Легенды о пяти драконах

Если бы Шутену кто-то да намекнул на его чувства к Аби, он бы в ту же секунду насадил наглеца на остриё своего копья. Признавать такую нелепицу, как сильную симпатию ко вздорной, взбалмошной девчонке, он наотрез отказывался. Шутен не мог опуститься до этого, ни за какие коврижки. Если бы Зено не был первосвященником Коуки и не владел всеми таинствами церемоний, Шутен бы ни за что не стал ходить вокруг да около него и заплетавшимся языком выведывать, как надо было делать предложение возлюбленной. Врал в три короба о некоем друге, ни с того ни с сего надумавшем жениться. Зено ухмылялся, но послушно рассказывал то, о чём просил собрат-дракон. Аби отличалась от всех девушек, которые окружали Шутена, и тот всё не мог понять, как к ней надлежало подступиться. Если бы однажды Аби не начала проявлять в мелочах затаенную неприязнь к жене Хирю, Шутен и не задумался бы, что его чувства не взаимны. Просто Аби нелестно отзывалась о царственной супруге, когда Хирю не было поблизости, и всячески увиливала от встреч с ней, той, что желала поближе узнать единственную девушку среди воинов-драконов мужа. Зато присмотреть за наследным принцем, едва разменявшим второй год, Аби вызывалась с неподдельной радостью. И когда Аби нашёптывала мальчику: «Как ты красив и благороден! Вырастешь таким же, как наш король», и когда в её голосе извечную язвительность заменяла призрачная грусть, и когда увлажнялись её прекрасные глаза, пока она играла с принцем, Шутен, случайно заглянувший из сада в окно, ощутил болезненный укол в сердце. Тогда Шутен разозлился не на шутку: он не должен был так терзаться из-за той, с которой у него были сплошные ссоры и недомолвки. Если бы Аби не была без остатка предана Хирю, Шутен смог бы стать её новой опорой и шагнуть вместе с ней в будущее. Он бы поддержал её, пережил вместе с ней тяжелейшую потерю, выздоровел сам и вылечил её от любви к королю. Но руки Шутена сразу же сжимались в кулаки, стоило ему вспомнить, как Аби в исступлении кидалась на гроб с телом Хирю, а Гуэн силком оттаскивал её прочь, разбитую и заливающуюся слезами. Аби не видела никого и ничего, кроме своего господина. Если бы Аби позволила позаботиться о ней, усмирила свою гордость, Шутен обязательно сделал бы её счастливой. Если бы он окликнул её, одинокую фигурку, закутанную в дорожный плащ, бредущую по высоким сугробам прочь от замка, если бы нагнал и решительно сказал, что идёт вместе с ней, изменилась бы его с Аби судьба? Шутен устал гадать об этом. И много лет спустя, когда он почувствовал, как Гуэну пришла пора уйти к Хирю, Шутен подозвал к себе маленького сына и наказал ему во что бы то ни стало оберегать нового Сейрю как родного брата. Обещание, данное следующим Рёкурю, успокоило постаревшего, истерзавшегося воина. Если бы Шутен сумел повстречать Аби на небесах и сказать ей то, что не случилось выразить вслух при жизни... изменилась бы их судьба в бесконечности, принявшей под своё крыло их души? Шутен не гадал об этом. Он просто позвал дух Аби и ринулся тому навстречу.