Чей baby?

Гермиона зашла в класс против обыкновения последней. Едва ее ноги переступили порог, как прозвенел колокол. Увы, все хорошие, или даже привычные места были разобраны. Оставалась только камчатка, на которой всегда восседал Малфой, появляющийся в кабинетах под занавес перерыва. Гермиона еще раз оглядела класс в надежде найти хотя бы одно свободное место или встретить понимание, но, увы, едва не заскулив, прошествовала в самый конец класса. Малфой вновь безразлично следил за ее действиями, подперев щеку кулаком. Грейнджер шумно выдохнула для успокоения и привычно разложила свою канцелярию и учебники. А Малфой все следил, во взгляде уже читалась несусветная тоска. — Грейнджер, тебе самой не противно от такой правильности? — прошептал Драко, когда Слизнорт завел свою лекцию о противоядиях. Гермиона оторвалась от конспекта, на мгновение прекратив скрип пера и подарив молчаливый, но красноречивый взгляд, вновь принялась за писанину. Малфой фыркнул: — Салазар подери, семь лет пахать, как проклятая, и ничего с этого не иметь. Если б не твои полудурки, ты бы вообще загнулась. А так из года в год что-то новенькое, что разбавляет твою рутину. А Гермиона про себя подумала: «Ага, повеселилась как-то в сентябре, теперь последствия ожидаются на лето», но вслух лишь сказала: — С тобой что, со Слизерина никто не разговаривает, что ты перекинулся на Гриффиндор да еще и на самых, так сказать, низших представителей? — ядовито поинтересовалась Гермиона, приподнимая бровь. — Серьезно, Малфой, это начинает пугать. Такими темпами ты скоро с Роном обниматься будешь. Драко сконфузило при упоминании Уизли и он кинул на него быстрый взгляд. — Вот ты лучше скажи, что ты в нем нашла? Потти — и то лучше. Мозгов у него побольше, да и складности. Вся Англия какое-то время после мая трезвонила о супер-парочке героев. — Какое это к тебе отношение имеет? — не отрываясь от пергамента, спросила Гермиона. — Праздный интерес. Мне же надо чем-то целый урок заниматься. — Это не твое дело, но чтобы утихомирить твое девчачье любопытство я скажу: мы не вместе и никогда не были. Он приподнял бровь. — Грейнджер, врать, определенно, не твое. — Я серьезно. — Я тоже. — Господи, кому что я пытаюсь доказать? Хочешь — не верь. Наступило молчание, но Грейнджер решила не оставаться в долгу. — А как Паркинсон? Она такая печальная ходит последнее время — поссорились? — Если тебя интересуют наши отношения, то их не больше, чем у вас с Уизелом. — Мне тоже стоит не верить? — спрашивает Гермиона, почти лукаво смотря на Драко. — Можешь, но таким образом и свою правду ты тоже поставишь под удар. — Туше. Больше они не говорили. Гермиона старательно записывала все, что диктовал Слизнорт, а Драко, удобно устроившись на собственной руке, заснул. Когда колокол прозвенел, Малфой проснулся и потянулся, тем временем Гермиона прятала вещи в сумку. — Ну что, Грейнджер, мило поболтали. Ты почти интересный собеседник, когда не кидаешься на людей. — А ты — когда молчишь, — ответила Грейнджер, и прошла к выходу. — Туше, — ухмыльнувшись, сказал Малфой. Ну что ж, счет один-один.

***

И хотя день проходил относительно спокойно, когда наступило время обеда плотину прорвало. Гарри и Рон догнали ее у входа в большой Зал, и чуть ли не хватая под локти, облепили с двух сторон, что Гермиона даже испугалась за сохранность своего небольшого секрета. — Герм, мы тебе так сочувствуем. — Да, это не очень, вообще. Но уверены, что справилась, да и в будущем... Гермиона почувствовала, что земля, кажется, уходит из-под ног, а сердце мечется по всему организму. Да что ж за манера такая — изъясняться так, что за это время случается микроинфаркт. — Что вы имеете в виду? — неровным голосом спрашивает она и так надеется, что это не то, что о чем она думает. Если близнецы проболтались этим двум, то прощай репутация. Пусть и не специально, но кто-то из них проболтается. И семьдесят на тридцать это будет Рональд. — Ну как, утро, Зельеварение, Малфой, — Рон скривился так же, как и обладатель фамилии при упоминании. Гермиона расслабляется и мысленно приходит к выводу, что стала слишком впечатлительной и подозрительной. И это жутко раздражало. Она же Гермиона Грейнджер — кремень, Железный человек Гриффиндора, если не Хогвартса, а не сопливая девчонка с постоянными перепадами настроения и манией преследования. — Все нормально, не волнуйтесь, — говорит она, выдавив из себя улыбку, на какую была способна в этот момент. Это что, мода так людей в шок повергать? — Но спасибо, что наконец вспомнили о подруге, — высвобождаясь от хватки мальчиков, говорит она. – Нет, ну я понимаю, дела сердечные, они такие! — Гермиона садится за стол, смеясь. Они хмурятся, почти синхронно чешут макушку, переглядываются и, пожав плечами, садятся рядом. Знала бы она, к чему приведет ее шуточный упрек… Две трети Золотого Трио не на шутку задумались над фразой Гермионы. Неужели они действительно совсем забыли о ней? Сказанная невзначай фраза теперь терзала совесть. Она же всегда о них заботилась, пусть и со своим грейнджеровским рвением: была это домашняя работа, или внешний вид, или даже отношения. Она всегда помогала или давала совет. С таким вот самонакручиванием, посовещавшись, мальчики пришли к выводу, что им надо как можно больше времени проводить с Гермионой, как в старые-добрые времена. Решив начать со следующего утра, они улеглись спать. И правда, на следующее утро два так и не повзрослевших оболтуса караулили ее около ее башни. На завтрак они ее сопровождали, мило справляясь о здоровье, о том, что снилось, и что вообще произошло за последние дни нового. Гермиона медленно переводила взгляд с одного на другого, пытаясь понять: а не поехала ли у них крыша на почве вины и влюбленности. Однако вежливо промолчав, она отвечала на вопросы до самого конца завтрака, молясь, чтобы их фантазия наконец иссякла. Но они продолжали из пальца высасывать все новые и новые вопросы, которые уже повторялись. — Рон, ты уже спрашивал, — угрюмо ответила она, когда Уизли в третий раз поинтересовался о количестве написанных страниц для реферата по Трансфигурации. Рональд покраснел и замолчал. В неловком молчании они дошли до кабинета, а там начался второй акт Марлезонского балета. Мальчики на перебой предлагали сесть с одним из них. Гермиона прикрыла глаза и медленно выдохнула, считая до десяти, а потом улыбнулась и с нажимом ответила: — Гарри, Рон, садитесь вместе, а я с Парвати сяду. Они кивнули, а она подошла к Патил и с мольбой во взгляде спросила: — Ты не против? Почти на грани смеха Парвати кивнула головой. Остаток дня Гермиона скрывалась от них, бегая по замку, меняя места от собственной комнаты до заброшенных кабинетов. Близнецы, проходя мимо нее, спокойно предупредили: — Лучше не ходи в ту сторону, они как раз из библиотеки выходят. И Гермиона понеслась обратно. В итоге ужинала она на кухне у эльфов во избежание новой порции неистового внимания. Когда сумерки сгустились, она выбралась на улицу. На дворе стоял конец февраля, но воздух был морозный. Сделав глубокий вдох, она блаженно улыбнулась. Вот где она может успокоиться. Пройдя к озеру, она прикрыла глаза. Наконец никакой суматохи, беготни. — О! — раздалось за спиной. — Да боже ты мой! Могу я хоть пять минут побыть в тишине? — рявкнула Грейнджер. — Что, дружба теперь в тягость? — ехидно произнес приближающийся человек. — А ну да, следовало догадаться, что это ты, Малфой. Отныне меня достают лишь три человека: Поттер, Уизли и Малфой. Вот бы не подумала, что соберется такая компания! — Расслабься, Грейнджер! Я не собираюсь интересоваться о твоих снах и здоровье. — Отлично! Вся школа уже знает о бравых похождениях Героев Магического Мира! — продолжала язвить Гермиона. — Да, ваша троица вновь на повестке дня, — усмехается Драко. — Теперь даже подходить к вам не надо, чтобы посмеяться. — Я их уничтожу! — прошипела Грейнджер. Внезапно послышался треск льда, и над водой на мгновение показался кальмар, после чего вновь скрылся. Гермионе, однако, этого вполне хватило, чтобы уцепиться в руку Малфоя железной хваткой и шептать проклятья. — Да вы что сегодня, издеваетесь?! — в голове уже мелькнула мысль, что нервный срыв обеспечен. А Малфой тем временем, чуть приподняв бровь, перевел взгляд на свою руку, потом на Гермиону. — Грейнджер? — Что? — вновь рявкнула она, поворачиваясь к Драко лицом. — Отпусти руку, а то, боюсь, отсохнет. Гермиона смешалась, перевела взгляд и резко расцепила пальцы, пряча руки почти по локоть в карманы. — Извини, — буркнула она, уже пятясь в сторону замка. — Я пойду. Спокойной ночи. Малфой с иронией во взгляде смотрел, как она чешет в сторону замка. В который раз усмехнувшись после общения с ней, он решил, что пора возвращаться. И все-таки этот день запомнится Гермионе Грейнджер. И даже не полным букетом казусных ситуаций. А событием куда более приятным и радостным. Сегодня вечером она впервые почувствовала толчок.