Салазар и Затаившийся враг

      До четверга Стюарт на уроках не появлялся, и Салазар несколько раз навещал его в больничном крыле. Не поленился Темный Принц написать об этом и Люциусу, только в виде коллективного прошения слизеринцев оградить их от некомпетентных уроков профессора Хагрида. Салазар лично отправил Финеаса и Белвину собирать подписи, так как из всей его свиты у этих двоих был самый добродушный вид. Петицию подписала добрая половина факультета, и когда послание дошло до Министерства Магии, до отдела мистера Малфоя, шуму было много. Газеты запестрели страшными заголовками «Новая трагедия в школе Хогвартс», «Ученик получает страшную травму в первый учебный день – учебный год в Хогвартсе начался», «В Хогвартсе калечат детей». Как результат, общественность всколыхнулась, и началось судебное разбирательство, на котором поднимался вопрос о компетентности профессора Хагрида и дилетантски составленной школьной программе. Слизерин во главе с Забини, символом угнетаемых и истязаемых учеников Хогвартса, и Салазар, заваривший всю кашу, был счастлив, Гриффиндор неистовствовал и кричал о невиновности Хагрида.        Утром в четверг у слизеринцев и гриффиндорцев было подряд два урока зельеварения. Забини явился на второй с видом героя, тяжело раненного в жестокой битве: рука забинтована и на перевязи. - Как рука, Стюарт? - заботливо спросила Белвина Паркинсон. — Болит? - Болит, - насупился Забини, подмигнув за спиной Бел Джессике, которая никак не отреагировала. - Садитесь скорее, мой бедный мальчик, - с участием попросил Слагхорн.       Проходили новое зелье, уменьшающее. Стюарт поставил котел на огонь рядом с котлами Джессики и Белвины, уселся за стол напротив них. Салазар обернулся посмотреть, что Забини будет делать – тот так сильно вошел в роль больного, что ни секунды не забывал напоминать о своём недуге всем окружающим. - Сэр, - обратился он к Слагхорну, — у меня болит рука, я могу работать с кем-нибудь в паре? - Мисс Лафингтон, помогите Стюарту, пожалуйста, - попросил профессор.        Салазар подумал, что это было очень ожидаемо – Джесс одна из лучших учениц по зельеварению. Сам Салазар сидел с Августой на первой парте, поэтому при всём своём желании не мог слышать, о чём говорил Забини с Джессикой, которая нехотя ему помогала. - Врет он все, ничего у него не болит, - нарезая коренья, язвительно прошипела Августа, которая, наверняка, жалела, что Стюарт вообще остался жив после конфликта с гиппогрифом. - Болит, конечно. Его гиппогриф довольно сильно поранил, - всё-таки проговорил Салазар.        Августа только пожала плечами – мол, ей-то всё равно. - Эх, Блэк, очень жаль, что гиппогриф тебя клювом не приложил, - прошептал Люпин, подавшись к Салазару через проход. - Какое совпадение – я так же думал про тебя, - хмыкнул Салазар. - Хагрида и Большеклюва оправдают! – шикнул Тедди, и его волосы приняли воинственный красный цвет. - Посмертно! – отозвался Салазар.        На этом ежедневный обмен любезностями можно было считать оконченным, и мальчики вернулись к работе. Как раз пришло время добавлять в котлы почищенную смокву, когда Люпин опять выдвинулся в проход, чтобы обратиться к Салазару: - Блэк, что ты сказал Молли? - Какой Молли? – издевательски протянул Салазар, с невозмутимым видом помешивая своё варево. - Не придуривайся, мерзавец, Молли Уизли, конечно! – подал голос Таулер. - А, той очаровательной слизеринке с первого курса? – Салазар наслаждался, напоминая Люпину и его шайке о том, что их подружка попала на самый ненавистный гриффиндорцами факультет. - Говори, или я тебе котёл на голову надену! – посулил Люпин. - Валяй, самое время развлечь старика Слагхорна – тот как раз заскучал. Такое представление за первыми столами он непременно оценит, - с усмешкой отозвался Салазар. - Хватит трепаться! Вы мне мешаете! – возмутилась Августа, которая, краснея и пыхтя как Хогвартс-экспресс, шинковала корень. - Люпин, не нарушай дисциплину, - строго отчеканил Салазар, возвращаясь к своему занятию.        Так продолжалось уже несколько дней – совершенно убитая разговором с Тёмным Принцем, заваленная письмами от родственников, недовольных распределением на Слизерин, Молли Уизли как тень ходила ко Хогвартсу с зарёванным лицом и почти ни с кем не разговаривала. Мари-Виктуар и Тедди Люпин, очевидно, знающие девочку с раннего детства, сильно переживали и, конечно, винили во всём Салазара и его компанию.        Люпин, доведенный до крайнего бешенства, однако, не отставал. - Слушай, я не знаю, что именно ты ей сказал, но вы определенно говорили, и из-за тебя Молли в таком состоянии! - Что за суеверная привычка винить во всём меня? – простонал Салазар. – Гриффиндорка пропала – Блэк виноват. Слизеринка плачет – Блэк виноват. Холода наступили – Блэк виноват. Клянусь, Тедди, ты приписываешь мне какие-то феноменальные способности. - Мы не забыли Джеффри Вуда и Дафну Брансон! – подобрался Джордан, правильно поняв намёк Салазара на убиенную им грязнокровку. - Никто из нас никогда их не забудет, - смиренно произнёс Салазар, возведя глаза к потолку. - Гад! Он издевается! – не вытерпел Люпин, коршуном кидаясь на Темного Принца.        Люпин нанёс Салазару сокрушительный удар кулаком в нос. Это было так неожиданно, и так по-маггловски низко, что Тёмный Принц ничего не успел сделать. Если бы гриффиндорец хоть палочку достал что ли, слизеринец бы что-нибудь предпринял.        Салазар с грохотом перевернул свой котёл локтём, и, прежде, чем он успел оправиться от удара и извернуться, Люпин крепко дал ему по уху – только в голове звон пошёл.        В следующую секунду два подростка сцепились в ожесточенной схватке прямо в ряду между столами, не замечая взволнованных голосов однокурсников и криков Слагхорна, требующего их прекратить драку. Салазар боролся отчаянно и упорно, но, увы, в пылу сражения обронил волшебную палочку, которая подло закатилась под скамейку, из-за чего пришлось пустить в ход кулаки. Слизеринец вырвал Люпину прядь огненно-рыжих волос, ударил его коленом под дых, но, то ли был слишком не готов к такому нападению, то ли вообще плохо умел драться врукопашную, полагаясь в основном на магию, но в итоге оказался прижатым к полу Люпином, который от души ударил его кулаками по лицу ещё пару раз. Но Салазар не был бы слизеринцем, если бы смирился с поражением так быстро – он дотянулся до тяжелого металлического пестика, которым растирал в ступке в порошок сушеных златоглазок, и который теперь валялся на полу, так как дерущиеся перевернули один из столов, и со всей силы ударил им Люпина в зубы, несколько из которых тут же вылетели. Тедди отлетел в сторону, истошно вопя от боли, и Салазар, воспользовавшись минутной слабостью противника, уже кинулся к нему, чтобы добить пестиком, когда Слагхорн, наконец-то, изловчился попасть в обоих подростков Ступефаем.        Салазар так и замер с металлическим пестиком в руке, а Люпин – с занесенным кулаком. Через мгновение декану Слизерина пришлось таким же образом разнять Забини и Таулера, тоже катающихся по полу, и усмирить Лафингтон с Белвиной и Финеасом, которые втроём повалили на пол Джордана и избивали учебниками. - Прекратить! Прекратить немедленно! – закричал профессор во всю силу лёгких. – Что за безобразие! Мисс Лафингтон, мисс Паркинсон, вы же девочки! Гриффиндорцы, – немедленно выйдите из кабинета все до единого, слизеринцы - оставайтесь здесь до тех пор, пока я не отведу пострадавших в больничное крыло, и не вернусь!        Дождавшись, пока понурые гриффиндорцы вышли из кабинета, Слагхорн снял заклинания с дерущихся и, велев особенно пострадавшим, а именно – Салазару и Тедди - отправляться за ним, закрыл слизеринцев в кабинете. - Люпин, вы догадались собрать свои зубы? – поинтересовался Слагхорн, шумно дыша от возмущения, когда они поднимались из кабинета зельеварения. - Да, профессор, - глухо простонал Тедди, одной рукой закрывая кровоточащий рот, а в другой неся три передних резца.        Салазар, у которого из носа хлестала кровь, шел, слегка приподняв голову и то и дело утирая тыльной стороной ладони лицо. В голове у него шумело после сильных ударов, но он всё-таки не поленился снизу шлёпнуть по раскрытой ладони Люпина, и зубы с тихим стуком полетели по лестнице и затерялись в щелях и темных углах. - Убью! – промычал Люпин, опять кидаясь на Салазара, и, вцепившись ему в горло, пытаясь ударить Тёмного Принца головой о шершавую стену.        Салазар на этот раз ожидал нападения, а потому успел ударить нападающего в живот пару раз, от чего враг начал задыхаться. Темный Принц собирался пнуть его ногой в лицо, потому что Тедди очень выгодно согнулся пополам, держась за живот и задыхаясь, но Слагхорн опять обездвижил обоих и, прежде чем снять заклинание и вести ребят дальше, взял обоих мальчишек за предплечья и встал между ними.        Когда процессия вышла в Холл, там как раз проходили первокурсники, возвращающиеся с травологии. Салазар заметил, с каким ужасом на них смотрит Молли Уизли, и вызывающе уставился ей прямо в глаза, как бы говоря – вот об этом я и рассказывал. Вид у него наверняка был плачевным – порванная мантия, сломанный нос, который заливал кровью рубашку, волосы дыбом, свежий фингал под глазом, но Тедди выглядел не лучше, что несколько успокаивало. Молли словно пригвоздило к месту, она глазами, полными отчаяния, смотрела то на Люпина, то на Салазара, и Тёмный Принц зачем-то широко и презрительно ей улыбнулся. Правда, рот пришлось быстро закрыть – разбитую губу саднило.        Когда дошли до Больничного крыла, у Салазара уже почти не шла кровь носом, а Люпин не стонал, а только сдавленно кряхтел. - Поппи, вы посмотрите только! Сцепились прямо на моём уроке! – страдальческим тоном возвестил Слагхорн, подводя третьекурсников к школьной медсестре. - Святой Мунго! Опять Блэк! – всплеснула руками мадам Помфри. – И Люпин, конечно же. - Здравствуйте, - шмыгнул носом Салазар.        Через полчаса Люпину уже вырастили новые зубы, а нос Салазара выглядел так же, как и до знакомства с кулаком Тедди. Непримиримые враги сидели на соседних кушетках и буравили друг друга ненавидящими взглядами. - Что за напасть такая? – причитала мадам Помфри. – Семестр не успел начаться, а у нас то обморок из-за дементора, то нападение гиппогрифа, то драка. - И везде Блэк замешан! – прогундосил Люпин, у которого всё ещё немного кровоточили десны. - На вашем месте, мистер Люпин, я бы воздержался от комментариев, - повысил голос Слагхорн. - Кажется, у меня сотрясение мозга, - заявил Салазар. – Я могу заявить в Министерство Магии о нападении с целью убийства? - Вас то же самое касается, Блэк, - строго проговорил Слагхорн. – Директор МакГонагалл пока что не узнает об этой неприятности только потому, что у неё и у самой забот хватает. Что же вы творите, молодые люди? И так грядут проверки, а вы безобразничаете. Хотите, чтобы Хогвартс закрыли?        Слизеринец и гриффиндорец отрицательно помотали головами. - Будь моя воля, я бы сразу же повела вас к директору, - возмущалась Помфри, возвращаясь из другой комнаты и давая Люпину стакан с кровоостанавливающим зельем, а Салазару – примочку для синяков. - Она не в школе, Помфри, - устало проинформировал Слагхорн. – Вернётся только через пару дней, и я подумал, что лучше не расстраивать Минерву ещё больше… - В самом деле, она и так вся на нервах, - посетовала Помфри, водя палочкой над головой Салазара. – Слышите, безобразники? Долохова видели поблизости, а тут ещё и вы проблем добавляете! Профессорам есть чем заняться и без ваших выходок.        Салазар и Тедди переглянулись, и негласно решили, что они-то всё равно останутся при своих мнениях. - Нет у тебя сотрясения, - констатировала Помфри, отходя от Салазара. – Оба здоровы, что с вами будет. А теперь марш на занятия!        Подростки встали с кушеток и двинулись к двери. - Минутку, мистер Люпин, вы пойдёте со мной, - приказал Слагхор. – А вы, Блэк, ступайте. - И правильно, а то опять сцепятся, - кивнула Помфри. – И почему, если какие-то травмы, то обязательно протеже Малфоя и крестник Поттера? Представить страшно, что теперь начнётся. Мало проблем было без этих негодников…        Дальше Салазар не слушал, потому что, не дожидаясь Люпина и Слагхорна, поспешил в подземелья Слизерина. Ему нужно было переодеться – воротничок рубашки был в безобразных кровавых пятнах, жилет порван, а вся мантия – в ингредиентах зелья.        Когда мальчик вошел в гостиную Слизерина, там сидели только первокурсники. Молли Уизли, облюбовавшая кресло в самом дальнем углу, наблюдала за Тёмным Принцем поверх страниц какого-то учебника. Салазар умылся, смывая с лица последние остатки крови, снял испорченную одежду, надел свежую рубашку и как раз застегивал её, когда в приоткрытую дверь его спальни заглянула Уизли. Увидев её отражение в окне, за которым, как обычно, было почти совершенно темно, Салазар даже не стал оборачиваться. - Пришла полюбоваться на то, что сделал твой дружок? – мрачно поинтересовался подросток, занимаясь последними пуговицами.        Молли вздрогнула и молча покачала головой. - Ты… Тебе больно? - Приятно, - съерничал Салазар, после чего через плечо обернулся к Уизли, собираясь сказать ещё что-то гадкое, но, увидев, что она опять пытается всхлипывать, не стал. – Что ты вообще делаешь на Слизерине? Тебе самое место на Гриффиндоре или, лучше того, на Хаффлпаффе. Не ной, нормально всё со мной. Мантию только жалко, совсем новая была. - Салазар взял в руки испорченную вещь и задумчиво полюбовался на дыру на плече. Ещё и в грязи вся, в жирных пятнах маслянистого зелья… - Придётся выкидывать.        И жилет, скорее всего, тоже – на воротнике разодран. Нет, Люпин, определенно ещё расплатится.        Молли, всё так же хлюпая носом, прошла в спальню и, опустившись на стул рядом с кроватью Финеаса, вдруг разрыдалась.        Салазар только закатил глаза и, отведя с лица ещё слегка мокрые после умывания волосы, принялся завязывать зеленый галстук в серебряную полоску, намеренно игнорируя Уизли.        «Маленькая дрянь, наверняка привыкла, что по первому всхлипу мамочка бросается утирать сопли, пока папочка ругает обидчика. Ничего, тут я тебя быстро от этого отучу». - Почему нужно устраивать потоп именно в моей спальне? – не вытерпел, наконец, Салазар. - Я… Я… Я ждала совсем другого от Хогвартса, - прохныкала Молли. – Все говорили, что это самое лучшее место на земле. А тут всё не так! Все так просто говорят – Слизерин плохой, остальные хорошие, а я уже совсем запуталась. Я так ждала поступления! Так мечтала! А теперь даже поговорить не с кем! Тут меня не принимают, на Гриффиндоре странно смотрят! - Мне-то ты зачем это рассказываешь? – фыркнул Салазар, вытаскивая из-под своей кровати чемодан и начиная искать в нём легкий жилет и годную мантию. – Я тебе сделал что-то? - Н-нет, - всхлипнула девочка. - Ну, тогда чего ты хочешь? - Я не знаю, - потупилась Уизли.        Салазар поднялся с корточек, найдя в чемодане то, что искал, и натянул на себя жилет. Потом посмотрел на Молли – она с тем же несчастным видом сидела и чего-то ждала, глядя на него слезящимися глазами. - Как твои родители отнеслись к тому, что ты попала на Слизерин? – неожиданно спросил Салазар. - Мама ещё более-менее, а папа очень рассердился, - пожаловалась Молли, которая, кажется, только этого вопроса и ждала. - И дядя Рон тоже рассердился, и тётя Гермиона. Моя младшая сестра написала, что я всех разочаровала, а она обязательно поступит на Гриффиндор. - Интересно, что тебе шляпа сказала? – поинтересовался Салазар, застёгивая мантию. - Ничего, - обронила Молли, после чего упрямо замолчала.        И хотя слизеринец был готов поклясться, что шляпа всё-таки что-то сказала, допытываться он не стал. - Ну, как хочешь. Ладно, хватит болтать, нужно идти обедать. - Подожди, - вскочила на ноги Молли. – Я хотела сказать, что… Ну, в общем, я за дружбу между факультетами. - Очень актуально, учитывая то, что мы вроде на одном факультете, - усмехнулся Салазар. - Нет, я не об этом, - смешалась девочка. – Я решила, что лучше жить в мире. - Прекрасно, на досуге попытайся втолковать это Люпину, а то он совсем собой не владеет, - посоветовал Салазар, выходя из спальни.

***

       После обеда, за которым компания Салазара обсыпала проклятьями Люпина и его свиту, был первый в этом году урок защиты от темных искусств. Ученики вошли в класс, расселись по местам, достали книги, пергамент, перья и в ожидании профессора перекидывались шутками. Долиш наконец вошел, улыбнулся и бросил на стол видавший виды портфель. Одежда на нем была уже чистая и даже почти не мятая, выглядел он лучше, чем в поезде, как будто поздоровел после нескольких сытных обедов. - Добрый день, - приветствовал он учеников. - Учебники можете убрать. Сегодня у нас практическое занятие, оставьте только волшебные палочки. Хотя, насколько я знаю, некоторым из нас и они не нужны, - Долиш подмигнул Салазару, который, хмурясь, сидел за второй партой вместе с Августой. Салазар переглянулся с Забини, который сидел за его спиной вместе с Финеасом, потом с Джесс и Белвиной, который занимали первую парту, и усмехнулся. Да, его друзья чего-то стоили и без палочек, как и он сам.       Ученики спрятали книги и бумагу с перьями. Практические занятия по защите от темных искусств были не очень часто, поэтому поднялся легкий ажиотаж. - Ну что, готовы? - спросил Рабастан. - Пойдемте со мной.       Школьники сгорали от любопытства. Вышли за профессором из класса, пошли по коридору и свернули за угол. Пройдя следующий коридор, Долиш остановился перед дверью, в которую раньше никто не заходил. - Ну, вот мы и пришли. Заходите. - И он открыл дверь.       В пустом заброшенном кабинете, в котором была целая куча поломанных стульев, относительно не пыльным был только старый шкаф. Не понимая, зачем они пришла в это место, слизеринцы столпились у двери, растерянно оглядываясь. - Проходите смелее, что встали? – подтолкнул ребят Лестрейндж и закрыл за ними дверь. - Поглядите на эту развалюху, - весело сказал профессор и жестом указал на дальний конец комнаты, где стоял старый обшарпанный шкаф.       Долиш подошел к гардеробу, внутри что-то завозилось, и шкаф покачнулся, ручка дверцы задергалась. Ученики в переднем ряду отшатнулись. - Там всего-навсего обычный боггарт, - успокоил их учитель. - Так что бояться нечего.       Большинство все-таки полагало, что боггарта стоит бояться. Финеас с ужасом глядел на профессора Долиша. Малькольм Хиггс не сводил опасливого взгляда с дверцы: только бы не открылась. - Боггарты любят темноту, - рассказывал Лестрейнж. – Вечно прячутся в самых дряных углах – в гардеробах, под кроватью, в тумбочке. В детстве мы с б… другом одним часто развлекались тем, что ловили их. Сначала жуть как страшно – идёшь по комнатам и думаешь, где же дрянь притаилась? А потом как выскочит что-нибудь отвратительное из-за угла – сразу криков, шума, азарта… - Рабастан опомнился. - Этот появился здесь только вчера. Я приберег его для нашего сегодняшнего урока. Это не только познавательно, но и чертовски весело. Итак, кто ответит, что такое боггарт? Августа подняла руку. - Боггарт - это привидение, которое меняет свой вид. Он превращается в то, чего человек больше всего боится. - Именно, девочка, - похвалил Августу Долиш, и та зарделась. - Так вот, боггарт в шкафу еще ни на что не похож. Он не знает, кого и чем станет пугать. Как он выглядит, неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего мы боимся больше всего на свете. Финеас дико вытаращил глаза и застонал. - А это значит, - продолжал профессор, не обращая на Финеаса внимания, - что у нас перед боггартом огромное преимущество. Можешь сказать, Салазар, какое? Августа вскинула руку и даже на мыски приподнялась, чтобы ее вызвали. Это дико бесило, но Салазар все же сосредоточился на ответе: - Нас много, и если он не сможет разорваться, напугать никого не получится.        Августа огорченно опустила руку. - Правильно, - сказал Долиш. - Поэтому с боггартом лучше сражаться вдвоем, втроем, вообще, чем вас больше, тем лучше. Он сразу теряется, не может выбрать, в кого ему превратиться, и получается что-то невообразимо уродливое и смешное. Однажды боггарт на моих глазах хотел напугать сразу двоих и превратился в паука с жалом и хвостом. Вот смеху-то было! - Почему-то никто не нашел это смешным, но профессор продолжал. - Заклинание против боггарта простое, нужно только одно: хорошенько сосредоточиться. Лучшее оружие против него - смех. Превратите его во что-нибудь смешное и рассмейтесь, он тут же исчезнет. Сперва поучим заклинание без волшебных палочек. Повторяйте за мной: ридикулус! - Ридикулус! - хором воскликнули ученики. - Это все умеют, но заклинание - самая легкая часть. Волшебное слово само по себе вам не поможет. Тут–то как раз мне и понадобится, Финеас, твоя помощь. Подойди сюда.       Шкаф снова задрожал, Финеаса затрясло от ужаса. К шкафу он шел, как на эшафот. - Встань вот здесь. Скажи, чего ты боишься больше всего на свете?       Финеас невнятно что-то пробормотал. - Что ты сказал, Нотт? Я не расслышал.        Фин умоляюще оглянулся в сторону товарищей и шепотом произнес: - Упырей.       Все дружно засмеялись. Финеас покраснел. Профессор Долиш задумался. - Так-так… сложный случай… Скажи-ка, у тебя вроде бы три младших сестры? - Четыре, - поправил Финеас убийственным тоном. – Уже четыре. Только я не хочу, чтобы боггарт обернулся ими. - Нет, нет, я тоже этого не хочу, - усмехнулся Долиш. – Скажи, у тебя сестры смелые?       Финеас удивился, но ответил: - Ну... Они как-то раз поймали упыря на чердаке, чтобы притащить в мою комнату. Наверное, для этого нужно быть смелыми. - Отлично, тогда постарайся как можно ярче вообразить себе то, что бы с ним сделали твои сестры. Наверняка они как-то связали того, прежде чем транспортировать. - Да-а, — неуверенно ответил Финеас: что-то будет дальше? - Боггарт выскочит из гардероба, увидит тебя и превратится в то, чего ты боишься. Ты нацелишь на него волшебную палочку, представишь себе то, что твои сестры могут с ним сделать, и скажешь: «Ридикулус!». Страшный упырь тут же будет скручен по рукам и ногами.       Слизеринцы дружно захохотали. Шкаф заходил ходуном. - Если у Финеаса получится, боггарт станет пугать всех по очереди, - сказал Долиш. - Вспомните теперь, чего вы больше всего боитесь, и придумайте, как страшилище превратить в посмешище. Все притихли.       «Чего я больше всего на свете боюсь? - задумался Салазар. – Того, что отец никогда не возродится в былом величии».       И стал перебирать в голове, как лучше это высмеять. В голову совсем ничего не приходило. И тут в памяти всплыло: из-под черного плаща высовывается рука... из-под капюшона вырывается хриплое протяжное дыхание... пронизывающий холод словно засасывает в трясину...       Салазар содрогнулся и посмотрел кругом: не заметил ли кто? Весь класс, зажмурившись, воображал самое-самое ужасное. - Ну что, придумали? - спросил Долиш.        Салазар совсем разволновался. Он еще ничего не придумал. Да и что придумаешь против дементора? Но стыдно просить еще минуту, все уже кивали и закатывали рукава. - Финеас, мы немного отойдем, чтобы тебе было свободней действовать. Потом я вызову следующего, - сказал Долиш. - Все назад, не мешайте Нотту.       Ученики попятились и прижались к стене. Финеас остался у гардероба один-одинешенек. Он побледнел от страха, но закатал рукава и крепко сжал палочку. - Начнешь, Финеас, на счет «три». - Профессор Долиш нацелил палочку на дверь гардероба. – ТРИ! Нужно быть готовым всегда, Нотт!       Из волшебной палочки вырвалась струя искр и ударила в ручку двери. Шкаф распахнулся, из него прямо на Финеаса, сверкая глазами, нос картошкой, вылезло уродливое существо, по формам и размерам напоминающее человека, но с серой кожей и совершенно лысое.       Финеас отшатнулся, но волшебной палочки не опустил, шепча заклинание одними губами. А упырь все надвигался, тянул к Фину лапы, вот-вот схватит. - Ри–ри-ридикулус! - взвизгнул Нотт.       Раздался щелчок, и упырь покачнулся и рухнул на пол кучей. Он теперь был замотан в простыню и перемотан десятком атласных разноцветных лент, некоторые из которых были отделаны кружевом.       Все так и покатились со смеху. Боггарт растерялся и замер как вкопанный. - Джемма, теперь ты! - крикнул профессор Долиш.       Джемма Блетчли уверенно вышла вперед. Упырь пополз на нее. Щелчок — и вместо него появился огромный паук выше человеческого роста. Он свирепо уставилась на Джемму всеми глазами, и, быстро перебирая ногами, пошел на неё. - Ридикулус!       Веревка обвила лапы паука, и тот, связанный, рухнул на пол почти так же, как упырь минуту назад. - Не оригинально, но действенно. Тамсин, — вызвал Долиш.       Тамсин Уилкис стрелой выскочил к привидению.       Щелчок - и вместо паука появилось приведение совсем ещё молодого волшебника лет двадцати, красивое лицо которого пересекал глубокий рубец. Салазара замутило – в пролом черепа было видно мозги, что вовсе не мешало призраку выставить окровавленные руки в сторону Тамсина и… протянуть ему волшебную палочку рукоятью вперед.       Удивились, кажется, все. Салазар взглянул на Долиша – тот побелел, и улыбка медленно сползла с губ профессора. - Ридикулус! – воскликнул Уилкис, и призрак запутался в разорванной мантии, которая клочьями свисала с его плеч.       Щелчок — вместо приведения крыса гонится за своим хвостом. Еще щелчок — и мышь обернулась гремучей змеёй, извивалась, извивалась и вдруг превратилась в окровавленный глаз. - Смотрите, он растерялся! - крикнул профессор Долиш. - Скоро совсем сгинет. Джесс, твоя очередь!       Джессика вышла к боггарту. Щелчок – прямо перед девочкой выросла каменная кладка с маленьким окошечком, закрытым прутиками. - Ридикулус! – закричала Лафингтон, и каменная кладка превратилась в песочную, как в песчаном замке. - Браво, Джесс! Теперь Стюарт.       Забини выскочил на середину комнаты.       Щелк! Отрубленная рука, оставляя за собой кровавые разводы, поползла в его сторону. Кто–то ахнул, Стюарт на мгновение оцепенел и вдруг как взревет: - Ридикулус!       И руку защелкнула мышеловка. - Салазар, теперь ты!       Щелчок и агонизирующая рука исчезла. Прямо перед Салазаром секунду стоял он сам, который затем сделался значительно взрослее. Тот же овал лица, скулы, форма губ и носа. Мужчина средних лет уперся в Салазара достаточно долгим взглядом, чтобы тот успел понять – у этого глаза совсем красные, а не тёмно-карие, как у самого Салазара, и смотрят с бесконечным разочарованием. В следующую секунду человек рухнул как подкошенный, и больше не шевелился. Открытые глаза смотрели в пустоту, грудь не поднималась – он не дышал. Длинные тонкие руки и ноги безжизненно раскинуты в стороны. Кожа белая, как мрамор.        Салазар замер, не шевелясь. Язык не слушался. Он просто стоял и смотрел на распростертого перед ним человека и не мог даже вздохнуть. - Моя очередь! – весело крикнул Лестрейндж, вклиниваясь между Салазаром и трупом.       Щелчок. В воздухе над учителем навис огромный дементор. Лестрейндж сказал спокойно: «Ридикулус!» - и черные одежды дементора вдруг стали яркими и разноцветными, как у цыганки. - Иди сюда, Финеас, кончи его, - позвал Долиш.       Щелчок превратил дементора в упыря. Финеас - на этот раз уверенно - ринулся на боггарта. - Ридикулус! - закричал он, на мгновение упырь опять предстал перед классом в куле с ленточками, Финеас звонко рассмеялся, боггарт лопнул, и с минуту в воздухе висели только крошечные клочки дыма. Привидение исчезло. - Превосходно! - похвалил Нотта профессор Долиш под аплодисменты учеников. - Превосходно, Финеас! Все молодцы. Оценки: по пять баллов каждому, кто сражался с боггартом. Финеасу — десять за два раза. И по пять баллов Августе и Салазару за ответы.        Салазар так и стоял на одном месте как громом пораженный. - Молодцы, замечательный урок. Домашнее задание: прочитать в учебнике о боггартах, законспектировать и сдать в понедельник. Всё.       Ученики загалдели и повалили вон из кабинета, и Забини с Финеасом увлекли Салазара за ними. Все ликовали - вот это да! Вот это урок! Только Салазар был мрачнее тучи. Что же он видел? Отца? Или же себя самого? Ведь ему уже говорили, что он вполне мог бы и сам достичь высот Лорда Волдеморта, если бы захотел… Так что же это было? Он боится, что не сможет оживить отца или боится сам в своё время потерпеть такое же фиаско? А что, если кто-то узнал в том человеке Темного Лорда?        Салазар зря волновался. - Ты что, боишься умереть лет в сорок? – удивленно спросила Белвина. - Сердечного приступа боюсь, - с ходу соврал Салазар. – Знаешь, когда сердце раз и останавливается. Резко так. - Ну да, действительно страшно, - согласилась Бел. – Видели, Джессика вообще, кажется, Азкабана боится. Кстати где она? - Задержалась что-то спросить про боггартов. - А что у Уилкиса такое было? - Страшный призрак! - Но мы все хорошо справились! - Интересно, почему профессор Долиш боится дементоров? - задумчиво произнесла Августа.        Салазар знал почему – Азкабан когда-то охраняли дементоры, а Рабастан Лестрейндж провёл в этой страшной тюрьме не один год. Сразу вспомнилась мать, и вкупе с боггартом это сделало настроение невыносимым. Правда, Салазар тут же не к месту подумал о боггарте Уилкиса. - Вот это урок! Лучше у нас еще не было, - сказал Финеас по пути в класс, где они оставили сумки с учебниками. - Очень хороший учитель, - одобрила Джессика, которая уже догнала ребят. - А почему твой боггарт – отрубленная рука? – поинтересовалась Белвина у Стюарта. - Ну, - замялся тот. – А ты представь, каково это с одной рукой жить? Особенно, если правой лишиться? Заклинания не пошлёшь, не обнимешь никого, рукопожатия тоже – проблема. - Как я раньше не догадался!? - изрёк Салазар, который общий гам не слушал, а думал о своём. – Кого-то на старших курсах ищу! Никто не знает, не было ли Пожирателей в семье Уилкиса? Отец, может, старший брат или кузен!? Ох, Мерлин, я знаю, кто скоро к нам присоединится!