Салазар и Затаившийся враг

      Войдя на другой день утром в Большой зал, Салазар, Джессика, Финеас и Белвина первым делом увидели Тедди Люпина, который рассказывал окружившим его гриффиндорцам какую-то забавную историю. Заметив Салазара, Тедди смешно изобразил обморок, и вся компания схватилась за бока от хохота. - Не обращай внимания на этого идиота сейчас, - шепнула Салазару шедшая за ним Джессика. - Просто нужно подождать удобный момент, вот и всё. - Эй, Блэк! - взвизгнула Викки Стимпсон, девочка с грубыми чертами лица, которая всегда особенно не нравилась Салазару. - Блэк! Оглянись! Сзади тебя дементоры! У-у-у-у-у! - А сзади тебя Люпин, и ещё неизвестно, что хуже, - мрачно бросил Салазар, прежде чем сесть за стол слизеринцев рядом с Эндрю Руквудом. - Вот, возьми расписание уроков для третьекурсников. - Эндрю протянул несколько кусков пергамента. - Что с тобой, Салазар? - Это все Люпин, - сказал Финеас, садясь рядом с Салазаром и кивая на стол Гриффиндора.       Эндрю взглянул на Люпина - тот опять закатил глаза в притворном ужасе, а его патлы приняли точно такой же вид, как волосы Салазара – метаморф старался пародировать наиболее похоже. - Гнусный тип, - сказал Руквуд спокойно. - Вчера вечером в поезде, когда в вагон вошли дементоры, он так не петушился. - Честно говоря, - сказал Рассел Лаки, друг Руквуда, который до этого уминал омлет, - я и сам испугался этих красавцев. - Смотришь на них, и как будто все внутренности у тебя заморозило, - подхватила Белвина.       «Но ведь никто в обморок не упал», - подумал Салазар. - Дементоры высасывают из живого человека все крохи тепла и радости. Раньше, когда они охраняли Азкабан, большинство узников по-настоящему сходили с ума, - проговорил Финеас. – Я читал о них летом.        Это только ухудшило настроение Салазара, потому что он тут же подумал о своей матери, которая провела в этом страшном месте много лет. - Но ведь не все же узники тронулись, - с сомнением отозвалась Джессика. - Конечно, не все, - твёрдым голосом проговорил Салазар.        Больше к этой теме не возвращались, и ребята завтракали в тишине, пока в Зал не пришёл заспанный Стюарт Забини. - Это невозможно – вставать так рано, - простонал он, плюхаясь на скамейку рядом с Джессикой. – Хорошо выглядишь сегодня, Джесс. - В отличие от тебя, - фыркнула Лафингтон. - Скоро первая игра, - мечтательно проговорил Стюарт, который мечтал попасть в команду. - Первый матч сезона – Слизерин против Хаффплпаффа. Вот бы и мне сыграть!       Салазар догадался, что Забини хочет похвастаться новой метлой, но не стал ничего говорить. Стюарт действительно играл неплохо, и Темный Принц вполне допускал вероятность того, что Забини возьмут в команду. - Два места освободилось, - заявил Рассел Лаки. – Команде нужен охотник и загонщик. - Вот бы стать охотником! – с трепетом сказал Забини. - Подожди, даже нового капитана ещё не выбрали, - напомнил ему Руквуд. – Неизвестно, когда будет набор игроков. - Как думаешь, кто станет капитаном? – поинтересовался Стюарт. – Эндрю, ты мог бы. - Все думают, что Адель, - возразил Лаки. – Она дольше всех занимается квиддичем и она в этом профи. Ты знаешь, что она теперь числится в запасных игроках у команды «Нетопыри Ньюкасла»? - Ничего себе! – ахнул Финеас, да и остальные были приятно удивлены. - Я ей даже завидую, - призналась Белвина, глядя на Розье, которая сидела недалеко и смеялась в большой компании подруг. – Староста школы, капитан сборной факультета, отличница, попала в легендарную квиддичную команду в неполные восемнадцать лет, да ещё и помолвлена по любви! - Помолвлена? – удивился Финеас. - Разумеется, - кивнула Белвина, которая всё про всех знала. – Они с Максимилианом устроили настоящий приём в честь помолвки летом. - Это было ожидаемо, - хмыкнул Салазар. – Я рад за них, наглядный пример идеальных чистокровных волшебников. Настоящая элита нашего общества. Талантливые, красивые, сильные. Грязнокровкам никогда такими не быть. - Лучше бы поспешили на уроки, а не сплетничали, - строго процедила Августа Рэйнолс, с важным видом глядя на однокурсников.        Салазар, который знал, что отец Августы хорошо знаком с Поттером, помнил о том, что девочка может быть полезна, поэтому не спешил язвить. - Сколько новых предметов ты будешь изучать, Августа? – с вежливым вниманием спросил он. - Все, - гордо ответила полная девочка. – Школа даёт нам уникальный шанс постигнуть глубины волшебных наук, нельзя что-то упускать… - Ты в своём уме? – с сомнением уточнила Джессика. – Ты не сможешь ходить на все уроки. И не успеешь делать задания к ним. И смысл разрываться между десятком предметов, если всё равно ни один не сможешь изучать нормально? - Я считаю, что лучше изучать меньше предметов, но зато лучше знать их, - поддакнул Стюарт. - Кто бы говорил, Забини, - презрительно выплюнула Августа, которая Стюарта ненавидела. – А ты, Салазар, что думаешь? - Я выбрал прорицание, древние руны и уход за волшебными существами, - ответил мальчик, не обращая внимания на то, как его друзья относятся к Рэйнолс. – Подумал, что маггловедение мне не нужно, ведь я живу в маггловском пригороде. Жаль, что не буду изучать нумерологию, но вряд ли мне бы хватило усидчивости на ещё одну дисциплину.        Августа сочла ответ достойным и одобрительно закивала. - Если бы ты больше времени уделял учебе, а не всяким глупостям, ты бы многого достиг, - авторитетно заявила девочка.        Салазар с трудом выдавил из себя более-менее приятную улыбку. Как раз в эту минуту в Большой зал кучкой вошли первокурсники Слизерина, которые явно заблудились по дороге. Среди них была и Молли Уизли, которая выглядела так же рассеяно, как и прошлым вечером. На ней был слизеринский галстук и значок, и выглядела девочка несчастной. Салазару показалось, что глаза у неё заплаканные. - Кстати говоря, я оценила то, как хорошо ты отнёсся к Уизли, - продолжала солировать Августа. – Это очень хорошо, что ты понимаешь, что она всего лишь ребенок и никто не виноват в том, что ваши семьи враждовали. Ты исправляешься, Салазар, и я очень довольна.        Темный Принц рассеяно кивнул, искоса наблюдая за Уизли. Он даже не заметил, как Стюарт, не выдержав, сказал что-то гадкое Августе, и они принялись браниться, как обычно. Подливал масла в огонь и присоединившийся к компании Ярдли Платт, который нещадно дразнил полную слизеринку.        К Молли Уизли подошёл Тедди Люпин и на удивление приветливо поздоровался. - Привет, - ответила первокурсница.        Салазар шикнул на друзей и прислушался. - Не расстраивайся, Молли, это просто ошибка, - успокаивающим голосом увещевал Тедди. – Я же знаю, что ты не такая, как они. Я уже написал дяде Гарри, думаю, что что-нибудь придумает. - Родители меня убьют, - слабым голосом прошептала девочка, всхлипывая. – Я не знаю, что делать. - Слушай, садись за наш стол, - предложил Люпин. – Мы с Мари-Виктуар будем очень рады, если ты к нам присоединишься. В конце концов, что значит какая-то выжившая из ума старая шляпа? - Ну уж нет, - решительно заявил Салазар, поспешно вставая со своего места. – Стюарт, быстро за мной. Нет, только Стюарт, Ярдли.        Темный Принц поспешил к Люпину, который уже вёл Уизли к столу Гриффиндора. Забини с трудом за ним успевал. - Что ты хочешь сделать, Салазар? – любопытствовал Стюарт. - Включи всё своё обаяние, ври, улыбайся, но понравься малявке Уизли, - быстро проговорил Слизерин шепотом. – Молли! Привет!        Первокурсница удивленно обернулась и немного испуганно уставилась на приближающихся к ней слизеринцев. Салазар отметил, что когда Молли широко открывала глаза, выглядела она очень смешно. Мерлин всемогущий, дай ему сил быть милым и учтивым… - Что тебе надо, Блэк? – недовольно спросил Люпин. - Здравствуй, Тедди, как дела? – приветливо поинтересовался Салазар. - Совсем рехнулся? – не понял врага Люпин. - Доброе утро, Молли, - радостно воскликнул Стюарт, неожиданно хватая руку девочки и церемониально чмокая её, как на великосветском приёме.        Салазар улыбнулся – в ход пошло тяжелое оружие. В отличие от него самого, Забини совсем границ не видел и ничего не стеснялся.        Молли вспыхнула до корней волос, а Люпин побелел от ярости. - Не прикасайся к ней! – яростно прикрикнул он, бросаясь на Стюарта. - Не надо, Тедди, - воскликнула девочка, хватая гриффиндорца за руку. - Они же издеваются! – возмущался тот. - Да ладно тебе, Тедди, мы просто поздороваться подошли, - с удивленным видом ответил Салазар. – Ну, если ты не хочешь с нами разговаривать, то мы не будем настаивать, конечно. Рад был повидаться, Молли. Если что, я займу тебе место рядом с собой за нашим столом. Пошли, Стюарт.        Забини дерзко ухмыльнулся, прежде чем крутануться на каблуках и пойти прочь. Салазар же, не обращая внимания на разъяренного Люпина, упёрся в Молли долгим взглядом и улыбнулся, кивнув ей на прощание. Сама девочка всем своим видом выражала полное непонимание происходящего. - Они вроде не такое злые, как все говорят, - услышал Салазар её нерешительный голос, когда уже отходил от стола Гриффиндора.        Большой зал быстро пустел, ученики спешили на первый урок. Финеас посмотрел в расписание. - Надо поторопитьсая. Прорицание на самом верху Северной башни. Туда идти минут десять, не меньше.       Допили чай, попрощались с Руквудом, Лаки и Платтом и пошли к выходу. Когда они проходили мимо гриффиндорцев, Люпин опять изобразил обморок, а его подпевалы разразились хохотом. Молли Уизли, сидящая среди них, не засмеялась. К Северной башне пришлось идти долго. За два года в Хогвартсе друзья не успели исследовать все закоулки замка, а в Северной башне и вообще не были. - Наверное, есть более короткий путь, - задыхаясь, проговорила Белвина на площадке восьмого этажа. На одной из стен висел большой холст, на котором ничего не было, кроме зеленого луга без всяких признаков жизни. - Я думаю, нам сюда, - махнула рукой Августа в сторону коридора, идущего вправо. - Дура, - возразил Забини. - Он ведет к Южной башне. Видишь, из этого окна видна часть озера... - Салазар, скажи своему подпевале, чтобы он не оскорблял меня! – потребовала Августа. - Стюарт, не выражайся, - небрежно бросил Салазар.       Темный Принц с любопытством рассматривал полотно с лугом. Справа появился толстенький серый в яблоках пони, мирно пощипывающий траву. Салазар уже привык к картинам, персонажи которых покидают рамы по собственному усмотрению, но каждый раз не мог от них глаз отвести. Следом за пони вышел упитанный коротышка, бряцая рыцарскими доспехами. Он, как видно, только что упал со своего пони — из бронированных наколенников торчали зеленые травинки. - Эй! - закричал он, увидев третьекурсников Слизерина. — Как смеете вы, подлые людишки, вторгаться в мои владения? Пришли поглазеть, как я упал? Прочь отсюда, негодяи! Бешеные псы!       Друзья с изумлением глядели, как крошечный рыцарь, обнажив меч, стал яростно им потрясать. Но меч был слишком велик, рыцарь замахнулся, не рассчитав силы, потерял равновесие и пал ничком на траву. - Вот недоумок! – заржал Забини, подойдя ближе к картине. - Пошел отсюда, подлый трус! Жалкий проходимец!       Крошка-рыцарь поднялся на ноги, схватил рукоять меча, дернул, но меч глубоко ушел в землю и, как он ни тянул, не поддавался. Рыцарь опять плюхнулся на траву, поднял забрало и отер с лица пот. - Ладно, хватит. Идёмте лучше поищем кабинет, - заявил Салазар.       Шумно отдуваясь, Салазар, Белвина с Джессикой и Стюарт с Финеасом потопали вверх по крутой спирали ступенек и, наконец, услыхали над головой многочисленные голоса — значит, кабинет прорицаний где-то совсем рядом. Августа с трудом поспевала за ними.       Еще несколько ступеней, и они очутились на тесной площадке, где столпилась другая часть класса. На площадку не выходила ни одна дверь. Финеас указал Салазару на потолок - там была круглая дверца люка с бронзовой табличкой. «Сивилла Трелони, профессор прорицания», — прочитал Салазар. - Как же мы туда попадем? – удивлялась Джемма Блетчли.       И точно в ответ на её недоуменный вопрос, дверца люка внезапно открылась и прямо к ногам Салазара опустилась серебристая веревочная лестница. Класс в изумление притих.       Салазар полез первым. Он очутился в очень странном классе. Скорее это был не класс, а что–то среднее между мансардой и старомодной чайной. В комнате, погруженной в красноватый полумрак, теснились примерно двадцать круглых столиков в окружении обитых пестрой тканью кресел и мягких пуфиков. Шторы на окнах задернуты, многочисленные лампы задрапированы темно–красным шелком. Было очень тепло и душно, в камине под заставленной странными вещицами каминной полкой горел огонь, издавая тяжелый дурманящий аромат. На огне закипал большой медный чайник. Круглые стены опоясаны полками. Чего только на них не было: запыленные птичьи перья, огарки свечей, пухлые колоды потрепанных карт, бесчисленные магические кристаллы и полчища чайных чашек.       За Салазаром из люка показался Стюарт, скоро к ним присоединился весь класс, говоривший почему-то шепотом. - Где она? – спросила Джессика.       Откуда-то из полумрака раздался приглушенный, почти неземной голос: - Добро пожаловать. Как приятно видеть вас, наконец, в вашем физическом облике.       Салазару сначала показалось, что в свете камина появилась большая блестящая стрекоза. Профессор Трелони была очень худа, толстые стекла очков многократно увеличивали и без того огромные глаза, на плечах газовая в серебряных блестках шаль. С тонкой шеи свисают бесчисленные цепочки и ожерелья, пальцы и запястья украшены перстнями и браслетами. - Садитесь, деточки, садитесь. - Профессор приглашала учеников, как дорогих гостей.       Толкаясь, стали рассаживаться: кто в кресло, кто на пуф. Салазар, Стюарт и Джессика сели вокруг одного стола, Финеасу и Белвине пришлось сесть за соседний столик вместе с Рэйнолс. - Приветствую вас на уроке прорицания. - Сама Трелони села в широкое кресло возле камина. — Меня зовут профессор Трелони.       Скорее всего, вы до сих пор еще меня не видели. Я редко покидаю свою башню. Суета и суматоха школьной жизни затуманивают мое внутреннее око.       Никто ничего не ответил на это неожиданное заявление. Сивилла Трелони легким движением плеч поправила шаль и продолжала: - Так, значит, вы избрали прорицание, самое трудное из всех магических искусств. Должна вас с самого начала предупредить: я не смогу научить многому тех, кто не обладает врожденной способностью ясновидения. Книги помогают только до определенных пределов...       Салазар с Джессикой и Стюартом, улыбнувшись, взглянули на Августу, которую слова профессора прорицания ошеломили: как это книги хоть в чем-нибудь бессильны помочь?! А Трелони тем временем продолжала: - Многие ведьмы и колдуны, как бы талантливы ни были в своей области, скажем, внезапных исчезновений, не способны рассеять туман, застилающий будущее. — Профессор переводила взгляд с одного возбужденного лица на другое. — Этот дар дается немногим. Вот вы, — неожиданно обратилась она к Герберту Монтегю, который чуть не свалился с пуфа, — не могли бы вы сказать, как себя чувствует ваша бабушка? Здорова? - Жива, вроде, - дрогнувшим голосом ответил Герберт. - Я бы на вашем месте не была столь уверена, - сказала профессор Трелони, и пламя камина заиграло на ее длинных изумрудных серьгах.       Герберт прерывисто вздохнул, а профессор невозмутимо продолжала: - В этом году мы будем изучать основополагающие методы прорицания. Первый семестр посвятим гаданию по чаинкам. Во втором семестре займемся хиромантией. Между прочим, моя крошка, — Трелони метнула взгляд на Лианну Деррек, - вам следует опасаться блондинов.       Лианна бросила испуганный взгляд на Стюарта, который сидел прямо за ней, и подвинула свое кресло в сторону. Забини горделиво встряхнул своей золотой шевелюрой. - В летнем семестре перейдем к магическим кристаллам, если к тому времени закончим с предсказаниями по языкам пламени. К сожалению, в феврале занятий из-за вспышки сильнейшего гриппа не будет. У меня самой совсем пропадет голос. А на Пасху один из нас навеки нас покинет...       Класс напряженно притих, а профессор Трелони продолжала, ничего не замечая: - Вы, деточка, не могли бы... — обратилась она к Джемме Блетчли, сидевшей к ней ближе всех, и та в страхе съежилась, — дать мне самый большой серебряный чайник?       Джемма с облегчением вздохнула, встала с кресла, взяла с полки огромный чайник и поставила его на стол перед профессором. - Спасибо, милая. Да, между прочим, то, чего вы больше всего опасаетесь, случится в среду семнадцатого октября. Джемму пробрала дрожь. - А теперь я попрошу вас разбиться на пары, взять с полки чашку и подойти ко мне. Я вам налью чай, вы сядете и будете пить, покуда на дне не останется гуща. Левой рукой поболтайте ее круговым движением, затем переверните чашку на блюдце, подождите, пока жидкость стечет, и передайте чашку напарнику. Оставшиеся на стенках чашки чаинки кое-что ему скажут. Растолковать увиденное поможет учебник «Как рассеять туман над будущим», страницы четвертая и пятая. А я буду ходить между столами и помогать вам. Мой мальчик! — воскликнула Трелони, схватив за руку Монтегю, который встал с пуфа и потянулся за чашкой. — Пожалуйста, после того как разобьете первую чашку, возьмите вторую из голубого сервиза. Розовый мне жалко. Это мой любимый.       И конечно, резко развернувшись, Герберт локтём снёс несколько голубых чашек. Профессор бросилась к нему со щеткой и совком для мусора. - Возьмите голубую. Очень вас прошу. Большое спасибо.       Салазар и Стюарт с полными чашками вернулись за свой столик, быстро выпили обжигающий чай. Поболтали чашки, как сказала профессор Трелони, опрокинули на блюдце и обменялись ими. Оба открыли учебники на указанной странице. - Нашел, - сказал Стюарт. - Посмотри, Салазар, что ты видишь в моей чашке. - Заварку, - хмыкнул Салазар. - Раскиньте хорошенько мозгами, мои дорогие. Пусть ваш взгляд проникнет сквозь покровы обыденного. - Голос Трелони долетал как из густого тумана.       Салазар пытался сосредоточиться, хотя его клонило в сон. - Длинная прямая линия, - наконец сказал он. Салазар склонился над учебником. - Это значит, что твоя жизнь, к сожалению, протекает «бесполезно и беспечно». А еще, кажется, какая-то буква. Это означает «необдуманные действия приведут к последствиям»... Понятно, значит, у тебя будет спокойная жизнь, пока ты не выкинешь какую-то дурость. - По-моему, у тебя с внутренним оком что-то неладно, - со смешком заметил Стюарт. - Не мешает проверить.       И оба подавили смех, заметив, что профессор смотрит в их сторону. - А теперь моя очередь. — Наморщив лоб, Стюарт уставился в чашку Салазара. — Вижу темное пятно, похожее на голую женщину. Тут не написано, что это значит, ничего плохого, я думаю.       Стюарт перевернул чашку. - А теперь точь-в-точь рука. Давай посмотрим, что это означает. — Он пробежал открытые странички. - «Разочарование». - Стюарт опять перевернул чашку. — А теперь вижу какое-то животное. Допустим, это голова... похоже на пуде... нет, скорее на буйвола...       Салазар засмеялся помимо воли – так смешно Забини толковал знаки в его чашке, профессор Трелони обернулась. - Дайте-ка я взгляну, - сказала она, укоризненно глядя на Стюарта. Подошла к нему и взяла у него из руки чашку Салазара.       Весь класс притих, ожидая ее объяснения. Профессор вращала чашку против часовой стрелки, внимательно рассматривая узоры на ее стенках. - Это сова... Мой мальчик, прости, но ты сильно болен. Возможно, это даже приведет к смерти. - Что это значит? - громко прошептала Джессика, которая работала в паре с Августой. Профессор Трелони воззрилась на нее сквозь свои огромные очки. – Вы не можете так говорить, а Салазар совершенно здоров.       Салазар и Стюарт смотрели на Джессику с восторженным изумлением. Лафингтон редко позволяла себе так разговаривать с профессорами. Профессор Трелони предпочла ничего не ответить. Она приблизила огромные глаза к чашке Салазара и снова вперилась в нее, продолжая вращать. - Дубинка... нападение... Боже мой, какая несчастливая чашка! - А, по-моему, это была фигура женщины, - прошептал Стюарт Салазару. - Череп... опасность в дороге... Много путешествий… Ты будешь скитаться по чужим землям.       Все смотрели на профессора Трелони, затаив дыхание. Она последний раз покрутила чашку и вскрикнула. Профессор Трелони опустилась в ближайшее кресло, смежив веки и прижав к сердцу поблескивающую самоцветами руку. - Мой мальчик, мой бедный мальчик… Нет, милосерднее промолчать... Не спрашивайте меня... - Что вы там видите, профессор? - тут же спросил Малькольм Хиггс.       Весь класс повскакал с мест, сгрудившись у стола Салазара, каждый старался заглянуть в чашку. - Мой мальчик, - профессор распахнула огромные глаза. - У тебя здесь лев и Грим. - Что? - не понял Салазар.       Но не понял, кажется, только он. Остальные в ужасе прижали к губам ладони. - Лев это ещё полбеды – власть и могущество до поры до времени. Но Грим, мой мальчик! Грим! — Профессора Трелони поразила непонятливость Салазара. — Огромный пес, вестник беды, кладбищенское привидение! Мой дорогой мальчик, это самое страшное предзнаменование, оно сулит смерть. Думаю, вас планирует убить очень сильный тёмный волшебник.       У Салазара сердце заколотилось быстрее. Антонин Долохов в Литтл-Уингинге явно заявил ему о своих решительных планах. Взгляды всех устремились на Салазара, всех, кроме Джессики. Джесс встала и подошла сзади к креслу, где сидела профессор Трелони. - По-моему, ничего общего с Гримом, - твердо произнесла она.       Трелони смотрела на девочку с растущей неприязнью. - Простите меня, милая, за то, что я вам сейчас скажу. Мой мысленный взор видит вокруг вас совсем слабую ауру. Очень слабая восприимчивость волн, идущих из будущего.       Тамсин Уилкис так и эдак склонял голову. Даже сощурил глаза почти до щелочек. - Кажется, и правда похоже на Грима. А если отсюда взглянуть, — он подвинулся влево, — но хоть лев рядом. - Довольно, - громовым голосом рявкнул Салазар неожиданно для самого себя. – Хватит гадать, умру я или нет, потому что я пока что не собираюсь этого делать.        И все сразу потупились. - На этом наш урок сегодня закончен, - произнесла Трелони своим самым потусторонним голосом. - Соберите, пожалуйста, все ваши вещи...       Ученики молча поставили на место чашки, собрали учебники и закрыли сумки. Даже Стюарт вел себя непривычно тихо. - До встречи, дорогие мои, - замогильным голосом выдохнула Трелони. - И да сопутствует вам удача. Ах, да, Стюарт, ты в следующий раз опоздаешь. Пожалуйста, прочитай по учебнику, что пропустишь на уроке. А то можешь отстать. Слизеринцы молча спустились по винтовой лестнице и поспешили на урок трансфигурации профессора МакГонагалл. Они долго искали ее класс и не опоздали только потому, что Трелони отпустила их раньше.       Салазар, чувствуя на себе взгляды, заставил себя не спрятаться на последнем ряду, а сел вперед, как обычно. Он то и дело ловил на себе чей-нибудь взгляд, и начинал яростно глядеть на любопытных. Уж не ожидают ли однокурсники, что он в любую минуту может упасть замертво? Он почти не слышал, что профессор МакГонагалл рассказывала про анимагов — волшебников, которые могут по желанию обратиться в зверя. И даже не смотрел, как она превратилась у всех на глазах в полосатого кота со следами от очков вокруг глаз. - Что сегодня такое со всеми вами? - спросила профессор МакГонагалл, приняв под звук легкого хлопка свой обычный облик. - Это, разумеется, неважно, но обычно превращение в кота и обратно вызывало больше интереса.       И хотя все взгляды опять обратились к Салазару, класс как в рот воды набрал. Августа подняла руку. - Дело в том, профессор, что у нас первый урок был прорицание, мы гадали по чаинкам. Ну и... - Ах, вот оно что! Тогда все ясно. - МакГонагалл нахмурилась. — Можете, мисс Рэйнолс, ничего больше не говорить. Так кто же в этом году должен умереть?       Опять молчание. - Профессор Трелони надеется, что я, - дерзко выплюнул Салазар.        Директор МакГонагалл с минуту буравила Салазара взглядом. - Так вот знайте, Блэк, Сивилла Трелони с первого дня появления в школе ежегодно предсказывает скорую смерть одному из студентов. Знакомство с классом она начинает с предзнаменований смерти. Очень это любит. Я никогда не говорю плохо о моих коллегах. — Профессор умолкла, и ноздри у нее побелели. Справившись с собой, она продолжала: — Прорицание — самая неточная ветвь магических знаний. Не стану от вас скрывать, я к ней отношусь недостаточно терпимо. Настоящие ясновидцы чрезвычайно редки, и профессор Трелони не так часто даёт настоящие предсказания... МакГонагалл опять умолкла и затем обратилась к Салазару своим обычным деловым тоном: - Вы прекрасно выглядите, Блэк. Так что не будьте на меня в обиде, если я не освобожу вас от домашнего задания. Но не сомневайтесь, в случае смерти выполнять его необязательно.       Послышались редкие смешки. Салазару стало легче дышать. Да и МакГонагалл была добра к нему, а это хоть и удивляло, но, пожалуй, было приятно. Салазар подумал, что она не так уж и плоха, хотя и разделяет идеи противоположные тем, которых придерживается он сам.       Не всех успокоили слова профессора МакГонагалл. Финеас сидел как на иголках, а Лианна вдруг сказала: - Но ведь Герберт все-таки разбил чашку! Как это объяснить? - Не в обиду мистеру Мотнегю будет сказано, но у него в руках всё горит и за пределами кабинета прорицаний, - заметила МакГонагалл.       Урок трансфигурации окончился, и слизеринцы устремились в Большой зал. - Да успокойся ты, Салазар. - Джессика придвинула ему большую миску с рагу. — Ты же слышал, что сказала профессор МакГонагалл.       Стюарт положил себе в тарелку рагу, взял вилку, но есть не спешил. - Салазар, - сказал он тихим серьезным голосом, — а тебе не случалось видеть где-нибудь большого черного пса? - Не помню, вроде нет, - пожал плечами мальчик.       «Зато я видел Антонина Долохова».       Августа Рэйнолс тем временем вынула новенький учебник по нумерологии, раскрыла и поставила на стол, прислонив к кувшину с тыквенным соком. - По-моему, прорицание – очень интересный предмет, - сказала она, ища заданную страницу. – И очень полезный. - Зато лев в чашке обнадеживает, - попытался разрядить обстановку Салазар прежде, чем Забини успел ответить что-то резкое. - На уроках прорицания надо притворяться, что видишь в чаинках предзнаменования, - проговорила Джессика. - Не верь в этот вздор, Салазар. Зря, наверное, мы выбрали этот предмет. - У тебя просто слабая аура, - фыркнула Августа и, схватив сумку, гордо удалилась. - Но хоть не мозги слабые, как у некоторых, - безразлично хмыкнула Джесс.

***

      Было приятно после обеда выйти на свежий воздух. После вчерашнего дождя небо ясное, бледно-серое, влажная трава пружинит под ногами. Друзья шли на свой первый урок по уходу за магическими существами.       Стюарт что-то рассказывал Джессике, а та картинно возводила глаза к небу, Финеас с Белвиной болтали о плюй-камнях, а Салазар предпочитал молчать. Шли через луг, спускающийся к Запретному лесу, где на опушке стояла хижина Хагрида. Впереди замаячили три слишком хорошо знакомые спины, значит, предстоящие два урока они будут заниматься с гриффиндорцами. Люпин о чем-то вдохновенно разглагольствовал, а Джордан и Таулер похохатывали.       Лесничий ожидал учеников перед дверью хижины. Он стоял в своей кротовой шубе, сзади него – старый престарый пес Клык. Весь вид «профессора» выражал нетерпение — ведь это был первый для него в этом году урок. - Скорее идемте! - закричал он, когда ученики подошли метров на десять. - Какой урок я для вас приготовил! Сейчас увидите. Все за мной, вперед!       На какой–то миг Салазар подумал, что Хагрид ведет их в Запретный лес, но тот повел их вдоль опушки, и скоро они оказались у ограды просторного загона. В нем никого не было. - Прошу всех встать вдоль изгороди! - распорядился Хагрид. - Чтобы всем... э–э... было хорошо видно. А теперь первым делом откройте книжки... - Что-о? – изумилась Джессика. - Как это, откройте? - А? - не понял Хагрид. - Как мы будем их открывать? - членораздельно повторил Салазар.       Он вынул свой учебник, который был крепко–накрепко перевязан длинной веревкой. Все остальные тоже достали опасные книжки. Некоторые стянули свою ремнем, многие засунули в тесную папку с молнией, кто-то усмирил огромными скрепками, Финеас так и держал её в мешке. - Неужели никто не может открыть? - спросил Хагрид удивленным голосом.       Весь класс отрицательно замотал головами. - Это совсем просто... Надо только ее погладить. - Хагрид говорил так, точно речь шла о самой естественной вещи. Он взял у Люпина учебник и содрал с него широкую клейкую ленту. Учебник тотчас клацнул страницами, нацеливаясь откусить Хагриду палец, но лесничий огромным указательным пальцем успел погладить его корешок. Книга вздрогнула, раскрылась и послушно легла на его широкую ладонь. - Ах, какие мы все глупые! — насмешливо воскликнул Стюарт. — Оказывается, всего только надо погладить! А мы и не знали! - Я считал их забавными, — неуверенно сказал Хагрид, взглянув на Стимпсон. - Просто прелесть! - издевался Забини. Хороша шутка, рекомендовать учебник, готовый оттяпать руку.        Салазару показалось, что тот делает это, дабы показать свой характер Джессике. - Заткнись, Забини, - прошипел Люпин. - Ну вот, откройте книги на тридцатой странице, значит. А я, это, ну приведу сейчас. Увидите в общем.        Лесничий пошел в лес и скоро скрылся за деревьями. - Этот олух будет нас учить, - констатировал Салазар. – О чём мы только думали, когда решили посещать этот предмет?        Сам Салазар имел только один повод – надеялся узнать что-то интересное про Василиска или других полезных животных, которых можно использовать как оружие. - Заткнись, - повторил Люпин.        Салазар хотел уже ответить, но его отвлек нарастающий шум. - Ой-ой-ой! – взвизгнула Джемма Блетчли, махнув в сторону дальнего конца загона.       Оттуда к ним галопом приближалось около дюжины самых странных существ. Ничего подобного Салазар в жизни не видел. Туловище, задние ноги и хвост коня, передние лапы, крылья и голова — орлиные; сильный стального цвета клюв и огромные блестящие, как апельсины, глаза. Когти на передних лапах величиной в треть метра — настоящее орудие убийства. Да, ради такого стоило посещать уроки по уходу за магическими существами! На каждом животном кожаный ошейник, вместо поводка — длинная цепь. Концы поводков крепко зажаты в огромных ручищах Хагрида, который рысью следует за волшебными существами. - Но! Но! Вперед! - оглушительно кричал Хагрид, гремя цепями и направляя упряжку к изгороди, за которой стояли ученики.       Подбежав ближе, Хагрид привязал зверей к частоколу, ученики опасливо попятились. - Знакомьтесь! Гиппогрифы! - восторженно махал рукой лесничий. — Красавцы, а!       Салазар, в общем, не мог поспорить. Изумление при виде коней-орлов быстро сменилось восхищением, вызванным их изяществом и игрой красок. Одетые перьями голова и холка плавно переходили в лоснящийся торс. И все они были разные — сизые, рыжие, красные, каштановые и аспидно-вороные. - Ну как? - Хагрид потер ручищи одну о другую. Лицо его сияло восторгом. — Если хотите, можете подойти ближе. - Невероятно! Дядя Гарри рассказывал! – восхищенно воскликнул Тедди Люпин, и первым приблизился к изгороди.        Салазар, услышав ненавистное имя, побледнел. Остальные, ничего не заметив, тоже стали медленно подходить. - Перво-наперво запомните, - говорил Хагрид. - Это зверь гордый. Никогда ему не грубите. Не то и с белым светом проститься недолго. Стюарт отвлекся, сражаясь со своей книгой, которая вцепилась в его галстук. Салазар поспешил помочь Забини. - Гиппогриф все делает по своему хотению и очень любит блюсти церемонию, - продолжал Хагрид. - Подойдешь к нему, поклонись. И жди. Он в ответ поклонится, можешь его погладить. Если на поклон не ответит, не тронь и скорее отойди подальше: когти у него как сталь. Кто первый хочет познакомиться?       Ученики еще на шаг отступили от изгороди. Даже гриффиндорцы не горели желанием пообщаться с крылатыми красавчиками. Гиппогрифы вскидывали свирепые морды и шевелили могучими крыльями. Им, похоже, не очень нравилось сидеть на цепи. - Никто не хочет? - умоляющим голосом спросил лесничий. - Я хочу, - браво отозвался Люпин.       Салазар не удивился и только презрительно хмыкнул – Тедди не мог не выпендриваться и не выставлять напоказ хвалёную гриффиндорскую храбрость, которую слизеринцы считали глупостью.       Люпин как будто не слышал и перемахнул через изгородь. - Молодец, Тедди! - кричал Хагрид, - Я уверен, ты с Большеклювом поладишь!       Он отвязал черного гиппогрифа и снял с него ошейник. Школьники по другую сторону забора затаили дыхание, Салазар злобно прищурился. Эх, если бы огромное животною клюнуло Люпина в голову! - Спокойно, Тедди, - громыхал Хагрид. - Гляди ему прямо в глаза, называется «глазной контакт». Старайся не моргать.       Гиппогрифы не верят тому, кто часто моргает.       Большеклюв повернул огромную с тяжелым клювом голову и воззрился на Люпина немигающим оранжевым глазом. - Хорошо, Тедди, хорошо, — говорил Хагрид. — Теперь кланяйся.       Наверняка Люпин не очень–то хотел подставлять шею грозному клюву гиппогрифа, но сделал, как было велено. Быстро поклонился и опять взглянул на полузверя-полуптицу.       И тут, к великому удивлению Салазара, гиппогриф согнул чешуйчатые колени передних лап и безо всякого сомнения отвесил поклон. - Здорово, Тедди! - ликовал Хагрид. - Теперь можешь подойти к нему, погладить клюв!       Люпин медленно подошел к гиппогрифу, протянул руку и несколько раз погладил его по клюву. Гиппогриф лениво зажмурился и даже как будто улыбнулся от удовольствия.       Все захлопали, кроме Салазара и его компании. Они были сильно разочарованы – Люпин остался цел. - Молодчина, Тедди. Думаю, он тебя покатает! Лезь сюда, между крыльев. Смотри не дергай за перья, он это не любит.       Люпин поставил ногу на крыло и вскочил гиппогрифу на спину. Птица-зверь выпрямилась. - Вперед! - приказал Хагрид, хлопнув Большеклюва повыше хвоста.       Большеклюв, не подав знака, раскрыл четырехметровые крылья, Люпин едва успел ухватиться за шею и взмыл в небо. Через считанные секунды они превратился в точку в небе. - Ну, нельзя не признать, что это было зрелищно, - нехотя признала Джесс.       Большеклюв облетел загон и пошел на посадку. Гиппогриф резко нагнул гладкую, как шелк, шею, и Люпин чуть не перелетел через клюв, но, к разочарованию Салазара, успел откинуться назад. В тот же миг раздался крепкий удар о землю разномастных передних и задних ног. Люпин сумел удержаться на крупе и выпрямился, как в седле. - Ты великий наездник, Тедди! - восхищался Хагрид. - Кто еще хочет?       Люпина приветствовали как победителя все, кроме компании Салазара. И всем тоже захотелось полетать на удивительных чудищах.       Перелезли через забор, Хагрид отвязал гиппогрифов, и скоро весь загон представлял собой удивительное зрелище — мальчишки и девчонки, немного побаиваясь, кланялись, пестрые чудища приседали, Финеасу несколько раз пришлось бежать от своего крылатого партнера, не желавшего отвесить поклон. Джессика с Белвиной облюбовали гиппогрифа каштановой масти, Салазар стоял поодаль и смотрел.       Забини тоже решил прокатиться, и Салазар согласился вместе с ним подойти в гиппогрифу. Выбор его пал на Большеклюва. Большеклюв любезно поклонился Стюарту в ответ на приветствие, и выжидательно уставился на Салазара. - Ну же, Салазар, склонись, - шикнул Забини, косясь на массивное животное. - Я не кланяюсь, - упрямо ответил Салазар. - Ладно, это необязательно, наверное, - проговорил Стюарт. - Раз даже Люпин справился... Держу пари, тварь ничуть не опасна. Наверно, глупый зверь. Ты ведь жалкая тварь, да? – обратился Стюарт к гиппогрифу, и вдруг щелкнул его по клюву. В какую-то долю секунды сверкнули стальные когти, и Забини издал душераздирающий крик. Салазар в последний момент успел рвануть Стюарта не себя, чтобы гиппогриф не поранил его слишком сильно. Хагрид бросился к Большеклюву, не без борьбы надел на него ошейник, а тот так и рвался у него из рук нанести обидчику еще удар. Стюарт, скорчившись, лежал на траве, мантию расцвечивали ярко-красные пятна крови. - Круцио твою Аваду через Империо! – орал Забини, окруженный испуганными одноклассниками. – Чертова тварь! Инферналов на него нет! Чтоб дементоры и его, и Хагрида…        Стюарт непристойно выругался, и Джессика, склонившаяся над ним, поморщилась. - Тише, спокойно. Вроде он тебе только руку поранил, - проговорила девочка. – Салазар, помоги мне, нужно его в Больничное крыло увести. - Джесс, мне так больно, - простонал Забини, и Лафингтон с жалостью провела рукой по его волосам. - Потерпи немного, скоро тебе помогут, - пообещала она. - Посторонитесь, - сказал бледный как полотно Хагрид.       Джессика бросилась открывать ворота загона. Хагрид как пушинку поднял Забини, Салазар успел увидеть у него на руке длинный глубокий порез, из раны на траву лилась кровь. Хагрид со всех ног бежал к главному входу.       Потрясенные ученики медленно возвращались в замок. Слизеринцы ругали Хагрида. - Его надо немедленно выгнать! - кричала Белвина Паркинсон, всхлипывая и утирая глаза – она сильно испугалась за Стюарта. - Забини сам виноват! - вступился за Хагрида Льюис Джорждан.       Салазар и Финеас бросили на него уничтожающие взгляды.       Всей группой поднялись по каменным ступеням в пустой холл. - Пойдёмте узнаем, как он там, - сказала Белвина.        С ней вызвались пойти Финеас с Джессикой, а Салазар сослался на дела. Паркинсон с Ноттом и Лафингтон побежали вверх по мраморной лестнице, а остальные слизеринцы пошли вниз к себе в гостиную, не переставая честить Хагрида. Салазар поспешил в Большой зал, а Джессика отправилась в библиотеку за какой-то книгой.        На удачу мальчика, гриффиндорцы ещё не успели прийти в Большой зал, а первокурсники, у которых уроки заканчивались раньше, уже были там. Не медля, мальчик устремился к столу и уселся напротив Молли Уизли, делая вид, что не заметил её. Напустил на себя крайней мрачный вид, тяжело вздыхал и хмурился, чувствуя на себе взгляд Уизли, с которой никто из сверстников не вел беседы, а потому девочка скучала. - Что-то случилось? – наконец-то спросила первокурсница, как Салазар и ожидал. - Да, случилось, - печально проговорил подросток. – Настоящее несчастье. Стюарт Забини в больничном крыле, представляешь? - Что произошло? – ахнула Молли.        Салазар с трудом удержал довольную улыбку. Как он и предполагал, Уизли начала беспокоиться – на то она и Уизли. Ей самое место на этом плешивом Гриффиндоре, и что малявка делает на Слизерине? - Несчастный случай на уроке по уходу за магическими существами… - начал Салазар и, используя всю свою харизму и красноречие, красочно описал случившееся, добавив в рассказ побольше сочных сравнений и эпитетов, жестикуляции и притворного волнения.        Темный Принц знал, что он неплохой рассказчик, и был уверен в том, что поговорив хотя бы раз с Молли, должен, по меньшей мере, вызвать у неё хорошее расположение. А тут и повод такой убедительный был… - С ним все будет в порядке? - Молли была очень встревожена. - Надеюсь, - сумрачно изрёк Салазар. – Если хочешь, можем вместе его навестить. Думаю, он будет рад тебя видеть. - Меня? – удивилась девочка. - А почему нет? - Мы же совсем не знакомы, - с сомнением произнесла Молли. – Не думай, что я не знаю, кто ты, Салазар Блэк. Тедди всё мне про тебя рассказал, и Мари-Виктуар врать не будет. Тебе что-то нужно, так?       «А девчонка не так глупа, как я надеялся,» - подумал Салазар. - Знаешь, это очень невежливо – во так вот выказывать какие-то подозрения, когда тебя так хорошо приняли на факультете, - нашелся Темный Принц. - Ну, я бы так не сказала, - передернула плечами Уизли. – От меня шарахаются, как от инфернала. - Ты удивлена? – фыркнул Салазар. – Прости, конечно, но у тебя фамилия больно громкая. А теперь вспомни о том, кто учится на Слизерине. - Дети темных магов, - не раздумывая, ответила Молли. - Можно и так сказать, - пожал плечами мальчик.- Знаешь, Молли, как бы грустно это ни было, а война оставила след на всех нас. Я, например, очень хочу, чтобы уже не было никакой вражды и предрассудков, но трудно забыть то, что сделали моей семье сторонники Поттера. - Гарри Поттер и его «сторонники» сражались за правое дело, - упрямо возразила Уизли. - Может быть, но как они сражались? - В каком это смысле? – не поняла Молли.        Пользуясь тем, что в зале ещё почти никого не было, Салазар подался вперед, наклонился к столу, глядя прямо в зеленые глаза удивленной девочки. - Не будем далеко ходить, возьмём меня самого как пример, - негромко заговорил мальчик. – Знаешь, о чём я подумал, когда впервые услышал твоё имя? – Уизли отрицательно помотала головой. – О том, что именно Молли Уизли убила мою мать, - процедил Салазар, пронзая девочку взглядом. - Бабушка Молли… - севшим голосом начала было первокурсница, побледнев, от чего её веснушки проступили ещё ярче. – Она не такая, она очень хорошая и добрая… Бабушка Молли защищала тетю Джинни… - Да хоть мир спасала, мне-то что - она мою мать убила, - отрезал Салазар, упрямо мотнув головой. – Ты можешь это осознать? Она. Убила. Мою. Мать. Мне плевать на мотивы и причины, на войну и всё, что с ней связано. Беллатриса Лестрейндж была моей матерью, она любила меня, как твоя мама любит тебя, заботилась обо мне, как любая мать, и умерла за меня, потому что боролась за то, чтобы я жил в лучшем, как она думала, мире. Вот ты говоришь про какое-то правое дело и подвиг твоей бабушки, - Темный Принц поморщился. - Но о каком правом деле может идти речь, если я живу в чужом доме с чужой мне старухой-опекуншей, которая меня попрекает каждым кусом хлеба, а Лестрейндж-холл, родовое гнездо моего отца, в руинах? О каком подвиге ты говоришь, если моя мать гниёт в могиле, как и мой отец, а я один в этом мире? А теперь попробуй убедить меня в том, что Поттер и его дружки сражались за что-то благое, – громким шепотом отчеканил слизеринец. - Б-была цель, главная для всех, - неубедительно промямлила Молли, щеки которой покраснели, а в глазах блестели слёзы. – Бабушка Молли и Гарри Поттер не были убийцами, у них была цель… Общее благо… - Какая цель вообще может оправдать то, что я не помню своих родителей, никогда не смогу как следует их узнать, что они не провожают меня на платформу 9 и ¾, не присылают мне писем в Хогвартс, что я не знаю ни любви, ни ласки? – раздраженно выплюнул Салазар. – Общее благо? Тогда почему оно обошло меня стороной? Почему не отец учил меня играть в квиддич? Почему я никогда не смогу обнять свою мать? Пойми, наконец, что ничто не может оправдать убийство. И хуже всего, Молли, то, что не я один такой. Не я один каждое утро просыпаюсь с именем Гарри Поттера на губах, и засыпаю, шепча имя твоей бабки. Здесь, - он прислонил руку к своему сердцу, - нет ничего кроме ненависти и боли, хотя я и хочу чувствовать что-то другое. – Он покачал головой, глядя на Молли с отвращением и уже не играя ни капли. - Даже после конца войны твои прекрасные герои не положили всему конец, не принесли мир и процветание, как теперь принято считать. Они методично искали всех, кто поддерживал Лорда Волдеморта, и предавали смерти. Максимилиан Яксли, который закончил школу год назад, своими глазами видел казнь отца, а его мать не выдержала такого горя и умерла буквально на его руках. Эндрю Руквуд с матерью вынуждены едва ли не побираться, потому что его отец пропал без вести, а все счета семьи заморожены. Мать Августы Рэйнолс погибла, потому что просто оказалась не в том месте не в то время – в центре дуэли нескольких Пожирателей и авроров, и никто не может сказать, чьё проклятье её задело. Родители брата и сестры Роули погибли в Битве за Хогвартс. Причём, миссис Роули была казнена уже после окончания битвы только за то, что была женой Пожирателя Смерти. Её просто растерзала толпа. Моего отца и его брата убили тоже после Битвы за Хогвартс, ворвавшись в наш замок и просто перебив остатки Пожирателей Смерти без следствия и суда. Фоули, Макнейр, Селвин – я могу называть десятки фамилий. Сотни имён. И что же ты мне скажешь, Молли Уизли, тезка убийцы моей мамы, что есть какая-то цель, причина, которая позволила бы сиротам простить, безутешным родителям – забыть?        Молли всхлипывала, по её раскрасневшемуся лицу текли слезы, девочка не переставала медленно мотать головой из стороны в сторону. Она наверняка не хотела слышать всего этого, потому что в глубине души знала, что Салазар говорит правду. - Нас, детей тех чистокровных волшебников, отдавших жизни за то, во что они верили, поливают грязью, не считают за людей, везде и во всём притесняют, - безжалостно продолжал Салазар, сузив глаза и с горечью глядя на Молли. – Хотя война уже вроде бы кончилась, разве нет? Победитель получает всё, это верно. И Поттер получил. Он меняет историю, как хочет. Заставил всех забыть о том, что грязь осталась и на так называемых героях войны. Все мы, кто сейчас находится под сводами этой школы, уже прокляты, потому что от этой крови не отмыться, - Салазар, чувствуя, как кровь прилила к его лицу из-за расшалившихся нервов, полубезумно улыбнулся. - Да, может, моя мать и была безжалостной убийцей и уничтожила родителей Люпина, пусть так, я получаю своё за это каждый день и от студентов, и от профессоров. Но и тебе, Молли, не отчиститься от того, что Уизли запятнали себя кровью не меньше, чем Лестрейнджи. И у нашего поколения есть всего два пути. Или мы, наконец, примиримся и попробуем как-то жить дальше, или же будем грызться до тех пор, пока не вырастем и не переубиваем друг друга. Мне бы очень не хотелось однажды вступить с тобой в дуэль не на жизнь, а на смерть только потому, что наши семьи воевали на разных сторонах. Я считаю, что уже достаточно крови пролито, а ты решай сама, Молли.        Салазар, задержав долгий взгляд на плачущей Молли Уизли, быстро поднялся со своего места и почти бегом направился прочь из Большого Зала. Вот же проклятие! Начал так складно, а в пылу сам забылся и едва взял себя в руки к концу монолога! Но, дементоры бы её побрали, девчонка и впрямь была родной внучкой убийцы его матери, как это можно стерпеть!        Разъяренный Салазар не заметил Джессику и врезался в неё на полном ходу, едва не сшибив с ног. Настроение было таким отвратительным, что он был готов кого-то убить, поэтому даже не удосужился извиниться. - Что это с тобой? – удивленно спросила слизеринка. – Тебя словно лихорадит. - Ничего, - буркнул Салазар. - Ладно, - терпеливо ответила Джесс. – Я была у Стюарта, и он кажется совсем несчастным, если тебе интересно. - Забини специально спровоцировал ту курицу, - без малейших угрызений совести выплюнул Салазар. – И ты будешь полной дурой, если из-за этого начнёшь проявлять к нему интерес, потому что на это и было рассчитано. Он хочет, чтобы ты стала его девушкой, потому что это круто – многие считают тебя самой красивой на курсе, и Стюарт не против похвастаться новой игрушкой, - на одном дыхании выдал Слизерин.        Пока оторопевшая Джессика смотрела на него во все глаза, Салазар презрительно усмехнулся и быстро зашагал дальше по коридору. - Блэк! – неожиданно непочтительно окликнула его девочка. – Кто это – многие? - Просто многие, Лафингтон, - зло выплюнул Салазар, обернувшись и испепелив Джесс взглядом. – Очень многие.