Защити меня

Встав утром пораньше, девушка оделась в удобную спортивную одежду, вновь завязала волосы в тугой хвост и выскочила из дома на пробежку раньше, чем кто-либо успел проснуться. Она все обдумывала их с Томом вчерашний разговор. Зря она вообще завела тот разговор, она не та, кому стоит вмешиваться в перевоспитание Каулитца и вообще лезть в подобного рода дела, уж кто-кто, а она и сама нуждается в том, кто объяснил бы ей это странное чувство. Ей казалось, что вчера она перешла грань дозволенного и сейчас об этом очень сильно жалела. Всю свою пробежку она прокручивала разговор, словно пленку, в своей голове, стараясь уловить суть, понять, снова оказаться там. В таком темпе она добежала до дома и посмотрела на часы: половина восьмого утра, уходила она в шесть. Тяжко выдохнув, девушка потянулась и направилась в душ, по пути успев врезаться в Софи, которая тоже встала раньше, чем хозяева дома. — Габи? Все в порядке? Вчера вы с Томом очень реалистично отыграли свои роли, – голубоглазая подбадривающе потерла плечо подруги. — Вчера? Да уж... Через-чур реалистично, — она усмехнулась и подняла взгляд на подругу. — Не волнуйся, я в порядке, как всегда, — девушка кивнула и ушла в ванную. Весь оставшийся день ребята провели дома, все вместе, каждый старался думать об общем деле, но все равно мысли уходили в другое русло. Они все разместились в гостиной. Габриэль с Томом на диване, он показывал ей фотографии всех приближенных к нему людей, а Габи запоминала, записывая что-то, делая пометки лично для себя. Софи сидела в одном кресле, а Билл напротив нее, в другом, оба вальяжно закинули ноги на журнальный столик из красного дерева. Атмосфера была уютная, ребята переговаривались, выдвигали гипотезы, подозрения, но все равно, по сравнению со вчерашним развязным общением, сегодня между Томом и Габриэль словно стояла стеклянная стенка. Они как бы понимали друг друга, и все же что-то не договаривали, будто бы им обоим было неудобно, и остальные, как ни странно, это заметили, хотя парочка упорно делала вид, что все в порядке. Эта стенка не рушилась и дальше, только укреплялась и утолщалась, и чем дальше шло расследование, чем больше проводили времени вместе, тем сильнее они отдалялись друг от друга. Ничего не менялось, только пропасть росла и все их разговоры, которые и так были в небольшом количестве, сводились к поимке преступника. Казалось бы, ведь так и надо, ведь это то, ради чего они вообще и познакомились… Но отчего же тогда на душе у обоих было так гадко? Томас искренне не понимал, что же такого произошло, из-за чего они так отдалились, а она… Она просто боялась вновь заиграться. В один из таких сухих дней, когда погода за окном была отвратительной и последние летние деньки августа были холодными после плотного, но тихого завтрака, вся компания отправилась в ту самую студию звукозаписи, в которой они несколько недель назад и познакомились. Ребята занимались созданием музыки, а Софи и Габриэль спорили между собой о том, кто из тех, кого они подозревают, все же окажется негодяем. — А я говорю, что мы познакомились еще не со всем окружением Тома! Мы не можем судить, не узнав всех, Софи! — стукнула ладонью по столу Габриэль, заставив всех на нее обернуться. — Но у всех остальных либо есть алиби, либо нет мотива! — возразила синеглазая и тяжко выдохнула. — Алиби можно запросто подделать, моя дорогая, а мотив… Мотив есть у всех и всегда, просто у кого-то более явный, а у кого-то более скрытый! — она сжала руку в кулак и встала с дивана. — Пойду проветрю мозги, а заодно и кофе куплю. Кто хочет, киньте мне свой заказ смс-кой. Она встала с места и покинула студию, а дверь за ней плавно закрылась. – Я пойду куплю струны, порвалась одна, – сказал Томас, снимая гитару с плеч и ставя ее на подставку. – Но у нас еще остались запасные, – ответил Георг. – Лишние не помешают, – улыбнулся Том и убежал. – Но, Том… – Георг даже встал со стула, на котором сидел. – Оставь его, Гео… Надеюсь, он знает, что делает… – сказал Билл, похлопав Листинга по плечу, и вернулся к нотам. Том догнал девушку уже в коридоре и окликнул ее, но она не обернулась и не остановилась, продолжая идти, то ли игнорируя его, то ли витая в своих мыслях. Парень положил руку ей на плечо и развернул к себе. – Габи! – прикрикнул он, заглядывая в зеленые глаза. – А? – словно очнувшись ото сна, вздрогнула девушка и подняла на него затуманенный взгляд. – Что с тобой? Нам надо поговорить, я думаю… – Томас чуть крепче сжал ее плечо и слегка наклонился к ней ближе, на что девушка отшатнулась, из-за этого у Тома неприятно скрутило живот, и коленки подкосились. – Все со мной нормально, Томас. Просто я уже почти месяц бьюсь с этим заданием, и пока никаких плодов, – она опустила взгляд, как вдруг Тома окликнули. – Том! Тооом! – послышался хрипловатый, но громкий мужской голос. Услышав его, ребята обернулись. Габриэль знала этого человека, это был один из тех, у кого не было мотива и было алиби. К тому моменту, как она вспомнила, кто это, мужчина уже подошел к ним. – О, здравствуй, Хаинц! – Томас улыбнулся, и его рука скользнула Габи на талию, он приобнял ее и притянул к себе. Девушка прижалась к нему. – Это Габриэль, моя девушка, – улыбнулся Том, целуя девушку в макушку. – А это господин Хаинц Аккерман, владелец этой студии звукозаписи. – Том погладил девушку по бедру, и его рука снова вернулась ей на талию. Он счастливо улыбался, показывая, что сейчас в его объятиях самое дорогое для него сокровище, которое он никогда не отпустит. И, возможно, где-то в глубине души он действительно чувствовал нечто подобное, но так умело это подавлял, что и сам не мог разобраться в этих ощущениях. – Очень приятно, господин Аккерман, – кротко улыбнулась Габи, на что мужчина взял ее руку и коснулся ее тыльной стороны своими губами. – Очень, - добавил он. – Кстати, Том, Шантель тоже передавала вам свои поздравления, – мужчина отпрянул от девушки и посмотрел парню в глаза. В момент с лица Тома пропала яркая улыбка, и он неприятно поежился. – А, Шантель... Кстати, как ваша дочь? Ей уже лучше? – Том сжал скулы и крепче прижал Габриэль к себе. – Я собирался зайти к ней на днях. – Да, ей лучше, идет на поправку. Зайди, она ждет твоего прихода, она была так встревожена вестью о покушении на тебя. – Ох, я думаю, что это не было покушение, скорее всего в машине были неполадки, – Томас улыбнулся. – А папарацци как обычно раскрутили проблему из ничего. — Может быть, но ты, все же, будь аккуратнее, Том. Мужчина вновь похлопал его по плечу и ушел. Том неуютно поежился, ощущение от его руки еще присутствовало. — Шантель? – подала голос Габи, когда фигура Аккермана уже скрылась. — Та твоя бывшая, которая сначала лежала с передозом медикаментов в крови, потому что наглоталась таблеток, а сейчас лежит в реабилитационном отделении и состоит на учете в психдиспансере?— вскинула бровь девушка, вспоминая все, что знает об этой Шантель. — Да, это она, но... — Том нахмурился, — я не рассказывал, откуда ты знаешь? — Ты действительно думаешь, что так сложно узнать о твоих похождениях? Не смеши меня! Габи хмыкнула и, выскользнув из его объятий, пошла в направлении выхода. Том пошел за ней, хотя себе он доказывал, что ему просто с ней по пути, ведь он идет в музыкальный магазин. — Где ближайшая кофейня? – спросила девушка у Томаса, когда они покинули здание. — В соседнем квартале, а что? Парень посмотрел на её телефон, который разрывался от смс-ок. — Ребята решили, что они хотят. — Эй, Шерлок, это в другой стороне. Я провожу тебя. — Не нужно! Сама разберусь. — Не спорь со мной, твоя работа – сопровождать меня, а я тебе ее облегчу и буду сопровождать тебя сам. Томас просто пошел вперед нее, а ей ничего другого не оставалось, как пойти вместе с ним. Тем временем тучи сгущались, а ветер усиливался. — Почему ты стала телохранителем? — вдруг задал вопрос Том, чтобы разрядить обстановку. — Так карта легла, — сухо ответила девушка, но вдруг вздрогнула, в ее глазах отразился блеск молнии, что сверкнула в небе. — Ты чего? — Н-ничего, — слегка заикаясь, ответила она и ускорила шаг, сжимая кулаки. Вдруг прозвучал гулкий раскат грома, а затем забарабанил дождь. Услышав гром, девушка резко села на корточки и зажала уши ладонями, зажмурив глаза и прикусив губу. Том был поражен тем, что увидел, он никак не ожидал застать Габриэль хоть когда-нибудь такой беззащитной и беспомощной, такой напуганной и... сломленной. Он присел на колени перед ней и, сняв с себя куртку, которую успел накинуть, выходя из студии, накинул на нее. А дальше вытащил протянутый под свитером провод наушников, убрал ее ладони от головы и засунул ей в уши наушники, подключил их к мобильнику, включил одну из их старых, заводных композиций, что-то громкое с большой партией ударных. Это была «Ich Bin Nicht Ich» . Он поднял ее за плечи на ноги и обнял, просто молча обнял, прижимая к себе. Он не знал, что он делал, не знал, что ему подсказывало, как поступать, он просто думал о том, как бы успокоить дрожащую от страха девушку. От его действий, начиная с куртки, накинутой на плечи и заканчивая объятиями, она впала в ступор. Ресницы были мокрыми от слез, а по щекам били капли дождя, который лил на них словно из ведра. Томас поглаживал ее рукой по намокшим волосам и прижимал к себе с каждой минутой все сильнее, и потихоньку ее дрожь стихла, как и дождь. Песни в его плей-листе сменялись, но он не давал ей вытащить наушники из ушей, ведь гром еще был слышен. Парень взял ее за руку и аккуратно повел в сторону кофейни. Заказав все, что просили ребята, Том и Габи вернулись в студию, не забыв купить струны по пути. Когда они мокрые, словно два котенка, зашли в студию, ребята подбежали к ним. — Вы в порядке? – спросил Билл, протягивая полотенце, которое всегда было на всякий случай, и вот такой случай наступил. В студии девушка сняла наушники и куртку Тома, отдавая вещи ему, и тихо, еле слышно, прошептала: – Спасибо тебе… На ее слова Томас лишь по-доброму улыбнулся и кивнул, не говоря ничего. Слова были излишни. После репетиции все вернулись домой, и никто из ребят больше не поднимал эту тему. Том не интересовался, откуда у нее такая фобия, а девушка не рассказывала этого. Ей было стыдно, что он увидел ее такой, ведь никто ранее не знал о ее фобии, даже Софи, которая уже три с половиной года ее напарница. Впрочем, Томас повел себя очень по-мужски, сделав вид, что вовсе не заметил странности в ее поведении, и лишь поддержал ее. Проснувшись на следующее утро, Том еле открыл глаза, он не чувствовал ног, а все его тело ломило от жуткой боли, голова раскалывалась и было больно смотреть на свет. Было ясно, он простыл под вчерашним ливнем. Кое-как, с горем пополам старший Каулитц встал с кровати и направился в сторону кухни, но абсолютно не видя куда шел, врезался в читающую свои записи в тетрадке Габриэль, идущую в свою комнату с кухни. Девушка выронила тетрадку, а парень пошатнулся, и чуть было не упал. — Хэй! Томас! Что с тобой? — девушка быстро подобрала тетрадку и поддержала парня за плечи. — Все со мной в порядке, успокойся, Габи, — хриплым и слабым голосом отнекивался Том, с дикой болью в горле. — Да какое «в порядке»?! Ты еле на ногах стоишь, в поту весь, и щеки красные! – она привстала на носки и притянула парня к себе за плечо, коснувшись губами лба. — Господи, да ты весь горишь! Куда ты намылился в таком состоянии?! — она хмыкнула и потащила в его комнату обратно, укладывая в постель. — Я сама о тебе позабочусь, – буркнула девушка, закутывая юношу в одеяло. Она ушла из комнаты, быстро побежала на кухню варить ему бульон и травянистый отвар, в который добавит мед, который поможет ему быстро встать на ноги. А пока все готовилось, девушка взяла тазик с горячей водой и полотенце и поднялась к нему в комнату. Зайдя, она услышала ужасный кашель, от которого у нее внутри все сжалось. Закрыв за собой дверь и усевшись на край постели, она поставила таз на прикроватную тумбу и аккуратно смочила в воде полотенце, тщательно его выжимая. Положив компресс парню на лоб, она его аккуратно придержала. Его пугала такая забота со стороны испанки. Он не привык к заботе от девушек, а уж к заботе со стороны Ромеро он и вовсе не собирался привыкать, ведь это было так не в ее стиле. Такая заботливая и домашняя Габи пробуждала в нем новые чувства, теплоту, разливающуюся по телу, и эта теплота отнюдь не была вызвана жаром, что нагнала на него простуда. В очередной раз этот смерч под названием «Габриэль Ромеро» снес всё, на своем пути, все те баррикады, что парень так старательно вокруг себя выстраивал, откидывая все глупые и пока не очень понятные ему самому мысли об этой девушке. Том укоризненно смотрел на нее, не сводя взгляда с ее лица. Девушка протянула руку, чтобы сменить ему компресс, а парень схватил ее за запястье, глядя в ее глаза и надеясь, что она прочтет в его взгляде немой вопрос, который он не решался задать. Габриэль не поняла немого посыла, или, скорее всего, не захотела его понять, и лишь тяжко выдохнув, аккуратно вытащила руку из его ослабшей хватки. — Том, сейчас выпьешь эти таблетки, и тебе станет чуть легче, но после этого надо будет поесть. Она протянула ему две каких-то капсулы и одну разломанную на две части таблетку, а в другой руке она держала стакан с водой. Юноша принял полу-сидячее положение и, взяв из ее руки таблетки и стакан, принял лекарства, отставляя стакан на деревянную тумбу. Юноша осознал, что девушка не поняла его вопроса, и решился задать его вновь. — Ч-что... Что со мной происходит? — вдруг промямлил он. Том много чего хотел спросить, однако его вяло думающий мозг слепил все эти вопросы в одну кучу, а рот лишь покорно выдал эту мешанину из мыслей. Тяжко выдохнув, Томас вновь лег в прежнее положение и отвел взгляд от Ромеро к зашторенному окну. — Спасибо. Я просто хотел сказать спасибо, - вяло произнес он, не решаясь вновь посмотреть на свою хранительницу. Когда юноша поднял на нее этот буравящий взгляд и еле-еле проговорил свой вопрос, она вздрогнула, чуть не выронив мокрое полотенце из рук. — Ты... Просто... Это бывает... Я позабочусь о том, чтобы это прошло. Она неловко, но как-то грустно улыбнулась, уложив его обратно. Укутавшись в одеяло, Том не переставал смотреть в окно. Он внимательно слушал, что говорила ему девушка, настолько внимательно, насколько мог. От жара в голове была полная каша и неразбериха. Ему было трудно собрать в кучу и озвучить самую простую мысль, что уж говорить о каких-либо размышлениях. Даже внимая каждом слову Габриэль, Каулитц не до конца осознавал смысл сказанного ею, потому и не реагировал. Прикрыв глаза, он просто наслаждался ее голосом. Эта забота была нужна ему. Нужна, как кислород. Однако он понимал, что это хитрая ловушка судьбы, в которую он направлялся медленно, но верно, с каждым шагом все ближе подбираясь к неизбежности. Тяжело вздыхая время от времени, Томас жадно вдыхал кислород, которого, как ему казалось, так не хватало в легких. Под тихий шепот девушки, он почувствовал, как постепенно проваливается в сон. Еще немного и он окончательно уснет, но точно дослушает до конца. –– Знаешь... — вдруг начала она — Иногда… внутри каждого из нас происходит то, чего мы не понимаем. Со мной уже почти месяц творятся настолько непонятные и не присущие мне вещи, что иногда мне кажется, что я схожу с ума... — она смотрела в свое отражение в воде, смачивая полотенце. — И я никак не могу найти этому хоть какое-то рациональное объяснение. И, я, черт возьми, знаю, что само оно, не пройдет и не рассосется... А у тебя...Просто простуда, Том, просто простуда. Сильная простуда. — Она подняла на него взгляд и прикусила губу. - Тебе не за что меня благодарить, я просто отдаю тебе должок в заботе, я чуть-чуть задолжала, тебе так не кажется? — она усмехнулась и встала с кровати, направившись к входу. Но Том уже не слышал этих слов. Он, как-то неоднозначно улыбнувшись, взял девушку за руку и легонько, насколько хватило сил в его ослабевшем теле, сжал. Прикрыв глаза, Томас уснул. — Кажется, бульон уже готов. Знаю, горло болит, но постарайся потерпеть и поесть. Я старалась, — говорила девушка полушепотом уже спящему Тому. Она взглянула на него и вновь ушла, вернувшись позднее с подносом. Проснулся от бредового сна парень только тогда, когда на его тумбочку поставили поднос с тарелкой бульона. Вдохнув приятный аромат, он сам сел в постели. После компресса и непродолжительного дрема Томас чувствовал себя немного легче. Но, скорее всего, на него так влияла именно заботливая фройлян, которая уже кормила его с ложки, как малыша. В свою очередь Габи помогала ему есть, словно действительно была нянечкой. Съев около половины, Томас снова улегся. Когда девушка меняла компресс, он впервые заговорил с момента ее появления. — Вот скажи, вся эта забота, только потому, что я твой подопечный, и ты должна охранять меня? Или это твоя личная инициатива? — с очень серьезным видом спросил гитарист. А после он растеряно улыбнулся и добавил: — ты ничего такого не подумай. Мне просто интересно, — словно оправдываясь, выпалил парень, при этом мило сложив бровки домиком, и отвел взгляд. Ромеро посмотрела на него. — Долг, как агента? Что ты... Отнюдь ... Это полностью мое желание и инициатива. Я...- она вдруг замолчала и опустила взгляд. Промолчав с минуту, испанка подняла на него свои глаза вновь и спокойно сказала : — Я хочу о тебе заботиться. Мне нравится это делать. Нравится быть нужной тебе. Вот…— усмехнулась она и пошла за мазью , которую забыла на кухне. Снова поменяв компресс, девушка попросила юношу задрать майку и натерла согревающей мазью ему грудную клетку, массирующими, круговыми движениями, после чего опустила майку, которая прилипла к телу и вытерев руку влажным и уже не нужным полотенцем, она поглаживала его , пока он не заснул, а когда убедилась, что юноша крепко спит, покинула его комнату. Уже через сутки, когда Томасу стало намного лучше, их пригласили на тв-шоу, как пару, это тоже устроил Дэвид, для поддержания легенды. И вот они сидят в блистательном зале, на них вновь уставлены тысячи глаз, несколько десятков камер, и столько же микрофонов. Но вот все ли так безупречно? Самочувствие у девушки были ни к черту. Ведь пошли «веселые деньки», а у Габриэль они проходят не легче, чем последствия избиения, поскольку болит все тело, а живот в тысячи раз больнее остального. И вот сейчас, с натянутой, но ослепительной улыбкой она сидела в кресле рядом с Томасом, и сжимала его руку все крепче, стараясь стерпеть ту жестокую боль, что пронзала ее живот коликами и резями, скручивая все нутро с каждой секундой все сильнее. И вот раздался вопрос:— А как вы живете? Что представляет Ваша жизнь? — вопрос был адресован Габи, на что девушка лишь сильнее сжала руку Тома и улыбнулась, отвечая: — Я учусь. В театральном. А вообще, моя жизнь это Томас... — улыбнулась она и уткнулась лицом ему в плечо. — Вы, правда, родом из Испании, и были обычной девчонкой до встречи с Томом и остальными ребятами из Отеля? — Да, я правда из Испании, — улыбнулась девушка и продолжила. — В каком смысле "была"? Я и остаюсь простой девчонкой, которая учится и работает. Габи усмехнулась, как вдруг боль стала невыносимой, и девушка вонзила длинные ноготочки парню в кожу, а по ее виску скатилось пару капель пота. — Вы ревнуете Тома к фанаткам? — Ну... К особо импульсивным, — улыбнулась девушка через силу и задрожала, сжимая руку еще сильнее. — Для меня Томас - лучшее, что со мной случалось. Он - настоящий. Он со мной такой, какой он есть. Он смешной, импульсивный, страстный, нежный и умопомрачительный. Я впервые чувствую себя защищенной рядом с мужчиной. Мне хорошо с ним. И это здорово. Мне нравится кататься с ним на его машине, громко включив музыку и высунувшись в окно. Нравится забывать с ним о том, что вокруг люди, когда он целует меня или берет за руку. Нравятся его дурацкие и взбалмошные идеи. Мне нравится быть рядом с ним... И... Я ошибочно полагала, что отношения с суперзвездой будут трудными и вечно скрытными... С ним я забываю, что он суперзвезда, а я студентка, — в голове промелькнуло "суперагент". — Мы просто люди, которые любят друг друга, вот и все, — девушка улыбнулась и снова схватилась за руку парня, ей становилось все хуже. Томас слушал ее внимательно, смущенно опустив взгляд и поглаживая ее руку. Он чувствовал, как девушка сжимает его руку всё сильнее, но не понимал, в чем дело, она вела себя не по сценарию, но Том старался поддерживать ее и подыгрывать ей. Затем ему задали такие же вопросы, но думать он не мог, в голове засела одна мысль: « Что же творится с Габриэль?», поэтому ответил он кратко, но честно и по сути. — Кто для меня Габи? Первая девушка, с которой я могу быть искренним. Первая девушка, которой не безразлично мое будущее и кто я, как человек, а не как гитарист из Токио Хотел. Первая девушка, с которой мне по-настоящему комфортно. Она первая, кто запал мне в душу по-настоящему. Пока Томас отвечал, девушка тяжко дышала, уткнувшись лбом ему в плечо и отодвинув микрофон подальше. Странно, но все думали, что таким образом девушка проявляет смущение. Когда публика их отпустила, девушка упала на колени за кулисами, схватившись за живот и зажмурившись. На глазах выступили слезы, а тело дрожало. Казалось бы, она агент, должна терпеть, но ведь многие и не догадываются, как тяжело у некоторых проходит это время. Услышав, как она упала, парень подбежал к ней и поднял ее за плечи на ноги, а та обессиленно уткнулась носом ему в плечо. — Господи, Габи, что с тобой?! Может, в больницу? Тебя отравили? В чем дело? —Том затараторил, поднимая девушку на руки. — Просто отвези меня домой. Это бывает, — девушка сжимала в кулаки ткань его свитера, и парень, решив не перечить, сделал так, как она сказала. Уже дома, Софи объяснила ему в чем дело и сказала, как и чем ей помочь, и, оставив Тома наедине с ослабшей Ромеро, уехала вместе с Биллом проверять кое-какого человека. И теперь они поменялись местами, в этот раз уже Том ухаживал за девушкой, давая ей какие нужно таблетки и заставляя ее поесть. Под конец вечера, когда ей стало чуть легче и обезболивающие подействовали, Ромеро спросила : — Том, ты ухаживаешь за мной, потому что чувствуешь себя в долгу? – она остановила юношу, который шел на кухню за теплым чаем для нее. — Я ухаживаю за тобой, потому что мне нравится это делать. Я хочу о тебе заботиться. – он улыбнулся и пошел за ее чаем. Услышав его ответ, Габриэль обняла подушку и выдохнула. — Моя семья… - тихо сказала девушка, и, получив непонимающий взгляд, уже вернувшегося с кухни Тома, начала пояснять : — Моя семья. Из-за них я стала спецагентом. Шестнадцать лет назад, когда мне было восемь. Мы были в загородном доме всей семьей. Я, мама, папа, старший брат, собака…Все, – девушка сглотнула и продолжила: – Ночью, когда все спали, я смотрела на грозу. Я очень любила грозу, —на этих ее словах, Том сел в кресло рядом с диваном и сглотнул, вспоминая то, как трясло ее тогда, в тот грозовой день. — Потом мой пес сбежал из дому, погнался выгнать крыску, что пряталась от дождя. Он убежал, а я побежала за ним, чтобы забрать домой, ведь он мог потеряться или простудиться… — девушка сильнее сжала подушку и взяла из его рук кружку с чаем. – Но... Когда я выбежала, двери в дом захлопнулись и в дом попала молния, замкнув охранную систему, что заперла все окна и двери, и … — Габи сделала глоток, а взгляд был пустым, словно стеклянные бусинки вместо глаз. — И начался пожар. Все сгорели. А я никак не могла помочь. Ничем. Абсолютно. Я стояла на коленях во дворе, под раскаты грома и смотрела на то, как погибают все, кто мне дорог, и была абсолютно бесполезна, — она всхлипнула и утерла рукавом одну единственную, скатившуюся по щеке слезу. — Я осталась сиротой, и друзья по службе моего отца, он работал в ФБР, определили меня в детдом при президенте, а там уже стали отбирать одаренных детей на эту службу. Почему-то, исключительно девочек, возрастом от семи до десяти. Я подошла идеально. Так и началась моя карьера, пять лет меня готовили, а в тринадцать я выполнила свое первое задание. –Она вновь всхлипнула носом и прикусила губу. Томас был поражен. Он молча слушал, и сам был готов завыть от ее истории, больше походящей на сюжет для какого-нибудь фильма про маньяка-убийцу и его трудное детство. -Соболезную, – лишь и смог сказать он, сглотнув и опустив взгляд. Тему они перевели, потому что девушка захотела спать и попросила прочитать новостные сводки, это ее усыпляло. Следующие несколько дней они вчетвером провели дома, за расследованием и каждый делился тем, что узнал. Новостей было много, и постепенно, Ромеро, раскручивая запутанный клубок событий, понимала, что все ниточки ведут к одному человеку, вот только алиби было, а мотива у него не было. Это смущало в ее догадке Софи, но Габи была уверена, ей оставалось только доказать свою гипотезу. За эти дни атмосфера в доме стала еще более теплая, уютная и доверительная, а отношения между нашей псевдо-парочкой, постепенно стали приобретать новые оборота, а та стена непонимания, что некоторое время назад, казалась непреодолимой, была почти сломлена. Проводя вечера на диване в кругу друзей, они все вместе занимались расследованием, при этом весело шутя, подкалывая друг друга и периодически споря, как это обычно бывает среди друзей. Этот недолгий срок казался едва ли не вечностью, однако когда испанке стало намного легче, Том даже немного взгрустнул, потому что подумал, что больше не будет этих уютных и веселых вечеров.