никакого права. Не я заставляла тебя тянуть с советом. Не я надеялась, что все обойдется. Не я боялась перемен ради жизни. - Перемен! – смешок Моррель был горьким, - Конечно. Все вы – дети этого времени, времени перемен. В котором нет места мне и тому, чем жила я. Мое время уходит, исчезает, и на смену ему приходит это – страшное, другое, способное убить меня. Оно уже убивает меня, день за днем: когда я вижу, как мой клан покидают дети – им хочется иной жизни, видишь ли, жизни, которой я не понимаю; когда такие вот, как ты, говорят, что пора смести с лица земли все, что так долго и упорно мы строили… Умирает все – мой клан гибнет, и я не могу это остановить… - Он гибнет не из-за того, что мы тому потворствуем, как считаешь ты, - Шедавар поднялась со своего места, и Моррель вскинула голову, глядя на нее снизу вверх глазами затравленного зверя. Королева клана Вар почти физически ощущала, как женщине больно смотреть ей в глаза – однако взгляда отводить не собиралась, - Он гибнет из-за того, что ты не желаешь идти вперед. Все в мире движется в потоке – и рано или поздно этот поток сметет тебя, если ты решишь остаться на том же месте. Каждый раз я говорила об этом – и каждый раз вы отвечали мне, что я несу чушь. - Ты не знаешь, что это такое, девочка, - Моррель затрясла головой, на миг зажмурившись, - Ты понятия не имеешь, что это такое – смотреть, как все твои надежды рушатся, как все планы прахом разлетаются и пеплом… - Не тебе судить, о чем я знаю, Моррель, - жестко оборвала ее Шедавар, и женщина замолчала, так и замерев на вдохе, - А если надежды и планы рушатся – нужно строить новые, а не хоронить себя и заодно всех окружающих следом за былым. Идем. - Куда? – Мор оторопело сморгнула, непонимающе сдвинув брови. Шеда уже набрасывала на плечи зимний плащ, даже не оборачиваясь к сидящей у стола королеве клана Рель. - К Реанэсс. Все, что произошло, мы будем обсуждать вместе с ней – этот вопрос касается не только тебя и твоего клана, Моррель. Теперь уже – не только тебя. Усталость стучала в висках назойливым молотом, но Шедавар гнала ее прочь, выныривая из теплого помещения в морозный воздух зимней ночи. За спиной ее Моррель спешно надевала свое пальто, ни слова не говоря, и шорох ее дыхания казался королеве громким, таким громким… Нить меж половинок ножниц натянулась сильнее, и лезвия чуть глубже врезались в тонкое волокно.