Легенды о пяти драконах

Хирю помнил их первую встречу, точно та случилась вчера, а не семь лет назад. Немноголюдный рынок со старыми, испорченными товарами и пыльными дорогами. Кучка слепцов, просящих подаяние, чьи голоса слились в единый протяжный полувой. Престранная беседа, полная колкостей, отдававшая эфемерным обещанием скорого воссоединения. Едва уловимый сладковатый аромат глицинии, исходивший от Аби, будораживший воображение. Всё это заставляло украдкой грезить о том, что провиденье пересечёт их пути ещё раз. Хирю и впрямь свиделся с Аби вскорости после этого спустя месяц. Потом спустя две недели. После они стали встречаться ежедневно, и — удивительно! — лишь прежняя Аби, та, что была человеком и существовала до обращения в воина-дракона, тревожила душу Хирю. Потому что когда-то её глаза не были золотыми, но отливали холодным серебром; именно в ту пору она была воплощением Луны, одиноко безмолвствующей в беззвёздном небе. И вся она была соткана из нитей полуночного света, а её кожа была настолько бледной, что голубоватые вены отчётливо проступали на тыльной стороне узких ладоней. Прежняя Аби была слепой, и что-то на дне её мутно-серых глаз затягивало Хирю. Он точно зрил в самую суть человеческой души, необъятно широкой и больной, и волнение охватывало всё его существо. Аби смеживала веки, и Хирю выдыхал с разочарованием: до того хотел увидеть её глаза вновь. А ещё в руках прежняя Аби держала тросточку с серебряным набалдашником. Хирю никогда не забывал, как в их вторую встречу он едва увернулся от выпада скрытого в трости клинка. Тогда лицо Аби осталось бесстрастным, а похвала, прозвучавшая из её уст, больше походила на недоверчивое удивление. Она требовала реванша. Хирю со смехом предложил ей отыграться в сянци. Аби не отказала. И отдала четыре серебряные монеты торговцу, за которые купила доску для сянци и фигурки. А перед расставанием Хирю сделал Аби подарок. В её длинных ухоженных волосах нашёл приют костяной гребень, чья белизна могла соперничать со свежевыпавшим снегом. На серебряный у Хирю не хватило денег, да и Аби, казалось, была важна сама забота о ней: ненавязчивая, ни к чему не обязывавшая. Хирю угадал со всем. И когда спустя время уже не прежняя, иная Аби вовсю любовалась гребнем и выведывала у Хирю: «Почему именно такой подарок, король?», он таинственно сравнил молодую Сейрю с среброликой Чан-Э. Лёгкий румянец на её щеках был для него высшей наградой за давний проигрыш в сянци.