when you say jump, i say how high daddy?

К сожалению, в течение следующих трех недель Намджун был абсолютно завален работой в его офисе, а Чимин готовился к своим промежуточным экзаменам. Они виделись только по воскресеньям, и этого четырнадцатичасового побега от всего Намджун ждал всю неделю. Однако в пятницу, к нему в кабинет постучал Сокджин, а потом сразу же зашел, прижав к груди телефон. – Сэр, здесь звонок из академии Хонсока. Что-то о том, что Чиминни сейчас находится в медпункте– Намджун опустил ручку, которую только что держал, на стол со слишком громким стуком, который он даже не заметил, когда брал телефон из рук Сокджина и подносил его к уху. – Да. Кто это? – потребовал он, поднявшись и начав подходить к стеклянному окну своего кабинета, открывавшему вид на весь Сеул. – Это директор академии Хонсока. Вы отец Пак Чимина? Не медлив ни секунды, Намджун подтвердил это, а потом начал нервно ходить по кабинету. – Мы много раз пытались дозвониться, чтобы связаться с вами, господин Пак. Служащие в вашем доме сказали, что вы были очень заняты, поэтому я попросил медсестру, чтобы она взяла номер телефона у вашего сына– – Пожалуйста, я очень занятой человек. Зачем вы звоните? На заднем фоне раздался какой-то писк, и у Намджуна дернулся глаз. – Я звоню, чтобы сказать, что Чимин довольно… нехорошо чувствует себя после ссоры с одноклассником, и ему нужно уехать домой. Можете ли вы выделить пару минут из вашего невероятно напряженного графика работы, чтобы забрать его? – С каким одноклассником? – выплюнул Намджун, бросив различные бумаги в свой портфель, чтобы закончить все дела дома. Сокджин вздохнул, посмотрев на то, как его босс собирается уйти раньше времени уже второй раз за месяц. – Такого рода информация является очень конфи– – О, не нужно нести эту чушь. Это был Чон Хончоль, да? Позвоните родителям этого ублюдка и устройте мне встречу с ними в четыре, или я закрою вашу школу. Сокджин нахмурился, а потом отошел в сторону, дав Намджуну надеть пиджак. – Сэр, – произнес он настороженно. – У нас много работы, которую нужно сделать на этой неделе, и вы не можете просто… – Простите, – вновь послышался голос директора из телефона. – Но кто вы, чтобы требовать такое? Намджун перекинул длинную лямку портфеля через плечо, а потом вскинул руку, чтобы заткнуть Сокджина. – Я Ким Намджун, новый отчим Чимина. Надеюсь, вы слышали о моей компании? Намджун прибыл в кампус через пятнадцать минут после завершения телефонного разговора. Директор заткнулся сразу же, как только услышал его имя, и Намджуну бы это доставило больше садистского удовольствия, если бы он так сильно не волновался за Чимина. И Сокджин тоже волновался за него. В прошлую субботу Намджун привел Чимина на работу, потому что тот захотел поносить свое новое платье, но ему некуда было его надеть. Намджун предложил взять его с собой, чтобы показать, где он работает, а еще он заверил его, что люди, работавшие на Намджуна, будут очень хорошо с ним обращаться. Потому что если бы они не стали, то он сделал бы так, что они больше никогда не получили бы работу в течение всей их жалкой жизни. Как только Намджун вошел в здание школы, то сразу попросил какого-то тупого на вид ученика, чтобы он отвел его в медпункт. Тот заметно опешил, но не стал спорить с Намджуном, у которого сейчас был почти маниакальный взгляд, и сразу же повел его на второй этаж. Уже в коридоре он смог услышать тихие, маленькие всхлипы из медпункта, а потом сразу же ворвался туда, напугав медсестру и плачущего Чимина, сидевшего на больничной кушетке. Чимин выглядел абсолютно разбитым, с его помятой в нескольких местах одеждой и бледным лицом, на котором виднелись небольшие порезы и царапины. – Н-н-на-намджун о-опп– – Тшш, – выдохнул тот, обняв дрожащего Чимина и начав поглаживать его по пояснице. От него неприятно пахло… мочой? Намджун пришел в бешенство. – Что случилось? Не волнуйся, ЧимЧим, папочка здесь. Скажи папочке, что случилось. – П-папочке? Намджун присел, так, чтобы быть на одном уровне с глазами Чимина, чтобы вытереть слезы и сопли с его заплаканного лица. – Да, Чимин. Сейчас я – твой папочка, который сейчас заберет тебя из школы, – объяснил Намджун, понадеявшись, что Чимин смог понять намек. – Можешь рассказать папочке, что произошло? Чимин блеснул своими покрасневшими глазами в сторону медсестры, которая наблюдала за ними, скрестив руки на груди, и Намджун помахал перед ним рукой, чтобы привлечь его внимание. Медсестра была слишком мелкой деталью в их разговоре, чтобы даже удалять ее из помещения. Он просто хотел знать, что случилось и кто заставил Чиминни так сломаться. – Скажи мне. Чимин, кто сделал это с тобой? Расскажешь, и твой отец отправится в тюрьму, слышал? Не смей говорить никому ни слова. Девятилетний Чимин кивнул, погладив раны своей матери и прижав ее лицо к себе, чтобы защитить от пьяного гнева ее мужа. Он не позволил ни одной слезинке скатиться из ее глаз, а потом вытер кровь с ее губ и заставил ее поднять голову. Не волнуйся, мамочка. Я защищу тебя. – Чимин. Чимин! Расскажи мне. Пожалуйста. Чимин начал усиленно качать головой и с ужасом смотреть на Намджуна. – Ничего! Ничего не произошло, просто оставь ее. Пожалуйста, отец, просто оставь ее! Намджун дернулся всем телом, потому что Чимин говорил это совсем иным тоном, чем он обычно разговаривал. И только тогда он заметил, что у Чимина были стеклянные глаза, а еще по его щекам вновь бежали слезы. Но на этот раз это были слезы гнева и неповиновения, а не страха. – Чимин? – Пожалуйста, прекрати, ей больно! Я никому не скажу, пожалуйста, пожалуйста… Намджун был ошеломлен, но через мгновение он повернулся к медсестре и к тому подростку, который привел его сюда (на его пиджаке было написано «Ким Тэхен»). – Убирайтесь. Те двое немедленно подчинились, и Чимин запаниковал, потому что его отец всегда проверял, был ли кто-то еще в доме, кроме его жены и Чимина, когда он начинал пить. Он хотел залезть в кровать и убежать, но он не хотел оставлять свою мать. Где она? – Чимин, – он увидел перед собой не своего биологического отца, а светловолосого мужчину, который дал ему столько любви в последнее время, но его голос был строгим. Обычно его имя так произносил именно отец, но сейчас здесь было что-то другое. Что-то, чего в его отце никогда не было. Намджун осмотрелся и прошелся вокруг, попытавшись кое-что найти, но не смог и вернулся обратно к Чимину. Он положил ладони на его колени и наклонился, чтобы поддержать с Чимином зрительный контакт. – Где он, детка, – спросил он. – Где твой бюстгальтер? Чимин замер. Как его отец узнал о его тайне? Он начал носить тонкий, почти незаметный бюстгальтер с тех пор, как понял, что ему комфортно с теснотой в области груди. Он любил трогать лямки, когда был чем-то расстроен. Когда ему было девять, он был вынужден прижиматься к своей матери, чтобы она обнимала его и успокаивала этим свои нервы, и ему нравилось прикасаться к лямкам на ее бюстгальтере. Чимин вернулся в реальность, когда заметил, что Намджун снова что-то ищет в комнате. Как он узнал? Чимин испугался, потому что подумал, что Намджун разозлится, потому что мальчики не носят бюстгальтеры, особенно мальчики, которым восемнадцать. – Черт. Чимин, оставайся со мной, хорошо? Ты надевал его сегодня в школу? Помучившись, Чимин кивнул и опустил голову, почувствовав полный и абсолютный стыд. Его отец, скорее всего, заинтересуется тем, почему его восемнадцатилетний сын носит в школу бюстгальтер. Он смутился. – Почему он сейчас не на тебе? Посмотри мне в глаза и скажи, что случилось. Намджун уже видел, как Чимин игрался с лямками бюстгальтера. И было не трудно заметить тонкий, без косточек бюстгальтер под его одеждой. Он никогда не понимал, зачем Чимин носил его, пока не заметил, как он касался его, когда был обеспокоен чем-то. Он предположил, что, возможно, ему от этого становилось спокойнее, так что он не стал долго над этим думать. Чимин не ответил, поэтому Намджун начал думать, что ему нужно сделать, чтобы успокоить Чимина для того, чтобы он рассказал, что случилось. Он заметил, что Чимин теребил край своей рубашки, и Намджун сразу же поднял руку к своему кулону, висевшему у него на шее и который он носил под рубашкой. Это был простой золотой кулон, который висел на черном шнурке. Он привлекал его своей простотой, поэтому он носил его каждый день, но он не имел для него какого-либо значения. Он быстро снял его и надел на Чимина, а потом взял его ладонь и зажал ею кулон. – Это мой самый любимый кулон, Чимин. Возьми его и расскажи, что произошло. Чимин, наконец-таки, смог сосредоточиться и посмотрел вниз, на свою ладонь. Из-под его пальцев виднелась только небольшая часть золота и черного шнурка, но в его руке он чувствовался теплым и правильным. Он потер пальцем кулон, из-за чего по его шее скользнул шнурок, и понял, что он сможет пройти через это вместе со своим папочкой, который держал его ладони в своих. – Чиминни было страшно, папочка, – начал Чимин, и Намджун облегченно выдохнул, так, что этот звук практически заполнил всю комнату. – Он отрабатывал свои танцы, а потом ему захотелось в т-туалет, поэтому он пошел туда. ЧимЧиму было жарко, поэтому он снял свою форму в зале. Но, папочка! Он все еще был одет в белую рубашку! Он все еще был одет, а потом пришел Хончоль со своими друзьями и увидел мой бюстгальтер, и заставил снять его перед ними. Ч-чиминни не захотел, но о-они толкнули м-меня на землю, а потом Х-хончоль расстегнул свои штаны и-и… Намджун сжал край кушетки по обе стороны от колен Чимина и попытался сдержать свою ярость, чтобы Чимин смог закончить. Но его контроля все равно мало на что хватило, поэтому он чертыхнулся – даже слишком сильно – и сжал ладони в кулаки. Ему захотелось убить Хончоля и каждого ебаного человека, участвовавшего в этой ситуации, но это, скорее всего, еще бы сильнее расстроило Чимина. – Давай, Чимин. Продолжай. – Я пытался остановить его, папочка! Я очень испугался, но попытался убежать, но друзья Хончоля начали держать меня, и… – у Чимина побелели костяшки, когда он сильнее сжал кулон в ладони. – И Хончоль п-помочился на мою рубашку, – у Чимина вновь потекли слезы по щекам, оставив после себя влажные соленые следы. Намджун взял его лицо в свои ладони и вытер слезы с его щек большим пальцем, почувствовав, что у него сжалось сердце оттого, что сейчас его драгоценный Чимин был полностью разбит. – Сейчас папочка здесь, Чимин. Я помогу тебе и накажу Хончоля за все, что он сделал с тобой. И сейчас, перестань плакать, детка. Папочка ничего не сможет сделать, пока ты не успокоишься. Где твоя красивая улыбка? Давай, покажи ее папочке, – ворковал Намджун, вытерев слезы кончиками пальцев, пока Чимин, наконец-таки, не улыбнулся. – Вот так, посмотрите на мое солнышко. Намджун держал покрасневшее влажное лицо Чимина и наблюдал за тем, как его широкая улыбка становится все меньше и естественней. Он чувствовал, как его сердце билось у него в горле и как невинная красота Чимина переполняла все его существо. Он придвинулся чуть ближе, так, что оказался между колен Чимина, а потом наклонился, так, что между их лицами осталось всего несколько сантиметров. С такого близкого расстояния Намджун чувствовал мягкое и приятное дыхание Чимина, когда тот дышал через рот. Намджун не мог позволить, чтобы этот момент пропал. Его взгляд был прикован к мягким изогнутым губам Чимина, и все, что он мог чувствовать, слышать и хотеть – было именно им. – Папочка может тебя поцеловать? – спросил Намджун, оторвав взгляд от губ Чимина, чтобы посмотреть в его широко открытые глаза. Он слышал естественный запах Чимина, когда тот дышал. Он никогда не задавал этот вопрос тем мужчинам и женщинам, с какими был раньше, и действовал только на инстинктах. Но сейчас он был точно убежден, что нужно спросить Чимина об этом, чтобы тот точно согласился, хотя он так сильно хотел Чимина сейчас. Его губы казались такими мягкими и сладкими, и половину мыслей Намджуна занимало только то, что он хотел его поцеловать, но он все еще ждал ответа. И Чимин, после, как казалось Намджуну, вечности размышлений, кивнул, а потом автоматически поджал губы, когда Намджун наклонился и поцеловал его. Его губы были на вкус умопомрачительно сладкими, почти приторными. Они были похожи на пчелиный мед, и Намджуну хотелось пробовать их снова и снова, почти как наркоману, но он сдерживался, потому что хотел дать Чимину привыкнуть. Его губы были податливыми и мягкими, и Намджун знал наверняка, что они бы помогли ему заснуть лучше, чем любая из его вручную сделанных подушек. Чимин немного простонал, когда Намджун скользнул языком ему в рот и дотронулся до его нижних зубов. Он захныкал и заскулил прямо как новорожденный ягненок, присосавшийся к матери. Чимин разжал ладони, выпустив кулон Намджуна, и вцепился своими маленькими ручками в воротник белой рубашки Намджуна, инстинктивно притянув его ближе к себе. Руки Намджуна переместились с щек Чимина на заднюю часть его шеи, а затем на затылок и обратно на шею, немного задев его горло. Чимин хихикнул от щекотки, и Намджун почувствовал исходящий от него запах мускуса, который заставил его самого немного застонать. Он спустился с поцелуями на шею, коснулся губами линии челюсти, прикусил мочку уха, а потом поцеловал кадык. Намджун натянул шнурок кулона на его шее чуть сильнее и понял, что ошейник удивительно смотрелся бы на его бледной шее. – Черт, детка, ты такой приятный на вкус, – простонал Намджун, слизнув с шеи Чимина капельку пота и случайно потеревшись о его промежность. Тот задохнулся, сильнее сжав руки на воротнике, так, что шее Намджуна даже стало больно. – П-папочка, происходит ч-что-то плохое, – заскулил Чимин, отстранившись от Намджуна и прижавшись к стене, чтобы избежать с ним прямого контакта. – Что плохого? – выдохнул Намджун ему соленую кожу на его шее, почувствовав, что он дуреет от его сильного запаха. – М-мой член, о-он… – Стоит? И тебе хорошо, ЧимЧим? – Н-нет! Папочка говорил, что это плохо, а мальчики, которые трогают это, попадают в ад. Намджун отстранился от Чимина с большим трудом, а потом посмотрел в его широко раскрытые испуганные глаза. – Детка, когда твой член стоит, это хорошо. И это ведь приятно, да? Это всего лишь естественный процесс, о котором ты должен позаботиться. Ты когда-нибудь трогал себя, Чимин? Чимин застонал самым восхитительным образом, когда Намджун погладил его по бедру, а потом немного сжал пальцы на его эрекции, выпирающей из школьных брюк. – Н-нет, э-это плохо… – А прямо сейчас это плохо? – промурлыкал Намджун, сильнее погладив Чимина по паху. Его член ощущался маленьким под одеждой, и Намджун задался вопросом, насколько милым и розовым он выглядел. – Я-я не знаю, это чувствуется… Чиминни запутался. – Что не так, детка? Папочка может заставить тебя чувствовать себя очень хорошо, Чимин, но только если ты мне позволишь. – ЧимЧим хочет почувствовать себя хорошо, папочка. Но я чувствую себя так… неправильно, – вскрикнул он, дернувшись от ощущения рук Намджуна на его влажном члене, когда тот просунул руку ему под штаны. Он чувствовал себя таким грязным, и он хотел, чтобы это прекратилось, и, о нет, он чувствовал, что ему захотелось в туалет! – О-остановись, папочка, – заплакал он, но инстинктивно вскинул бедра, тем самым дав Намджуну разрешение. Он мог обмочиться в любую минуту, но, подождите, Намджун внезапно наклонился и– – П-па– Чимин почувствовал, как слезы удовольствия и унижения потекли по его лицу, когда Намджун провел носом по его промежности. Он смутился из-за того, что лицо его папочки сейчас было там, особенно когда он почти обмочился, и он был в абсолютном ужасе, потому что ему казалось, что он мог отпугнуть Намджуна неприятным запахом. Тем не менее, чувство унижения заставило его задрожать от радости, и из-за этого в его голове произошла дилемма с самим собой. – Не сдерживайся, детка. Давай, – выдохнул Намджун, и его горячее дыхание, даже сквозь два слоя одежды, заставил Чимина закричать. Он вцепился в волосы Намджуна, его колени подогнулись, даже несмотря на то, что он сидел. Все мысли о хорошем и плохом исчезли из его головы от отупляющего удовольствия, которое он испытывал в тот момент. И сейчас он плакал всерьез, потому что из него выплеснулось что-то теплое, а на его штанах появилось темное пятно, и еще его подергивало от перевозбуждения. Все было таким влажным, а еще какая-то субстанция стекала под штанами, покалывала яйца, и он чувствовал себя таким грязным. – Чиминни обмочился, папочка, – всхлипнул он, почувствовав себя целиком и полностью униженным. – Чиминни жаль, но о-он ничего не мог с-сделать. Намджун сочувственно смотрел на то, как Чимин заикался и извинялся перед ним, а еще он чувствовал, как его собственная эрекция пульсировала у него в штанах. Тем не менее, он пока ничего не мог с этим сделать, потому что мог напугать или запугать Чимина, к тому же, лучше будет сделать это в другое время. Еще нужно что-то сделать с одеждой Чимина. – Детка, – начал он, прекратив его рыдания поцелуем. – Ты не обмочился. Это было кое-что другое, такое же сладкое, как и конфеты. Чимин прекратил плакать, потому что его любопытство его успокоило. – К-конфеты? – спросил он, вытерев щеки тыльной стороной своей дрожащей ладони. – Да, это совсем не моча. Она бы не была такой приятной, – усмехнулся Намджун. Чимин стыдливо сжал пальцы на внутренней стороне бедра, подумав про себя: «ему было хорошо. Может, в конце концов, он правда не обмочился». – Ты все сделал хорошо, Чимин, ты очень хороший мальчик. Теперь мы должны поменять тебе одежду, так ведь? Чимин кивнул, а Намджун сразу же вышел из помещения, даже не попытавшись скрыть свой стояк, когда он проходил мимо медсестры и того подростка. Они выглядели шокированными. – Где можно взять запасную форму? – спросил Намджун и вытащил свой бумажник, чтобы начать считать чеки, аккуратно сложенные там. – Мне очень жаль, сэр, но форма изготавливается только по заказу, и вы должны обговорить это с администрацией. – Хорошо. Ну, здесь восемьсот тысяч вон, которые должны все компенсировать. Так где форма? Медсестра дернула бровью, но взяла деньги, а потом пошла вниз по коридору. А Намджун заглянул обратно в медпункт, чтобы проверить, в порядке ли Чимин. И он очень удивился, когда что-то врезалось в дверь. Это был Чимин, который размышлял, нужно ли ему последовать за папочкой. Намджун рассмеялся, когда Чимин вновь начал извиняться, а потом потрепал его по волосам. – Подожди папочку здесь, пока я не принесу чистую одежду. – Чимину идти? – неуверенно спросил он тихим голосом. – Нет, оставайся здесь. Это займет всего лишь мгновение, детка. Чимин беззвучно прошел обратно, а потом сел на кушетку, поджав свои губы. Намджун пару секунд смотрел на него, а потом закрыл дверь и подошел к медсестре, которая ждала его в конце коридора с раздраженной усмешкой на лице. – Вам лучше не хмуриться, мисс, иначе вашему ботоксу придет конец. – Да как вы смеете– – Господин, эй, господин! Глубокий голос послышался со спины Намджуна, и тот обернулся к нему с хмурым выражением на лице. Что еще? – Это вашего сына? – спросил мальчик – Тэхен, подняв в руке клочок светло-розовой ткани. Намджун приподнял бровь, когда заметил, что это был бюстгальтер. От него слегка пахло мочой, а еще на нем виднелись грязно-желтые пятна. Он никогда не видел бюстгальтера Чимина вблизи, но теперь он мог видеть, что это был обычный бюстгальтер из дешевой ткани из GMart. Намджун достал носовой платок из нагрудного кармана, а потом положил в него этот кусок грязной ткани, а затем сунул платок обратно в свой пиджак. – Спасибо. И не говори об этом инциденте никому, Тэхен, иначе я выпотрошу тебя так, что внутри тебя абсолютно ничего не останется. Тэхена начало слегка подташнивать от этой угрозы, но он все равно попытался догнать Намджуна, когда тот уже дошел до главного офиса. – Я не буду, я обещаю. Вашего сына зовут Чимин, не так ли? Если вы хотите, то я могу быть его другом. Намджун вскипел, а потом кинул на Тэхена убийственный взгляд. – Ему не нужна твоя жалость, парень. – Это точно не жалость, – начал защищаться тот, а потом посмотрел большими грустными глазами на то, как медсестра открыла дверь офиса, держа в руках новую чистую униформу, завернутую в дорогую упаковку. – Я думаю, у Чимина есть друг по имени Чонгук. А он и мой друг тоже. Парень, если быть точным, так что я очень хочу помочь Чимину. У меня здесь и так не очень много друзей. Намджун начал просматривать форму, выбирая ту, которая бы лучше всего подошла по размеру Чимину. Он сорвал имя с формы, которая принадлежала какому-то Ким Джонхену, а потом передал ее медсестре, но, внезапно, другой пакет с формой привлек его внимание. Эта принадлежала Пак Чоа, и в пакете находилась утонченная короткая юбка, а так же пара гольфов. Он понял, что и это должно было подойти, поэтому отдал пакет медсестре. – Зачем вам женская униформа? – спросила она, немного обиженно взглянув на то, как Намджун самостоятельно закрыл двери офиса. – Очевидно, что для того, чтобы мой сын чувствовал себя красивым, – ответил Намджун так, будто это было самым очевидным в мире ответом. – То, что вы делаете, отвратительно, и я должна сообщить в полицию о жестоком обращении с детьми. – Жестоком обращении? – усмехнулся Намджун. – Единственное, что я делаю, это воспитываю своего сына так, чтобы он был лучшим сыном на свете, и ему точно это нравится. А сейчас мы отправляемся домой. А вы должны показать остальным, насколько к нему хорошо относятся и насколько он счастлив. Давайте, нам же в любом случае нужны новые газетные заголовки. Намджун вырвал из рук медсестры пакеты с униформой, а потом широкими шагами пошел до медпункта, где его ждал Чимин. Когда он открыл дверь, то нашел его лежавшим на кушетке и обхватившим свои колени, и спящим. Намджун развернул новую форму и повесил ее на пустой стул рядом с кушеткой, а после аккуратно сел рядом с Чимином и осторожно потряс его за плечо. – Папочка? – сонно спросил он, потерев глаза своими маленькими ручками. И Намджун почувствовал восторг от того, что первым, кого позвал Чимин, как только проснулся, был именно он. – Да, детка, я здесь. Давай переоденем тебя. Намджун начал стаскивать с него кремовый свитер, а потом расстегивать пуговицы на его белой рубашке, заметив, что ресницы Чимина были опущены вниз, потому что он избегал его взгляда. Его ресницы были склеившимися из-за высохших слез, и Намджуну захотелось поцеловать их, хотя, ох, его розовые горячие щеки тоже выглядели очень привлекательно. Он подавил в себе желание поцеловать его в губы еще раз, потому что на первом этаже, в главном офисе, его ждали люди, и он не хотел заставлять их ждать его еще дольше. Намджун, наконец, полностью расстегнул его рубашку, когда увидел его обнаженную грудь с мягкими коричневыми сосками, которые начали твердеть от холодного воздуха. И, что это? На его животе проглядывались накаченные мышцы, и Намджун растерянно погладил пальцем еле заметные кубики. Чимин хихикнул, и пресс начал выделяться отчетливее, и Намджуну захотелось провести по нему языком. – Иисусе, откуда это у тебя? – спросил он, все еще разглядывая подтянутое тело Чимина. – Мы работаем со многими видами танцев, – ответил Чимин, начав дрожать, когда Намджун помог ему полностью снять рубашку. От теплых рук Намджуна на его ключицах, а потом и на боках, у Чимина по телу побежали мурашки. – Хм, правда? Тогда это сотворило чудо с твоим телом, детка. Но ты все равно слишком худой. Ты нормально ешь? Чимин кивнул, но Намджун заметил неуверенность в его движениях. – Скажи мне правду, милый. Они беспокоят тебя за обедом? Чимин позволил Намджуну помочь ему просунуть руки в новую хрустящую рубашку, а потом кивнул, когда Намджун начал застегивать ее. – Ну, тебе больше не придется беспокоиться об этом, детка. Папочка позаботится об этом. – Ты собираешься наябедничать на Хончоля? – робко спросил Чимин, подняв руки, чтобы Намджун надел на него кремовый жилет. – Папочка не собирается ни на кого ябедничать. Я просто хочу убедиться, что с тобой больше не будут несправедливо обходиться, – усмехнулся Намджун, когда Чимин скептически посмотрел на него. – Я не собираюсь делать ничего плохого, детка. Доверься папочке. Намджун помог Чимину подняться с кушетки, и они вышли из медпункта вместе, Намджун аккуратно вел Чимина, держа руку на его спине. Медсестра быстро вошла туда, как только они вышли, а Чимин вздрогнул, когда увидел, что в коридоре их ждал Тэхен. – Почему ты все еще здесь? – прошипел Намджун, а потом толкнул Чимина мимо Тэхена, к лестнице. Чимин повернул голову, потому что ему было любопытно увидеть новых людей, а потом он осторожно потянул своего папочку за шлевку ремня, когда Тэхен улыбнулся ему широкой квадратной улыбкой. – Я просто хотел убедиться, что с Чимином все в порядке. Ты же знаешь Гукки, да? – Гукки! – нежно воскликнул Чимин, ведь это был его лучший друг, и он даже назвал своего игрушечного кролика в его честь. – Да, Гукки! Он мой парень. Он когда-нибудь рассказывал тебе обо мне? Бровь Намджуна дернулась, когда он заметил незнакомый блеск в глазах Чимина и почувствовал необъяснимую ревность. Он вспомнил, как Чимин рассказывал ему о нем в прошлом, но он не знал, что он был Чимину таким другом. – Нет, я и Гукки не говорили много. Он перевелся в другую школу в прошлом году, – печально произнес Чимин, еще сильнее сжав ремень Намджуна, когда они пошли дальше. – А он очень много о тебе говорил, и я всегда хотел с тобой встретиться. Странно, что я никогда не видел тебя здесь, да ведь? – Уже полшестого вечера, тебе не нужно домой, малыш? – спросил Намджун, закинув руку на плечо Чимина в защитном жесте. – Да, но я бы хотел поговорить с Чимином– – В этом нет никакой необходимости. Мы сейчас заняты, – прервал он его, но Чимин выпутался из его рук. – Папочка, я хочу с ним поговорить. Можно? И Чимин посмотрел на него своими широко открытыми блестящими глазами, так, что у Намджуна дыхание застряло в горле. Не то чтобы он решил запретить Чимину все вербальные контакты, но все же. Он посмотрел на Тэхена, прежде чем кивнуть. – И не смей хоть как-нибудь навредить ему, малыш. Угроза все еще в силе, надеюсь, что ты помнишь, так ведь? – Я просто хочу поговорить. Господи, почему вы такой строгий? Почти все мысли заполнило желание уничтожить этого тупого ребенка прямо сейчас, но Чимин, его маленькая куколка, уже повернулся к нему и спросил, как он познакомился с Чонгукки. Намджун устало посмотрел на то, как они оба сели на пол рядом с главным офисом и начали обмениваться любезностями как старые друзья. Он догадывался, что Чимину пойдет на пользу завести друга, чтобы поговорить с ним, пока он ждет своего папочку, которому нужно закончить кое-какое дело – разобраться с директором. Таким образом, он проверил Чимина в последний раз, а потом повернул ручку стеклянной двери и вошел в кабинет. Главный офис представлял собой большое, широкое пространство с целым рядом индивидуальных кабинок, скрывающих преподавателей и сотрудников. Он дошел до стола секретаря и попросил встречи с директором, назвав свое имя. Его провели сквозь комнату, которая выходила в коридор, в конце которого находилась дверь, в которую секретарь постучала дважды, прежде чем открыть ее. – Директор Чхве, Намджун-ши здесь. – Наконец-то. У вас есть какие-либо мысли насчет того, почему вы заставили этих людей так долго ждать? – проревел знакомый голос, и Намджун ухмыльнулся. – Я уверен, что они невероятно важные люди, конечно же, – выплюнул он, осмотрев комнату, чтобы встретиться взглядом с мужчиной и женщиной, на вид которым было около пятидесяти. Он хотел, чтобы встреча прошла быстро, потому что ему не особо хотелось, чтобы Чимин ждал его слишком долго. – Вы, должно быть, родители Чон Хончоля, – начал Намджун, и мужчина сделал шаг вперед в попытке защититься. Намджун не позволил ему подойти ближе, продолжив говорить. – Я предлагаю вам два варианта. Первый самый оптимальный для вас – вы должны забрать своего сына и перевести его в другую школу за пределами Сеула. – Что? – Второй вариант доставит вам больше хлопот – вы можете прямо сейчас устроить драку, подать иск в суд, а я могу разрушить всю вашу репутацию в компании, в которой вы работаете, на корню. Но, в конце концов, вам все равно придется перевести Хончоля в другую академию искусств. Итак, какой вариант вам больше нравится? Я полагаю, первый. – Да кто ты такой, чтобы предоставлять нам варианты, что нам делать с нашим сыном? – взвизгнула женщина, а Намджун устало вздохнул. Почему люди просто не могут выслушать его и не тратить его дыхание и время больше, чем уже потрачено? – Мы будем судиться с тобой за угрозы, – парировал мужчина. – О, вы можете судиться столько, сколько вам будет угодно. И вы точно можете судиться со мной за то, что Хончоль физически и эмоционально издевался над Чимином. Вы хотя бы имеете представление о том, что он с ним делал? – Твой сын сделал нашего геем, вы оба пидорасы! И он имеет полное право превратить жизнь Чимина в ад и отречь его от бога! Намджуна это озадачило. Хончоль стал геем из-за Чимина? У него заняло три секунды, чтобы это обдумать, а потом его прорвало на злобный, злорадный смех. – Хончоль запугивал его, потому что его отшили? Боже, это самая смешная вещь, какую я слышал за всю свою жизнь. А у моего сына хороший вкус. – Мы будем судиться с тобой! Мы прямо сейчас позвоним нашему адвокату и запретим Чимину говорить своему отцу, чтобы он угрожал нам! Да ты вообще знаешь, сколько мы заплатили за обучение Хончоля?! Намджун присел на один из офисных кожаных диванов и смахнул невидимую грязь со своего колена. – Уборщики, работающие под моим началом, отправляют своих детей учиться сюда. И эта школа не представляет собой абсолютно ничего особенного. Грязная и ущербная – я даже не видел ни одного компьютера в классах. Но Чимин, по какой-то причине, очень ее любит, так что я хочу лучшего для своего сына. Что, конечно же, означает, что нужно избавиться от всего, что ему мешает. – Неуважительный ублюдок! Намджун действительно очень не любил упоминать имя своего отца, но эти люди, кажется, совсем не понимали, кто есть кто, а Намджун просто хотел побыстрее отвести Чимина домой и провести с ним остаток дня. – Ты вообще знаешь, кто я? – внезапно спросил мужчина, и Намджун весело ухмыльнулся. – Просветите меня. – Я являюсь владельцем аптек Чона. И у нас больше денег, чем, наверное, у всех в этой школе, так что, если ты хочешь оставить своего драгоценного сына в школе, то тебе лучше сказать ему, чтобы он отстал от Хончоля! Намджун скрестил руки на груди. – Серьезно? Вы выглядели знакомо. Ну, мне в любом случае больше нравится компания Ли, потому что она более удобна для меня. – О чем, черт возьми, ты говоришь? – Вы можете не знать меня, потому что я работаю под именем своего отца, но я Ким Намджун – глава корпорации Бенхена. О, как это фантастично. Намджун не мог поверить в то, что сейчас произошло столько совпадений, в частности то, что их аптеки и компания Бенхена непосредственно связаны. Их фармакологическая компания является ведущей в стране только благодаря Бенхену, поэтому Намджун начал смеяться над тем, как родители Хончоля поменялись в лице, когда до них это дошло. – Ну так как, мы можем предоставить вам список всех академий искусств в… Пусане, Чеджу или Тэгу. Я позволю вам выбрать.