Салазар и Затаившийся враг

      В свой День Рождения Салазар, как это уже вошло в традицию, решил уединиться. Хотелось бы отправиться в Тайную Комнату, потому что он ужасно соскучился по Полёту Смерти, и взглянуть, не подрос ли тот, но это было слишком опасно. Вход в Тайную Комнату нельзя было трогать, потому что если кто-то из профессоров заметит, что она вновь открыта, вниз могут послать авроров. А если те наткнутся на кости первокурсницы или Вуда… Салазар и думать об этом не хотел.        Поэтому Тёмному Принцу ничего не оставалось, кроме как сидеть в своей спальне у маленького оконца и слушать, как плескаются воды подземного озера.       Руки так и чесались подняться и запустить Тёмную Метку, но этого тоже нельзя было делать. Салазар только кулаки сжал, из-за чего свежие ссадины на руках засаднило. Вот несправедливость! Ему уже четырнадцать, а все ещё приходится скрываться, таиться, врать… Как же хочется поскорее вырасти, чтобы всему миру показать, на что он способен!        Салазар задумчиво посмотрел на свои руки, ладони которых были стёрты при приземлении на брусчатку во внутреннем дворе. Да уж, видок у мальчика был такой, словно его только что из камеры пыток выпустили. Что и говорить про вечно разбитые коленки и кучу синяков по всему телу! Утешало только то, что его страдания были не напрасны, а Долиш заверял, что успехи Салазара колоссальны. Но ведь всё равно за какую-то неделю невозможно достичь таких результатов, чтобы победить взрослого волшебника. Остаётся только заниматься обороной, что при необходимости может дать фору минут на пять-шесть при самом лучшем раскладе. Впрочем, когда тебя пытаются убить, это ведь тоже что-то да значит, не так ли?        Как и последние два года, в свой День Рождения Салазар анализировал успехи и неудачи прошедших двенадцати месяцев. По сравнению с прошлым годом он не сильно преуспел, но всё-таки у него всё ещё были верные сторонники, а его магия только крепла день ото дня. Жаль, конечно, что Полёт Смерти был временно от него отрезан, но это для его же блага, поэтому за минус потерю такого союзника можно было не считать. А вот к объективным проблемам относились Долохов и дементоры. Гриндилоу их всех побрал бы!       Тёмного Принца начало потихоньку клонить в сон. Это было неудивительно, потому что было давно за полночь. Салазар медленно переоделся в пижаму и забрался в уже разостланную постель. Устроившись в тепле под одеялом, куда домовые эльфы предусмотрительно поместили грелку, Салазар начал думать об отце. Это ведь был и его День Рождения тоже… Ещё одно странное обстоятельство, которых так много вокруг Салазара. Впрочем, быть может, и совпадение, если случайные совпадения вообще возможны, когда речь идёт о запланированном ребёнке Тёмного Лорда, рожденного для одной единственной цели – в случае чего помочь отцу.       Салазар зевнул, стараясь отогнать непрошеные мысли о родителях. Они и так вечно отзывались тяжестью на сердце, а уж с тех пор, как Салазар узнал, что погибли они из-за предателя, думать о них стало совсем невыносимо. Не добавляло оптимизма и то, что он по-прежнему ничего не знал ни о своём задании, ни о Нарциссе Малфой. Крестный словно специально скрывал от него жену, чего Салазар упорно не мог понять.       Да, пожалуй, с тех пор, как он подслушал разговор Люциуса и Рабастана в Кабаньей голове, к нему в душу стали закрадываться странные сомнения. Появилось крайне неприятное ощущение, что крестный скрывает что-то ещё. Это никак не давало Салазару покоя.       Салазар долго ворочался, думая то о Долохове, то о родителях, то о Люциусе и задании. В конце концов эти мысли, не дающее ему покоя ни днём, ни ночью, так замучили мальчика, что у того даже голова немного разболелась. Засыпая, Салазар старался думать не о проблемах, а о подарках, которые увидит утром рядом со своей кроватью, но, увы, у него это плохо получалось.

***

      Наступил новый день. Проснувшись поздно утром, Салазар чувствовал себя намного лучше – голова совсем прошла, а на душе не было такой тяжести, как перед сном. Во многом это обуславливалось тем, что, подняв полог кровати, Салазар увидел несколько свёртков рядом с нею. Вот за что он любил зимние каникулы – и День Рождения, и Рождество. Впрочем, первые одиннадцать лет его жизни он получал один подарок на оба праздника, да и то не бог весть какой, потому что дарила-то миссис Фигг. Салазар с содроганием вспомнил старые вещи с чьего-то плеча, мелочь, которой не хватило бы на коробок спичек и фотографии котов в рамочках, и оптимистично взглянул на несколько больших свёртков.       Думая о том, что жизнь не так уж и плоха, как ему иногда кажется, Салазар развернул подарок от Стюарта, который прислал Салазару с десяток бомб-вонючек и ещё немного подобных припасов, незаменимых для любого третьекурсника. Финеас, как и следовало ожидать, прислал толстенную книгу, повествующую о войнах с гоблинами. В ней были потрясающие картинки, которые не просто двигались, а изображали фрагменты из баталий. Полистав книгу, Салазар нашел главу про первое восстание гоблинов и увидел замечательную картинку, изображающую одного из Слизеринов, командующего обороной волшебников. Мужчина в доспехах был высок, строен и красив, его решительное лицо так понравилось Салазару, что тот сразу же решил, что его отец до восемьдесят первого года выглядел так же. Белвина прислала ему перчатки для игры в квиддич – замшевые, со вставками из кожи и отрезанными пальцами, они казались очень удобными.        Остальные подарки не были столь интересными и в основном состояли из сластей и открыток. Многие прислали книги, в которых, может, и не было ничего нового для Салазара, но всё же читать Тёмный Принц любил, а потому остался доволен.       Под грудой небольших свертков, Салазар нашел один вытянутый. Он был подписан Люциусом, а внизу маленькой карточки красовалась печать Малфоя.        Салазар потянул за ленту, снял обёртку и… остолбенел.        «Или у меня галлюцинации, или у Люциуса провалы в памяти».        Дело было в том, что перед Салазаром лежала ещё одна «Молния». Точно такая же новенькая «Молния 5», как та, которую он получил на Рождество. С точно такими же ровными и одинаковыми прутиками и точно такой же отполированной блестящей ручкой. Нет, Слизерин знал склонность крестного к красивым подаркам, но это уже было слишком странно. И одна метла заставляла Салазара чувствовать себя обязанным, а уж целых две...        Было решено тут же написать Люциусу о том, что две «Молнии» это уже перебор, и что Салазар лучше пришлет одну обратно, чтобы тот же Скорпиус порадовался. Салазар написал записку и собирался отнести её в совятню, но в гостиной его ждали Джессика и Рэйнолс, которые принялись вовсю поздравлять его. А пока Салазар рассмотрел ещё два подарка – порошок мгновенной тьмы Джесс и набор новых перьев от Августы – пришла пора завтракать, и письмо было решено отправить позже. Целый мешочек волшебного порошка Салазара порадовал. Он рассудил, что для него это весьма ценный подарок с его умением попадать во всевозможные неприятные ситуации, и решил, что всегда будет носить с собой немного. Что же касается перьев для письма… Ну, тоже в хозяйстве вещь нужная.       После завтрака Салазар хотел отнести письмо в совятню, но Долиш прислал им с Джесс записку, где сообщил, что уже ждёт ребят на заднем дворе. Пришлось отправиться заниматься боевой магией и опять отложить отправку письма. А там уже и время обеда наступило. В общем, до совятни Тёмный Принц дошел только во второй половине дня.       Вечером того же дня Салазар, как обычно, занимался с Рабастаном. Как всегда, уже через пятнадцать минут после начала тренировки, одежда Салазара потяжелела от прилипшего снега, а положить на лопатки Лестрейнджа никак не удавалось. - Профессор! – окликнула Долиша Джесс, терпеливо поджидавшая своей очереди. – К нам кто-то идёт!       И правда, кто-то торопливо шел через двор к Лестрейнджу и двум слизеринцам. Немного погодя, Салазар узнал Люциуса, который имел на редкость взволнованный вид. - Добрый вечер, - нервно поздоровался он. - Добрый вечер, - уважительно сказала подошедшая Джесс. - Здравствуйте, - кивнул Салазар. - Что-то случилось? – первым спросил Рабастан. – Вы появились неожиданно, мистер Малфой. - Да, случилось, - отозвался Люциус. – Салазар, откуда взялась первая метла? - Откуда? – удивился Тёмный Принц. – Если верить печати, то из вашего поместья. - На посылке была печать Малфоев? – удивился Люциус. - Да, - медленно проговорил Салазар, уже догадываясь о том, что что-то не так. - Покажи мне эту коробку, - велел Люциус. - Не могу, я уже выбросил её, - отозвался Салазар, напряженно наблюдая за крестным, который даже побледнел. - Что было написано на карточке? – нервно спросил Малфой, не обращая внимания на то, как на него смотрят Рабастан, Джессика и сам Салазар. - «С наилучшими пожеланиями» и печать, вот и всё, что там было, - вспомнил Салазар. - А почерк? Каким он был? – допытывался Люциус, впившись взглядом в Салазара. - Точно не ваш, а большего я не могу сказать, потому что не присматривался, - проговорил Салазар. – Но в чём дело? - Дело в том, что я прислал тебе только одну метлу, и на День Рождения, а не на Рождество.        Повисла напряженная тишина. Салазар хмурился всё больше, пытаясь найти вменяемое объяснение. В глазах Джесс и Рабастана медленно созревало понимание. - Думаешь, это мог быть Долохов? – озвучил Рабастан мысли Салазара. - А кто же ещё? – хмыкнул Люциус. - Но как подделал печать? – удивился Лестрейндж. - Разве это так сложно? – поинтересовался Салазар. - Это невозможно, - ответила Джесс. – Печати таких родов, как Малфои, защищены магией. Даже не представляю, как можно подделать такую печать. - Долохов очень искусен в магии, - заметил Люциус. – К тому же пока штаб Милорда был в моём Меноре, кто угодно мог вломиться в мой кабинет и взять одну из печатей. Или же выкрасть печать Нарциссы или Драко, что ещё легче. - Да, тогда подделать печать достаточно легко. Добавить немного магии, чтобы она послушалась чужого человека, и всё, - решил Рабастан. - А почему почерк в таком случае не подделан? – встряла Джесс. - Это уже немного сложнее, если не помнишь, какой у человека почерк, - отмахнулся Люциус. – Салазар, скажи мне вот что – ты уже летал на метле? - Летал ли я на новенькой «Молнии»? – хмыкнул Тёмный Принц. – Разумеется. Да только на ней я и летал. - И? – резко спросил Люциус. - Как видите, я цел, - отозвался Салазар. - А это что такое? – Люциус заметил пару свежих царапин на лице Салазара, а потом, к несчастью для всех, и оцарапанные руки. – Что с тобой случилось? - Ну, мы изучаем боевую магию, - подал голос Рабастан.       На Люциуса было страшно смотреть. Цвет его лица сравнялся со снегом на его плечах, и Малфой даже задрожал от негодования. - Знаешь, Лестрейндж, - зашипел он. – Когда я узнал, что ты в Хогвартсе, я очень обрадовался. Думал, что о таком защитнике Салазар может только мечтать. Но в итоге ты – главная угроза для его безопасности! - Боевая магия не будет лишней, когда он встретится с Долоховым, - возразил Рабастан. - Да, но в разумных пределах! – взвился Люциус. – А метла? Как ты на это внимания не обратил? Ты можешь себе представить, что могло бы случиться? И что только чудом не случилось? - Как будто в первый раз с метлы падать, - хмыкнул Салазар, которому было жаль Долиша, потому что того опять ругал Люциус. - Да, но когда ты падал во время матча, рядом были преподаватели, которые могли тебе помочь, - назидательно напомнил Люциус. – А если бы ты пошел на поле один рано утром? Если бы метла тебя сбросила с огромной высоты? Или отнесла бы прямиком к Долохову? - Но этого же не случилось, - пожал плечами Салазар. - Потому что рядом всегда были свидетели, - встряла Джессика. – Причём старшекурсники, которые могли бы как-то помочь. А попытка у Долохова всего одна, поэтому метла наверняка очень хитро заколдована. - Именно, мисс Лафингтон, - кивнул Люциус, довольный тем, что Джесс понимает всю серьёзность ситуации и поддерживает его. – Поэтому, Салазар, принеси сюда ту метлу. Мне лучше не появляться в Хогвартсе лишний раз, мы с Долишем подождём здесь.       Двум третьекурсникам не оставалось ничего другого, кроме как поплестись за метлой. - Ты правда думаешь, что это мог быть Долохов? – спросил Салазар, когда они проходили через холл. - Да, кто же ещё? – удивилась Джесс с таким видом, словно других вариантов и не существовало. – Прости, Салазар, но не так много людей, которые привязаны к тебе настолько, чтобы дарить такие подарки. Да и не у всех есть возможность – «Молнии» же очень дорогие. А если адресант пытался прикрыться именем твоих единственных родственников…       Салазар ничего не ответил, так как прекрасно понимал, что Джесс права. И от осознания того, что его вновь пытались убить, да еще и посредством заколдованной метлы, отозвалось нервной дрожью.       В мертвой тишине они сходили за «Молнией» и отнесли её Люциусу, который пообещал проверить метлу на наличие тёмных проклятий. Салазар не помнил, как попрощался с крестным, потому что мог думать только о Долохове. Страх не отпускал его и становился только сильнее.       Вся ситуация так поражала Салазара, что даже радости от встречи с Люциусом он не ощущал, а спросить про задание отца и вовсе забыл. Метла… Как же он сам не подумал…Да, он занимается боевой магией, но что она против таких вот ловушек? Выходит, что Долохов подобрался намного ближе, чем он думал.       Страх за свою жизнь становился всё сильнее, и Салазар с ужасом понимал, что это становится похоже на фобию. Потому что он никак не мог взять себя в руки и перестать ощущать липкий ужас. Сколько он живёт на этом свете, всегда кто-то желал ему смерти. Всегда. Постоянно. Странно, что его не убили в колыбели, когда нашли в руинах Лестрейндж-холла.       А сколько трудов было приложено разными людьми, чтобы его уберечь? Печать отца, защитившая его от сильнейших взрывающих заклинаний, Рудольфус Лестрейндж, пожертвовавший жизнью, чтобы закрыть Салазара от смертельного проклятья, Люциус, Драко и Рабастан, которые частенько крутились рядом с ним, пока Салазар был совсем мал, и были готовы защитить его от чего угодно. Что и говорить про последние годы! - Ты в порядке? – участливо спросила Джессика, когда они в гробовой тишине дошли до лестницы в подземелья Слизерина. - Ты представляешь, как близко он подобрался? – тихо проговорил Салазар. - Это ещё не точно, вот мистер Малфой проверит… - начала было Джесс, но Салазар перебил её. - Моя смерть, может быть, была так близко… Странное чувство. - Ты боишься, и это нормально, - участливо проговорила Джесс, положив руку на плечо Салазара. - Нет, это не нормально для меня! – возразил Салазар. – Я не должен ничего бояться, но как только подумаю… Мерлин, как же хочется жить! А если он так хитро придумал с метлой, то можно ожидать чего угодно. Яд в тыквенном соке, несчастный случай на уроке этого недоумка Хагрида…       Салазар понял, что жить придётся в постоянном страхе, и содрогнулся. Они подошли к входу в гостиную, и Лафингтон произнесла пароль. В гостиной никого не было, и Салазар, довольный этим, поспешил к своей комнате. - Может, он оставит идею тебя убить, если у него так долго не получается? – убийственно предположила Джесс перед тем, как пойти к себе. – Прости, я хотела тебя подбодрить, но… - Джесс… - Салазар замер в дверях своей спальни. – Он не остановится. - Почему ты так думаешь? - Он… Это он виноват в том, что мои родители погибли, - процедил Салазар, исподлобья глядя на Лафингтон.       Прочитав вопрос на лице Джессики, Салазар тяжело вздохнул и зашёл в свою спальню, жестом приглашая Джесс за собой. В комнате было темно, и Салазар зажег одну из ламп на стене. Теперь комната была погружена в полумрак, а на потолке ясно виднелись блики от подземного озера. Блеклое зеленое освещение успокаивало, как и такой привычный слабый плеск воды, и Салазар подошел к маленькому окошку, за которым в темноте лишь угадывалось подземное озеро. - Как так вышло? – подала голос Джесс, затворяя за ними дверь. - Помнишь, мы были в Хогсмиде? – тихо начал Салазар. – Там тогда были Люциус и Рабастан, и пришлось спрятаться от них в «Кабаньей голове». - Да, они зашли туда же, и все мы подумали, что тебя наверняка застукают, - припомнила Джесс. - Нет, они не увидели меня, потому что я спрятался на чердаке. Прямо над той комнатой, где они говорили… И, Джесс, Люциус рассказал Долишу такое… Оказывается, когда Гарри Поттер пришёл в Запретный лес, чтобы встретиться с моим отцом лицом к лицу, между ними произошла дуэль. Рабастан не видел этого, потому что они с братом уже были в Холле, рядом со мной, - Салазар тяжело вздохнул. - Мой отец использовал Аваду Кедавру. Гарри Поттер упал замертво, и отец приказал Антонину Долохову проверить, мёртв ли тот… И знаешь, что? - Салазар обернулся к Джессике. – Он солгал! Солгал! Из-за него мой отец проиграл! Из-за него погибли мои родители! Ты можешь представить, каково это – постоянно помнить о том, что твоих родителей убили люди, которые теперь считаются героями? А каково знать, что они были бы живы, если бы не этот предатель!? Отец должен был победить! Он и победил! Если бы Долохов сказал, что Поттер жив, отец добил бы его! И тогда сейчас мой отец владел бы Магической Британией, они с мамой были бы живы! Я бы знал их, я бы жил вместе с ними в настоящем замке, у меня была бы семья!       Салазар со стыдом понял, что его голос дрожит из-за нервов, а в глазах стоят слёзы. Он замолчал, переводя дух и силясь взять себя в руки. - Он предал их. Он их предал! – вместо этого выкрикнул Салазар, и огонь в светильнике взвился, яркой вспышкой осветив лицо Джесс, полное сострадания.       Лафингтон вместо ответа просто порывисто встала и вдруг обняла Тёмного Принца, который от неожиданности замер, как каменный. - Понимаешь, почему он не остановится? – совсем тихо проговорил Салазар, выдыхая в светлые волосы Лафингтон, которые пахли чем-то вроде ванили. - Он ненавидел моего отца за то, что из-за служения ему попал в Азкабан. Он не успокоится, пока не уничтожит всех, кто был ему дорог. Он думает, что если убьет меня, наше правительство даст ему амнистию. - Он безумен, Салазар, - проговорила Джессика, обнимая друга. – Не бойся, Рабастан и Люциус всегда рядом, да и мало ли на Слизерине людей, которые готовы помочь тебе? Всё будет хорошо, вот увидишь!       Салазару было непривычно видеть такое участие, да к тому же чувствовать простые человеческие объятья, и он аккуратно высвободился из рук Джессики, хотя не мог не признать, что это дружеское объятие было скорее приятным. - Когда он найдёт меня, я буду готов к этому, вот увидишь, - отчеканил Салазар. - Ты же не станешь его искать? – взволнованно спросила Джесс. - Не думаю, - покачал головой Тёмный Принц. – Не сейчас, по крайней мере. Но я придумаю что-нибудь, чтобы убить его. - Салазар, я прошу тебя, не рискуй! Если он найдёт тебя, забудь обо всём и беги! – воскликнула Джесс, слишком хорошо поняв огонёк в глазах друга. - Бежать? – усмехнулся Салазар. – Нет уж. - Он Антонин Долохов, с ним справиться не так легко, как с кем-то из школьников! - А я – Салазар Слизерин, - отрезал подросток. – Я сын Лорда Волдеморта и Беллатрисы Лестрейндж. Это ему следует бояться.

***

      С того вечера к разговору о Долохове не возвращались, но Джессика, кажется, следила за Салазаром, опасаясь, что он затеет что-нибудь опасное.       Вскоре после Нового года подземелья Слизерина снова наполнились школьниками и шумом, и напряженная атмосфера немного разрядилась. В особенности этому способствовали Эндрю Руквуд и Рассел Лаки, которые в тот же день, как вернулись, затеяли ужасную кутерьму в общей гостиной.       Вечером перед началом нового семестра к Салазару подошла Адель Розье. - Как прошли праздники, Салазар? – приветливо поинтересовалась она. - Неплохо, - соврал Тёмный Принц. – А у тебя? Я слышал, вы с Максимилианом уже вовсю готовитесь к свадьбе. - Да, - заулыбалась Адель, которую, видимо, очень сильно радовала эта тема. – Мы поженимся в июле. Кажется, ещё столько времени, но моя мама нагнала такую панику с приготовлениями, что мы все каникулы только и делали, что редактировали списки гостей и выбирали цвета салфеток для банкета!        Хотя Салазар вежливо кивал, Адель поняла, что немного увлеклась, и немного хитро улыбнулась. - А я слышала, будто у тебя появилась «Молния». Ох уж эти слизеринские корни, всегда-то мы всё друг про друга знаем, не так ли? – поинтересовалась Адель и, не дожидаясь ответа, негромко продолжила: - Я тут подумала на каникулах… Если опять появятся дементоры, улетай от них так быстро, как только сможет твоя метла. Твоё здоровье важнее кубка. - Профессор Долиш обещал научить меня справляться с дементорами. Думаю, мы приступим к этому на днях. - О, это очень хорошо, - обрадовалась Адель. – Но всё равно, Салазар, помни, что кубок не стоит новой травмы!

***

      На следующий день начались занятия, первым был урок Хагрида. Слизеринцы ужасно не хотели торчать на улице два часа, но когда кого-то из профессоров интересовало мнение школьников? Хотя январское утро выдалось солнечным, всё равно было ужасно холодно. Зато Стюарт вовсю измывался над Хагридом, кривляясь за спиной великана всякий раз, как тот отворачивался, и строя такие гнусные и выразительные физиономии, что весь класс потешался, и урок вышел довольно весёлым. К концу слизеринцы так разбушевались, что затеяли игру в снежки, за что с них сняли пять баллов. К счастью, Рэйнолс за урок набрала целых пятнадцать, и это не было такой уж большой проблемой.       Следующим уроком было прорицание, и там уже было не до веселья. Профессор Трелони учила слизеринцев гадать по руке. Взглянув на ладонь Салазара, она прямо заявила, что у него две линии жизни, что, скорее всего, означает то, что вскоре ему придёт конец, но зато возможна реинкарнация. Значение слова знала только Августа, поэтому остальные испуганно притихли. Зато урока защиты от тёмных искусств Салазар с трудом дождался. Выслушав забавную лекцию про упырей, которую Рабастан, пребывающий в хорошем настроении – его отчёты, отправленные на проверку, оказались не самыми плохими – рассказывал в лицах, Салазар подошел к Долишу и напомнил ему про дементоров. - Да, есть пара вариантов, - кивнул Рабастан. – Вечером можно будет заняться этим. – Приходи сюда часов в восемь.       Когда Салазар вышел из кабинета, он едва не налетел на Августу, которая сидела у ног рыцаря в латах и пыталась впихнуть в сумку учебники, которые туда никак не лезли. - Тебе помочь? – поинтересовался Салазар, памятуя о том, что Рэйнолс может быть полезна. - Нет, спасибо, - покачала головой Августа. – Лучше возьму их в руки, а то опоздаю ещё на маггловедение…       Салазар ничего не ответил, только подумал, что Рэйнолс с ума сошла – ведь маггловедение было утром! Вот что значит – зацикливаться на учебе.

***

      Вечером Салазар и Долиш, как и условились, встретились у кабинета защиты от тёмных искусств. Там было темно и пусто, и Рабастан достал палочку и зажег лампы. На его столе уже стоял большой кованый сундук. - Что это? – поинтересовался Салазар. – Дементор? - Боггарт, - отозвался Рабастан, скидывая с плеч мантию. – Заменит нам дементора.       Если вы помните, мой боггарт превращается в дементора. Я использую одно заклинание, чтобы он не мог изменяться несколько минут, и вы сможете попрактиковаться. - Хорошо, - кивнул Салазар, пытаясь скрыть волнение. - Ну что, начнём, - профессор вынул волшебную палочку. – Заклинание, которому я хочу вас научить, использовали члены Ордена Феникса… Я в этом не силён, но, может, у вас получится. Поттер, говорят, овладел этим заклинанием в вашем возрасте, значит, у сына Милорда не должно быть проблем. Оно называется заклинание Патронуса. - И что оно даёт? – спросил Салазар. - Ну, если я правильно понял, появляется заряд положительной силы, и он служит щитом от дементоров. - Звучит внушительно. Что нужно сделать? – оживился подросток. - Патронус – воплощение всего, чем дементоры питаются. Счастье, надежда, радость – вот их пища. Поэтому вам нужно вызвать в себе самые яркие воспоминания, и это придаст Патронусу силы. - А на что похож Патронус? – полюбопытствовал Салазар, представляя почему-то огромного рыцаря с тяжелым мечом. - Они у всех разные, - ответил Долиш. – Чтобы Патронус появился, нужно сосредоточиться на самом счастливом моменте в жизни, а потом произнести определенные слова.       Салазар стал пытаться найти в себе счастливые воспоминания. Их было не так уж и много. Но, поразмыслив, он остановился на одном моменте своей жизни. Он был счастлив, когда узнал, что он волшебник, и что у него есть крестный. Наверное, никогда он не был так счастлив, как в тот вечер. - Кажется, придумал, - кивнул Салазар, стараясь освежить в памяти свой запредельный восторг. - Слова – Экспекто патронум, - проинформировал Долиш.- Ты хорошо сосредоточился на счастливом воспоминании? - Да, - немного неуверенно кивнул Салазар. – Экспекто патронум и воспоминание. Из волшебной палочки Салазара вытекло что-то, похожее на тоненькую струю серебристого газа. - У меня получилось? – обрадовался Салазар. - Да вроде да, - хмыкнул Рабастан. – Я этим заклинанием не владею и уже вряд ли научусь, но я узнал о нём все, что только можно было. Ладно, ты готов показать дементору его место? - Готов, - кивнул Салазар, сжав в руке палочку.       Он вышел на середину кабинета и попытался сосредоточиться на воспоминании, но что–то сбивало Салазара. Он мог в любой момент услышать голоса родителей, это было ужасно, он не хотел этого… Или же хотел? Всё-таки он мог слышать их голоса, голоса родителей… Он слышал ещё что-то, чего не понимал, но понять хотел бы…       Долиш тем временем рывком открыл сундук и заглянул в него. Оттуда выплыл дементор, и Рабастан произнёс какое-то заклинание.       Дементор медленно выплыл на середину комнаты, и его закрытое капюшоном лицо повернулось к Салазару, а блестящая чешуйчатая рука крепко вцепилась в мантию, когда дементор навис над мальчиком. Лампы замигали и погасли. Дементор, хрипло дыша, медленно поплыл к Салазару, и того обдало могильным холодом. - Экспекто патронум! – закричал Салазар. – Экспекто патронум!       Но и кабинет, и дементор уже растворялись в знакомом густом белом тумане. В голове эхом отдавались голоса, и звучали они куда громче и чётче, чем раньше. «Рудольфус, закрой его! Я буду держать дверь!» «Басти, они ворвутся через минуту, уходи!»        Голоса, полные отчаяния и боли. Яркая зеленая вспышка, стройный волшебник на её фоне, через плечо оборачивающийся на Салазара.       «Ты больше никогда не тронешь наших детей!»       И мужской вопль, полный ярости и ужаса. - Салазар! – позвали откуда-то.        Салазар медленно вернулся в реальность. Он лежал на полу, а в комнате уже горел свет. Над ним склонился Рабастан, на лице которого читалось волнение. Салазара прошиб холодный пот, было трудно дышать, и голова раскалывалась. - Как ты? – встревожено спросил Долши. - Бывало и хуже…        Сделав над собой усилие, Салазар кое-как поднялся на ноги. - На, полегчает, - Лестрейндж протянул ему большую шоколадку и Салазар откусил немного. - Я знал, что с первого раза не получится. Это достаточно сложно. - На этот раз я даже что-то видел. Я помнил тот момент и раньше, но сейчас было так ярко… Мужская фигура и зеленая вспышка.       Лицо профессора заметно побледнело. Рабастан догадался, о чём идёт речь. - Если вы хотите закончить, мой Принц… - Ни в коем случае, - помотал головой Салазар. – Я должен быть готов к встрече с Долоховым, дементоры не должны мне мешать. Не хотелось бы опять попасть в больничное крыло и стать беззащитным. - Долохов не достанет вас! – горячо воскликнул Рабастан. - Конечно, - кивнул Салазар, решив, что лучше согласиться. – Но всё же если он явится за мной, хотелось бы хотя бы быть в сознании, чтобы позвать тебя на помощь. А скоро матч, если дементоры опять придут, это может плохо закончиться. - Ладно, - кивнул Рабастан, немного подумав. – Тогда, может, выберете другое воспоминание?       Салазар задумался. Наверное, самым счастливым воспоминанием было то, когда он видел отца в Тайной Комнате. Не Лорда Волдеморта во плоти, конечно, но он видел его тень, его магический отпечаток, послание, переданное через Драко Малфоя. Темный Лорд будто по-настоящему говорил с ним, и если это не самое счастливое воспоминание, то он просто ничего не понимает в этой жизни!       Салазар снова стиснул палочку и вернулся на середину кабинета. - Я готов! – решительно заявил он.       Рабастан опустил руку на крышку сундука и, немного помедлив, резко откинул её. Профессор первый взглянул на боггарта, и в комнате снова стало очень холодно, потому что тот тут же превратился в дементора. Опять замигал и потух свет, дементор подплыл к Салазару, хрипло дыша и протягивая к нему гниющие руки… - Экспекто патронум! – воскликнул Салазар. – Экспекто патронум!       Перед глазами вновь появился густой белый туман... вокруг него двигались большие размытые тени, в которых можно было угадать мужской и женский силуэты, слышался истеричный смех... а затем Салазар совершенно отчетливо увидел, как в женский силуэт ударяется проклятье, смех резко оборвался, и опять закричал мужчина. Причём на этот раз у Салазара возникло впечатление, словно этот крик раздаётся у него над самым ухом. - Салазар! Салазар! Мой Принц!        Салазар открыл глаза и понял, что Долиш хлопает его по щекам. На этот раз ему потребовалось несколько минут, чтобы сообразить, что именно происходит. Голова раскалывалась так, что даже подташнивало. Салазар тяжело перевернулся на бок и жалко сжался, борясь с недомоганием. Он пытался вспомнить, что видел и слышал, но голова начинала болеть всё больше. И всё-таки из памяти удалось выхватить смех, тонкий женский силуэт и отблеск проклятья. - Я слышал… - Салазар осёкся.       Но как он мог? Его же не могло быть там? Ведь не могло же? Наверное, лучше не говорить Рабастану. Решит ещё, что Салазар совсем с ума сошел. - Впрочем, то же, что и обычно, - лаконично закончил подросток.       В голове словно бухали молотки, и Салазар умолк, приходя в себя. С помощью Рабастана он кое-как поднялся на ноги, которые стали ватными, и не заметил, как профессор сунул ему в руки шоколад. - Ну же, поешь хоть немного! – взволнованно советовал Рабастан.       У Салазара все перед глазами плыло, и как только он откусил и проглотил кусочек шоколада, его затошнило сильнее. Тёмный Принц только и успел, что резко податься вперед, и его вырвало, на глазах выступили слезы. Такого стыда он давно не ощущал. Это же надо! Поттер справился, а он на ногах стоять не может! - Попей! – Долиш уже совал ему стакан воды.        Салазар сделал глоток, и почувствовал, что ему немного полегчало. - Попробуем ещё через пару дней, - твёрдо сказал мальчик. – Обязательно попробуем… - Наверно, я делаю что-то не так, - покачал головой Рабастан. – Вам нужен кто-то, кто умеет обращаться с Патронусом. Бывший Пожиратель Смерти и узник Азкабана вряд ли может помочь. - Дело не в этом, - покачал головой Салазар. – Я точно знаю, что мне хватило бы сил. Но стоит приблизиться дементору, и голова буквально гореть начинает. Я вижу какие-то картинки, какие-то лица, слышу голоса людей, которые умирали за меня… - он осёкся. – Мы будем пробовать до тех пор, пока у меня не получится. - Это рискованная затея, - возразил Рабастан. – Вы едва на ногах стоите, Мой Принц…       Салазар, сделав над собой усилие, поднялся на ноги и взглянул в лицо профессора ясным взглядом. - Увидишь, что я смогу, - отрезал он, после чего направился к двери. - Вас проводить? – спохватился Рабастан, заметив, что Салазара немного пошатывает. - Нет, мне уже лучше, - буркнул тот.        Рабастан всё-таки нагнал слизеринца и впихнул ему в руки шоколадку. - Съешьте по дороге, - посоветовал он.       Салазар не ответил, его опять подташнивало.

***

      Вскоре после начала семестра должен был состояться первый матч. Слизерину предстояло встретиться с Рэйвенкло. Адель увеличила число тренировок до пяти в неделю. Для Салазара это было настоящим ударом, потому что у него совсем не оставалось времени на учебу – он ведь постоянно занимался с Рабастаном боевой магией, а иногда убеждал того разрешить Салазару попробовать одолеть дементора. Пока что успехи далеко не продвинулись, но Салазар не отчаивался и вывел целый график, заявив, что если пробовать бороться с дементором раз в неделю, для здоровья это совсем не страшно. И всё-таки Салазар каждый вечер буквально полз в подземелья Слизерина и не имел сил даже ответить на колкости Люпина. Так как он уставала, кажется, только Рэйнолс. Она столько всего на себя нагрузила, что, похоже, нервы ее стали сдавать. Каждый вечер она сидела в углу общей гостиной, разложив на нескольких столах учебники, карты с колонками цифр, рунические справочники, схемы, иллюстрирующие способность маглов поднимать тяжести, кипы исписанных пергаментных свитков. Она ни с кем не разговаривала и довольно грубо пресекала все попытки оторвать ее от работы. Собственно, как и всегда. - Как она все это совмещает? - однажды вечером спросила Джесс.       Салазар оторвался от своей книги про боевую магию. - Кто? - Рэйнолс, - уточнила Джессика. - Не все ли равно? – лениво спросил Стюарт, который пребывал в счастливом безделье, полагая, что до экзаменов ещё очень далеко. - По сути всё равно, - заметил Финеас. – Но она никогда не пропускает нумерологию.       Салазар только нетерпеливо отмахнулся, давая понять, что меньше всего его волнует Рэйнолс. У Салазара не было времени думать о такой ерунде. Он вообще мало что успевал в последнее время и из своих дел, что очень его злило. Например, он совсем забросил уход за магическими существами и обыкновенно слушал лекцию в исполнении Августы об изученных на прошлом уроке животных уже по дороге к загону. Прорицаниями он вовсе перестал интересоваться и всякий раз, когда Трелони его спрашивала, выдавал порцию феерического бреда про конец света и смерть, что вполне устраивало преподавателя. Ещё Салазар пропускал половину тренировок на поле, и Адель очень на него обижалась. Вообще многие на него обижались – Стюарт и Финеас, например, были недовольны тем, что Салазар больше не играет с ними и редко разговаривает перед сном. Зато Августа в кои-то веки была довольна, так как пребывала в уверенности, что Салазар так устаёт из-за того, что взялся за ум и налегает на учебу.       Салазар понял, что совсем загнал себя, когда однажды вечером после изнурительной тренировки с Долишем притащился в гостиную факультета и, обнаружив там хнычущую Уизли, не нашел в себе сил воспользоваться ситуацией и выведать у неё что-нибудь интересное. - Не плачь, Молли, что бы там ни было, оно того не стоит, - устало бросил Салазар, проходя мимо. - Я… Я не… - всхлипнула Уизли, размазывая слёзы по лицу.       «Нет, ну я слизеринцем не буду, если не использую это!»       Превозмогая усталость, Салазар всё-таки остановился, вернулся и плюхнулся рядом с Уизли на диван. Грациозно сесть уже не получилось. - Обидел кто-нибудь? – поинтересовался Салазар, прикрывая глаза и зевая. – Если кто-то из наших, я быстро решу проблему, если нет – ещё лучше… - Нет, никто меня не обижал, - всхлипнула Молли. – Да и вряд ли тебе интересно слушать… - Рассказывай, если я спрашиваю, - Салазар выжал улыбку, прищурившись, глядя на Уизли. - Ну… если коротко, то на каникулах я была дома и выслушала столько упрёков от родных, что до сих пор до слёз обидно! – плаксиво призналась Молли. – Не понимаю, какая разница, на каком я факультете, если я хорошо учусь! - Разницы никакой, конечно, - кивнул Салазар. – Многие не любят Слизерин, вот в чём дело. Но ты учишься с нами уже полгода – неужели все мы поголовно тёмные маги и плохие люди? - Я бы не сказала, - призналась Молли. – Ты, например, не сильно отличаешься от кого-то из наших. Ой! То есть, я хотела сказать… Ну… - Как будто я не сын Пожирателей Смерти, это ты имела в виду? – хмыкнул Салазар. – Не бойся, я не обижен. Ты права. Разницы между нами нет никакой, но некоторые думают иначе. - Знаешь, ты был прав тогда в Большом зале… - немного помолчав, признала Молли. – Та война не закончилась, она до сих пор продолжается здесь, в Хогвартсе. - Да, это так. И согласись, что это вполне ожидаемо, - заметил Салазар. – Если ты или тот же Люпин любите и уважаете своих родных, почему я или, скажем, Руквуд, не можем любить своих родителей? Война и будет продолжаться, пока наше поколение будет жить. И чем скорее ты признаешь это, тем лучше. Вопрос только в том, на чьей стороне ты будешь, Молли. На стороне людей, которые меняют историю в учебниках и всячески портят жизнь чистокровным волшебникам, или же тех, кто просто защищает свои права. - Тебя послушать, так вы все мученики, - фыркнула Уизли. - Нет, мы не мученики, - покачал головой Салазар. – Мученики просто принимают свою участь и страдают. Я же готов сражаться за то, чтобы достойно жить. Молли помолчала какое-то время, искоса глядя на Салазара и словно решая, задать ли какой-то волнующий её вопрос или нет. - Ну, говори, - разрешил подросток. - Что? - Ты хочешь что-то сказать. Не бойся, я не пошлю в тебя Аваду Кедавру, я не такой буйный, как принято считать на Гриффиндоре. Но я ужасно хочу спать и, кажется, умру, если не лягу через пятнадцать минут, а потому очень прошу тебя поторопиться.        Молли всё-таки немного опять помолчала, собираясь с силами. - Это правда, что Реддл был твоим отцом? – выпалила она наконец.        Салазар мгновенно взбодрился и постарался не измениться в лице. Что же, такие слухи всегда ходили вокруг его персоны, ничего удивительного. Да и Платт, который вполне может возопить «Мой Принц» на всю гостиную факультета даёт основу для некоторых сомнений. - Я ничего не знаю о моих родителях, кроме того, что они любили меня и старались защитить, - ответил Салазар. – Про мою мать много что говорят… И моим отцом многие считают Тёмного Лорда… Я же знаю только то, что Рудольфус Лестрейндж спас меня ценой своей жизни.        Молли непонимающе на него смотрела. - Ну да, ты, конечно, не знаешь, - хмыкнул Салазар. – Когда речь заходит о родительской любви почему-то вспоминают только Лили Поттер. Видимо, не принято считать, что Пожиратели Смерти могли тоже любить своих детей. Знай же, Молли, что когда авроры ворвались в мою комнату в Лестрейндж-холле, Рудольфус Лестрейндж, вместо того, чтобы спасать себя, встал между мной и аврорами. Странно, но я помню это – мужская фигура на фоне ослепительных вспышек всех возможных цветов. Помню, как он повернулся взглянуть на меня последний раз. На его лице был страх, но не за себя, а за меня.       Салазар знал, как эти слова повлияют на Молли. Он не ошибся – девочка смотрела на него с жалостью и ужасом. - Но как они могли применить опасные заклинания, если рядом был ребёнок? – недоумевающим голосом спросила она. - Ребёнок Лестрейнджей, Пожирателей Смерти и опасных преступников, - фыркнул Салазар. – Советую прозреть, пока не поздно. Наше министерство навязывает обществу двойные стандарты. Ты очень многого не знаешь, Молли. - Я говорила об этом с папой, он сказал, что если правительство и скрывает что-то, то для нашего же блага, - отчеканила Молли заученные слова. - Если так, то министерство очень уж заботится о нас, - усмехнулся Салазар. – Но это выбор каждого, Молли – видеть и знать только то, что позволяется, или попробовать докопаться до истины.       Уизли выглядела совсем потерянной, и Салазар опять усмехнулся. - Спокойной ночи, Молли, - бросил он, прежде, чем направиться в свою комнату.       Конечно, было неплохо лишний раз промыть мозги Уизли, но он слишком устал. Ужасно клонило в сон, и Салазар был способен думать лишь о своей подушке и мягком матрасе.