when you say jump, i say how high daddy?

Через несколько недель должно было состояться итоговое выступление Чимина, приуроченное к концу учебного года. Чимину предстояло показать Намджуну одну из его нескольких программ, поэтому он тренировался почти каждую минуту своего времени и мог говорить только об этом. Намджун находил эту невинную страсть настоящей зависимостью, но это заставило его задуматься о том, что он уже почти забыл, как это – чувствовать такую увлеченность своим хобби. В каждой его встрече не было ничего увлекательного, потому что каждый из ее участников хотел выглядеть настоящим профессионалом, с лицом, выражающим мне абсолютно поебать. К сожалению, выступление должно было состояться в тот день, когда Намджун работал. Откровенно говоря, работа никогда не ограничивала его от того, что он хотел сделать, потому что он был генеральным директором и мог делать все, что он, блять, захотел бы. Но в последнее время у него уходило все больше и больше времени на то, чтобы сходить в кино с Чимином, сводить его в парк, довезти до школы, помочь ему с домашним заданием… Сокджин начинал седеть от того, что он был завален той работой, которой Намджун пренебрегал, поэтому он пообещал ему, что будет оставаться в офисе до конца месяца, практически не вылезая из него. Когда он рассказал об этом Чимину, в пятницу, перед выступлением, то обнаружил, что Чимин расстроился, и все, что ему оставалось поделать – это обнять его и начать успокаивать мягкими поцелуями по всему его лицу. – Папочке жаль, Чимин. Очень жаль. Я постараюсь прийти, но не могу обещать. Ну, не плачь, детка. Чимин работал очень усердно каждый день после школы, чтобы удостовериться, что он выучил все движения и хореографию так, что они практически слились с ним. Он практиковался для папочки, но услышав то, что Намджун сказал – что он будет работать в день его выступления – он почувствовал, что у него защемило сердце и по щекам потекли слезы. Он чувствовал себя неловко из-за того, что он вновь расплакался перед Намджуном, но эта новость расстроила его настолько сильно, что он ничего не мог с собой поделать! – В-все нормально, Ч-чиминни з-займет тебе место, е-если ты сможешь прийти, – заикался он между вдохами. – Хорошо, детка. Хороший мальчик займет место для папочки. Прямо в центре и близко к сцене, хорошо? Я постараюсь прийти, правда, я постараюсь. Чимин не сомневался в том, что Намджун будет стараться изо всех сил, чтобы присутствовать на его выступлении, но его по-прежнему разочаровывал тот факт, что была вероятность того, что Намджун не сможет прийти. Он всхлипнул, когда уткнулся своим мокрым лицом в грудь Намджуна, и закрыл глаза, чувствуя, как от тяжести всего этого дня у него закрываются глаза. Они сидели в обнимку и смотрели фильм, и сейчас было едва ли одиннадцать, когда его начала сковывать сонливость. Намджун чуть-чуть потряс его, чтобы он проснулся, и сказал о том, что ему пора спать и что он очень мило выглядит, когда спит, и Чимин сонно заскулил ему в грудь. Он не хотел двигаться, потому что ему было слишком комфортно и он просто хотел спать со своим папочкой здесь. Но Намджун не хотел, чтобы он спал на диване, поэтому выпутался из-под его рук, а потом взял Чимина на руки. К тому времени он полностью проснулся и захихикал, когда Намджун осторожно взял из его рук пульт и попытался выключить телевизор, все еще держа Чимина на руках. – Я могу поспать с папочкой? – спросил Чимин, чувствуя, как приятно ощущались руки Намджуна вокруг него. – Мне нужно рано вставать на работу завтра, милый. Я не хочу тебя разбудить. Чимин надулся. – Все нормально. Я все равно хочу сказать тебе пока. И напомнить о том, что завтра вечером мое выступление. Намджун рассмеялся, и Чимин сонно проследил за тем, как у того дернулся кадык. – Как я мог забыть? Намджун донес Чимина до ванной, рядом со своей комнатой, которая была обставлена множеством его вещей, а потом поставил его на ноги. Чимин нахмурился, когда коснулся босыми ногами холодной плитки в ванной, но Намджун сразу протянул ему зубную щетку, которую Чимин сразу же засунул в рот. В то время как он чистил зубы, Намджун взял полотенце и намочил его, чтобы вытереть Чимину лицо. Тот подождал, пока Намджун закончит, а потом выплюнул мятную пену в раковину и прополоскал рот с помощью своих маленьких неуклюжих ручек. – Папочка, Чиминни не хочет идти спать! – произнес он вдруг, снова надувшись. Он скрестил руки на груди, когда Намджун открыл дверь и посмотрел на него, нахмурившись. – Детка, уже полдвенадцатого. Тебе нужно поспать, чтобы у тебя была энергия на завтра. – Нет! Чиминни хочет провести больше времени с тобой, – проскулил он, удрученный тем, что этот день так быстро закончился. Он едва помнил последние три часа, потому что он постоянно прижимался к сильному телу Намджуна. Он даже не помнил название мультика, который они смотрели! Он не думал, что это справедливо – идти спать так рано, потому что, раньше, когда он проходил мимо маминой комнаты, она все еще не спала. – Чимин, – предупредил Намджун его строгим тоном, и ой-ой. Он отшатнулся, потому что папочка говорил таким тоном только тогда, когда он был разочарован в Чимине, потому что он сделал что-то плохое. В последний раз он произнес его имя таким образом, когда Чимин закатил истерику – прямо как сейчас – когда Намджун закончил их свидание раньше обычного. Вспоминая об этом и не желая того, чтобы Намджун ушел от него, он задрожал, посматривая на то, что злое выражение очень шло Намджуну. Тем не менее, от мыслей о том, что его сейчас накажут, а потом он получит какой-то урок, у него что-то приятно перевернулось в животе. – Если ты не пойдешь спать прямо в эту секунду, то папочка очень расстроится из-за тебя. Чимин все еще не хотел спать! – Но– Намджун потянулся своими тонкими ловкими пальцами к шее и сдернул галстук одним быстрым движением. – Нет, папочка, пожалуйста– – О, детка, это еще очень мягкое наказание. Это слишком простой урок для такого плохого мальчика. Плохого? Чимин всхлипнул, когда это слово застряло у него в голове, а внутри потяжелело от того, что он разочаровал своего самого любимого человека во всем мире. Намджун обернул галстук вокруг его головы и засунул конец ему в рот. – А сейчас ты пойдешь в кровать? – Угу, – пробормотал Чимин сквозь шелковую ткань. Намджун ухмыльнулся, а потом начал раздеваться, пока не остался в черной майке и черных слаксах. – Ты можешь немного подождать, пока папочка не переоденется? Чимин кивнул, чувствуя, что у него зудят пальцы, потому что он хотел вытащить галстук изо рта, но он просто сильнее сжал руки по швам. – Я скоро вернусь. Чимин вытер свои глаза, как только Намджун исчез в коридоре. Он все еще был потрясен тем, что разочаровал своего папочку, но он не казался слишком расстроенным этим. Тем не менее, Чимин знал, что если что-то такое еще раз повторится, то он получит очень серьезное наказание. Его папочка правда обошелся с ним очень легко! Намджун вернулся обратно, одетый в белую футболку, выглядящую очень мягкой, и пару серых спальных штанов. Чимин не мог прекратить разглядывать Намджуна, потому что вид его папочки в обычной удобной одежде был настолько домашним, что к нему очень сильно хотелось прикоснуться. – Иди в кровать, – произнес Намджун, и Чимин опустил голову, а потом пополз к кровати, лег и уткнулся в подушку. Когда Намджун щелкнул выключателем, Чимин захныкал и умоляюще посмотрел на него. Он не хотел, чтобы Намджун уходил, потому что это бы значило, что они бы увиделись в следующий раз только на выступлении. Или Намджун вообще мог туда не прийти! Эта мысль заставила Чимина заплакать прямо в розовую подушку под его головой. А Намджун, услышав это, приблизился к кровати и склонился над всхлипывающим Чимином. – Ты хочешь, чтобы папочка спал с тобой? – спросил Намджун, и Чимин немедленно прекратил плакать. О, это было бы здорово! В последний раз Намджун спал с ним после маминой свадьбы, и это было так давно! – Нгхх, – выдохнул Чимин сквозь галстук. Намджун усмехнулся, а потом поднял одеяло позади Чимина, рядом со стеной. Чимин начал переворачиваться, но Намджун крепко сжал его плечо, останавливая и оставляя лежать так, спиной к себе. И это не то, чего Чимин хотел, он хотел смотреть на Намджуна, касаться его мягкой рубашки и его мягкой кожи, и… – Держи свои руки при себе, Чимин. И ни слова. Это твое наказание на сегодня. Чимин нахмурился, осматривая пространство своей спальни и чувствуя себя слишком хорошо оттого, что к его спине прижималось тело Намджуна, а еще от него исходил слабый запах одеколона и чистого тела. У Чимина во рту стало мокро, его слюна впитывалась в ткань галстука, и он почти чувствовал папочкин запах на языке. Через несколько длинных секунд молчания он невинно подвинулся, пока не коснулся спиной груди Намджуна. – Нет, Чимин. Тот отшатнулся и немедленно отстранился от легкого прикосновения, почувствовав агонию оттого, что Намджун дразняще дышал ему в затылок. Чимин не думал, что такое было возможно, но он заснул уже через несколько минут, но только потому что воздух был наполнен запахом Намджуна и все, что он вдыхал, было Намджуном. И когда он проснулся посреди ночи, то был окружен невероятно теплым коконом, и он понял, что это Намджун обнимал его своими длинными руками, а сам Чимин прижимался щекой к его груди. Галстук с его рта спал, поэтому Чимин довольно вздохнул, а потом сильнее прижался к теплому телу Намджуна. На следующий день Намджун был полностью завален папками, жалобами и документами. Он был заперт в своем кабинете в течение последних восьми часов, но он едва ли разобрал всю эту кучу дерьма на своем столе. Сейчас было почти пять, а выступление Чимина должно было состояться через час. И Намджун чувствовал себя все более и более неспокойным, как будто минуты практически сгорали прямо сейчас. Он собирался просто просмотреть файлы от своего адвоката, потому что Аптеки Чона были в нервном состоянии из-за того, что могли подать в суд, когда в дверь постучали. – Что? – огрызнулся Намджун, когда в кабинет заглянул Сокджин. – Сэр, здесь, эм, кое-кто хочет вас увидеть. – Кто? Сокджин отошел в сторону, и в следующую минуту в кабинет вошла Соджин, проходя боком, чтобы дойти до рабочего стола Намджуна. – Намджун-ши, ты пропустил три назначенных тобой свидания и не ответил на каждое из моих сообщений. Что-то не так? Намджун едва ли отвлекся от слишком яростного подписывания, все так же продолжая работать. – Разве это не должно свидетельствовать о том, что я не заинтересован в наших дальнейших отношениях, Соджин-ши? Соджин, кажется, была готова к такому ответу, поэтому она фыркнула и села на край стола Намджуна. – Почему? Мне казалось, что месяц назад ты был заинтересован в постели. Намджун вздохнул. – Ты действительно собираешься вернуть то, что было месяц назад, чтобы оправдать себя? Многое изменилось с тех пор. Теперь, если ты меня простишь, мне нужно кое-куда уехать. Намджун закончил подписывать документы, а потом передал их Сокджину, прежде чем начал собирать все необходимое в свой портфель. – Это Чимин, не так ли? Намджун уронил темно-коричневую папку на пол, из-за чего из нее высыпались все документы. Он мысленно проклял себя за то, что этот комментарий так привлек его внимание. – А что, это так неправильно – хотеть провести время со своим братом? – спросил Намджун, нагнувшись и начав поднимать документы. – А ты уверен, что все дело только в этом? Когда я в последний раз была у твоих родителей, ты сидел так близко с Чимином. Разве это нормальное поведение для обычных братьев и сестер? Глаз Намджуна дернулся, когда он закрыл свой портфель. – А сейчас ты собираешься на его маленькое школьное выступление, не так ли? Вот почему ты проебываешь всю свою карьеру, да? Намджун поднял пиджак и проверил время на своих часах. – И что ты собираешься сделать? Рассказать все всем? – спросил он, склонив голову так, будто хотел, чтобы она закатила истерику. – Собираешься рассказать все моему отцу, прямо как ревнивая бывшая девушка? Пожалуйста, иди и расскажи. Будешь одной из ста. Намджун знал, что прошло уже слишком много времени, так как было уже без двадцати шесть, поэтому он взял свой портфель и передал его Сокджину, чтобы тот вновь его закрыл. Он мысленно пообещал ему, что будет работать еще сильнее, а еще подумал о том, что тот наверняка пробормотал себе что-то под нос о том, что уже ничего не нужно, но Намджун уже выходил из кабинета и заходил в лифт. Он даже не посмотрел на Соджин еще раз, потому что все, что было у него голове, это – Чимин Чимин Чимин. Намджун приехал, когда несколько человек уже выступило, и он облегченно выдохнул, когда понял, что Чимин еще не выступал. И перед тем, как приехать, он заехал в цветочный и выбрал букет розовых тюльпанов, таких, которые заставили бы Чимина увидеть, что Намджун любит его и заботится о нем. Он надел пару спортивных черных очков, потому что хотел остаться незамеченным, хотя и сам думал, что это вряд ли поможет. В зрительном зале был приглушен свет, и Намджун начал ждать, пока один из учеников не закончит свое выступление, чтобы потом найти свое место. Там было одно, прямо в центре, как он и просил. Намджун внутренне рассмеялся, представляя то, как Чимин просил своего инструктора о том, чтобы он оставил место для его папочки, чтобы он мог сидеть с комфортом. Когда занавес начал открываться, Намджун почувствовал, что все больше и больше хотел, чтобы выступление Чимина началось. Он подготовил кое-что особенное для него и уже не мог дождаться того, что это все закончится, для того, чтобы отвести Чимина домой и поздравить его с хорошо выполненной работой. Свет полностью потускнел, и голос диктора – который показался Намджуну невыносимо высоким – объявил Пак Чимина. Послышались глубокие басы, а потом заиграла песня Краша Give It To Me. Один из прожекторов начал светить на сцену, тем самым обратив все внимание на Чимина, который стоял спиной к зрителям. Чимин начал двигаться в одном ритме с мелодией, и все предыдущие ожидания Намджуна были вышвырнуты в окно. На Чимине были надеты пара обтягивающих белых штанов и белая майка из тянущегося материала, обтягивающие каждую мышцу на его теле. Но что действительно удивило Намджуна, так это танец. Все, что представлял Намджун, было ничем по сравнению с этим. Он думал, что будет больше поппинга и резких движений, так как Чимин говорил, что занимается хип-хопом, но танец был медленным, чувственным и полным сексуальности, которые не очень подходили Чимину. Но даже если это и выглядело неестественным, это все еще очень увлекало Намджуна, который следил глазами за тем, как Чимин вел бедрами под музыку, так, как будто у него совсем не было костей. Намджун был загипнотизирован страстью Чимина и его движениями под слишком провокационную музыку, ревущую через динамики, и когда Чимин встретился глазами со своим папочкой, то он улыбнулся. Правда, улыбка вышла похожей на ухмылку, и половину мыслей Намджуна заняло желание наброситься на Чимина прямо на сцене, чтобы показать тем самым всем зрителям такое шоу, какого они никогда бы не забыли. Все мокрое от пота, твое тело становится океаном, Ты теряешь свой разум все больше и больше. Ты хочешь, чтобы я стал жестче, я хочу услышать тебя Песня закончилась довольно скоро, и публика начала аплодировать. Намджун наблюдал за тем, как пот блестел у Чимина на голой груди, лбу и руках, а еще он мог видеть, как напряглись мышцы его спины, когда он кланялся. Прожектор перестал светить, и Чимин смог пройти за кулисы. Намджун просидел половину выступления, прежде чем его стояк начал намекать ему найти Чимина как можно скорее, поэтому Намджун поднялся с места. Раздевалка за кулисами была переполнена взволнованными студентами, которые были потными и очень громкими. Намджун осмотрел комнату и нахмурился, когда не смог найти здесь Чимина. Ему стало немного дурно от всех этих тел и запахов, когда к нему подошел человек, улыбающийся во все зубы. – Здравствуйте, вы кого-то ищете? Выступления еще не закончились, поэтому мы пускаем сюда только родителей. – Я ищу Чимина. Он здесь? Человек, на рубашке которого было написано «Хосок», указал на дверь, ведущую из гримерки. – Он попросил о том, что хочет собраться в комнате для практик. Он начинает нервничать, когда вокруг много людей, так что, вероятнее всего, он растягивается и собирается. Хотите его увидеть? Хосок вывел его из душной комнаты в коридор, и Намджун сделал глубокий вдох прохладного воздуха. Комната для практик номер шесть находилась в нескольких шагах от гримерки, и как только они открыли дверь, то Намджун увидел Чимина, сидевшего на полу и вытянувшего ноги. – Пап… Хен! Чимин вскочил и направился к нему, ярко улыбаясь, а потом попал в объятия Намджуна. Намджун чувствовал высыхающий пот на его спине, под кончиками своих пальцев, а потом закрыл глаза, ощущая, как запах Чимина полностью переполняет его. – Тебе понравилось? – мило спросил Чимин, и в его голосе сквозило стеснение и волнение о том, что подумал его папочка. Дверь за ними закрылась, и Хосок оставил их наедине. – О, это было абсолютно фантастично. Мне очень понравилось. Ты практиковал всю хореографию в одиночку? – Да, Чиминни очень усердно работал, чтобы не сделать ошибку. – Ну, усердная работа окупилась, не так ли, детка? Все было идеально, – Намджун отстранился от Чимина, чтобы достать ему цветы, и глаза того заблестели от радости. – П-папочка принес мне цветы? – спросил он, удивленно принимая букет. – Конечно. Цветы же для праздников, так? Тебе нравится? – Да, – выдохнул Чимин, коснувшись кончиками пальцев лепестков тюльпанов. – Чиминни никогда раньше не получал цветов. У Намджуна все похолодело внутри, как только он представил, как Чимин выступал без матери и отца, смотрящих на него. Он представил, как Чимин стоял один, в то время как другие ученики получали цветы и поцелуи от своих родителей. Он представил, как Чимин ждал Сохен, которая должна была отвезти его домой, одного и с пустыми руками. – Папочка будет приходить на каждое твое выступление, Чимин. И я принесу тебе еще больше цветов в следующий раз, столько, что тебе понадобится целый грузовик, чтобы отнести их домой. А потом ты сможешь сделать из них закладки для книг и подарить их папочке, хорошо? Чимин прижал букет к своей груди, из-за чего по коже побежали мурашки. – ЧимЧим бы хотел их сделать. О, спасибо, папочка. Намджун гордо улыбнулся, а потом наклонился, чтобы поцеловать Чимина. И он почувствовал, что его пот смешивался с его слюной на языке, и это было потрясающе сладко. Чимин внезапно почувствовал себя смущенным, поэтому он спрятал свое лицо за букетом, когда Намджун отстранился от него. – Без проблем, детка. Но у папочки есть для тебя один сюрприз дома, больше и лучше этого. – П-правда? Какой сюрприз? – спросил Чимин с любопытством. Если честно, Чимин уже не мог получить подарка, который был бы лучше этого! – Это секрет. Я покажу тебе его, как только мы вернемся домой, хорошо? Чимин кивнул. – Мы можем уйти сейчас? Намджун засмеялся, а потом убрал волосы с лица Чимина, чтобы поцеловать его в лоб. – А ты не хочешь посмотреть оставшиеся выступления? – Нет, Чиминни хочет провести время с папочкой. И именно эти слова стали согласием на то, чтобы Намджун отвез его в свой пентхаус. – Это мой подарок, папочка? – удивленно спросил Чимин, моргнув, как только включенный свет резанул по его глазам. Квартира Намджуна находилась на пятнадцатом этаже величественных апартаментов Сеула. Несмотря на то, что это был всего пятнадцатый этаж, вид из окон от пола до потолка открывал вид на весь город, мерцающий вечерними огнями. Чимин прижался к окну и смотрел вниз на крошечные автомобили, мост, пересекавший реку Хан, и высокие здания, прорезавшие грязный воздух. Тем не менее, из-за большой высоты у него подкосились колени, и он шагнул в сторону Намджуна, а потом оказался в современно обставленной и уютной атмосфере его квартиры. Намджун абсолютно обожал полностью невинные и чистые взгляды Чимина на жизнь. Удивление в глазах, когда он ходил по гостиной, и то, как он игрался с маленькими безделушками, которыми был обставлен дом, заставляли Намджуна влюбляться в Чимина все сильнее и сильнее. – Тебе нравится это, Чимин? – спросил Намджун, снимая свой пиджак и убирая свой портфель. Его квартира была меньше, чем тридцатикомнатный особняк Бенхена, но более широкой, а еще обставленной более дорогой мебелью. – Да, прямо как в отеле! – пискнул Чимин, и Намджун улыбнулся, как только Чимин плюхнулся на дорогой кожаный диван. – Ты бы хотел что-нибудь съесть? Я знаю, ты наверняка хочешь поесть. – Да, Чиминни голодный. – Тогда почему бы тебе не посмотреть в холодильнике и сказать папочке, что бы ты хотел? Намджун открыл дверцу холодильника, и Чимин подошел к нему, стуча своими маленькими ножками по полу. Он с изумлением посмотрел на разные овощи, фрукты, мясо и напитки, стоявшие перед ним. Но больше всего его внимание привлекла закрытая коробка, в которой он узнал шоколадный торт, а потом и радостно ткнул в нее. – Я хочу это! Намджун нахмурил брови, когда его маленькая куколка протянула руки в сторону коробки с тортом с шоколадом и помадкой. – А ты бы не хотел съесть сначала ужин, а потом десерт? Чимин замолчал, а потом покачал головой. – Чиминни хочет торт. Намджун вытащил торт и поставил его на стол позади них. – Ладно. Так как ты очень хорошо поработал сегодня, то я разрешу тебе съесть торт первым. Но завтра ты должен будешь очень плотно позавтракать, хорошо? – А Чиминни останется здесь? На ночь? – взволнованно спросил он. Намджун достал торт из коробки, а потом отрезал большой кусок от него и осторожно положил его на тарелку. – Если ты хочешь. У меня есть комнаты в другом крыле, если ты захочешь поспать там, – произнес Намджун, ставя торт перед Чимином и помогая ему залезть на высокий стул. – Или ты можешь переночевать в моей комнате. Намджун воткнул вилку в торт, а потом достал два бокала из сушки. – ЧимЧим останется с папочкой, – застенчиво произнес он, и румянец выступил на его мягких щеках. Намджун налил Чимину молока, а себе красного вина, и следующие пятнадцать минут они провели разговаривая и с любовью смотря друг на друга. – Ты готов к своему подарку, Чимин? – спросил Намджун, как только тот съел последний кусок торта. – Да. А папочка скажет мне, что это такое? – Я еще не могу сказать тебе, детка. Пойдем со мной. Чимин взял Намджуна за руку и последовал за ним, когда тот повел его через освещенный коридор. Как только Намджун открыл одну из дверей, то Чимин понял, что за ней была комната Намджуна. Он начал осматривать помещение и запечатлевать его в своей памяти (как будто бы он мог все это забыть, если бы не запомнил), а потом представлять себе, как Намджун приходил сюда каждую ночь, спал на кровати королевского размера ночью, принимал душ после долгого рабочего дня. Мысль о том, какой интимной была эта обстановка, заставила его смутиться, и из-за этого он не смог пойти за Намджуном. – Что случилось, милый? Ты не идешь? – В-все будет хорошо, если я зайду? – пробормотал он, теребя край своего свитера. – Конечно же. Ты же хочешь получить свой подарок, не так ли? Да, он хотел. Он очень хотел свой подарок. Намджун накрыл его ладони своими и потянул за собой, а потом закрыл дверь. Он сел с ногами на кровать, а потом похлопал по месту рядом с собой, подозвав Чимина, чтобы он сел рядом. – Чимин, я приготовил кое-что особенное для тебя за то, что ты так усердно поработал сегодня, – начал Намджун, и что-то беспокойное и захватывающее появилось в животе у Чимина. – Но я могу подарить его тебе, только если ты правильно ответишь на один простой вопрос. Чимин побледнел от этого. Тест? Намджун тестировал его? Кажется, так, но он абсолютно презирал тесты! Он всегда нервничал и дрожал, а еще никогда не делал их правильно! Намджун, заметив внезапное опасение в его широко открытых глазах, успокаивающе погладил его по колену. – Это простой тест. Если ты пройдешь, то я дам тебе свой сюрприз, который сделает нас ближе, чем когда-либо. А если нет, то я подарю тебе другой подарок. Чимин стиснул свои руки, его взгляд блуждал от своего папочки до незамысловатых украшений и обстановки в комнате. Откровенно говоря, он не знал, сможет ли ответить на этот вопрос, потому что он слишком нервничал. Тем не менее, он очень хотел свой первый подарок, потому что любил неожиданности больше всего в своей жизни. Ну, не так сильно, как своего папочку. – Ты готов, Чимин? Тот кивнул и посмотрел на Намджуна, который терпеливо сидел рядом с ним, и это заставило Чимина немного расслабиться. Если папочка считал, что он сможет, то так и будет! – Хорошо, вот твой вопрос, детка, – произнес Намджун, и если бы Чимин был более наблюдательным в плане эмоций, то он бы заметил вспышку тревоги в глазах Намджуна. А потом тот вдруг наклонился и легко поцеловал Чимина в губы. – Тебе нравится папочка? Чимин молчал, потому что пребывал в небольшом шоке от вопроса, а потом захихикал, потому что вопрос его папочки был странным. – Это вопрос Чимина? Это так легко! Намджун усмехнулся из-за улыбки Чимина, а потом взял его лицо в свои большие крепкие ладони, чтобы перефокусировать его. – Папочка серьезен, Чимин. Тебе нравится папочка? – Конечно же нравится, – начал он, когда до него кое-что дошло. Его сердце начало глухо биться в груди от внезапного подозрения, и он заикнулся. – П-подожди, папочка имеет в виду нравится-нравится? Намджун на мгновение задумался, а потом кивнул. – Да, папочка имеет в виду нравится-нравится. Тот факт, что они были сводными братьями, даже не мелькнул в голове у Чимина, когда он вдруг стал восхитительно застенчивым. – Чиминни смущен, – пробормотал он, и его эмоции говорили сами за себя, так как одна слеза скатилась по его щеке. – Почему, детка? – П-потому что да, е-ему нравится-нравится папочка, но е-ему не д-должен нравиться папочка. Намджун нахмурился, когда посмотрел в глаза своего любимого маленького мальчика. Он вообще осознавал, что они были почти родственниками? Сохен еще не прожила и года с Бенхеном, хотя. Намджун собирался все это озвучить, когда Чимин кое-что уточнил. – Папочка т-такой красивый и высокий, и с-сильный, а Чимин совсем не к-красивая д-девочка. Чимин шмыгнул, когда заметил, что глаза его папочки становятся грустными, а потом запаниковал, потому что подумал, что он снова разочаровал его. – Я прошу п-прощения за то, что мне нравится п-папочка, о-он сожалеет– Намджун поспешно поцеловал Чимина в дрожащие соленые губы, и тот задохнулся от того, насколько свирепо это было. Он не понимал, почему Намджун целовал его после его признания о том, что ему нравится папочка, но потом Намджун начал шептать слова утешения ему в губы, и Чимин растаял. – Все хорошо, детка. Ты прошел тест. Ты блестяще прошел его, милый. Ты тоже нравишься папочке, даже больше, чем ты можешь себе представить. Не извиняйся за свои взаимные чувства, детка. Чимин снова начал плакать, но на этот раз это были слезы подлинного шока и счастья. – Папочке тоже н-нравится Чимин? – осторожно спросил тот, и когда Намджун мягко и ласково улыбнулся ему и нежно сказал да, его сердце взорвалось и распалось на тысячу маленьких солнц. Чимин чувствовал себя полностью пораженным тем, что Намджун был везде – его руки были на его обнаженном теле, его дыхание путалось в его волосах, его слюна смешивалась со слюной Чимина, когда они целовались. Ему даже не хватало времени на смущение, потому что ему было слишком хорошо от прикосновений Намджуна и его поцелуев. Когда Намджун провел языком по его груди, вниз, к пупку, обвел очертания кубиков на его животе, а потом скользнул ниже, пока не достиг более приватной зоны, Чимин запаниковал и сдавленно заскулил. – Нет, папочка, т-там грязно, – промычал Чимин, умоляя Намджуна не смущать его и не трогать его там. – Детка, ты же доверяешь папочке, да? Разве ты не хочешь получить свой подарок? Чимин сильно хотел свой подарок, ох, даже слишком сильно, но он не знал, зачем нужно было вовлекать во все это его приватные части тела. – Д-да, я х-хочу свой подарок… и я доверяю папочке. – Тогда поверь мне, когда я говорю, что ты заставляешь меня чувствовать себя так хорошо, детка, и я так горжусь тобой. Похвала и положительное подкрепление заставили Чимина выгнуть спину; капля предэякулята скатилась по его члену. Намджун зачарованно наблюдал за тем, как грудь Чимина опускалась вверх и вниз из-за простых слов похвалы, и он протянул руку, чтобы, наконец-то, обхватить ею член Чимина. – Пап… – застонал Чимин, никогда еще не испытывая такого. Несколько дней назад он проснулся со стояком и был так напуган, что не смог ничего выяснить у папочки, но потом он избавился от него с помощью очень холодного душа. Он никогда не трогал себя, за исключением того, когда он ходил в туалет, и мозолистые руки Намджуна, которые трогали его совсем по-другому, заставили Чимина почти заплакать от отчаяния. Это было так же, как тогда, когда Намджун трогал его через брюки в кабинете медсестры, но на этот раз ощущения были сильнее в десятки раз, потому что на нем не было одежды. – Тебе хорошо, Чимин? – спросил Намджун, поглаживая его член указательным и большим пальцами. Он едва ли делал что-то особенное, но Чимин уже извивался под ним, и Намджун сам чувствовал, что ему хотелось кончить. – Я-я не з-знаю, я-я чувствую, что что-то н-не так, – всхлипывает он, беспокойно нахмурив брови. А что, если мама придет и поймает его на том, что он делает такие плохие вещи? О, она не будет выпускать его из дома всю его жизнь! – Мама м-может увидеть, – разрыдался он. Намджун задел щель пальцем, и Чимин задохнулся, чувствуя недостаток воздуха в горле. Чувство чего-то неправильного и идущего против морали его семьи вкупе с умелыми пальцами Намджуна– – Мама ничего не увидит, потому что папочка здесь. Он защитит тебя, детка, – ворковал Намджун, опуская голову и вдыхая мускусный запах Чимина. Он больше не мог сдерживаться, ему просто нужно было попробовать. Он дразняще провел по головке языком, слизнул предэякулят, и Чимин не выдержал. Он почувствовал сильное ощущение того, что ему захотелось в туалет, и он захотел предупредить Намджуна, но это уже начало выплескиваться из него, и, о боже, его лицо было полностью красным от унижения. Намджун, который заглотил полностью в тот момент, почувствовал, как Чимин кончил ему в горло, а потом застонал от того, насколько вкусным это было, и полностью все сглотнул. – П-папочка, нет… – заплакал Чимин, наблюдая слезящимися от ужаса и стыда глазами за тем, как Намджун слизывает все с его члена. – Ч-чимин извиняется, ему жаль! – Детка, ты такой приятный на вкус, – бесконтрольно простонал Намджун. Он полностью вылизал член Чимина, а потом поднял голову и убрал черную челку со лба Чимина. – О-он обмочился– – Ты помнишь, что папочка сказал тебе в прошлый раз? Ты не обмочился, милый. Чимин попытался найти этот момент в своем уме, но в его голове все еще все мутилось из-за минета. – Тебе же нравится вкус торта, так ведь, дорогой? Так вот, это тот же самый торт для папочки. – П-правда? – удивленно спросил Чимин. Он узнавал что-то новое каждый день вместе со своим папочкой! – А может… может ЧимЧим попробовать? Взгляд Намджуна сильнее потемнел, его болезненная эрекция напряглась у него в трусах, и он практически прорычал Чимину на ухо. – Конечно, детка. Ты бы хотел попробовать папочку? – Да, Чимин бы хотел попробовать папочкин торт. – Это и есть твой подарок, детка. Папочкино удовольствие станет твоим подарком. Но тебе придется поработать для этого, хорошо? Я заставлю тебя почувствовать себя очень хорошо снова. Чимина затрясло от ожидания из-за обещания Намджуна, когда тот достал бутылку с прозрачной жидкостью, и Чимин почувствовал, что у него вновь твердеет член от вида полуобнаженного тела Намджуна. – Разведи ноги для меня, милый. Чимин сразу же подчинился, и Намджун начал смазывать свои пальцы. Чимин вот-вот хотел спросить, было ли это дезинфицирующим средством для рук, но Намджун погладил скользкими пальцами его дырку, и Чимин застыл. – Э-это– – Ты такой мягкий, – выдохнул Намджун, пока только надавливая пальцами. – Ты же доверяешь папочке, да? Чимин кивнул, потому что доверие к папочке было единственным, в чем он был уверен в тот момент. – Вслух, детка. Громко скажи это. – Да, я-я доверяю папочке… ох. Чимин поморщился, когда Намджун протолкнул в него свой длинный тонкий палец, надавливая на горячие плотные стенки. Это было ужасно незнакомым чувством, и Чимин был не особо уверен, нравилось ему это или нет. Было больно и саднящее, но пока не особо сильно. А еще он чувствовал эмоциональное удовлетворение оттого, что Намджун, его любимый папочка, который теперь знал о его чувствах, был единственным, кто вызывал в нем это странное, но приятное ощущение. Чимин наблюдал, с немного приоткрытым ртом, за тем, как Намджун все глубже проталкивает палец туда, где он сам никогда себя не трогал. И, когда Намджун добавил еще один палец к первому, Чимин поджал губы, недовольно выдохнув, а потом заметил, что Намджун потянулся свободной рукой к паху, чтобы оттянуть край своих трусов. Его член был в два раза больше члена Чимина, а еще прямым и темным. И рот Чимина, непонятно из-за чего, наполнился слюной, а еще он абсолютно забыл о неприятном ощущении между ног. – Ты так хорошо справляешься, детка, – похвалил его Намджун, и Чимин удовлетворенно выдохнул. Он чувствовал леденящее кости удовлетворение оттого, что Намджун хвалил его, и он заметил, что сам насаживается на пальцы Намджуна. – Черт, ты так просишь о том, чтобы быть оттраханным, детка, да? – рыкнул Намджун, добавив третий палец и продолжив его растягивать. – П-папочка, пожалуйста, – умолял его Чимин, инстинктивно разводя свои ноги сильнее, из-за чего Намджун мог протолкнуть свои пальцы еще глубже. Он даже не знал точно, о чем он просил, но он точно хотел попробовать тот подарок, который ему приготовил Намджун. Тот разводил пальцы внутри него, и болезненное ощущение вскоре сошло на нет, оставив после себя только немного саднящее. – Вот так, милый, – усмехнулся Намджун, растягивая его до тех пор, пока он не смог без труда проталкивать в него три пальца, а потом он вытащил их и провел по своему члену. Он вылил на руку еще смазки, немного размазал по ладони, и Чимин сел и начал с любопытством наблюдать из-под опущенных ресниц за тем, как Намджун смазывал свой член. Его рот снова наполнился слюной, и он заскулил, потому что представил, как ему было хорошо, когда Намджун заглатывал его член, и, а сделает ли он Намджуну так же хорошо, если сделает ему то же самое. – Папочка, а можно… можно Чимин попробует? – стыдливо спросил он, и Намджун замер. – Хочешь попробовать папочку? – спросил Намджун, и Чимин усиленно закивал, сев на колени перед Намджуном. Намджун откинулся на подушки позади него, чтобы ему было удобнее, и Чимин нервно устроился между его бедрами. Он наклонился и поразился тому, насколько толстым был член Намджуна, и, ох – неведомо как, но из его приоткрытого рта капнула слюна прямо на напряженный член Намджуна, и Чимин сразу же почувствовал, как его лицо заливает яркий румянец от замешательства. Он случайно сплюнул на член своего папочки. – Срань господня. Намджун вскинул бедра от этого, а еще застонал так провокационно и по-звериному, что Чимин никогда не слышал такого в своей жизни. Он наблюдал из-под ресниц за реакцией Намджуна, но тот уже потянул его за волосы и наклонил ближе к своему члену. С этого расстояния он мог видеть каплю предэякулята на его кончике, которая потом медленно скатилась по нему. Когда он обхватил член своими маленькими ручками, то почувствовал напряженность и твердость под мягкой кожей. А еще он мог чувствовать вены по всей длине и запах мускуса и чистого тела. Чимин сделал так же, как и Намджун ранее, – по-кошачьи провел языком по головке, собрав смазку. Еще там была щель, и Чимин помнил, как Намджун трогал языком там, поэтому он сделал так же, заставив Намджуна застонать так громко, что, если бы Чимин не был так возбужден сейчас, то он бы испугался. В момент храбрости, он обхватил головку губами и начал посасывать, так, как будто это был его любимый клубничный леденец, хотя папочкин член, думал он, был намного вкуснее. Он был на вкус как соленая карамель – соленая, но с намеком сладости. Член Намджуна был на вкус как и он сам, и Чимин был полностью увлечен им. Захотев почувствовать еще больше вкуса, он наклонил голову вниз, заглатывая еще больше и обводя член Намджуна языком, стараясь ничего не задеть зубами. Он обхватил ту часть члена, что не помещалась в его рот, руками, а потом начал двигать руками в такт с движениями головы. – Чимин, блять, остановись, – услышал он, но не стал слушаться. Он хотел продолжать двигать головой, хотел продолжать слизывать ту прозрачную жидкость с его члена, но руки, вцепившиеся в его волосы, потянули его назад, и он выдохнул, оторвавшись от члена Намджуна. Слюна, смешанная со смазкой, тянулась от его губ и капала на член, медленно стекая по нему Намджуну в пах. – Ты собрался заставить меня кончить, детка, – засмеялся Намджун тем смехом, из-за которого захватывало дыхание, и Чимин засиял. Он собирался сделать папочке так же хорошо, как он сделал ему самому ранее? Мысль об его ублажении заставила Чимина испытать огромное удовлетворение, и он на самом деле захотел заставить его кончить. Но прежде, чем он снова наклонился к члену, Намджун потянул его вверх, чтобы влажно его поцеловать. – Ты готов заняться сексом с папочкой, детка? – прорычал Намджун, сжав задницу Чимина и снова просовывая пальцы. – Д-да, – выдохнул Чимин, несмотря на то, что он точно не знал, что «секс» влечет за собой. Но потом Намджун сжал его ягодицы, раздвинул бедра еще сильнее, и Чимин почувствовал, как что-то большое и горячее ткнулось ему в дырку. – Я собираюсь ввести свой член в тебя, детка. Помнишь, где мои пальцы были ранее? Это будет почти так же, но только это будет папочкин член. Все нормально? Чимин застонал, когда Намджун потерся членом между его ягодицами, а потом и сам жадно потерся бедрами в ответ. – Э-это будет больно, папочка? – робко спросил он. – Да, будет больно, потому что это твой первый раз. Но папочка сделает тебе очень хорошо, детка. Чимин снова почувствовал более сильный толчок после слов Намджуна. Ему было все равно, будет ли это больно, потому что он был в состоянии выдержать большое количество боли в любом случае. Он спросил, потому что… хотел, чтобы было больно. Должен ли он был сказать папочке об этом? Будет ли Намджун считать его странным, потому что он хотел, чтобы ему причинили боль при этом? – Ты готов? Чимин пискнул и совсем чуть-чуть кивнул. – Д-да. Сначала вошла головка, заставив Чимина заскулить, потому что член растягивал его намного сильнее, чем пальцы Намджуна. – П-папочка, – захныкал Чимин, и Намджун подождал, пока Чимин не привыкнет хотя бы к этому, а потом начал толкаться глубже, миллиметр за миллиметром. – О-ох, боже мой, – чертыхнулся Чимин, немного сев и положив руки на грудь Намджуну. Под этим углом член смог проникнуть глубже, и Чимин задохнулся, пытаясь привыкнуть к огромному размеру. – Блять, ты такой чертовски тугой, детка, ты так хорошо все делаешь, – выдохнул Намджун, с силой вцепившись в бедра Чимина. У того тряслись руки, потому что он сдерживал себя от того, чтобы вцепиться в волосы Намджуну, чтобы держаться за него. Он не был глуп, поэтому он мог представить, насколько хорошо сейчас было его папочке, когда его так туго обхватывали. Ну, он не мог представить, насколько, но он чувствовал себя настолько тугим, насколько не могло быть ничего в этой комнате. Он сжался, чтобы просто проверить, и Намджун еще раз глубоко и порочно застонал. – Иисусе, Чимин, – задохнулся Намджун. – Детка, ты должен будешь сказать мне, когда ты будешь готов, иначе папочка не знает. – Я думаю, я готов, папочка, – произнес Чимин. Откровенно говоря, толстый и пульсирующий член внутри него совсем не навредил ему. Это было больно, да, но ему нравилось жгучее растягивающее чувство. Его член прижимался к животу Намджуна, и когда Намджун двигался, то Чимин испытывал отупляющее удовольствие, и ему хотелось больше. Удовольствие еще больше усилилось, когда Намджун сделал один толчок вперед, а потом назад и опять вперед, задев животом член Чимина, и это заставило самого Чимина расплакаться. Он сглотнул, а Намджун, проследив за его реакцией, решил, что Чимину нравилась растягивающая боль, стал двигаться еще сильнее. Чимин был смущен хлюпающими звуками, когда член выскальзывал из его дырки и входил вновь. А еще он чувствовал себя униженным из-за того, что дразняще стонал своим мокрым и открытым ртом. А потом он зашел еще дальше, начав подмахивать и тереться о бедра Намджуна, желая, чтобы член входил сильнее и глубже. Намджун обнял Чимина за дрожащие плечи и потянул вниз, так, чтобы поцеловать его, а еще он задел что-то внутри Чимина, о чем тот даже не подозревал. Удовольствие, которое он чувствовал раньше, было очень сильным, а сейчас стало просто сумасшедшим. – Папочка! Б-быстрее, пожалуйста, прямо там! – выкрикнул он, и Намджун задрал его ноги, начав двигаться с еще большей силой. Предэякулят стекал Чимину на живот, а его член бился о его живот в такт толчкам. Он задевал и живот Намджуна, пачкая его смазкой. Слезы бесконтрольно стекали по красным щекам Чимина, когда удовольствие было слишком интенсивным, слишком всепоглощающим, чтобы сдерживаться. Намджун, почувствовав, как сжимается Чимин, обхватил основание его члена и сжал пальцы. – Спроси разрешения, детка, – рыкнул Намджун, сильнее сжимая пальцы и не давая Чимину кончить. – Н-нет, папочка, пожалуйста! М-могу я? Могу я… – рыдал Чимин, пытаясь мыслить замутненной удовольствием головой. Он перестал подмахивать, так как его тело бешено требовало необходимой разрядки. – Проси должным образом, – потребовал Намджун, шлепая Чимина и размашисто двигаясь, постоянно задевая простату внутри Чимина. Чимин снова попытался вспомнить то слово, которое папочка уже упоминал ранее. Оно начиналось на к… – П-папочка! Кончить! Пожалуйста, дай Чимину кончить, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста– Намджун разжал пальцы, а потом начал грубо водить по его члену рукой, из-за чего Чимин начал загнанно дышать. Рыдания вырывались из его груди, когда Намджун другой рукой сжал его сосок, и Чимин почувствовал, что он сжался так сильно, что Намджун едва ли мог двигаться. Он выдыхал имя Намджуна, когда кончал, пачкая свою грудь, а еще свой живот и живот Намджуна. Выматывающая разрядка заставила его член упасть на его живот. Только тогда он смог выровнять свое дыхание и услышать стон Намджуна ему на ухо. – Хочешь, чтобы папочка кончил в тебя? Чимин покачал головой, медленно толкая себя вверх. – Чиминни хочет съесть, – промычал он, и Намджун вытащил из него. Потом он уложил его обратно на одеяло и сел ему на грудь, начав поглаживать свой член. С близкого расстояния Чимин чувствовал запах мускуса, исходящий от члена, и он приподнялся на локтях, а потом обхватил губами головку. Его нежные прикосновения заставили Намджуна кончить прямо ему в рот. Чимин проглотил все, чувствуя вкус на каждом дюйме своего языка. Это очень, очень вкусно, и Чимин сосал головку, надеясь получить еще чуть-чуть. Когда Намджун упал на него сверху, а потом нежно поцеловал его, что противоречило его предыдущим действиям, Чимин почувствовал, что какое-то непреодолимое чувство распалось внутри него на триллион маленьких бабочек. Это самый лучший подарок, какой он только мог попросить.