Чей baby?

Гермиона активно крутилась около зеркала во все стороны. Она смотрела на себя с левого бока, с правого, анфас, по диагонали и даже пыталась вывернуться так, чтобы увидеть себя со спины. И как бы ей ни хотелось признавать, но книга, показанная ей Малфоем, действительно помогла. Грейнджер без особого труда нашла подходящее заклинание, опробовала его на уже видавшей виды вазе, а потом, практически зажмурившись, произнесла его, направляя палочку на живот. И — о чудо! — он действительно стал визуально плоским. Было ощущение, что ей просто оттяпали половину живота. Теперь никто, в том числе и Джинни на птичьих правах подруги, не смеет ей что-либо сказать по поводу ее округлившейся фигуры. Еще раз пробежавшись глазами по тексту, касающегося этого заклинания, она отметила, что эффект довольно долгоиграющий, однако во избежание всевозможных казусов стоит оберегать свою тайну с двойным рвением, а учитывая, что она находится в Хогвартсе, в компании заядлых искателей приключений на пятую точку, так и во все пять больше. Вскоре она продемонстрировала результат близнецам. Они уверили, что она постройнела. На вопрос: как это все возможно, Гермиона предпочла не отвечать. Она и сама не понимала, как такое возможно скрыть. Это, пожалуй, первый раз когда Гермиона Грейнджер не знала ответа на четко поставленный вопрос. Жизнь продолжалась, токсикоз почти не мучил. Правда, теперь она стала раза в три чаще травиться и бледнеть от простуды, но тем не менее, дни проходили тихо и спокойно. Мальчики были заняты делами любовными и до вечно болеющей подруги как-то дела не было, особо. Она бы даже обиделась, если бы это не было ей так на руку. Так что да, все было спокойно. Ну, не считая одного обстоятельства — Малфоя. Он поменял свой вид с хорька наглого на хорька настырного. Гермионе действительно казалось, что куда бы она ни посмотрела, там мог очутиться Малфой. Ей в голову лезли разного рода мысли, а некоторые пугали своей бредовостью. Но теперь идея с тем, чтобы Уизли поработали телохранителями не казалась такой странной и абсурдной. Он ее настиг через неделю после последнего разговора. — Ну как книга? Гермиона вздрогнула и закатила глаза, шепча нелицеприятные слова. — Малфой, — уже громче произнесла она, оборачиваясь к нежеланному собеседнику. — Так как? — у него был такой тон, будто она должна отчитаться перед ним. — Да, она мне помогла, Малфой, — с нажимом произнесла Гермиона. — Спасибо. Драко приподнял бровь, на губах мелькала тень знаменитой усмешки. — В чем дело? — почти заинтриговано произнес он. И тут Гермиона взорвалась: — Это я должна спросить — в чем дело! Что в этом году случилось? Нормально же игнорировали друг друга, нет же ты решил зацепиться. Чем тебя не устраивала обоюдная ненависть? Малфой поменялся в лице и спрятал руки в карманы. — Знаешь, Грейнджер, это чувство вины. Я бы с радостью бросил все на самотек и смотрел бы на твои мучения и усилия, но что-то, что, видимо, зовется совестью, неприятно зудит. Гермиона остыла и нахмурилась. — Тогда почему ты не рвешься помогать Гарри и Рону? Он едко усмехнулся. — Грейнджер, за семь лет стоило понять, что я их на дух не переношу, и уж точно не переступлю через себя, чтобы помочь им. Особенно твоему рыжему недоразумению. И к тому же тогда они отделались достаточно легко. Гермиона против воли дотронулась до левого предплечья и сглотнула ком. Теперь даже под тонкой тканью кофт прощупывался этот неприятный рельеф корявых букв. Они неприятно розовели на коже и ни заклинания, ни тональный крем не помогали с этим. Когда-нибудь она отпустит это и сможет спокойно ходить с открытыми руками. Она себе обещала. Драко заметил ее движение. Было даже забавно, насколько глумлива жизнь. Они оба помечены клеймом. Выцветшим или зажившим, но все таким же омерзительным, на него смотреть не хочется. Малфой взял себе за правило не смотреть на предплечье. В первое время ему, взрослому человеку, казалось, что стоит кинуть взгляд, и Темный Лорд тотчас появится, обнажая острые зубы в оскале. Оторвавшись от мыслей, Гермиона натянуто улыбнулась и сказала: — И все-таки. Мальчики пока не знают о твоем рвении… помочь. А когда это случится… — Да, Уизел обязательно будет порываться оторвать мне голову, — перебил ее Драко. — Грейнджер, мы все знаем этот сценарий. Классика гриффиндорцев. Она добродушно улыбнулась и, еще раз поблагодарив, скрылась за поворотом, оставляя его в одиночестве с мыслями, не особо радужными.

***

Джинни с восхищением заметила, что она довольно быстро пришла в форму. Грейнджер поблагодарила, пряча злорадную улыбку. Бродя взглядом по залу, она натыкается на Малфоя. Он невозмутимо смотрит на нее, чуть приподняв брови. Его взгляд абсолютно ничего не выражает, разве что ожидание. Грейнджер хмурится и отворачивается. Завтрак подходил к концу, и она не спеша выходит из Большого зала, ее нагоняют близнецы с потрясающей идеей. — Нет, не то чтобы это идея, скорей логично вытекающие последствия, — разглагольствует Фред перед Гермионой, которая, сложив руки на груди, нетерпеливо барабанит ногой по полу. — Фред, ты ее сейчас доведешь! — вклинивается Джордж, а Гермиона замечает позади них светлую макушку в компании слизеринцев. Она следит взглядом и вовремя отворачивается, потому что он смотрит в ее сторону с таким же спокойным взглядом. — Так вот, мы знаем, как найти отца. — Скорей, как он найдется. — Да, — наперебой близнецы разрывали мозг так и непоступающей информацией. — Вкратце? — с надеждой посмотрела Гермиона. — Урок через семь минут. — Ну, — Фред понизил голос, — когда все случится, все по-любому узнают об этом. А один выдаст себя поведением. Его реакция будет отличаться от других. Гермиона согласно кивала головой, пока до нее не дошел смысл сказанного. — Вы хотите сказать, что мое положение станет достоянием всего Хогвартса, Англии, если не всего Волшебного мира по вашей теории? — она почти в бешенстве приподнимает брови. Молчание. — Зарубите себе на носу, Уизли, никто ни при каких обстоятельствах не узнает об этом. Я вас уничтожу. Она бросила на них последний предупреждающий взгляд и ушла на урок. Кстати, сейчас сдвоенный. Со Слизерином.