Дикая охота. Предел зимы

- Спина. Скрипучий голос резанул слух и нервы заодно, но Атеа послушно выпрямила корпус, не позволяя себе прогнуться. Руки дрожали уже невесть сколько, локти ходуном ходили, а бедра тянуло к полу с каждой секундой сильнее. Позволив себе поискать равновесие и тем самым дав телу короткую передышку, Лебедь вытянулась, опираясь на ладони и на носки, и так и замерла, словно отжиматься собралась. На пол за это время она еще ни разу не опустилась. - Лебедь, у тебя что, немощь старческая? Трястись прекрати. Сама ты немощь. Стиснув зубы, Атеа из последних сил напряглась, застывая статуей. Огнем горели и бока, и живот, и руки от плеч до самых запястий, а Дамала, судя по всему, не собиралась прекращать свое издевательство. Впрочем, в какой-то мере Птица была благодарна дочери Вороны за это – тренировки помогали Лебедю хоть ненадолго позабыть о том, что вокруг нее плелось кружево, слишком похожее на удавку. - Если не станешь ровнее, я сейчас сяду сверху на тебя. - Я не могу больше!.. – сипло выдохнула девушка, - Уже четверть часа!.. - Не льсти себе, всего лишь десять мер, - Атеа вскинула голову вовремя, чтоб увидеть, как Дамала вновь переворачивает крохотные песочные часы в своей ладони. За одну меру песок из одной чаши полностью пересыпался в другую. Одна мера длилась минуту, - Одиннадцатая пошла, так что стой. - Да не могу я! – простонала Лебедь, но на пол не упала, вновь перенося вес со стоп на руки и обратно, чтоб хоть немного расслабиться. - Птенцы ощипанные – и те могут, а взрослая Птица Келерии, принявшая оба Крыла, не может? Позорище. Стоять, кому говорю! Атеа, как раз собиравшаяся растянуться во всю длину, зарычала и снова выпрямилась. Дамала одобрительно хмыкнула и принялась дальше расхаживать вокруг нее. Лебедь попыталась сосредоточиться на счете секунд, но уже на двадцать первой не выдержала: - Наставница… - Рот закрой и дыши спокойно. А то еще, неровен час, задохнешься и помрешь, а второй наследницы престола Тиннереда у нас нет. К сожалению, - мрачно добавила Крылатая. Атеа очень хотелось высказать ей все, что она думает по этому поводу, но вместо этого девушка шумно втянула носом воздух и на выдохе процедила сквозь зубы: - Мне легче, когда говорю. - А не надо как легче, - вкрадчиво сообщила ей Ласточка, и Атеа снова не смогла сдержать стона. Собравшись с силами, Лебедь вскинула голову, сдувая мешающие пушистые прядки со лба, и зыркнула на Наставницу. - Ну хоть поддерживай меня как-то… - Сильно много чести, - Дамала насмешливо оглядела ее, цыкнув зубом и вздернув угольно-черную бровь, - Не надо было бока себе отращивать – никого б не просила поддерживать. Какие еще бока?! Возмущение, всколыхнувшееся в груди, было таким сильным, что на миг Атеа позабыла о том, как ей больно. Больно – и вместе с тем невероятно хорошо. Тренировки с Дамалой еще и помогли понять, что она соскучилась по тому времени, когда они с Меред были птенцами. По неимоверной усталости, по воплям Крылатых, по крепкому сну после, по ранним подъемам – и по собственному упорству, которое было тем единственным, что не давало ей сброситься со скал. Ей так хотелось тогда доказать им всем, что она сможет все, справится со всем!.. И Атеа доказывала. И сейчас это сделаю, чумная моя ласточка. Выдохнув, Лебедь оскалилась: - Тебе привиделось, Крылатая. Да и не жаловался пока никто особо. За разговором удерживать положение тела и впрямь было проще – по крайней мере, она могла отвлечься от уже непроходящего жжения где-то внутри мышц. Дамала, скрестив руки на груди, остановилась перед ней, скептически оглядев Атеа. - Естественно. Как-никак, для того, чтоб жаловаться, хоть капля мозгов да должна иметься. А я крайне сомневаюсь, что у девок, каким-то немыслимым образом оказавшихся в твоей койке, эти мозги были. - Крылатая Сольвэ с тобой бы не согласилась, Наставница, - возразила ей Атеа, стараясь, чтоб голос звучал укоризненно, а не так, словно она на последнем издыхании пытается сползти со смертного одра. - Богиня… - Дамала скривилась, - Надо было ей почаще сечь тебя, покуда еще ты птенцом сопливым была. Может, неповадно было бы. Лебедь вновь вскинула голову, глядя на Дамалу, и широко ухмыльнулась: - Между прочим, Наставница, могу тебе сказать, что и сейчас… - Богиня, ничего знать не хочу, Лебедь, умолкни и стой. Ехидно захихикав про себя, Атеа все же захлопнула рот. Болтовня, может, и отвлекала, но по итогу выматывала сильнее, потому что девушка забывала мерно дышать. Сосредоточившись на вдохах и выдохах, Лебедь свесила голову вниз, прикрывая глаза. На лбу уже испарина выступила, и волосы неприятно липли к взмокшей коже. Дамала, обойдя ее кругом, склонилась к ней и уперлась сухой ладонью между лопаток – да так, что Атеа почти припечатала челюстью пол, прежде чем сумела выпрямить руки. Крылатая периодически делала так – то ли ради развлечения, то ли для того, чтоб Птица не расслаблялась. Расслабишься тут, ну конечно… Хартанэ, ну хоть Ты смилостивься, пни ее как-нибудь! Формально, конечно, Атеа давным-давно не была птенцом и в любой момент могла себе позволить заявить Дамале, что на сегодня тренировка окончена. Взрослые Птицы имели полное право самостоятельно определять продолжительность подобных занятий, и сама Лебедь пару раз видела, как Даэн на тренировочном плато первая заканчивала тренировку, благодаря Крылатую, согласившуюся потратить на нее некоторое время. Уходила Коршун всегда элегантно, с достоинством, и Наставницы относились к этому совершенно спокойно, даже с некоторым уважением. Но для себя Атеа считала это признаком слабости, тем более что она сама попросила Дамалу отгонять ее как следует, а потому не собиралась вести себя так, как повела бы чернявая тавранка. Если через минуту не отпустит – просто начну ныть. Впрочем, примерно через полмеры ее снова затрясло, и Дамала наконец решила сжалиться. - Ладно уже, Хартанэ с тобой. Выдыхай, медленно сгибая руки и опускаясь постепенно и плавно, и… Со стоном Атеа шмякнулась на прохладный паркет, утыкаясь лбом в пол и раскинув в сторону руки. Сил шевельнуться не было вообще. Крылатая страдальчески вздохнула где-то поблизости. За дверью послышались шаги, стихшие на миг у самых створок. Лебедь лениво повернула голову и приоткрыла один глаз, стараясь дышать глубоко и спокойно. В комнату вошла Кьера, названная Галкой – на темной ткани плаща, укрывавшего плечи, виднелись серебряные искорки снежинок, на сапоги налип снег. Женщина, увидев ее, вскинула белоснежные брови, останавливаясь рядом и скрещивая руки на груди. - Богиня, что тут у вас происходит? – она с интересом переводила взгляд с Дамалы на Атеа. Крылатая мрачно ответила ей: - Пытаюсь сделать из нее нормальную Птицу. И дать ей больше шансов выжить. Кьера бросила на Атеа короткий сочувственный взгляд. Она-то наверняка представляла себе, какие методы были у Дамалы. Впрочем, тем и ограничилось ее внимание - сколько бы ни пыталась Лебедь разузнать побольше о поморке, та оставалась отстраненно-сдержанной, хоть и очень мягкой и дружелюбной. С ней было тепло – Кьера обладала неплохим чувством юмора, а спокойствия ее могло бы хватить, пожалуй, на всю Гильдию. За то короткое время, что она пребывала здесь, Атеа успела проникнуться к ней невольным уважением. И если поначалу Лебедь развлечения ради пыталась как-то поддеть женщину, то теперь пыл свой она поумерила и старалась обходиться с ней поаккуратнее. Все-таки Галка была врачевательницей, а к тем, кто выхаживал Птиц после ран, травм и падений, Атеа всегда относилась трепетно. - Уверена, все не так уж и плохо, - с улыбкой заметила она, снимая теплый плащ и пристраивая его на крюке у камина, чтоб просох. - Вот-вот, - Лебедь жарко закивала, рассеянно думая о том, что лежать на прохладном полу – удивительно приятное занятие, - А еще, Крылатая, все хочу спросить: почему ты издеваешься надо мной лишь в те моменты, когда Кьеры нет поблизости? Чтоб никто меня не попытался пожалеть даже? - Чтоб ты не позорилась перед другими, - буркнула Дамала. Дочь Вороны, сложив руки за спиной, стояла у окна, за которым виднелся заметенный снегами город, и напоминала мрачную тень. В отличие от прочих Птиц, Крылатая всегда носила черное даже за пределами Келерийской Гильдии, а потому неизменно напоминала то ли плакальщицу, то ли саму Госпожу Смерть в том обличье, в котором ее частенько представляли в байках. – Впрочем, если тебе так хочется, в следующий раз я дождусь ее, и мы вместе полюбуемся на твои слабенькие ручонки и тщедушное тельце. - Ты уж определись. То бока у меня, то тельце тщедушное – никакой конкретики, - в тон ей отозвалась Лебедь. Огрызаться Дамале было приятно – как и раньше, это грело ей сердце, да и в целом присутствие Птиц в Расфале вернуло ей чувство хоть какого-то покоя. Рядом со своими было хорошо, пусть она бы и предпочла, чтоб рядом находились Меред с Даэн – но и Ласточка оказалась не самой паршивой компанией. - Все вместе у тебя, - поморщилась Дамала, явно намекая, что продолжать данный диалог не намерена. Лебедь тоже считала, что их теплая и уютная беседа исчерпала себя – пора было заниматься другими делами, хоть Птица готова была согласиться на тысячи тренировок с Дамалой, лишь бы убраться поскорее из Тиннереда, сделав все, что должно было сделать. Пока такой возможности не было, и приходилось Танцевать – совершенно не так, как она привыкла, да и вместо Крыльев были ниточки, из которых и плелось тонкое кружево вокруг нее. И пока Атеа молилась Хартанэ лишь о том, чтоб оно не стало ее собственным саваном. Кьера неторопливо прохаживалась по комнате, согреваясь – за окнами вновь мела метель, и мороз рисовал на стеклах узоры и причудливые цветы. Атеа тем временем мучительно медленно поднималась, с удовольствием ощущая, что все и впрямь оказалось неплохо: тело ее быстро пришло в норму, и чувствовала она себя не совсем уж мертвой. Приняв вертикальное положение, Лебедь перебралась на мягкий ковер с искусным золотым шитьем по краю – стоимости его вполне могло бы хватить для того, чтоб купить пару-тройку добрых коней. Мимолетом девушка бросила короткий взгляд на собственное отражение в высоком зеркале, пристально рассматривая собственный обнаженный живот. Как и следовало ожидать, никаких боков там не обнаружилось. От Дамалы это не укрылось – фыркнув, Наставница закатила глаза, всем своим видом демонстрируя, что она думает по этому поводу. Лебедь быстро натянула через голову оставленную на кресле рубаху, наскоро собрала выбившиеся из высокого хвоста прядки и обратилась к Кьере. - Ты все сделала? - Да, - женщина кивнула, усаживаясь в кресло с резными подлокотниками, что стояло у камина, и вытянула смуглые руки к огню, - Она в безопасности, под защитой. На этот счет ты можешь не тревожиться. В подробности Кьера вдаваться не стала, однако того и не нужно было: во дворце Атеа предпочитала не вести разговоров, которые могли бы заинтересовать ее дряхлое величество, королеву Инисс – или ее закадычного дружка Тамервина. Списки с реестровой книги, хранящейся среди документов покойного короля, уже были у нее на руках – об этом позаботилась Виалла, и теперь оставалось только дождаться доверенных Тэарана. Сама Атеа сделала несколько копий на случай непредвиденных пропаж, однако пока что, судя по всему, владыка Севера не знал о ее маленькой затее. Во всяком случае, с момента появления Птиц ее попытались убить всего лишь два раза, и то – довольно-таки вяло, после чего Атеа официально объявила, что кроме стражи Тэарана теперь ее прикрывает и ее собственная Гильдия. Временно покушения прекратились – Лебедь подозревала, что Инисс и Тамервин просто ждут подходящего момента; в ее комнате никто не пытался сделать погром даже во время ее отсутствия, на дом Виаллы также никто не нападал. Атеа предполагала, что такое затишье продлится недолго, а потому решила обезопасить еще одного человека, покуда такой шанс еще был. С помощью Тэарана договориться с Ильвой, хозяйкой дома удовольствий, оказалось не так уж и сложно, хоть женщина и попыталась выяснить, почему именно посол желает на время забрать Кордей. Впрочем, она присутствовала в тот момент, когда эльф лично договаривался с несколькими женщинами о предоставлении нужной ему информации, а потому убеждать слишком долго ее не пришлось. Сегодня ночью Кьера вместе с людьми Тэарана вывезла Кордей – было решено спрятать ее в одном из имений, выкупленных Верданором в Расфале для визитов эльфийской знати и объявленных резиденцией высоких господ. Посол ныне находился во дворце постоянно, а в резиденциях проживала небольшая часть его людей, которой, впрочем, было вполне достаточно для того, чтобы в крайнем случае защитить девушку. К тому же, вряд ли Тамервин, прознай он обо всем, стал бы организовывать нападение на особняки Верданора: Тэаран в этом случае наверняка сорвался бы с цепи, и тогда заварилась бы такая каша, какой эти земли не знали давным-давно… - Спасибо тебе, Кьера, - вслух молвила она, чуть заметно улыбнувшись женщине. При других обстоятельствах она чувствовала бы себя неуютно, общаясь в таком тоне с этой Птицей: с Галкой почему-то было немного боязно дерзить – даже не боязно, просто не хотелось. Они с Дамалой по-прежнему оставались старшими по званию – однако сейчас они лишь охраняли ее, не вмешиваясь в ее игры и выполняя все, что ей от них требовалось. К собственному огромному удивлению, Лебедь не стала злоупотреблять этим. Видимо, старею. Следующий шаг – уважительное отношение ко всем. Совсем ко всем. От этой мысли даже передергивало. Присутствие Дамалы и Кьеры в Расфале для нее стало самой настоящей спасительной соломинкой. Атеа не знала, сколько бы еще продержалась, если бы старшие Птицы не явились в дом Виаллы в ту ночь. Сейчас тревоги донимали ее куда меньше – она чувствовала, что не одна теперь, что на ее стороне есть хоть кто-то, кому она могла доверять. Женщины повсюду следовали за ней, спали в ее комнате, а ко всему прочему Дамала сообщила ей, что еще две Птицы сейчас находятся в городе на тот случай, если их двоих будет недостаточно. Впрочем, девушка считала, что это – совсем уж на крайний случай. Странное дело – рядом с маленькой, хрупкой на вид Ласточкой, которую сама Атеа, казалось, могла бы поднять одной рукой, ей было спокойно и надежно. И Лебедь понимала, что именно нашла в угрюмой, пугающей Наставнице красавица Тайиль, Пишущая Келерийской Гильдии. Надежнее могло бы быть разве что у Хартанэ за пазухой – или рядом с королевой Лореотта Шедавар, однако о ней Атеа старалась не думать. От мыслей этих сердце ее начинало тянуть и ныть, а ей сейчас вся эта ерунда ни к чему была. Еще, к огромной ее чести, Дамала не пыталась наставлять ее и корректировать ее шаги. Лебедь рассказала Крылатой о том, что происходило в Расфале все это время и куда именно зашло – Наставница внимательно выслушала ее, сделала несколько пометок на пергаменте – видимо, для Лорелей, обсудила с Атеа, что та планировала делать дальше… и все. Птица ожидала, что женщина в силу возраста, опыта или еще чего-нибудь начнет поучать ее, как то и дело порывались сделать Тэаран и Ровенн, однако она и слова не сказала ни в первый день, ни в последующие. Когда Атеа осторожно высказала это вслух, выражая искреннее удивление по поводу поведения Дамалы, та лишь недоуменно воззрилась на нее: - Лебедь, это не мое дело. Лорелей доверила тебе взять Тиннеред – а значит, разбираться со всем тебе и решения принимать тоже тебе. Я знаю одно: если Неясыть делает на кого-то ставку, она не ошибается. Знаю и другое: ты достаточно бесновата для того, чтобы справиться. А потому – чего мне попусту крыльями бить? К тому же, во всех тонкостях здешней политики ты разбираешься куда лучше меня. Если я попытаюсь влезть в это болото, вряд ли выйдет что-то путное. Так что делай все, что считаешь нужным. У нас здесь своя задача, и мы намерены выполнить ее, у тебя – своя. Тогда Атеа по-настоящему оторопела, не веря своим ушам. Услышать такое от Дамалы было приятно. Удивительно приятно – и хорошо: до того дня она не думала, что ее воспринимают всерьез, как воспринимали Даэн, или даже Меред, которую уважали хотя бы потому, что она была серьезной и с недавних пор взялась обучать маленьких птенцов. Теперь все изменилось – оказалось, что и ее считают годной хоть на что-то, и это удивительно грело сердце. Видимо, все же не зря я тогда увидела Даэн на тренировочном плато: если бы не осталась пускать на нее слюни, наверняка бы сбежала куда подальше от всего этого – и где бы теперь была, кем?.. Дамала сидела в кресле напротив, вновь взявшись за пергамент, исписанный непонятными закорючками. Атеа предполагала, что письма она писала либо на тавранском, либо на еще каком-нибудь заковыристом языке, страхуясь. Она не участвовала в их с Кьерой диалоге, с головой уйдя в послание, а они между тем живо обсуждали, как обстоят дела за Железным Трактом, когда в дверь постучали. Птицы мгновенно отложили все лишнее, освобождая руки, и Атеа позволила неизвестному войти. Неизвестным оказался один из эльфов Тэарана – молодой мужчина принес запечатанное письмо с печатью Верданора, поклонился ей, а затем, ни слова не говоря, удалился. На конверте рукой Тэарана было выведено ее имя, и Атеа поморщилась, разрывая бумагу: на ее взгляд, указывать адресата не стоило – особенно с учетом того, в каком змеином гнезде они находились. И Хартанэ знала, что могло взбрести в голову здешним гадюкам. С другой стороны, она бы с искренним любопытством посмотрела на того недоумка, который решился бы организовать покушение на представителя народа соседней державы. Слухи по дворцу разлетались быстро, и даже среди служек ходили толки о том, как господин посол напомнил вдовствующей королеве о Кайринском соглашении. Никому сейчас не хотелось провоцировать Верданор и владыку на пересмотр всех договоренностей – во всяком случае, до тех пор, покуда ситуация с престолонаследованием не будет решена. Хотя, судя по всему, после этого тоже рассчитывали сохранить добрые устоявшиеся отношения и связи с могущественным соседом. В конверте оказалось послание Тэарана – короткое и сжатое, практически ничего не означающее. За сухим и церемонным приветствием следовало приглашение в кабинет посла в любое угодное ей самой время – якобы он хотел бы обсудить с ней некоторые вопросы. Ни одного лишнего, неосторожного слова, ничего, что намекало бы на предмет разговора – тогда как сама Атеа прекрасно понимала, о чем должна была идти речь, а потому ее едва не подбросило в кресле. Вряд ли Тэаран стал посылать за ней просто так: ранее они условились, что как только его люди вернутся, он даст ей знать. Естественно, посол, видимо, собирался присутствовать при сверках двух реестровых книг – и это несколько ее раздражало: он поддерживал Ровенна в том, чтоб вынести на суд Совета все дела Тамервина, если подтвердится их незаконность. У Атеа были несколько другие планы, и делиться ими с послом она покуда не собиралась. Он уже дал ей понять, что ее решение никоим образом не повлияет на его поддержку, да и все условия сотрудничества были оговорены ими, но по тому, как эльф себя держал и что говорил, Лебедь понимала, что ему бы очень хотелось, чтобы она поступила так, как от нее, собственно, ожидают. И она совершенно не собиралась оправдывать подобные ожидания. Птицы выжидающе смотрели на нее – ни одна из них ничего не спросила. Они лишь ждали ее слова. Поднявшись из кресла, девушка взглянула поочередно на Дамалу и Кьеру. - Наставница, Лечащая – пойдемте. Навестим нашего лесного друга – он желает видеть меня. Она не приказывала им – лишь просила, но в том нужды не было: Птицы повсюду следовали за ней двумя тенями, и за это она была безмерно благодарна им. С готовностью Дамала принялась деловито собирать свои записи, Кьера, отставив чашку, поднялась со своего места. Спрятав письмо Тэарана за пазуху, Лебедь подошла к комоду, где в запертом ящике хранила списки официальной реестровой книги – в те моменты, когда находилась во дворце. Документы эти она всегда носила с собой – на всякий случай, чтоб они вдруг внезапно не пропали и не очутились не в тех руках. Упрятав все записи в мешок Кьеры, с которым женщина не расставалась, Атеа надела поверх рубахи плотный камзол, привела себя в более-менее надлежащий вид. Галка и Ласточка были готовы и уже ожидали ее у двери. Вместе они вышли в светлый широкий коридор, в который сквозь высокие арки окон лился зимний свет. Снаружи у ее покоев дежурили стражи, приставленные Тэараном – свой пост они не покидали ни днем, ни ночью. Атеа вынуждена была признать, что помощь эльфа оказалась бесценной во всем – а потому он вполне мог требовать того, что было озвучено ранее. Оставалось только обсудить это с королевой Шедавар, и об этом Лебедь тоже старалась пока что не думать: она понятия не имела, как убедить эльфийку в том, чтоб та позволила Верданору пустить в Лореотт послов. Наверное, проще было бы ей, Атеа, оседлать бешеную химеру. Впрочем, до того часа еще было далеко: Лебедь пока не стала королевой, а потому все могло и поменяться еще добрую сотню раз. Эхо их шагов раскалывалось о мрамор, стекало по позолоте, таяло дымом вокруг фитилей светильников. Кабинет Тэарана располагался в том же крыле, где находились и ее покои, поэтому совсем скоро Атеа уже стояла перед невозмутимыми стражниками, берегущими покой посла. Те расступились перед ней молча – видимо, были предупреждены, что скоро Лебедь явится к их господину. Вместе с Птицами девушка вошла в просторную комнату, уставленную высокими стеллажами, где за широким письменным столом сидел посол Тэаран. Порядок здесь был практически омерзительный – ни единой пылинки, все предметы разложены строго по своим местам. Пахло книгами, деревом, чернилами и пергаментом, пахло зимой, скребущейся в окна. Холод прятался под потолком, за тонкими занавесками, обрамлявшими рамы – а еще, как и всегда, на дне моховых глаз посла. - Ваше высочество, дамы, - он поднялся с места, галантно склонив голову в поклоне. Птицы тоже кивнули ему – к столу они не прошли, так и оставшись за спиной Атеа самой надежной стражей. Лебедь опустилась на стул напротив Тэарана, и тот, коротко взглянув на Дамалу и Кьеру, негромко заметил, - Я бы предложил вам присесть – думаю, наш диалог с госпожой Атеа не будет коротким, - он вновь перевел свое внимание на нее, словно забывая о том, что в кабинете находятся посторонние. Атеа сразу же дала ему понять, что Птицы Келерии будут присутствовать с ней постоянно, и ему пришлось с этим смириться. - Разговор какого рода, господин посол? – Атеа внимательно разглядывала его, гадая, просматривал ли он материалы, привезенные его доверенными, либо же нет – и сразу ли отправил ей свое послание. Да и вообще, было ли это связано с Тамервином, либо касалось чего-либо другого. Тэаран вел себя как всегда и оставался все таким же холодным, спокойным и сдержанным, каким она привыкла его видеть. Понять что-либо по его лицу при всем желании Лебедь не могла. Тэаран скупо улыбнулся, пододвигая к ней поближе толстый кожаный переплет, под которым угадывались очертания еще одного, только более тонкого, а также стопка бумаг. - Я решил, что вам будет любопытно все увидеть своими глазами – и сразу же, как только мои люди вернутся. Они прибыли менее часа назад. - Вы, как всегда, дальновидны, - Атеа вернула ему улыбку. Заплечный мешок Кьеры был у нее в руках, а потому она сразу же извлекла из него документы, укладывая их стопкой на столе рядом с переплетом Тэарана, - Я попрошу у вас пергамент и чернила, господин посол. Посмотрим, много ли отличий отыщется здесь…