Чей baby?

Близнецы как стояли, так рухнули снова на кровать. Широко раскрыв глаза, они смотрели на Гермиону, как на инопланетянина, ну или стиральную машину, с коей не знакомы, как собственно говоря, и с инопланетянином. — Гермиона Джин Грейнджер, ты это сейчас серьезно? — Ты серьезно… — Не знаешь… — Имени своего… — Ухажера? — Прекратите так делать! — вскричала Гермиона и уже гораздо тише ответила: – Да. — А с каждой новостью все круче и круче! Знаешь, я почти завидую твоим похождениям. У меня так еще не было, — с наигранной грустью сказал Джордж. — И не будет, — лаконично вставил Фред. — Я этим отнюдь не горжусь, — сказала Гермиона. — Придется. Совсем скоро тебе его вести в школу, покупать первую мантию, палочку и котел. И может быть, такого же безобразного кота, как твой Живоглот. — Хэй! У меня был лучший кот! — встрепенулась Гермиона. — Вы тоже не славитесь самыми лучшими животными. Господи, иметь карту Мародеров и не заметить, что ваш брат на протяжении нескольких лет спит с каким-то мужиком! — Хорошо, уела. Ладно, мы ушли. А то Помфри сейчас задаст нам трепку. Два рыжих длинных оболтуса смылись из лазарета, оставив Грейнджер в святом одиночестве. Она откинулась на подушку, продолжая обдумывать эту ситуацию. Шансов найти отца нет, да и бессмысленно это не так ли? Ну что ж, кажется, на каникулах придется проходить курсы молодых матерей-одиночек!

***

Гермиона вернулась в строй спустя пару дней после вскрытия подробностей будоражащего празднования ее девятнадцатилетия. Как и предполагалось, Гарри и Рон набросились на нее с душащими объятиями. Особенно Рон, не особо ловкий, всегда так стискивал ее своими ручищами, что кости трещали. Тут же на подмогу поспели близнецы, оттаскивая братца от девушки, сказали: — Рон, видишь ли ты… — Фред сделал вид, что подыскивает слова, а Джордж, проходящий мимо, пропел: — Как гризли! — Да, именно! И когда ты набрасываешься на хрупких людей, есть возможность того, что сделаешь их инвалидами. — А Гермионе придется вернуться обратно в больничное крыло. Рон стал пунцовым, смущенно спрятал руки за спину и, буркнув что-то Гермионе про выздоровление, поспешил ретироваться. Дальше на очереди было приветствие от младшей Уизли, которая легонько обняла подругу и отстранилась. — Во-от, — протянул Джордж. – Рон, бери пример с младших. Гермиона сдержанно улыбнулась, думая о том, что они уже начали исполнять свое обещание. Дальше дни проходили относительно спокойно. Но надо сказать, близнецы сильно вжились в роль. Теперь они не просто помогали — контролировали. Однажды в столовой они увидели, что Гермиона ест что-то, что, по их мнению, не подходило рациону беременных, так они вырвали у нее тарелку и с привычными кривляниями начали размышлять вслух: — Ты считаешь, это можно есть, Джордж? — Ни в коем случае, Фред. Весь стол, если не весь Большой зал, обернулся в их сторону. Гарри, Рон и Джинни озадаченно смотрели на них, а Гермиона сидела чернее тучи, глаза метали молнии. — Я сама разберусь, что мне есть! — процедила сквозь зубы Гермиона. — А мы читали, что это лучше не есть! — с нажимом ответил Фред, таща тарелку в свою сторону. — Почему? — воскликнула Джинни, вмешиваясь в эту перепалку, хм, о правильном питании. — Фигуру портит, — отмахнулся Джордж. — Жиры откладываются туда, куда не надо. — А зачем вам сдалась фигура Гермионы? — как только Рон понял, что сказал, а точнее — какое словосочетание, моментально стал краснеть и уткнулся в свою тарелку. — А почему вас моя фигура не заботит? — не отставала Джинни, пытаясь докопаться до правды, которая ей казалась куда глубже, чем пытались представить ее изворотливые братья. — Мерлиновы кальсоны, Джиневра! — вскипел Фред. — Наверное, потому что ты можешь есть и не поправляться. — Да-да, сестренка, — поддержал Джордж. — Мы знаем, кто вечерами хомячит плюшки. У вас там дома соревнование с Бон-Боном, а? Поджав губы и угрожающе прищурившись, она отвернулась от них. А близнецы тем временем обратили свои взоры к Гермионе, которая уже была спокойна, но все с таким же нажимом сказала: — Я сама слежу за своей фигурой и сама знаю, что мне можно, а чего нельзя. Так что, — она вернула тарелку на свое законное место, — спасибо за заботу. Они неловко откашлялись, после чего пожелали приятного аппетита и откланялись. Гарри повернулся к Гермионе с явным вопросом в глазах, но она лишь махнула рукой, призывая забить и забыть. Буквально через пару дней эти же заботливые опекуны, явно придававшие слову «помощь» куда большее значение, чем предполагала Грейнджер, настигли ее в библиотеке. Она читала книгу, в надежде хоть в этом спокойном месте отдохнуть от шумихи и галдежа, присущих школе. Но каким ветром занесло этих обалдуев туда она не знала. Буквально завидев ее, они тут же ловко выхватили книгу и отправили на полку, а ее под белы рученьки вывели из храма уюта и тишины. Гермиона брыкалась и смотрела то на одного, то на другого, при этом яростно выкрикивая: — Вы что делаете?! А ну отпустите! — Понимаешь, Гермиона, нам нужен здоровый крестник! А то там пыль, сырость — это отнюдь не полезно. Гермиона нахмурилась и недоуменно посмотрела на каждого по очереди. — Ну, после такого приключения, один из нас обязан стать крестным, ты так не считаешь? — поддержал брата другой. Гермиона даже перестала различать кто из них кто. — А ну живо отпустите меня! — грозно сказала она еще раз, хотя это было больше похоже на приказ. — Фред и Джордж Уизли, если сейчас мои руки не окажутся свободными, я сниму с факультета приличное количество баллов и нашлю на вас проклятие. Во-первых, вам будет жутко неприятно проиграть другим факультетам в свой последний год обучения, а во-вторых, — уже тише добавила она, — вы знаете, у беременных сил больше, чем у обычного человека. А теперь помножьте беременную на агрессию и неистовую злобу и представьте плачевный результат. Фред и Джордж переглянулись и прекратили ход, отпуская подругу. — Вот так-то, — сказала Гермиона, поправляя рукава. — Мы на самом деле хотели поговорить. — О чем? — Ну, — Джордж склонился ниже и прошептал: — об отце. Гермиона резко развернулась на каблуках и пошла по коридору. — А что об этом говорить? Это нереально. Я вполне справлюсь сама, тем более с такими заботливыми и участливыми помощничками, — она кинула на них взгляд, в котором еще прослеживались вспышки негодования. — И все-таки надо попробовать! — настаивал Фред, догоняя ее. — Как он выглядел? — Обычный парень. Миловидная внешность, достаточно высокий рост — ничего такого. — Особые приметы? — Я не знаю. — Имя? — на перебой спрашивали братья. — Я ведь уже говорила, — процедила Гермиона. — Не стоит задавать вопросов, потому что с каждым вопросом я чувствую себя все хуже. Мое собственное мнение о себе складывается не лучшим образом. Давайте забудем. Я же сказала, что меня вполне все устраивает, — после своей небольшой тирады она прибавила шагу и вскоре скрылась где-то за поворотом. Они смотрели ей вслед, пока не стихли шаги. — Надо что-то делать, Дред. — Полностью согласен, Фордж.

***

Уже вечером того же дня Гермиона ворочалась в постели. Сон был беспокойный, смутные видения и воспоминания мелькали в памяти. Внезапно она вскакивает с широко распахнутыми глазами и шепчет: — Я вспомнила!