Чей baby?

Утром следующего дня Гермиона нагнала близнецов у входа в Большой зал. — Даже не думайте! — раздалось с гулом в коридоре, когда они вздумали учинить очередную пакость. Они в унисон выдохнули и повернулись к обладательнице голоса. Та стояла, сложив руки на груди, и сурово отбивала ритм ногой. — Как ты всегда умудряешься нас застукать? — печально произнес Фред, пряча в карман запрещенный школьным уставом объект. — Опыт, только опыт. У меня к вам разговор. — Какой? — они моментально подплыли ближе, чувствуя всю конфиденциальность беседы. — Я кое-что вспомнила. Это, по сути, не так важно, как могло бы быть, но все равно значительно упрощает жизнь, тем более что… — Ближе к делу, Грейнджер, — поторопил ее Джордж. — Нам бы еще хотелось попасть на завтрак. — В общем, когда я была с тем парнем, он проговорился. Видимо, думал, что я уже настолько пьяна, но я всегда все держу под контролем, — Гермиона победно усмехнулась, чем вызвала сочувствующее переглядывание близнецов. — Так вот он начал говорить о магии. Потом, — она напряглась, заставляя свою память работать, — начал говорить о школе, о том, что возвращается с друзьями, хотя это будет тяжело… — Отлично! Значит, он в Хогвартсе. — Да, это определенно. Магия, школа, тяжело — все понятно. Здесь многим тяжело далось возвращение. — Знаете, мне от этого как-то не легче, — Гермиона выдохнула. Она ведь может каждый день спокойно общаться с отцом своего ребенка. Господи боже, как ее так занесло?! — Да брось! У твоего дитя есть возможность расти в полноценной семье, а не полусироткой! — воскликнул Фред. — Я вас умоляю! Семья Уизли заменит всех и сразу. Да даже я не буду нужна, — фыркнула Гермиона. — Но проблема в другом, я не видела еще ни одного даже отдаленно похожего на того парня. В этот момент в коридоре появился Маклагген. Он прошел мимо, не забыв подарить одну из самых ослепительных улыбок ей, Гермионе Грейнджер. — Ну почему, — решил возразить Джордж. — Смотри: миловидный и высокий Кормак Маклагген. — Будь у меня страх одиночества, а он бы был последним человеком на всей нашей планете, я бы с ним ни за что не провела вечер. Это самый омерзительный, смазливый, слащавый… — Мы поняли! — в один голос сказали братья, предупредительно выставляя руки вперед. — Остается одно, — подытожил Фред. — Кто-то не один такой умный, как ты. — Вы хотите сказать, что… — Да, Гермиона, да, Оборотное зелье. — Вот черт! — взвыла она, запрокидывая голову. — Да-а, час от часу не легче!

***

Дальше у Гермионы началась паранойя. Она уже не знала, на что свалить это: то ли беременность, то ли посттравматический стресс. На протяжении следующих пары-тройки дней ей казалось, что каждый подходит и намекает ей этот казус, именуемый „Днем рождения Грейнджер“. Сначала подошел Гарри. Он подбежал к ней на перерыве между Трансфигурацией и Зельеварением, замялся от неловкости, почесал макушку, поправил очки, а потом в довольно скомканных фразах начал: — Гермиона, той ночью… понимаешь, я не хотел, так случайно получилось! Я просто ума не приложу, как так вышло. Я ведь просто хотел узнать все ли у тебя хорошо и… С каждой фразой Гермиона становилась все бледней. С каждой фразой ее глаза становились все больше. — Ты о чем? — еле прошептала она, готовясь хвататься за все, что попало при падении. Кажется, обморок близко. — Прости! Прошу, только не убивай! — Гарри! Говори, черт тебя побери! — прошипела она, уже не контролируя себя. — Я заходил к тебе в комнату, думал ты там. Но тебя не было. Я решил посмотреть. Подумал, что может найду решение. Ты последнее время такая подавленная. У Гермионы отлегло от сердца, судорожный выдох вырвался из груди и она уже вполне по-грейнджеровски смотрела на друга, который сознавался в своих смертных грехах. — И-и? Что ты сделал, Гарри Джеймс Поттер? — Гарри нервно выдохнул. Не к добру, когда она называет их полными именами. — В общем, я разбил ту вазу. — Какую? — не поняла Гермиона. — Ну, ту, которая реликт за двести галлеонов! — выпалил он и посмотрел на подругу, которая вот-вот должна была взорваться. — Я пытался починить ее, но Репаро не действует. — Еще бы! Знаешь, в чем ее уникальность, Поттер? Эта ваза, являясь магическим реликтом, при этом защищена от воздействия магии. А ты ее разгрохал! — вскричала она. — Прости! — пискнул Гарри, уже закрываясь учебником. Гермиона выдохнула. Все-таки это наименьшая из проблем. Ведь если бы он продолжил по-другому. Скажем, „Я ведь просто хотел узнать все ли у тебя хорошо, тоже принял Оборотное зелье и решил проследить за тобой. Чтобы ты не натворила глупостей, ну и в итоге мы напились и…“ — Гарри, просто принеси мне сейчас успокоительного, ладно? Мелко покивав головой, он понесся по коридору за какой-нибудь настойкой. Но кому-то, видимо, показалось, что одного удара в день беременной девушке мало. Вечером к ней подходит тот самый омерзительный Кормак Маклагген. И улыбаясь, как он считает, обольстительно во все тридцать два зуба, предлагает: — Знаешь, мы тогда вроде неплохо повеселились, может, стоит повторить. К несчастью, она пила воду с той самой настойкой, которую раздобыл Гарри. От очередного мини-инфаркта это ее уберегло, а вот от фонтана брызг, направленного на недоделанного мачо – нет. — Ты о чем? — кажется, в последнее время этот вопрос она задает куда чаще, чем положено. — Ну-у, — он оттер капли с лица с нелепой улыбкой. — Помнишь, прием Слизнорта на Рождество. Мы тогда так мало общались, а потом все так закрутилось, — насколько Гермиона поняла, это он имел в виду Вторую Магическую войну. — Вот я и подумал, что можно еще раз попробовать. — А, прости, Кормак, нет. — Почему? – он, кажется, искренне изумился. — Я… не в том положении, — она натянуто улыбнулась, ожидая его реакции. А она у него запоздалая, поэтому она решила пояснить: — Понимаешь, последний год, сдача экзаменов… В мои планы пока не входят отношения. Прости. — А. Ну хорошо, — он начал отходить от нее и на ходу добавил: — Но после выпуска обещай подумать! — тут он прищелкнул пальцами и снова улыбнулся. — Ага! — она махнула рукой и поспешила уйти. Казалось бы, все страшное закончилось. Но нет, утро пришло — пой Гермиона. Рон поджидал ее прямо у входа в ее комнату. Она выдохнула в ожидании очередных объяснений. И хотя мозгами уже понимала, что это просто очередной несусветный бред, который сейчас практически не стоит ее внимания, все равно глотнула этой воды с настойкой. Видимо, из-за беременности гормоны разыгрались и даже трезвый разум не помогает сохранять привычное спокойствие.  — Привет, Рон! — как можно непринужденней сказала Гермиона, спускаясь по лестнице. — Ты что-то хотел? Он резко развернулся и улыбнулся. — Я просто хотел поговорить. Есть то, что нуждается в обсуждении. Помнишь, тогда… «Ну конечно! — язвительно подумала в ответ Гермиона, едва удержавшись, чтобы не закатить глаза. — У нас в последнее время все разговоры начинаются с фраз: либо „той ночью“, либо „тогда“!» — Да, Рон? — Прошло уже немало времени, но мы так и не выяснили насчет… — Насчет чего? — ну почему же из них надо выбивать концовки фраз? — Насчет того поцелуя, — неловко произнес Уизли. Гермиона почувствовала, как по телу прокатилась волна облегчения. Она даже удивлена. Вроде бы спокойна, но все равно волнуется, как первокурсница. — Что ты именно хотел узнать? — вот теперь она спокойна. Лицо Гермионы, правда, не выражало ничего. Она просто ждала, пока Рон выговорится. Ей казалось, что у него все на лице написано. Огромными, просто жирными буквами „Это было ошибка!“, но почему-то он решил, что нужно щадить ее чувства. — Мы находимся в подвешенном состоянии, а я… — Тебе кто-то нравится? — Да! — выпалил Рон и тут же посерьезнел. — Так ты не против? — Рон, это была ошибка. Мы были на эмоциях, все произошло в порыве чувств. Но мы оба понимаем, что только друзья, и всегда ими останемся. — Да, спасибо! — он ее порывисто обнял, что она тут же пожалела, что рядом нет близнецов, которые в секьюрити нанялись. — Ну, а теперь, — сказала она, высвобождаясь из хватки Рона, — пока мы идем на завтрак, ты мне расскажешь, кто она. Рональд стал пунцовым и замялся. Вот теперь все встает на свои места.