Салазар и Затаившийся враг

      Салазар пролежал в больничном крыле все выходные. Голова словно раскалывалась, его немилосердно тошнило, и Тёмный Принц ещё пару раз позорно терял сознание. Настроение у Салазара было точно такое же, как и его состояние: он опять умудрился упасть в обморок на глазах у всех! Да ещё и Нимбус был сломан – несчастная метла угодила в Гремучую иву, будь она неладна! Салазар старался держаться мужественно, он ни на что не жаловался, не спорил, когда его пичкали неприятными лекарствами и не показал, что расстроен, когда попросил мадам Помфри выкинуть щепки и прутики, оставшиеся от «Нимбуса». Он знал, что метла это не особенно важно, что новую он себе купит следующим летом или даже закажет в магазине по почте,поэтому вскоре забыл о «Нимбусе», ведь были и куда более значимые проблемы.        Разумеется, в первую очередь Салазара волновали голоса, которые он слышал всякий раз при контакте с дементорами. Он ещё не решил, говорить об этом кому-либо или нет, но точно знал, что слышать голоса - это очень плохо. Путём несложных размышлений Салазар пришёл к выводу, что он наверняка слышал голоса своих родителей и, скорее всего, обоих братьев Лестрейндж. Ночью Салазар долго не мог уснуть, глядел на полосы лунного света на потолке и ему всё слышались голоса людей, которые столько сделали, чтобы защитить его, но не смогли спасти себя. Салазар раз за разом прокручивал обрывки того, что слышал, в памяти и пытался вспомнить в подробностях, что точно говорили эти самые голоса, но как только он напрягал разум, его опять подташнивало, а голова начинала ныть. Салазар засыпал, размышляя над тем, откуда в его голове возникли пресловутые голоса, и ему снились полусгнившие осклизлые руки дементоров и надрывные крики. Особенно тот последний, мужской вопль, в котором было столько ярости и отчаяния… Голос казался смутно знакомым, но искаженным до неузнаваемости, поэтому Салазар никак не мог определиться с его хозяином. В итоге, после почти недельных терзаний и размышлений, Салазар предпочёл думать, что просто напросто крепко ударился головой при падении, а потому голоса ему померещились или приснились, что даже ещё более вероятно. Сотрясение мозга вообще всё упрощало, потому что, если дело было бы не в нём, Салазару пришлось бы думать, что он ненормальный. А кому понравится ненормальный в качестве нового предводителя чистокровных волшебников и потенциального преемника Тёмного Лорда? Нет уж, такие пикантные подробности его знакомства с дементорами лучше никому не открывать без надобности…       Салазара постоянно навещали, желая поднять ему настроение. В субботу вечером приехал Люциус Малфой, бледный и взволнованный, но Салазару было так плохо, что он не смог толком поговорить с крестным. Слизеринцы со всех курсов то и дело забегали к Салазару справиться о его здоровье, но как только Салазар набрался сил, чтобы высказать свои мысли, он потребовал прекратить эти визиты, так как не хотел, чтобы его видели в таком плачевном состоянии. Некоторых, впрочем, запреты Салазара ни капли не смущали. Августа Рэйнолс приволокла ему цветы отвратительного желтого цвета, которые Салазар сразу после ухода слизеринки вышвырнул в окно. Молли Уизли тоже зашла пару раз и принесла сладости с кухни. Но, увы, Салазару было так плохо, что он и смотреть-то на них не мог, как и на саму рыжую первокурсницу. В воскресенье утром в палату ввалилась вся факультетская команда, и Адель Розье ободряющим голосом сообщила, что выиграли они во многом благодаря Салазару. Финеас и Белвина сидели у Салазара с утра до ночи, а вот Ярдли Платта из-за его надоедливости и громкого голоса Салазар спровадил под предлогом персонального задания - слежки за Молли Уизли. Джессика со Стюартом тоже заходили, но реже, чем остальные – Стюарт отрабатывал зельеварение, а Джесс… Джесс, как обычно, пропадала где-то по своим делам и предпочитала не отчитываться, хотя Салазару и становилось всё интереснее, где же она бывает.       Прошло ещё несколько дней, Салазар получил от Люциуса открытку с пожеланиями скорейшего выздоровления и обещанием разобраться со всеми сотрудниками школы Хогвартс, которые так халатно относятся к здоровью учеников. Очевидно, имелся в виду и профессор Долиш, который ходил как в воду опущенный и два раза извинился перед Салазаром. К слову сказать, выяснилось, что это именно он среагировал и вовремя произнёс заклинание, не позволившее Салазару разбиться, поэтому Рабастана было не в чем винить, о чём Салазар тому и сообщил.       Салазар рассказал Рабастану о таинственной фигуре, которую видел на верхнем ряду трибуны, и тот,кажется, заподозрил Тёмного Принца в банальном страхе перед Долоховым, потому что пообещал Салазару, что Долохов до него не доберется, так как Лестрейндж придумает, как усилить меры безопасности. Впрочем, это не сильно успокоило Салазара. А ещё эти дементоры никак не выходили из головы…        В четверг вечером Салазара пришли проведать всей гурьбой Нотт с Паркинсон, Забини с Платтом и Джессика Лафингтон. Слизеринцы кучкой расселись на двух соседних койках, а Джесс уселась на край постели Салазара, и солнце красиво играло в её светлых волосах. - Как ты? Тебе уже лучше, Мой Принц? – по своему обыкновению очень громко и очень настойчиво поинтересовался Ярдли. - Да, намного, - кивнул Салазар. – Завтра обещали выписать. - О, здорово, а то я уже совсем от скуки без тебя умираю, - просиял Забини. - Салазар, у нас столько всего происходит, а всего так и не расскажешь, скорее бы ты уже вернулся! – закивала Бел. - И что же такого происходит? – поинтересовался Тёмный Принц, жуя трофейные сладости, которые его свита по дороге конфисковала у парочки хаффлпаффцев-первокурсников. - Ну, мистер Малфой завёл в Министерстве Магии дело на мадам Трюк и профессора МакГонагалл из-за того, что они подвергли учеников опасности. Пэнси говорит, что вряд ли что-то получится, но это хотя бы заставит их немного думать головой. А вот о профессоре Долише написали в Ежедневном Пророке как о твоём спасителе и вообще герое. Правда, это не очень-то хорошо, теперь какие-то ненормальные завалили его письмами с сообщениями, что бывший аврор должен уничтожать тёмных магов, а не спасать их отродья. Прости, Салазар… Ах да, ещё Яксли на матче плюнул в лицо профессору Флитвику, за что профессор МакГонагалл превратила его в свинью на пару минут и запретила отныне посещать Хогсмид, - выдала Белвина с только ей присущей способностью за минуту снабжать окружающих сводкой свежих сплетен. - Да, событий много, - кивнул Салазар. – А что на Слизерине? А на уроках? - Всё по-старому, не считая мелочей, - пожала плечами Джессика. – Разве что Молли Уизли теперь не шарахается от всех нас и даже несколько раз спрашивала о тебе. - Кстати, я снял копии со всех своих конспектов, так что за учебу не волнуйся, - скромно потупился Финеас. – Вообще очень полезное заклинание, я тебе потом покажу, если хочешь… - А ещё в конце семестра новый поход в Хогсмид! – воскликнул Ярдли, перебив Фина. – Это уже совсем скоро! Я, конечно, не могу пойти, но вы ведь купите мне навозных бомб? - Да, точно, Хогсмид, - оживился Забини. – Салазар, скажи Джессике, что она обещала сходить в Хогсмид со мной вместе, если я забью несколько квоффлов, а Слизерин выиграет! - Угомонись, Забини, - фыркнула Джесс, закатывая глаза. - Вообще-то ты и вправду обещала, - напомнила Белвина.       Салазар не спешил соглашаться с Бел и Стюартом, потому что не считал умную и серьёзную Джессику подходящей парой для дурашливого Забини. - Я спросил, сходишь ли ты со мной в Хогсмид, если я забью мяч, и ты сказала «забей сначала», что означало – да! – рьяно напомнил Стюарт. - Это ничего не означало, - с невозмутимым видом отозвалась Джессика. - И если кто-то и вызвал у меня уважение после этой игры, то уж точно не ты, Забини. - Кто же тогда? – вскинулся Стюарт.        Джессика фыркнула, и в её глазах вдруг сверкнула решимость. Салазар, проглотив последний кусочек булки, хотел уже что-нибудь сказать, когда Джесс вдруг придвинулась к нему ближе. - Разумеется, Салазар, кто же ещё? – хмыкнула она, после чего демонстративно и без капли смущения взяла его за руку. – Уже давно хочу сказать, какой же ты молодец. Ведь если бы ты не вывел квоффл из игры, ещё неизвестно, кто бы победил!       Держать Джесс за руку было приятно, от её маленькой ладошки расползалось тепло, но Лафингтон руку быстро отняла и уже опять сидела как ни в чём не бывало.

***

       Когда на следующий день Салазар появился на уроках, его встретили, как героя. Конечно, только слизеринцы. Остальные во главе с Люпином предпочитали потешаться над его обмороком и плевать Тёмному Принцу вслед, поэтому Салазару приходилось то и дело язвительно отвечать. Но на сдвоенном уроке по защите от тёмных искусств запас его острот резко иссяк, и Салазар чуть ли не впервые не слушал лекцию профессора Долиша, потому что мог думать только о проклятых дементорах и голосах, которые слышал! Приходилось решать – сказать ли Рабастану правду, или лучше не нужно. - Хватит витать в облаках, Блэк, послушай профессора – в кои-то веки он нормальный урок ведет! – возмущенно проговорила Августа, вырывая Салазара из новых для него мыслей. - Да слушаю я, - отмахнулся Салазар, по-прежнему бездумно глядя на затылок Джессики, которая, напротив, слушала очень внимательно.        Наконец-то прозвенел звонок, и, собрав сумки, все двинулись к выходу. Только Салазар задержался, решившись задать Рабастану пару вопросов. По всему выходило, что Лестрейндж не должен в нём сомневаться в любом случае, а, значит, может узнать хотя бы половину того, что слышал Салазар во время своего падения. - Вы какой-то тихий в последнее время, мой Принц, всё нормально? – поинтересовался Лестрейндж, закрывая дверь взмахом палочки. - Не считая того, что я упал в обморок на глазах у всей школы, более-менее, - заметил подросток. – Рабастан, ты должен же знать, как с дементорами справиться… - Вот в чём дело… - Лестрейндж поёжился. – Не думаю, что я в этом деле помощник… Я и до Азкабана не блистал в обращении с ними, а после него так и вовсе ничего сделать не могу… Вижу этих тварей и цепенею. И на матче то же было… Я должен был раньше среагировать – ещё секунда, и вы бы разбились, мой Принц. Я бы не пережил этого. - Ну, не разбился же, - передёрнул плечами Салазар. – А ты или кто-то ещё не всегда будет рядом. Я должен знать, как с ними справиться. Отец же мог ими управлять? - Мог, - согласился профессор. – Причём не особенно напрягаясь… А вот вы, мой Принц, словно мишень для этих жутких созданий. - Но почему? – простонал Салазар. – Есть какой-то секрет, какая-то хитрость…       Долиш словно прочитал его мысли. - Есть в вас что-то, что их особенно привлекает. Дементоры так сильно действуют на людей, которые многое пережили – хорошее или плохое, неважно. Так было и с Беллатрисой в Азкабане… От её камеры они почти не отходили.       Салазар даже глаза прикрыл на минуту, борясь с ужасом и жалостью к матери. Как можно оставаться спокойным, зная, что она испытывала то же, что и он сам, причём испытывала постоянно? И неужели он так сильно похож на Беллатрису внутренне? Неужели так сильно отличается от отца? Дементоры-то видят его насквозь, не обращают внимания на его фокусы и выкрутасы, проделываемые с целью поднять собственный авторитет. - Вы просто пережили такое, что другим и не снилось, - негромко сказал Долиш. – Даже если не помните этого. А дементоры - самые отвратительные существа на свете. Они живут там, где тьма и гниль, приносят уныние и гибель. Они отовсюду высасывают счастье, надежду, мир, оставляя только самые страшные воспоминания и боль. Даже магглы чувствуют их присутствие, хотя и не видят их. Когда ты рядом с дементором, в тебе исчезают все добрые чувства и счастливые воспоминания. Это их пища. Они съедают все хорошее, что есть в человеке, и в нем остаются только самые страшные воспоминания. Если, конечно, это длится достаточно долго. Так что нет ничего удивительного, мой Принц, что вы при их виде падаете в обморок - страшнее того, что вы испытали в раннем детстве, трудно придумать. Любой бы на вашем месте упал. И стыдиться тут нечего. - Когда в моей детской… - Салазар осёкся. – В ту ночь, когда Лестрейндж-холл пал, мою детскую до последнего защищало два человека, двое братьев Лестрейндж, так? - Да, другие погибли раньше, мы последние остались, - глухо согласился Рабастан. - Ты сказал Рудольфусу, чтобы он закрыл меня, и что ты будешь держать дверь, - скорее это было утверждением.        Пораженный Рабастан смог только кивнуть. - А брат называл тебя… Басти? Он кричал, чтобы ты уходил, - продолжил Салазар.        Профессор смертельно побледнел, а его губы дрогнули. Потом Рабастан достал фляжку из внутреннего кармана мантии и сделал большой глоток. - Я не знал, что дементоры могут вызывать такие ранние воспоминания, - едва слышно проговорил он. – Да, Рудольфус называл меня так… И всё было так, как вы, Мой Принц, и сказали… Через мгновение двери проломили… А Руди вместо того, чтобы поставить блок перед собой, одновременно с этим пробил подо мной пол. Это были последние слова, которые мы друг другу сказали… Мерлин… - Рабастан потёр переносицу, и Салазару показалось, что голос Лестрейнджа дрогнул. - Ещё я слышал голоса моих родителей, - немного помедлив, признался Салазар. – Мама плакала и спрашивала, кто обо мне позаботится, если они не вернутся, отец её успокаивал. - Я не слышал этого, но думаю, что так и было, - согласился Рабастан.       Видя, что Рабастану даже хуже, чем ему самому, Салазар не стал говорить про отчаянный вопль, которому предшествовал голос мамы. Будет с Лестрейнджа, тот и так каждый день винит себя в том, что не с теми, за кого клялся умереть в случае необходимости. - И зачем они только явились на матч! – вместо этого вздохнул Салазар. - Они голодны, - ответил Долиш и облокотился на свой стол спиной. - МакГонагалл не пускает их в школу, и им не из кого сосать радость - они ведь ею питаются… А на стадионе собралось столько болельщиков! Ликование, радость, для дементоров это настоящий пир. Они и не удержались. - В Азкабане, должно быть, ужасно, - глухо сказал Салазар.        Он внезапно понял, что никогда не спрашивал ни крестного, ни Лестрейнджа об Азкабане, довольствуясь мимолётными упоминаниями и сухими параграфами книг. Наверное, просто не хотелось понимать весь ужас, что им пришлось пережить. - Ощущения от пребывания там не описать словами, - ответил Рабастан. – Огромная и неприступная крепость стоит в море на маленьком островке, но дементорам не нужны ни толстые стены, ни вода, узники и так не сбегут: они заточены в темнице собственных мыслей. В тех стенах нет надежды, нет веры, нет ничего. Только боль, страх, всепоглощающее отчаяние. Люди сходят с ума в одиночных карцерах. По крайней мере, так было с очень многими узниками. Не могу сказать, что нас с братом и Беллу это миновало, но мы трое выжили только потому, что наша вера в Тёмного Лорда была нерушима. Если бы не вера в него, нам бы не за что было хвататься в удушающем безумии. Когда все узники отчаялись, оставались только мы, Лестрейнджи. Мы до последнего верили в то, что Милорд жив и что он помнит о нас. Так и оказалось. Но мы с братом, как и другие узники, вряд ли могли бы так упорно верить в Повелителя, когда от него больше десяти лет не было вестей, если бы не Беллатриса. Она стала примером для нас всех ещё на суде, когда не отреклась от вашего отца, когда предпочла Азкабан предательству. Она осознанно пошла на этот шаг, заявив всему миру, что Тёмный Лорд жив и ещё вернётся. И, скажу я вам, её вера была так нерушима, что сомневаться не приходилось. Мы, взрослые мужчины, должны были защищать Беллу, а вместо этого она стала примером и опорой для нас всех, так-то… - Рабастан совсем помрачнел и замолчал. - Мама не сошла с ума? – уточнил Салазар для верности.       Рабастан неловко смахнул стакан для карандашей со стола, и те с грохотом рассыпались. - Пойми, Салазар, у всех нас не было выбора, разум каждого был искалечен… Кто-то мог держаться на грани, а у кого-то уже не получалось. - Мама же не была ненормальной, - деланно небрежным тоном сказал Тёмный Принц. - Я точно знаю и не верю учебникам. - Она была вменяема и боеспособна, а ещё очень любила тебя и твоего отца, - уклончиво отозвался Рабастан, желая закрыть неприятную тему. Он отстранился от своего стола. – Ладно, я что-нибудь придумаю с дементорами… Бегите на урок, мой Принц, и ни о чём не беспокойтесь.       Салазару теперь было еще труднее не беспокоиться, когда он узнал кое-какие подробности об Азкабане. Опять возникло чувство гадливости. Боль от потери отца всегда превращалась в ярость и желание мстить, но мама – это совсем другое дело. Она в глазах Салазара была мученицей, была святой, и он не мог слышать о том, как она страдала. Ведь его мама самая красивая, самая хрупкая, самая добрая… Неужели ей пришлось пережить такое?        И всё-таки одно немного утешало Салазара: Долиш научит его отгонять дементоров, и, стало быть, он больше не будет слышать, как погибали люди, которые сражались за него или для того, чтобы он жил в лучшем мире.        Остаток дня пролетел совсем быстро, и вскоре пришло время отправляться спать. Привычно отпихнув любопытную Альбу с дороги, Салазар плотно прикрыл за собой дверь. Он зашёл последним, Финеас уже складывал одежду на стул ровной стопочкой, а Стюарт, ушедший в спальню раньше всех, уже сидел у изголовья в пижаме и что-то читал. Обычно перед сном мальчики перекидывались парой фраз или вовсе долго болтали, но в тот день Салазар сослался на усталость и, быстро переодевшись в пижаму, забрался в свою кровать, после чего плотно задёрнул полог. Он постарался поскорее заснуть, но мысли упорно вращались вокруг Азкабана, дементоров и родителей. Ещё на ум почему-то пришла безумная мысль поделиться всем этим с Джессикой.       И с чего бы это? Салазар и сам не мог дать точный ответ. Джесс всегда вызывала у него уважение своим твёрдым характером и верностью тем же принципам, что и Салазар. Она выгодно отличалась от других девчонок уже потому, что была смелой и находчивой, а ещё очень верной. Ещё с Джессикой можно было говорить о чём угодно, потому что она знала о его тайнах куда больше других. Это тоже их объединяло и позволяло Салазару чувствовать непонятное спокойствие рядом с Джесс. Но ведь не плакаться же ей обо всех своих бедах без какой-либо надобности? Жалость – худшее чувство, которое только можно вызывать. А Салазар не мог быть жалким, это он твёрдо решил, еще когда впервые узнал о судьбе своих родителей.

***

      С течением дней Салазар воспрянул духом и немного повеселел, хотя особой причины на то не было. Да, Долиш пообещал помочь ему с дементорами, но пока что своего обещания не выполнил. Его затруднения с заданием отца не разрешились, и Люциус больше не писал. До кучи в начале ноября Гриффиндор на голову разбил рэйвенкловцев. Но Салазару грела душу одна его идея, которая наверняка втемяшилась именно в ту часть его мозга, что досталась Тёмному Принцу от матери. В конце концов, у всех должны быть свои маленькие радости – так Салазар себя успокаивал.        За две недели до начала каникул небо совсем прояснилось и стало светло-голубым, ударил легкий морозец, и, как-то утром поднявшись из подземелий, слизеринцы заметили на траве за окном кружево инея. Замок окутывал аромат Рождества, и вместе с праздником приближался плановый поход в Хогсмид, которого все ждали с нетерпением.        Студенты в предвкушении каникул обсуждали, что будут делать дома. Джессика твёрдо решила остаться в замке, но в противовес ей оставалась и Августа Рэйнолс. Остальная компания Салазара разъезжалась по домам, а Стюарт собирался в какое-то путешествие к дальним родственникам. Но даже больше каникул всех радовало то, что последний выходной семестра можно было провести в Хогсмиде. - Вот здорово! – Забини даже подскакивал от восторга. – Джессика, Джессика, ты же пойдёшь со мной?       Слизеринцы третьего курса сидели в гостиной факультета и наслаждались свободой - последним уроком была Защита от тёмных искусств, и Долиш отпустил их раньше, из-за чего до ужина было ещё много времени. - Отстань, я пойду сама с собой, а ты делай, что хочешь, - фыркнула Лафингтон. - Не расстраивайся, - подбодрил друга Финеас, когда Джесс с надменным видом продефилировала прочь из гостиной и скрылась в спальне. - С ней что-то не так, - решил Стюарт и с обиженным видом плюхнулся на диван.        На другом конце того же дивана сидел Салазар, читающий позаимствованный у Адель Розье, которая прихорашивалась перед свиданием с Яксли, каталог «Выбери себе метлу». Он ведь пока что тренировался на старом «Нимбусе-2001», который, судя по виду, уже побывал во многих переделках, учитывая даже Битву за Хогвартс. Нужно было выбрать новую метлу, и Салазар лениво сравнивал характеристики различных моделей, решая, стоит ли тратиться на Молнию, или достаточно приобрести один из последних Нимбусов. - Почаще успокаивай себя этим, - всё-таки заметил Тёмный Принц, перелистывая страницу.       Забини поморщился. - Смейся, сколько хочешь, Салазар, - расстроено хмыкнул он. – Сам-то далеко от меня не ушёл. - Я и не гонюсь за этим, если ты не заметил, - меланхолично отозвался Салазар, все мысли которого были далеко, с дементорами и криками родных. – Есть вещи и поважнее. - Вот и успокаивай себя этим, - ввернул Стюарт, после чего насупился и проворчал что-то про глупых девчонок и вредных друзей. Хорошо ещё, что Белвина собирала чемодан на каникулы, а потому не могла встать на защиту женской части Слизерина. - Это всё глупо, разве не так? – с сомнением протянул Финеас, задумчиво переставляя на доске волшебные шахматы. – Девчонки, свидания в Хогсмиде… Всякие там поцелуйчики… Фу. - Ты ещё слишком мал, чтобы что-то понимать, - важно заметил Стюарт. - А у Салазара в голове одна учеба…        В гостиную со смехом зашла Эстель-Амарэйнт и Родрик Фёркл, с которым она теперь встречалась. Стюарт проводил парочку завистливым взглядом. - Вот кого бы сводить в Хогсмид… - вздохнул Забини. - Ты же про Джесс нам все уши прожужжал! – ахнул Финеас. - Джесс красивая, но жутко вредная. А Эстель самая крутая девчонка на факультете, - авторитетно заявил Стюарт.       Салазар, у которого было своё мнение на счёт того, кто Эстель-Амарэйнт, презрительно хмыкнул. - Адель она и в подмётки не годится. И потом, что за маггловских слов ты понабрался? - Ну, на Розье-то куда нам замахиваться? – вздохнул Стюарт. – А что касается Джессики, то я уже почти отчаялся. Может, попробовать позвать в Хогсмид Джемму Блетчли? Она тоже ничего, но на трансфигурации, кажется, посылала записки Хиггсу…       Финеасу только и оставалось, что закатить глаза, а Салазар постарался сосредоточиться на каталоге.

***

       В воскресенье утром, когда все шли в Хогсмид, Салазар проводил друзей до холла, помахал им из дверей и… побежал на третий этаж к статуе одноглазой ведьмы. - Диссендиум! – прошептал Салазар, постучав палочкой по горбу старухи.       Открылось отверстие, в которое Салазар быстро пробрался. Затем он произнёс «Люмос» и поднял с пола заранее припасённую тёплую мантию, на которую сменил школьную, и быстро двинулся по коридору вперед. Конечно же, Салазар хорошо подготовился. Даже предусмотрительно надел зимние ботинки и захватил с собой и хитроумное приспособление, показывающее, кто находится поблизости. В школе он его ещё ни разу не доставал, потому что ещё не имел необходимости нарушать правила, но в этот день старый артефакт матери был Салазару необходим, и он мысленно благодарил Рабастана за то, что тот так своевременно прислал его Салазару ещё летом.        Каменный склон скоро кончился земляной площадкой, и Салазар посветил волшебной палочкой на узкий земляной коридор, убеждаясь в том, что впереди никого нет. Он до последнего допускал мысль, что может столкнуться с дементором, и с трудом убедил себя в том, что они вряд ли знают о тайном ходе и не смогут в него спуститься при всём желании.        Коридор петлял и петлял, а Салазар лишь ускорял шаг. Идти пришлось долго, и хотя Салазар был готов к этому, он очень обрадовался, когда коридор пошёл вверх. Вскоре показались ступеньки, вырубленные прямо в земле, Салазар остановился и накинул капюшон, поверх которого плотно замотал шарф так, чтобы остались видны одни глаза.        Прежде, чем выбраться в люк над головой, слизеринец прислушался: всё тихо. Он медленно приоткрыл крышку люка. По правде сказать, он был взволнован. Ещё бы, когда он был тут прошлый раз, с ним шел решительно настроенный Максимилиан Яксли и хитрая Джессика Лафингтон, к тому же была ночь и магазин был пуст… Но если Салазар решил, что осуществит задуманное, уже ничто не могло его остановить.       Слизерин выбрался в подпол, заставленный деревянными ящиками и корзинами. На цыпочках прокрался к деревянной лестнице. Наверху отчетливо слышались голоса, скрип входной двери и звон колокольчика. Салазар долго не решался идти дальше, но вдруг дверь в подпол распахнулась, и кто-то стал спускаться. - И не забудь сливочную помадку, дорогой… - крикнул кому-то вдогонку женский голос.       Салазар притаился за большой корзиной, кто-то прошел мимо и стал передвигать ящики в дальнем конце подпола. «Сейчас», - решил Салазар.       Тихонько вышел из-за корзины, не забыв захватить из неё горсть конфет в ярких обёртках, и поднялся по лестнице, глянул вниз: в ящике роется толстяк с блестящей лысиной. Салазар проскользнул сквозь полураскрытую дверь и очутился за прилавком «Сладкого королевства», пригнулся, выполз из-за прилавка и выпрямился во весь рост.       «Сладкое королевство», как и ожидалось, было битком набито учениками Хогвартса, поэтому никто не обратил на Салазара внимания. Тёмный Принц пришёл к выводу, что его маскировка удалась, и стал разглядывать полки со сладостями. Чего только не было на полках! Огромные куски нуги, халва, фруктовый мармелад, изюм в шоколаде, толстые медовые ириски, марципановые фигурки, штабели всевозможных плиток шоколада, а посреди магазина громадный бочонок драже разных вкусов «Берти Боттс», к которому Салазар и устремился. Он наложил себе драже в небольшую коробку, затем взял ещё кое-каких сладостей понемногу, и, оплатив свою покупку прихваченными из чемодана галлеонами, уложил всё в карманы, благо, те были достаточно большими.        Натянув капюшон пониже, Салазар протиснулся сквозь толпу пятикурсников Хаффлпаффа, вышел на улицу, где была сильная метель, и отправился на поиски своей компании. Увы, в Хогсмиде он плохо ориентировался, а потому вытащил свой артефакт и, закрывая его ладонью от снега, стал всматриваться в золотую полоску вокруг стеклышка со стрелкой. Ох, каких только имён так не бегало! Рассел Лаки и Эндрю Руквуд справа, Тедди Люпин и его свита в заведении слева, Адель и Максимилиан где-то в районе кафе мадам Паддифут… А вот и его друзья где-то недалеко!       Салазар поднял голову и осмотрелся, стараясь что-то рассмотреть через метель. Тут он увидел четверых школьников в шарфах Слизерина, и узнал свою компанию. Финеас и Белвина надували пузыри из жвачки Друбблс, Стюарт, явно до отвала наевшись воздушного мороженного, пытался парить над землей на каждом шагу, явно желая привлечь внимание Джессики. Салазар медленно и тихо зашагал вслед за друзьями, обошёл их правого фланга. Теперь он видел шагающую с края Джессику в профиль – в отличие от остальных она казалась немного грустной, а ещё то и дело оглядывалась на Хогвартс. - Джесс, ну Джесс, смотри! – то и дело зазывал Стюарт, выделывая всё новые кульбиты ногами. – Думаю, если бы я съел шариков двадцать перед матчем, я бы смог летать без метлы! - Ты можешь съесть хоть сто шариков воздушного мороженого, но всё равно не будешь летать лучше Салазара, - хмыкнула Лафингтон. - Эй, это тут не при чём! – возразил Стюарт. – И потом я охотник, а Салазар – вратарь! Наши стили нельзя сравнивать. - Не буду лишать тебя приятных иллюзий, - фыркнула Джесс, зябко поправляя шарфик. – Ну вот, из-за тебя я забыла купить драже! Придётся возвращаться… Салазар быстро обошел друзей и встал перед ними. Слизеринцы непонимающе уставились на закутанную в мантию фигуру, и Салазар снял шарф и скинул капюшон. - Да, да, я тоже рад вас видеть, - возвестил он. – Кстати, я всё равно лучше летаю, Стюарт. - Вот это номер! – ахнул Забини, после чего довольно расхохотался. - Салазар, ты с ума сошел? – жалким голосом пискнул Финеас. – А если тебя увидят!? - Если бы тебя схватили дементоры? – ужаснулась Белвина. - Всё же вышло нормально, - отмахнулся Салазар.       Салазар самодовольно посмотрел на Джесс сверху вниз, но она скорее разделяла беспокойство Паркинсон и Нотта, чем радость Стюарта. - Это глупо, - наконец-то сказала она. – Ничто не стоит такого риска, Салазар. - Как ты тут очутился? – поинтересовалась Белвина. - И, главное, зачем? - простонал Финеас. – Ты ведь страшно рисковал… - Неважно, как я сюда попал. Я здесь, и я хочу увидеть всё как можно скорее, - улыбнулся Салазар.        Настроение давно не было таким отменным, и он жаждал весёлого продолжения своей прогулки. Ему был просто необходим хотя бы один день обычного детского веселья! - А если Долохов тоже тут? – не унималась Белвина.       Стюарт важно кашлянул и указал на объявление на витрине магазина:       ПО УКАЗУ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ       Сообщаем покупателям, что дементорам приказано каждую ночь после заката солнца обходить улицы Хогсмида. Эту временную меру предосторожности отменят после поимки Антонина Долохова. Советуем покупателям после захода солнца оставаться дома. Счастливого Рождества! - Хотел бы я поглядеть, как Долохов сунется в Хогсмид, - фыркнул Стюарт.– Поднимут шум, дементоры окажутся здесь, не успеешь и глазом моргнуть! - Но ведь… - Финеас подыскивал слова, чтобы воззвать к благоразумию Салазара. - Салазару не дали разрешение ходить в Хогсмид. Если кто-нибудь узнает, что он здесь, его могут даже исключить. И солнце еще не село, вдруг Долохов нагрянет в Хогсмид сегодня? Прямо сейчас? Я очень много читал о нём – этот человек просто гений в боевой магии, в честной дуэли его никому не победить. А вы знаете, что в семьдесят девятом его пытались поймать авроры? Их было десять человек, а Долохов – один одинешенек. И всё равно он вышел из схватки победителем! - Да он в такую метель меня и не разглядит, - хмыкнул Салазар, заново повязывая шарф на шею. – А эта история больше похожа на одну из тех сказок, которыми дружки Поттера пугают своих выродков. Будет вам. Рождество на носу, что, я хуже других, что ли? - Ладно, не возвращаться же тебе обратно, если пришел, - вздохнула Джессика, после чего вдруг взяла Салазара под руку и потянула его дальше по улице. – Идёмте, холодно стоять.       Хогсмид Салазару очень понравился. Он походил на рождественскую открытку. Сказочные домики под заснеженными искрящимися крышами, магазины в снежных шапках, на дверях венки из остролиста и омелы, кроны деревьев украшены гирляндами волшебных свечек.       Салазар даже не обращал внимания на то, как у него замерзли руки, потому что он забыл взять перчатки - голова шла кругом от новых впечатлений. А ещё и Джессика всё ещё обвивала его локоть руками, и это почему-то тоже очень радовало Салазара.       Друзья шли по улице навстречу ветру, жевали сладости, купленные Салазаром, и то и дело сквозь шарфы кричали: - Здесь почта… - А там магазин «Зонко»… - Можно пойти в Визжащую хижину…        Тут Финеас остановился, как вкопанный. - Салазар! Если мои глаза меня не обманывают, там идёт профессор Долиш, а с ним ещё кто-то!       Салазар поспешил устремить взгляд туда, куда смотрел Нотт, и тяжело вздохнул. Да, по заснеженной дорожке Хогсмида и впрямь шел профессор Долиш, а он же Рабастан Лестрестрейндж, а с ним ещё какой-то высокий волшебник. Последнего Салазар не мог разглядеть, так как тот был укутан в мантию ещё надежнее, чем он сам. - Тебе нужно бежать! – воскликнула Белвина. - Спрятаться, - поправил Фин. - Да не, Долиш вряд ли сдаст Слагхорну… - замялся Забини.        И всё-таки Салазар вполне допускал, что Лестрейндж напишет о его дурачестве Люциусу, который будет метать гром и молнии, когда узнает, что племянник нарушил все запреты и покинул Хогвартс. Определенно, необходимо было избежать встречи. - Идите, я вас догоню, - шикнул Салазар, после чего без колебаний нырнул за дверь трактира, мимо которого они все проходили.       Первый этаж заведения оказался убогой грязной комнатёнкой, а неприятный запах с порога ударил в нос Салазару. Впрочем, это его мало волновало, как и слой грязи на полу и на окнах. Пользуясь тем, что хозяин заведения куда-то запропастился, а двое сомнительного вида и ещё более сомнительной трезвости посетителя не обращают на него внимания, Салазар на всякий случай прошёл прямиком к лестнице, чтобы при необходимости подняться на второй этаж и переждать там.        Но в заведение больше никто не заходил, и Салазар решил, что профессор со своим спутником отправляются в «Три метлы». Подросток уже почти решился выйти на улицу, когда дверь распахнулась, и вместе с морозным воздухом и вихрем снежинок в помещение вошли двое. В первом Салазар безошибочно определил Рабастана, а когда второй скинул капюшон плотной зимней мантии, Тёмный Принц пулей взмыл по лестнице, молясь, чтобы его не успели заметить. Если что-то и могло быть хуже письма Рабастана к Люциусу, то только сам Люциус, поймавший Салазара на вылазке в Хогсмид!        Через перила ступенек Тёмный Принц с опаской наблюдал за крестным, который стряхивал с широких плеч снег, пока Рабастан договаривался о номере с появившимся хозяином заведения.       Салазар содрогнулся, представив, что будет, если он столкнётся с Люциусом. «Нет, это невозможно, ты весь в мать своими импульсивными выходками! Будь что будет, я заберу тебя в менор и запру там до совершеннолетия», - представлял Салазар.        И хотя Салазар всё ещё надеялся на лучшее, он не был сильно удивлён, когда Люциус и Рабастан двинулись к лестнице. Слизерину только и оставалось, что опрометью броситься по лестнице выше и, миновав ещё один пролёт, залезь на чердак, благо, тот был не заперт. - Странный выбор заведения, - донёсся до Салазара голос Долиша, и он не без радости понял, что пыльный и тёмный чердак пропускает все звуки со второго этажа. - В последнее время к каждому моему жесту столько внимания, что легче вовсе не пытаться остаться незамеченным, чем потом объясняться с аврорами, почему я пытался уединиться с кем-то для приватного разговора, - хмыкнул Люциус. – «Кабанья голова» тоже настораживает, но это всё-таки не Запретный лес, который вызывает подозрения, и не твой кабинет, где и у стен есть уши.        Следуя за знакомыми голосами, Салазар на четвереньках прополз несколько метров, то и дело попадая в паутину и чувствуя, как ладони покрываются плотным слоем пыли и сора. - Мне сдавать семестровый отчёт через пару дней, а я ещё даже не начинал, так что постарайся сказать то, что хочешь, побыстрее, - попросил Рабастан. – На каникулах ещё должен кто-то из Министерства Магии приехать и проверить всю документацию… - Разумеется, я тут по важному делу, - недовольно шикнул Люциус. – Просто так не приехал бы, рискуя всем…       Салазар устроился прямо над тем местом, откуда доносились голоса. Через щели в полу чердака проникал слабый свет из комнаты, и Тёмный Принц улёгся на живот, приникнув лицом к полу, чтобы что-то видеть через самую большую щель. Салазар увидел, как мистер Малфой запер дверь и наложил на неё звуковой барьер. Становилось всё интереснее – что же такое важное хотели обсудить крестный Салазара и Рабастан Лестрейндж?        Мужчины тем временем уселись за стол у окна, и Салазару пришлось немного переместиться, чтобы их видеть. - Ты знаешь, что Долохов всё ещё на свободе, и если он доберётся до Салазара Блэка… - начал было Люциус с самым серьёзным видом. - Он доберётся к нему только через мой труп, и ты это знаешь, - глухо проговорил Лестрейндж. – К тому же его имя – Салазар Слизерин, хотя бы сейчас будем говорить как есть. - Знаю? Что я могу знать, Рабастан? – наигранно удивился Люциус. – Однажды ты уже должен был ценой своей жизни защищать одного человека. Но, как я могу видеть, ты сидишь тут и здравствуешь, в то время, как тот человек… - Этого больше не повторится, - прервал Рабастан, тяжело дыша. – От этого мальчика я не отойду ни на шаг, я на всё готов, чтобы не повторить ту страшную ошибку. - Очень надеюсь, - фыркнул Люциус.        Мужчины помолчали какое-то время. Салазар услышал, как Рабастан тяжело вздохнул. - Думаешь, Долохов ещё здесь? – спросил наконец-то профессор Долиш. - Я уверен в этом. Он хочет убить Салазара и он пойдёт на все, чтобы сделать это. Дементоры обыскали весь Хогсмид, Долохову пришлось, по меньшей мере, уйти глубоко в Запретный лес, если не дальше, и только это слабо успокаивает меня. - А мне всё равно как-то не верится, что Антонин мог переметнуться на сторону Поттера, - задумчиво протянул Рабастан. – Сказал бы мне кто-то это до мая девяносто восьмого, и я подумал бы, что этот человек сошел с ума. - Я бы тоже в это не поверил в то время, но жизнь иногда преподносит нам сюрпризы, - заметил Люциус.        Лестрейндж отрицательно помотал головой. - Так же близок к Милорду, как Долохов, были только Беллатриса и мой покойный отец. Он больше никого так к себе не подпускал, даже Рудольфуса. С тех самых пор, как Антонин и Милорд в двадцатилетнем возрасте встретились где-то в России во времена странствий Тёмного Лорда, они были практически неразлучны. Долохов долгие годы отвечал за личную безопасность Тёмного Лорда. Антонин же был одним из немногих, кто в восемьдесят первом не отказался от Тёмного Лорда, а отправился в Азкабан. - Что уж теперь говорить? – вздохнул Люциус. – И так ясно, что так сильно, как Долохову, он доверял только Лестрейнджам. - Я, признаться, всегда думал, что именно Долохов получит приказ позаботиться о Салазаре в случае чего, - подумав, проговорил Рабастан так тихо, что Салазар с трудом расслышал. – Думаю, Рудольфус обошёл его только потому, что был значительно моложе. - Или потому, что Тёмный Лорд уже тогда замечал странности в поведении Антонина, - предположил Малфой. – Сам подумай – он же был старше нас всех, мог и помешаться уже в Азкабане, а во время битвы тем более. Иногда я поражаюсь тому, как сам не лишился рассудка второго мая девяносто восьмого. Страшный был день… Но вернёмся к Долохову. Ты и половины всего о нём не знаешь, Рабастан. Ведь вас с Рудольфусом не было здесь в последние часы битвы за Хогвартс. Ты не знаешь самого страшного… - Что может быть страшнее того, что он бросился и на своих, и на чужих, прежде, чем сбежать оттуда? – с сомнением спросил Рабастан. – И как это так – я не знаю? - Это закрытая информация. Наше правительство, как обычно, решает за нас, что волшебникам лучше знать, а о чём не следует догадываться… Ещё очень многое умалчивается. - О чём это ты? – явно напрягся Лестрейндж.        Люциус тяжело вздохнул и откинулся на стуле, скрестив руки на груди и устремив взгляд в окно. Лестрейндж, как и Салазар, с нетерпением ждал продолжения. - Немногие знают, что произошло, когда Гарри Поттер пришел в Запретный лес к Тёмному Лорду, - медленно заговорил Люциус. – Все, кто знал правду, или мертвы, или в Азкабане, или никогда её не расскажут из страха или верности своим идеалам. Дело в том, что тогда произошла ещё одна дуэль между Тёмным Лордом и Гарри Поттером. Наверное, самая непродолжительная. Тёмный Лорд использовал одно единственное проклятие, Аваду Кедавру. И она попала в цель, друг мой. - Вздор, - отмахнулся Рабастан. – Похоже на одну из тех баек, что мои студенты травят. - И всё-таки это так, - с нажимом произнёс Люциус. – Не знаю, как так вышло, но Поттер тогда выжил. Опять. - Нет, я не могу в это поверить, - вклинился Лестрейндж. – Кто может избежать смерти от Авады Кедавры дважды? - Как показывает практика, некоторые могут, - вздохнул Люциус. - Милорд бы не мог не заметить, - медленно проговорил Рабастан, хмурясь. – Он бы обязательно проверил и понял, что Поттер жив… - Он и хотел проверить. Но не своими руками, - продолжил Люциус словно через силу. - Я был там и видел это своими глазами… Тёмный Лорд велел Антонину Долохову подойти к Поттеру и проверить, мёртв ли он.        Повисла пауза, потому что Рабастан не знал, что может на это ответить, а Люциус уже сказал то, ради чего и начат был разговор. У Салазара же, который очень внимательно слушал, словно сердце замерло. - Он его предал, - проговорил наконец-то Лестрейндж мёртвым голосом. – Он, который присягнул Тёмному Лорду на верность одним из первых! - Да, - мрачно изрёк мистер Малфой. – Не знаю, почему. Может, и впрямь захотел переметнуться на сторону Поттера, может, разум уже сильно подводил, но Антонин Долохов сказал Тёмному Лорду, что Гарри Поттер мёртв. А дальше ты знаешь: Гарри Поттер прикинулся мёртвым, чтобы потом суметь неожиданно напасть и после непродолжительной дуэли убить Тёмного Лорда. Он хотел и с Беллой расправиться, но Молли Уизли первая успела. - Но почему Антонин тогда сразу же не отправился в Лестрейндж-холл и не убил мальчика? – спросил Рабастан. - Очень просто – он хотел это сделать, но его задержали авроры. Долохова вместе с остальными держали в одном из залов школы, а когда он сумел вырваться на свободу и добраться до Холла, там уже прошло сражение. Думаю, он был уверен, что Салазар погиб. Ведь о нём тогда нигде ни слова не говорили, спрятали так далеко, как только было возможно. А детскую ты и сам видел – там камня на камне не осталось. Если бы Рудольфус не закрыл мальчика собой, и если бы не сработала защита Лорда, Салазара уже не было бы с нами. - Гнусный предатель! – Рабастан стукнул кулаком по столу.       Салазар даже кулак закусил, чтобы удержаться от таких же выкриков. - Ещё неизвестно, что было бы, поспей он в Лестрейндж-холл до прибытия авроров, - добавил Люциус. - Но какой смысл от убийства Салазара, вот чего я не могу понять! - взвился Рабастан. - Не думает ли он, что будет оправдан за все свои подвиги после того, как убьёт тринадцатилетнего мальчишку? - Никто не знает, о чём он думает. И никто не знает, как отреагирует на то или иное событие наше чудесное правительство. Ясно только одно – мы должны любой ценой предотвратить встречу Антонина Долохова и Салазара. Я прошу тебя не только оберегать Салазара, но также не говорить ему правду, - заявил Люциус. – Он слишком похож на мать, не вытерпит, бросится сам Долохова искать. Если кто-нибудь догадается ему сказать или если он сам узнает… В общем, ты меня понимаешь, Рабастан. - Я ничего ему не скажу, - тяжело вздохнул Рабастан, который был мрачнее тучи. - Собственно, это всё, что я хотел тебе сказать, - официальным тоном закончил Люциус. – Почему ты раньше не рассказывал? – мёртвым голосом спросил Рабастан. - Рабастан, а ты сам не бросился бы на поиски Долохова, скажи я раньше? – резонно вопросил Малфой. - Конечно, бросился бы, - понуро согласился Лестрейндж. - А твоё дело – присматривать за Салазаром, пока он в школе. Ты и так норовишь уехать куда-нибудь на поиски ингредиентов философского камня, что сейчас совсем неуместно, - напомнил Люциус. - С помощью этого камня можно попробовать вернуть Его! – горячо возразил Рабастан. - Да когда ты наконец-то поймешь!? – не вытерпел Люциус. – Он мёртв! И если кто-то и сможет это исправить, то только Салазар! Так что давай приложим все усилия, чтобы Тёмный Принц не отправился вслед за родителями. - Да, ты, пожалуй, прав, - нехотя согласился Лестрейндж. – Но почему ты рассказал сейчас? - Я понял, что ты не против встретиться со старым знакомым, потому что не веришь в его измену, - негромко ответил Малфой.        Долгое время оба молчали, пока Люциус не поднялся с места и не направился к двери. - Послушай, а правда, что вы с семьёй переехали из Малфой-менора? – не к месту спросил Рабастан. - Правда, - хмуро ответил Люциус, останавливаясь и поднимая капюшон. – Там идёт ремонт, ни к чему, чтобы Скорпиус дышал пылью и свежей краской, да и Астория жалуется на то, что зимой в меноре слишком холодно… - Хоть сказал бы, куда теперь письма слать в случае чего, - фыркнул Рабастан. - Я об этом позаботился, - прохладно заметил Люциус. – Птицы найдут адресата в случае необходимости.       Слышно было, как открылась и закрылась дверь, а потом до Салазара донеслись удаляющиеся шаги Люциуса Малфоя в коридоре. Рабастан же застонал и уронил голову на руки. Потом он порывисто вскочил и в два шага достиг двери, чтобы распахнуть её и звучно крикнуть «эй, хозяин, бутыль хорошего огневиски во второй номер»!       Салазар со вздохом перевернулся на спину, машинально утирая щёку от пыли. Он лежал среди паутины, на сквозняке, а через прохудившуюся крышу на него спускались редкие снежинки, но подросток ничего не замечал. В горле позорно саднило, а в носу чесалось, но Салазар заставил себя не поддаваться желанию впасть в буйную истерику со слезами. Нет уж, тот возраст, когда он мог себе это позволить, уже прошёл. Теперь он должен быть стойким…        Но как быть стойким, когда узнаешь такое? Раньше Салазар думал, что отец проиграл у стен Хогвартса, потому что силы были неравны, или потому что Поттер оказался хитрее, или по любой другой объективной причине… Теперь же выяснилось, что причиной поражения стало подлое предательство. Это меняло всё в корне. Ведь получается, что если бы Долохов не обманул своего Повелителя, а добил бы Гарри Поттера, всё сложилось бы иначе! Тёмный Лорд победил бы окончательно и бесповоротно, Беллатриса Лестрейндж осталась бы жива, и всё было бы иначе! Салазар жил бы со своими родителями, а не с поганой сквибкой, он бы смог хорошо узнать их, отец учил бы его магии лично, а мама бы обязательно была нежной и ласковой! О нет, это было выше его сил!       Салазар едва слышно застонал и вцепился грязными пальцами в волосы, в которых уже была паутина. Ужасно трудно каждый день вспоминать родителей и жить одной только местью, но знать, что победа была близка, что какая-то глупая ерунда помешала Тёмному Лорду, было просто невыносимо! Из-за какого-то мерзавца погибли такие люди, как родители Салазара и Рудольфус Лестрейндж, а также многие другие! Сломано столько жизней, осиротело столько детей! - Я найду его сам, - прошипел Салазар в пыльную пустоту чердака. – Найду и убью.