Дикая охота. Предел зимы

Сумерки сгустились в ущелье, наливаясь синевой морозного вечера и тяжелея. Солнце утонуло за горой, и длинная тень укрыла собой протянувшийся от склона до самого леса проход, давным-давно вырубленный в горной породе. Где-то вдалеке облака, окрашенные последними лучами заката, ложились мягкими животами на вершины, и заснеженные хребты скал вырастали из них, увенчанные мягкими пуховыми ледяными коронами. Тучи плыли на запад – к дальним перевалам, к позабытым руинам древних городов, что когда-то башнями подпирали небо и помнили песни лунных флейт, звучащих летними ночами под сенью звезд, и еще дальше, к берегам Драконова моря, в недремлющие глубины которого погрузились острова морских эльфов. Шедавар не знала тех краев – лишь помнила смутный образ благодаря старым сказкам, рассказанным слепой ведьмой, еще видевшей внешний мир таким, каким он был до войны, заставившей племя горных эльфов спуститься в не знающие солнца пещеры. Но сейчас она смотрела вслед плывущим облакам и никак не могла отогнать от себя мысль, что еще десятки городов обратятся пылью и пеплом, прежде чем их племя наконец сможет сложить оружие. И сколько же времени утечет к покинутым скалам над океаном, сколько жизней отправится в звездную пустоту? Неслышной поступью облачные звери уходили следом за солнцем, ведущим их к просоленным утесам, за которыми начиналось море, по лунной дороге до самого горизонта, и оттуда – за край мира. Шеда думала о том, что сестры ее и братья уходят вместе с облаками. Их дыхание подхватывает ветер, вырывая их из рук тех, кто помнил и любил. Ни увещевания Айэдаар, ни густые сумерки, затопившие ущелье, не смогли прогнать то, что осталось от клана Рель, от входа в пещеры: эльфы искали потерянных близких. Шедавар по-прежнему слышала будто сквозь вату – пожалуй, оно и к лучшему было, иначе ее сердце бы не выдержало. Над скалами эхо далеко разносило горький, отчаянный плач, что рвал тишину, словно жестокая рука рвет тонкое полотно, превращая его в горсть цветных ниток. Повсюду на изрытом следами снегу лежали тела, и тех, кто оплакивал погибших, было гораздо меньше, чем ушедших навеки. Шеда, привалившись затылком к скале, ощущала, как неимоверная усталость давит на плечи, почти пригибая ее к земле. С битвой чувство связывалось косвенно – гораздо теснее оно сплеталось с вестью, уже облетевшей ущелье: королева клана мертва, клан пал. Сколько их осталось, Небо? Шедавар понимала, что сейчас сосчитать не смогла бы – еще неизвестно, сколько раненных не доживет до Аэль-Роадана. Они с Айэ отдали приказ найти всех уцелевших ведьм, чтобы те открыли Врата Сторон и переправили в наземный город тех, кто больше всего в том нуждается. Сейчас королева клана Даар бродила у завала, о чем-то переговариваясь с одной из своих Ищущих. Вид у нее был усталый и опустошенный, Айэ постарела на несколько лет разом. Шеда и сама думала о том, что какой бы сильной ни была неприязнь к клану Рель в племени, а они не заслужили того, что их настигло. Никто из них не заслужил… Выдохнув, королева взглянула туда, где лежала королева Моррель – возле нее, распластавшись на снегу у тела, плакал ее старший сын, Тавен, еще несколько эльфов стояли чуть поодаль, и лица их были искажены горем. Шедавар все сделала сама, позаботившись о том, чтобы сердце Моррель не сумело напитаться ядом и забиться вновь, перегоняя по венам обезображенные энергии – потому этого не пришлось делать ее родным детям: вряд ли они согласились бы вонзить железо в грудь своей собственной матери. Впрочем, Небо знало, как было тяжело ей заносить меч над Моррель – пускай даже мертвой. Никогда до сего дня ей не доводилось убивать сестру по племени, хоть Шеда и осознавала, что жизнь Моррель забрала не она. Время междоусобиц пещерные эльфы оставили в прошлом давным-давно, хорошо усвоив урок прошлого, а потому кланы не выходили друг против друга войной. Ищущим, пришедшим отрядом вместе с ними, тоже пришлось нелегко: они явно чувствовали то же самое, когда раз за разом им приходилось пронзать сердца павших от когтей диких эльфов, и Шеда ощущала их боль. Она и тогда была рядом с ними, плечом к плечу, и бескровные лица погибших собратьев смешались перед ее глазами, и с каждым новым шагом пустота в ее груди ширилась, становилась глубже. Мгла навалилась на скалы, наползая со стороны леса. Послышались нетвердые шаги со стороны. Шедавар, разом собирая все свои мысли в кучу, заставила себя сконцентрироваться и повернуть голову. К ней шла Дала – уцелевшая Знающая, отправившаяся с отрядом из Аэль-Роадана. Шеда видела, как тонкие, побелевшие пальцы с силой сжимают край плаща на груди, словно плотная ткань была последней ниточкой, удерживающей ее над пропастью. Далавар невидящим потухшим взором окинула королеву, подойдя ближе, а затем отвела взгляд: - Я осмотрю твои раны, королева. Голос ее был хриплым, сорванным. - Не нужно, Дала, это не к спеху. Позаботься о других – меня-то почти и не зацепили, - мягко молвила Шеда, попытавшись было остановить руку Знающей, но та не стала слушать, вытягивая вперед ладони. Королева ощутила, как холодные пальцы невесомо ложатся на ее макушку, а затем по венам, движимая мощным толчком, разлилась тень. Она выгоняла прочь яд диких, и все внутри болело и сводило, стыло, но Шедавар даже не шелохнулась. Она смотрела в потускневшие глаза Далы и ничего не могла сделать. Все уже свершилось, а время вспять не повернешь. Когда Знающая убрала руку, Шедавар все же открыла рот, чтобы позвать ее, но Далавар опередила ее. Стараясь не смотреть своей королеве в глаза, женщина, зябко кутаясь в плащ, тихо произнесла: - Королева, я знаю свой долг перед кланом и племенем – и помогу открыть Врата Сторон и продержать их до тех пор, покуда нужно будет. После – я прошу твоего дозволения остаться здесь, - заметив, что Шеда хмурится, эльфийка продолжила, - Некоторые дикие сбежали в горы, предполагаю, что в окрестностях их много. Я желаю послужить племени, королева. Она не сказала «ценой своей жизни», однако Шедавар услышала это меж слов. Она отрицательно качнула головой, выпрямляясь. Дала была ниже ее на полголовы и сейчас казалась совсем маленькой и хрупкой. Шеда знала ее почти всю свою жизнь – когда она решила стать Ищущей, Далавар уже заканчивала обучение в Доме Знающих. Королева помнила ее совсем юной, бесконечно живой и устремленной, и потому сейчас ей казалось, что перед ней стоит совершенно незнакомая эльфийка. - Далавар, послушай меня: племени своему ты нужна живая, - она постаралась, чтобы голос звучал спокойно и ласково, но безжизненные глаза Далы теперь смотрели прямо на нее, и горло Шеды тут же сдавило ледяной рукой. Глубоко вздохнув, королева положила руку на плечо женщины и чуть сжала его, - Твоя гибель не вернет Леину. Память о ней… Дала сипло рассмеялась, и смех сорвался на всхлип. Плечо ее под рукой Шеды задеревенело. - Память о ней – все, что мне осталось, королева. И памяти той слишком много, - она отвернулась, и Шедавар не нужно было видеть, чтоб знать, куда направлен ее взгляд. Ей казалось, что сейчас она слышит все мысли Далы – и от того тоже было больно, нестерпимо больно. Далавар между тем заговорила вновь, так тихо, что Шеде пришлось чуть склониться к ней, - Раненых мы исцелим, Врата продержим до последнего. Я клянусь тебе в этом. Все, что должно, я сделаю… Уже сделала, - сжав побелевшие губы в нитку, Дала закрыла глаза. Кончиками пальцев Шеда чувствовала ее руку, что даже под тканью казалась льдом, - Леинавар не будет среди тех, кто встретится тебе позже, королева. Она теперь в Поднебесных садах – и я прошу твоего разрешения уйти за ней, прежде совершив то, что я сделать должна. Теперь мне… - она не договорила, устало замолчав, словно все силы ее иссякли. - Дала, - Шеда тоже ощущала неимоверную усталость, но кто-то должен был стоять скалой, даже когда все вокруг уже готовы были принять гибель. Она на это права не имела, - Дала, неужели утрата племени мала? Неужели нам недостаточно смертей? И что же, ты думаешь, ей хотелось бы того? Наверное, жестоко было говорить об этом сейчас, когда рана была свежей, открытой – Далавар дернулась, словно от пощечины. В глазах ее застыло бесконечное страдание, и гнев, и мольба, и столько всего еще, чего Шеда не могла прочесть. - Я прошу тебя о милости, - чуть слышно прошептала эльфийка, опуская голову. Шедавар покачала головой, сжав кулаки так, что мышцы свело. - Смерть – не милость, Далавар. Ни при каких обстоятельствах. Дала вновь вздрогнула, вскидывая взгляд на нее. Королева едва не отшатнулась – лицо ведьмы исказилось, и что-то теперь в ее облике напомнило ей Слепую Мэг. Женщина разжала побелевшие тонкие губы и тихо-тихо проговорила: - Когда все, что любила ты, превратится в прах и пепел, когда день обернется беспросветной ночью, когда все, что тебе останется – бессильно смотреть на гибель того, кто был для тебя всей жизнью, когда тебе не хватит одного лишь удара сердца для того, чтоб спасти… - она не мигая смотрела на Шеду, и королева с каждым ее словом холодела: Далавар не могла предсказывать, но во взгляде ее была пустота, а от того внутри все сжималось ледяным узлом. Дала закончила, выдыхая серебряный парок, - Тогда, королева, скажи это моему призраку еще раз. Скажи ему, что смерть – не милость. Знающие имели куда больше привилегий, чем те же Ищущие, однако Далавар заступила черту, которую заступать не следовало. Тем не менее, Шеда ничего не сказала – лишь смотрела, как развеваются волосы Далы на ветру – в них тающими звездами путались снежинки. Губы эльфийки были так же белы, как снег. Женщина выпрямилась, опуская руки вдоль тела – озноб больше не сотрясал ее, плечи вновь одеревенели. Она спокойно смотрела на королеву безо всякого выражения, когда с ее уст срывались слова: - У меня есть право, королева. Памятуя закон, я отказываюсь от имени Знающей и нарекаю себя Отданной. По своей воле и желанию, чтобы защитить свое племя, я отдаю себя теням. Шеда знала ведьминский закон, позволяющий так поступить Знающим в случаях, когда они считали подобное решение единственно верным – однако все равно затаила дыхание, не веря тому, что слышала сейчас. На ее памяти подобного давно не случалось: последняя Отданная защищала племя, уходившее в подземелья за Инведаар, от преследователей. Шедавар не была сведущей во всем, что так или иначе связывалось с тенью, но каждой королеве, принимающей в руки власть над кланом, Мэгавар рассказывала обо всех, даже самых древних, законах. Правом Отданной ведьмы не пользовались уже сотни лет – но каждая из них знала о нем, хоть и втайне страшилась. Женщину, решившуюся на это, принимала под свое покровительство тень – с помощью тени эльфийка совершала то, ради чего пошла на этот шаг, а затем древняя энергия забирала ее. Мэгавар не говорила Шеде о том, как это происходит, но Шедавар хватило и единственной фразы, сказанной слепой старухой: даже самая страшная мука показалась бы благостью в сравнении с тем, что сделает тень с несчастной. Сейчас она ощутила, как по коже пробегает холодок, а в груди становится стыло – Дала призывала тень в свидетели. Вокруг нее вечерняя мгла словно уплотнилась, став густой и вязкой, но едва ли кому-то вокруг было до того дело. Лишь Шеда видела, как женщину с измученным лицом окружают потоки проснувшихся древних сил, пришедших для того, чтобы принять ее клятву. - Перед лицом вечности и перед твоим лицом, королева, я говорю: да станет тень моим оружием в час, когда я окажусь в сердце беды. И в тот же час пускай забирает меня, когда я совершу то, что должно. Шеде казалось, что она слышит гулкий звон внутри собственной головы, а все кости вдруг сдавило с такой силой, что они едва не треснули. Это длилось не дольше короткого вдоха – а затем прекратилось. Тени улеглись под боками заснеженных скал, словно звери, ждущие темноты, а Дала вновь стала обыкновенной эльфийкой, что сутулила плечи и смотрела не Шедавар тихими, почти кроткими глазами, что вобрали в себя всю мглу мира. Шеда застыла – радужки Знающей стали еще чернее каверн ее зрачков. Королева долго-долго смотрела на нее, ничего не говоря, и Дала наконец отвела глаза, опуская голову. - Прости меня, королева. Иного пути я не вижу для себя. Если на то твоя воля, объяви меня изгнанной – пускай сестры забудут мое имя, словно и не было никогда меня, пускай… Шеда устало вздохнула. Она понимала все. Более того, вмешиваться в закон ведьм ей не полагалось – Правом Отданной могла воспользоваться любая женщина, умеющая управляться с энергиями. Как королева, она имела право вынести на рассмотрение упразднение этого закона, однако сейчас заниматься этим было не ко времени, да и едва ли ее поддержат. Каждая общность в клане имела свое собственное исключительное право, позволяющее отказываться выполнять приказ, если причина на то была достаточной, а ситуация - чрезвычайной. Ищущие могли ослушаться приказа и самовольно уйти в разведку, если были основания полагать, что клан в опасности. Находя доказательства тому, они приносили весть в клан, и тогда королева решала, что делать. Если же подозрения не подтверждались, все то же исключительное право позволяло Ищущей избежать наказания. Использовать его можно было лишь один раз в жизни. Вариации его были и у Ищущих, и у Жриц, и у Смотрящих, и у Знающих – однако последние испрашивали право даже не у королевы, а у тени. И если все прочие могли надеяться на спокойную жизнь в клане после этого, то ведьмы переходили в руки древних энергий. И Шеда не могла ничего с этим сделать. Слово было сказано Далой, слово было услышано, и теперь тени спокойно ждали своего часа, затаившись в глазах эльфийки. - Клан всегда будет помнить тебя и то, что ты сделала, Дала, - с тяжелым сердцем наконец ответила она, - Ты в своем праве. Не мне тебя осуждать, и не клану. Делай то, что велит тебе твоя дорога – я желаю тебе найти все, что ты ищешь, когда она будет завершена. Далавар поклонилась, и на самом донышке ее глаз мелькнуло что-то, похожее на благодарность. Впрочем, измученное лицо женщины оставалось бледным и бесконечно усталым, и Знающая больше всего на свете напоминала призрака. Не Знающая, напомнила себе Шеда, разглядывая Далу. Отныне ее зовут Отданной – до тех самых пор, покуда они не поглотят ее. - Я сделаю все, моя королева, чтобы забрать с собой как можно больше тварей. Клянусь тебе. С этими словами эльфийка вновь поклонилась, а затем, развернувшись на каблуках, зашагала прочь – туда, где растерянные и объятые горем Знающие клана Рель пытались помочь раненым. Шедавар смотрела ей вслед, крепче сжимая рукоять меча и пытаясь понять, почему же ей было так больно. Может быть, потому что ты не успела? Если бы ты оказалась быстрее, Леина бы осталась жива. Если бы ты поспела на несколько часов раньше, клан Рель не пал бы. Назойливый шепот внутри ее головы был горек и жесток. Шеда ощущала собственную вину так остро, словно та засела меж ребер обоюдоострым клинком, и чья-то рука теперь ворочала его из стороны в сторону, терзая ее. Она пыталась думать о том, что здесь нет ничьей вины – однако ничего не помогало. Королева прикрыла глаза, выдыхая весь воздух из груди. Нужно делать то, что должно. Нужно делать… Она хотела было направиться в сторону Айэ – нужно было помочь ей организовать отход оставшихся эльфов и их переправу через Врата Сторон – однако в этот момент что-то остановило ее. Она ощущала чей-то взгляд на себе – пристальный, внимательный и оценивающий. Тело разом напряглось, становясь напряженной пружиной, готовой распрямиться в любой момент. Резко обернувшись, королева поняла, что за ней наблюдает не дикий – но расслабиться все равно не сумела. В нескольких шагах от нее замер дух – по крайней мере, других предположений о том, кто еще это может быть, у Шеды не было. Бестелесное создание, словно из тумана вылепленное чьей-то рукой, пряталось под сенью скал. Его собратья уходили в лес один за другим, и оно, наверное, хотело уйти следом. Над высоким лбом облаком клубились волосы – они тоже казались туманом, колышимым тихим ветром, а в резких хищных чертах лица не было ничего, что говорило бы о смертности существа. Глаза, отсвечивающие серебром и лунным светом, едва заметно бликовали в темноте. Оно словно состояло из острых углов и тонких ломаных линий, и от того было немного жутко – но страха Шедавар не испытывала. Пожалуй, сейчас даже орда диких не могла бы ее напугать – страшное уже случилось, так что какая разница, ужасом больше, ужасом меньше… - Кто вы такие? – негромко спросила королева, разглядывая существо. Ответом ей стало молчание – казалось, что дух прислушивается к ней. Шеда не двигалась – ей нужно было получить ответы на свои вопросы, и почему-то думалось, что любой неосторожный шаг может спугнуть его. – Ты понимаешь меня? Создание дернуло головой – так резко и быстро, что движение показалось смазанным – и еще теснее прильнуло к скале. В голове вдруг стало тяжело, словно кто-то изнутри давил на виски. Это длилось всего секунду, а затем ощущение отступило, будто и не было его. Существо выжидающе смотрело на нее. - Ты понимаешь меня? – повторила вопрос Шеда. Чувство вновь вернулось, так же неожиданно оборвавшись – разве что теперь продолжалось на один удар сердца дольше. При этом оно не казалось неправильным, и Шедавар не могла определить его как плохое. - Она-то понимает – только ты не услышишь ее слов, - послышался скрипучий голос откуда-то сбоку. Шеда, не делая резких движений, обернулась, успев заметить, что туманное создание тут же ускользает куда-то, следуя за своими собратьями – а затем перевела все свое внимание на говорившего. Прямо ей в глаза смотрело существо – одно из тех, что удерживали диких во время битвы в ущелье. Странное создание было ниже Шеды примерно на две головы, под тонкой кожей, отливающей прозрачной бледной зеленью, ползли узором темные вены и жилы. Женское тело прикрывали лозы и ветви, обвивая его – на груди одну ветвь пересекали глубокие борозды, почти прорезавшие древесину насквозь, а кожу ниже распарывали истончающиеся царапины. Из-за плеч существа вырастали кожистые крылья – почти как у летучей мыши, только гораздо больше. Длинные, спутанные космы цвета темной хвои спускались почти до земли, и в тонкие редкие косицы, кое-как заплетенные поверх каскада волос, были вдеты гроздья засохших ягод шиповника и рябины. У существа были разные глаза – один зеленый, другой черный, и смотрело оно с настороженным любопытством, по-птичьи внимательно, хоть и без угрозы. Из-под темной верхней губы с запекшейся кровью выглядывали острые клыки. Не убирая ладони от рукояти, Шеда сделала шаг к созданию, подмечая все детали и следя за ним. Оно не шелохнулось даже, но откуда-то со стороны к нему подлетел мерцающий огонек – полупрозрачный клубочек нежного лазоревого света – и доверчиво ткнулся в ладонь с острыми когтями, словно маленький котенок химеры. Существо лишь на миг опустило взгляд на него, почти невесомо приподнимая его в раскрытой руке, а затем вновь уставилось на Шеду, словно чего-то ожидая. Сияние расходилось от его ладони, огибая тонкие-тонкие пальцы, но королеве казалось, что оно не связано с крылатым созданием. Они были отдельны друг от друга. - Почему не услышу? - Ты не сможешь ее понять, смертная, - на миг ей показалось, что существо печально усмехнулось, - Она тебе отвечала – но ты ушами слушаешь, не сердцем. Многие не могут… - Кто ты? – склонив голову к плечу, Шеда внимательно смотрела на духа, - И все вы?.. Духи леса? - Верно. Я – то, чему смертные дали имя кельди. Хозяйка лесных троп, та, кто путает чащи. Ты пыталась заговорить с хранительницей болот – вы зовете их иль-веанэ. Названий этих Шеда не знала – однако в байках Смотрящих и сказках слепой ведьмы и впрямь упоминались хозяйки чащоб, да и старшие Ищущие строго наказывали молодым девчонкам держаться подальше от болот летними вечерами. Конечно, каждый раз находилась какая-нибудь особенно смелая дура, которая запреты не воспринимала – и Шедавар в свое время была как раз такой, однако ей на болотах никто не встретился, и самой большой бедой стали трясины и гнев старшей Ищущей Маэни. Потому до конца она не верила во все рассказы, услышанные в детстве - хоть и дикие, о которых впервые узнавали из тех самых сказок, всегда были явной угрозой. Говорить с духом – кельди, стоило запомнить незнакомое слово – было сейчас странно. Впрочем, у нее не осталось никаких сил удивляться, и Шеда ощущала лишь странную апатию и безумную усталость. - Вы помогли нам, - она не спрашивала, а утверждала, следя за выражением нечеловеческого лица. Кельди смотрела на нее странными разными глазами, нездешняя и чужая, и Шедавар поняла, что ощущает себя неуютно в присутствии бестелесного создания. Или так сказывались последние события. Так или иначе, ей необходимо было расспросить существо, поговорить с ним, и понять, кто перед ней – союзник или… Создание помрачнело, глядя куда-то за спину Шеды. Она знала, там – лишь залитое темнотой ущелье, тела убитых и эльфы, что тенями бродили меж них, потерянные и осиротевшие в одну ночь. Кельди вновь перевела взгляд на королеву. - Духи Гарварны не хотят… этого, - свободной рукой она указала туда, где темнел разворошенный снег, пропитанный черной кровью духов, что медленно пропитывала вздыбленное белоснежное крошево холодных звездочек снежинок. Шеда ждала продолжения, и дух заговорил вновь, - Бессмертный позволил нам выйти из сна – тем, кто желал того. Для того чтобы мы могли защитить Гарварну. Это – наш дом. Мы не хотим, чтобы его обезобразили. Не хотим… больше не проснуться. Казалось, будто слова давались существу тяжело. Шеде хотелось задать слишком много вопросов, но времени на то у нее не было – приходилось из целого вороха выбирать лишь те, что могли иметь значение прямо сейчас. - Вы идете против Дикой Охоты? - Как и ты, смертная, - кивнула кельди. Огонек с ее ладони слетел, направляясь куда-то к лесу. Шедавар видела целую вереницу этих огней – они тихо и медленно утекали по ведомым лишь им тропам под сень ветвей, и испуганные эльфы, оставшиеся в живых, провожали их растерянными взглядами. Никто из них не понимал, что это такое. Шеда и сама не понимала. Кельди тоже смотрела огоньку вслед, а затем негромко молвила, - Нам должно уходить домой. У вас есть время на то, чтоб увести всех смертных в безопасное место – если такое есть сейчас. Ай, час беды, недобрый час… Дух сокрушенно качал головой – так, что несколько ягод рябины сорвалось с тонкой веточки, скатившись по спутанной волне густых волос прямо в снег у ног создания. Шедавар колебалась – с одной стороны, получалось, что бестелесные обитатели Гарварны были их союзниками, но вот с другой – она понятия не имела, как можно договариваться с ними о поддержке и взаимной помощи. Сейчас такая помощь была оказана эльфам, но королева не знала, могли ли они рассчитывать на нее в будущем, когда… Впрочем, нужно было говорить быстро - кельди уже разворачивалась, явно намереваясь уйти следом за остальными духами. - Сейчас на юге Караласса кланы моего племени объединяются для того, чтобы единым войском стоять против диких, - выдохнула она, и существо скосило на нее взгляд, так и замерев в полуобороте, - Сейчас над нами одна беда нависла, и в одиночку мы не справимся. Никто из нас, - добавила королева, обводя рукой ущелье, - А считающие иначе сегодня заплатили страшную цену за то, что так самонадеянно полагались на милость… Непомерную цену. Ни одно существо на свете не заслуживает гибели – ни эльф, ни дух, ни человек, ни самое тонкое деревце. И только вместе мы сумеем спастись от гибели. Согласятся ли духи Гарварны выйти вместе с нами, когда придет час? Кельди внимательно слушала ее, клоня голову к тонкому плечу. Взгляд ее был направлен на духов – лунноглазых и тонких, один за другим уходящих в лес, однако обратилась она к Шеде: - Мы сдерживаем их на своих землях. Лес – кратчайший путь для них к краям смертных, а потому окрестностей его мы не покинем. Что же до того, согласятся ли… С самого рождения мира, с самого первого своего вздоха мы уходили в сон, засыпая в Доме Бессмертного с Ночи Сна до самой весны. Непреложный порядок, непреложный закон нашего бытия – и нынче он был нарушен. Мы уже согласились, смертная, и каждый из нас делает ровно столько, сколько может. И будет делать. Не проси нас о ином – мы совершаем то, что нам должно. То, что нам должно, отозвался эхом ветер, плачущий в ущельях. Шедавар ожидала подобного ответа – ей почему-то казалось, что услышит она именно его. И кельди была права – каждый из них делал ровно то, что мог, и ровно там, где нужно было. Вот только если бы их отряд подоспел немного раньше, если бы Шеда и Айэ помогли Моррель организовать отступление клана, если бы… Этих если было слишком много, и королева не знала, что ей делать теперь со всем этим. Вина лежала на каждом из них – и ее часть вины была тяжелее базальтовой плиты. Кто знает, сколько еще раз мы опоздаем, окажемся не там, сколько раз нам не хватит одного лишь шага… - Да охранит всех вас Небо, - прочистив горло, наконец молвила она, - Мое племя не забудет того, что вы сделали для нас. - Скоро зима закончится, - тон кельди стал чуть мягче – если его вообще можно было как-то обозначить. Она склонила голову, что-то тихонько добавив на неведомом языке, и Шеда расценила это как прощание. Так же поклонившись духу, королева подняла взгляд, наблюдая, как существо уходит – оно оставалось в ущелье одним из последних. Босые ноги кельди ступали поверх снега, изрытого следами, и на белом взбитом полотне не оставалось ее следов. Вскоре темнота поглотила и ее. Что же все так, Небо, что же все так? Судорожно втянув носом морозный колкий воздух, королева наконец разжала рукоять меча и огляделась, пытаясь сосредоточить собственные мысли на делах, а не на том, скольких эльфов приняли Поднебесные сады. Нужно было идти к Айэ. Нужно было собрать выживших. Нужно было…