Чей baby?

Ночь она спала на удивление спокойно. Такой мир и глубокий сон в последнее время стал неведом. Токсикоз мучил каждые пять минут, голова при этом кружилась. Гермиона часто стояла или сидела у окна, делая частые глубокие вдохи. Ее успокаивал мирный ландшафт Хогвартса: затаивший в себе тайну Гремучий лес, притворно-тихое Черное озеро и ровно подстриженные газоны. Утром она встала в приподнятом настроении, но едва переступила порог своей гостиной, ее весьма оптимистичный настрой можно было опустить на два пункта. Два балбеса караулили ее на ступенях перед ее башней. Рыжий и брюнет почти синхронно чесали макушки, изредка прерываясь, кто на поправку очков, кто на подтверждение, что голоден так, будто год не ел. — Меня ждете? — как можно любезней и дружелюбней спросила она, спускаясь к мальчикам. Хотя гормоны подсказывали, что вылить всю свою злость и негодование было бы куда продуктивней. Они глуповато улыбнулись в ответ и, вновь облепив с двух сторон, потащили на завтрак. Гермиона с ужасом представила этот День Сурка, и когда они уже сидели за столом, а по глазам парней было ясно, что они на старте, готовые к забегу по тупым вопросам, она глотнула сока и предупреждающе выставила руку вперед: — Если вас заело чувство вины, то спешу обрадовать — я не обижаюсь. Я рада, что вы так хотите проводить со мной больше времени, но давайте ограничимся привычными нам часами. Не стоит меня встречать утром и укладывать в кроватку вечером, при этом читая сказку. Я большая девочка, вы большие мальчики. Я люблю вас, вы часть моей семьи. Но у каждого из нас есть какая-то личная жизнь и личное пространство, так давайте будем уважать это. Это не значит, что мы должны забить друг на друга, но и приклеиваться, словно сиамские близнецы, не надо. Наступила минута молчания. После такой тирады мальчишки даже перестали жевать, потом переглянулись и выдохнули. Такое облегчение пронеслось волной по ним, и даже Гермиона ощутила его. — Спасибо, Гермиона! — сказал Рон, вновь напихивая в рот картошку. — Мы думали, что ты обижаешься, что мы практически не видимся. — Это я уже поняла, — кашлянув, ответила Гермиона, смотря на своего простодушного друга. — Рональд, — позвала она его, он оторвал взгляд от тарелки и посмотрел на Гермиону, — будь добр, не разговаривай с набитым ртом. Гарри рассмеялся, моментально вспоминая все эти годы, их маленьких. Он помнил, как одиннадцатилетняя Гермиона Грейнджер точно также, слишком разумно для своих лет взирала на недоумевавшего Рона, а после отчитывала за ту или иную оплошность. Именно в такие моменты он остро чувствовал, что они отдалились за этот год. Неизвестно как, но было обидно, грустно и до одури хотелось этому противостоять. С каких пор появились дела важнее их дружбы? — Предлагаю сходить на выходных в Хогсмид, — громко сказал Гарри, отрываясь от собственных мыслей. — Посидим в «Трех Метлах», поговорим о чем-нибудь, — Гермиона кинула на него подозревающий взгляд, и он поспешил уточнить: — О чем-то более важном, чем погода, дела и состояние реферата по Трансфигурации. — Я вам скажу ближе к субботе. Мало ли что может случиться, — улыбнувшись, ответила Грейнджер. — Не забывайте: я староста, а это Хогвартс с близнецами Уизли, с первокурсниками и другими шутниками. — Пойдемте, скоро урок начнется, — сказал Рон, вставая со скамьи. Гермиона села на привычное место, но сегодня звезды встали по-другому. На Зельеварении намечалась парная работа. Это было направлено на то, чтобы сгладить пробелы в знаниях у учеников и заставить других работать. — Итак, Поттер и Уизли, наша неразлучная парочка, — говорил Слизнорт, — оставайтесь так. Гарри, мой мальчик, поможете вашему другу. Ага, кто бы ему помог. Ошеломляющий успех шестого курса унесло вместе с учебником Принца-Полукровки. — Мистер Гойл, пересядьте к мисс Патил. Вам не помешает хотя бы капля ее прилежности. Мистер Забини и мисс Паркинсон, работайте в своей паре. Дальше Гермиона с замиранием сердца следила за тем, как всех более или менее нормальных потенциальных напарников раздают другим. Сердце участило ритм, когда осталось лишь четыре нераспределенных человека: она, Невилл, Симус и Малфой. Она молилась всем, кого знала, чтобы ее поставили в пару с Невиллом или Симусом. Пускай один из них начинает икать, едва берет котел в руки, а другой страдает порой устрашающей любовью к взрывам, все лучше, чем сносить компанию этого отвратительно — она не верит, что говорит это! — вежливого и разговорчивого нахала. — Ну и, мисс Грейнджер, сегодня вы поработаете с… — Гермиона чувствует, как давление поднимается, внутренности сводит, а ладони становятся влажными, — с мистером Малфоем, да. Бах! — это ее сердце рухнуло в район малого таза, и все надежды разбились в прах. — Силы у вас равны, вот только мистер Малфой едва ли страдает вашим желанием преуспеть. Думаю, вы сможете этого добиться. Пересаживайтесь к нему. Гермиона, гордая Гермиона Грейнджер, сегодня всем своим видом желала показать, насколько она недовольна и несогласна. Понурив голову, почти волоча сумку по полу, она поплелась на гребанную камчатку. Малфой встречал ее нахальным и едким взглядом, от которого ее злость еще больше разгоралась. Ей было интересно, как себе Гораций представляет работу Долгопупса и Финнигана? Нечто, выливающееся и перманентно взрывающееся, а рядом стоят два нерадивых зельевара, один из которых вновь весь в копоти, а другой боязливо оглядывается в поисках в бесполезной для него помощи и как заведенный икает. Но заикнуться об этом она не решилась, ибо преподаватели непредсказуемы, и она не может ручаться, что ей достанется наименьшее зло, а не три сразу. — Расслабься, Грейнджер! Я, по крайней мере, не спалю школу к чертовой матери, — зевая, заверил ее Драко. — Да, ты не лишен способностей, но это с лихвой окупается твоим характером, — зло ответила Гермиона, испепеляя взглядом пишущего на доске Слизнорта. — Приму за комплимент. — Уж постарайся. — Да ты не на шутку зла! — почти довольно протянул Малфой, в то время, как Гермиона уже принялась за ингредиенты. — Это ты верно подметил. И если ты не хочешь, чтобы я тебя потом макнула в зелье головой, — Гермиона активно махала ножом, — тебе лучше замолчать, и если не помогать, то, по крайней мере, не мешать мне. Он смерил ее взглядом с оттенком иронии, но аккуратно забрал нож из ее рук. — Возьмись ты за ступку лучше, — осторожно произнес Малфой. — Синяки все же люди встречают приветливей, чем ножевые ранения. Они работали в тишине, и Малфой слышал, как она время от время глубоко вздыхает, видимо, в попытке успокоиться. Драко быстро расправлялся с ингредиентами, засыпал в котел, Гермиона же почти весь урок терла траву — завершающую часть зелья, которую ей доверил Малфой. — Ну что, выместила гнев на бедной траве? — он повернулся к ней, отложив доску и нож подальше. Кинув взгляд на ступку, он подметил, что Грейнджер действительно зла — стебельки превратились в отвратного вида кашицу. — Теперь засыпай. Гермиона безмолвно выполнила указание. Сегодня ее воодушевляющей активности не наблюдалось. — Мы готовы! — громко оповестил Малфой. — Что, все? — Гермиона словно вышла из транса и посмотрела на ухмыляющегося напарника. Она была удивлена, ведь практически не приложила руку, но вновь первая, без стараний. Кажется, она понимает прелесть, которую находят двоечники в групповых работах. — Грейнджер, мой крестный был одним из самых великих зельеваров Англии, как ты думаешь, я весьма способен или посредственен? Если я не отличаюсь таким же завидным положением самой умной ведьмы в школе, как некоторые, это не значит, что я ни на что не гожусь. Я предпочитаю молчать. Гермиона нахмурилась. Это он что, ей сейчас в упрек ставит, что она преуспевает? Она было раскрыла рот, чтобы начать спор, но тут прозвенел колокол, и Малфой поспешил ретироваться. Сегодня она нестерпимо громкая. Она так и осталась с недоумением смотреть ему вслед.

***

Время шло. Март сменился апрелем, а тот нес за собой новые привычки и нетерпимость к запахам зелий. Парные работы продолжались. По злой иронии судьбы чаще всего ей доставался именно Малфой. Будь то словесный указ или жеребьевка. Лишь дважды ей достались другие, более приятные люди. Хотя Гермиона уже начала думать, что это отношение к Малфою — лишь привычка. Он давно не был похож на того белобрысого мальчишку, который вечно вставлял им палки в колеса, при этом неприятно скалясь. Теперь это был спокойный, до жути пофигистичный, засыпающий на уроках парень, которого при этом, по его словам, гложет чувство вины. Он был предельно вежлив с ней, к мальчикам не цеплялся, и это не на шутку ее коробило. Она не знала, что думать: это новый план мести или, быть может, он агент. В любом случае причины у нее получались отнюдь не веселые. К концу апреля состояние Гермионы оставляло желать лучшего, и мысли о Малфое выветрились после первого же приступа тошноты. Она как раз тогда помешивала очередное снадобье. Выбежав из класса, она больше туда не вернулась. Попросив близнецов принести ее вещи, она также просила передать, что приболела. Фред и Джордж настояли на осмотре у мадам Помфри. Гермиона, явно изможденная, не была настроена на споры и пререкания. Слабо мотнув головой, она упала на кровать. Помфри решили привести ближе к вечеру, чтобы не привлекать внимания. Приди Гермиона в лазарет, моментально бы поползли слухи, веди они медсестру через всю школу днем — это взять эти же слухи и помножить на три. Вечером того же дня Поппи осмотрела ее. Гермиона была бледна; испарина покрывала лоб, а тень кругов залегла под глазами. — Когда это началось? — Сегодня. На Зельеварении мне стало нехорошо. Медсестра недовольно хмыкнула. — Деточка, вы вроде умная девушка. Как вы, будучи в положении, могли ходить на эти уроки? Вы разве не понимаете, что это чревато последствиями? Ядовитые пары, ингредиенты — пятилетний ребенок поймет, что так нельзя. — И что теперь делать? — Гермиона даже в такой ситуации оставалась собой. Она не могла представить, что пропустит урок. — Я могу быть не аттестована или не допущена к экзамену. Мне нельзя пропускать! — почти вскричала она. — Попросите профессора Слизнорта заниматься только теорией. Сейчас любое, даже самое безобидное зелье может оказать на вас неблагоприятный эффект. Вам крупно повезло, что такие симптомы проявились практически сразу же. Будь ваш срок меньше, это могло отразиться на ребенке. — Но Зельеварение — это практика! Как я? .. — она не договорила. Джордж не выдержал и нетерпеливо выдал: — Гермиона, замолчи, пожалуйста. Здоровье важнее твоего «Превосходно». — Да, — поддержал Фред, — мы что-нибудь придумаем. Мы же близнецы Уизли — большие креативщики, а ты — самая умная ведьма последнего столетия. Мадам Помфри кивнула и покинула башню. Следующие пару дней близнецы неустанно несли вахту у Гермионы. Приносили еду, практически поя с ложечки бульончиками, бросая туда сухарики. И как бы сурово на них не смотрела Гермиона, предупреждая, что пора бы прекратить, ложка все равно неминуемо неслась ей в рот. Окрепнув, она вышла в мир. Джинни, Гарри и Рон, едва завидев ее на горизонте, со всех ног помчались навстречу. Засыпая вопросами о здоровье, жалуясь на близнецов, что они не пропускали их, они постепенно возвращали ее в привычную колею. С каждой секундой. Она улыбнулась с нотой усталости и заверила, что все хорошо. На завтраке она вновь встретилась глазами с Малфоем. Он также выжидающе смотрел на нее, словно ожидая ответа на вопрос, которого не прозвучало. Но Гермиона думала о другом — она нашла выход. Выходя из Большого зала, она на ходу шепнула близнецам, что нашла решение проблемы. Выискав в потоке учеников светлую макушку, она быстрым шагом пробралась к нему. — Малфой! Он не спеша повернулся. На этот раз в глазах застыл ленивый вопрос о том, что ей нужно. — Как здоровье, Грейнджер? Весь Хогвартс будет явно опечален возвращением блудной старосты на должность. Все продохнули, когда ты отчалила на больничный. Гермиона растянула губы в улыбке и сквозь зубы процедила: — Ты неимоверно любезен. У меня к тебе предложение. — Мы снизошли до сделки со слизеринским засранцем? — видимо, настроение у него было на высоте. Проигнорировав его выпад, она, кашлянув, продолжила: — Я по здоровью теперь не могу заниматься практикой на Зельеварении. Но так как у нас сейчас групповые работы, и на носу висит зачетная, а нас вечно ставят в одну пару, я предлагаю, чтобы ты занимался практикой, а я рефератом, книгами — всем тем, что тебе кажется галиматьей. — Гермиона! — окликнул ее Джордж, призывая поторопиться. Драко перевел на близнецов ленивый взгляд. — Новая свита? — Ты не ответил, — настаивала Грейнджер. — Джордж Уизли сейчас нас съест взглядом. С одного Уизли на другого переключилась? — продолжал ерничать Малфой. Гермиона прикрыла глаза и выдохнула. — Малфой, у меня нет сил спорить, но поверь, лучше тебе не испытывать мое терпение. Сил, чтобы тебе привить манеры, мне хватит. Просто ответь. — Ладно. По крайней мере, никаких бумажек и напарник, тянущий на «самую умную ведьму». — Малфой! — шипит она, и он ретируется. А она замечает, как в беззвучном приступе веселья трясутся его плечи.