Салазар и Затаившийся враг

      Паника в лагере поднялась так стремительно, что Салазар и опомниться не успел. Раздались крики, все повскакивали с мест, кто-то догадался затушить костёр, и теперь по полянке туда-сюда метались тени. - Нам лучше разойтись! – громко крикнул Долохов. - Я уведу школьников обратно к замку, - решил Рабастан. - А я лично позабочусь о Салазаре, - заявил Антонин, и Тёмный Принц почувствовал, как его предплечье сжала сильная рука. - Отец, я не пойду без тебя! – откуда-то издалека кричал Руквуд. - Ты должен, Эндрю! Обещаю, мы ещё обязательно встретимся! – отвечал ему мужской голос. - Мы не можем уйти без Салазара! – упиралась Джессика. - С ним будет всё в порядке, Антонин сможет за него постоять, - уверял её Рабастан.        Постепенно остальные голоса отдалились, и Салазар оглянулся назад. Как оказалось, не зря – на фоне лунного света было прекрасно видно, что Макси Яксли не только не спасается бегством, но и напротив выходит на самое видное место – на край оврага. - Яксли! Мы должны его остановить! – Салазар дернулся было обратно, но Долохов его не пустил. - Поздно, мой Принц, мы не можем так рисковать…        Тут произошло то, что Салазар ненавидел в своём характере больше всего – бездумная вспышка эмоций ослепила его, и Тёмный Принц, резво вывернувшись из цепкой хватки Долохова, со всех ног ринулся к обрыву. - Стоять! Салазар! – отчаянно кричал Антонин ему вслед, но подросток и не думал слушаться.        Вместо этого Салазар, не разбирая дороги, кинулся к Яксли прямо через кусты и заросли плюща. Он слышал, как за ним, ломая ветки и отчаянно ругаясь, бежит Долохов, но не останавливался. - Яксли, не стой, беги! – закричал Салазар во всю силу легких.        Но Максимилиан, словно не слыша его, напротив, простер руки в стороны, намеренно отдавая себя во власть ужасающих черных теней, нависших над ним. Яксли содрогнулся, и Салазар понял, что дементоры начали своё дело, и только прибавил ходу. Но тут его за шкирку схватил Долохов, который тут же попытался уволочь Салазара обратно в лес. Но не тут-то было – Тёмный Принц вывернулся из мантии и прежде, чем Антонин успел предпринять что-либо ещё, а сам Салазар – подумать, он с разбега кинулся на Яксли, и они оба, сцепившись клубком, полетели вниз по отвесному склону большого холма, собирая все кочки и кусты.        Всё вокруг вращалось, разглядеть что-либо не представлялось возможным, длинные конечности Яксли то и дело норовили случайно стукнуть Салазара, а где-то позади слышалась чудовищная ругань – Долохов летел вслед за ними.        Когда падение наконец-то закончилось, Салазар рухнул прямо на Максимилиана, который приземлился секундой раньше, а где-то рядом послышался треск кустарника, в который угодил Долохов. - Yob tvou mat! – послышалось оттуда с непередаваемой гаммой эмоций. - Что ты творишь! – напустился на Максимилиана Салазар, сев и схватив Яксли за грудки. – Они бы убили тебя! - Кто-то должен был задержать дементоров, и не лучше ли это было сделать тому, чья жизнь уже кончена? – тихо спросил Яксли, безучастно глядя куда-то в сторону. - Чтоб тебя! – в сердцах воскликнул Салазар. – Незадолго до матча я пообещал Адель, что с тобой всё будет в порядке! Ты думаешь, такого она хотела бы для тебя?! - Какая разница? – шикнул Яксли, отцепляя от себя Салазара и вставая на ноги. – Её больше нет! Её нет! Как я вообще могу дышать, если она мертва? Ты думаешь, что теперь у меня есть хоть одна причина, чтобы жить?!        Салазар замялся с ответом, но тут на помощь пришел Долохов, выбравшийся из кустов с шипением и ругательствами. Антонин отряхнулся от веток, снял с лица паутину и, подойдя к Яксли вплотную, вдруг отвесил тому такой удар в челюсть, что Салазар рот открыл. - Щенок! – хрипло рявкнул Долохов. – Глупый, зеленый щенок! Твой отец был настоящим мужчиной и умер, как мужчина! А что его сын? Готов опустить руки и сдаться без боя! Какая-то грязнокровная мразь убила твою невесту, и ты выбираешь самый легкий путь!       Антонин порывисто подошел к Яксли, непонимающе глядящего на него и утирающего кровь на разбитой губе тыльной стороной руки, и поднял его за отвороты сюртука. - Да ты теперь должен жизнь положить на то, чтобы уничтожить их всех, всех до единого! Каждого, кто виновен в её смерти! И всех членов их семей! Всех друзей и знакомых! Вот что ты должен сделать, если ты хоть немного похож на своего отца! - Её это не вернет, - покачал головой Яксли, и Антонин хорошенько его встряхнул за грудки. - Да, но зато тебе станет намного, намного легче! – с безумным блеском в глазах заверил он. – Кто бы что ни говорил, а месть сладка! Такая рана, как твоя, не зарубцуется с годами и меньше не станет, но единственный бальзам, который принесет облегчение – это реки крови всех виновных в ее гибели, их страх и боль за близких, их страдания! Понял меня, мальчишка?       По лицу Яксли было видно, что эта перспектива всё-таки казалась ему заманчивой. В его глазах сверкнул яростный огонёк, и Макси кивнул. - Да, она достойна такой мести, - севшим голосом прохрипел он. - Она достойна, - с безумным выражением закивал Антонин. - За Адель Розье я буду убивать грязнокровок, пока будет биться моё сердце! – прорычал Яксли. - Правильно, мальчик, ты будешь убивать вновь и вновь! – невменяемо прокричал Долохов в ответ. - Пока не останется никого, кто был к этому причастен, никого, кто когда-либо ей вредил! – дрожа всем телом от негодования выплюнул Максии вдруг истерически и совершенно невменяемо расхохотался в полный голос.        Салазар, всё это время наблюдающий за диалогом двух волшебников в немом шоке, теперь заметил, что по лицу Максимилиана текут слёзы, в то время, как его срывающийся смех никак не прекращается, а расширившиеся ореховые глаза кажутся совсем безумными. - О да, я научу тебя! – с энтузиазмом пообещал Долохов. – Но после. Теперь мы должны скрыться в лесу. Слышите этот шорох, чувствуете могильный холод и запах гнилостного тлена? Это дементоры рыщут по лесу, желая вырвать наши души. Бежим, бежим так быстро, как никогда в жизни!       И они втроём побежали через лес, закрывая лицо от попадающихся веток и высоко поднимая ноги, чтобы не запутаться в низкорослых кустиках и репейниках. Теперь шуршание рваных одежд дементоров слышалось громче, и не только сзади, но и слева, и справа, и над головами, а температура так упала, что дыхание вырывалось изо рта Салазара белым паром, а растительность под ногами теперь хрустела из-за покрывшего её инея.        Не разбирая дороги волшебники выбежали на какую-то пустошь, и, пробежав по инерции ещё немного, замерли от ужаса. Везде, куда хватало взгляда, виднелись темные фигуры, парящие в воздухе, какие-то выше, какие-то у самой земли, некоторые совсем близко, другие пока что казались черными точками в освещенном луной небе. - Авада Кедавра! – неожиданно выкрикнул Яксли.        Зеленое проклятье просвистело через одного дементора, прошило насквозь другого, третьего… Но ни один из них не рухнул замертво и даже не шелохнулся. Всё так же они плыли по воздуху к волшебникам, протягивая к ним свои тощие руки, покрытые струпьями. На душе стало невыразимо тоскливо, и всё нутро заполнил леденящий кровь ужас. - Это не поможет, они уже мертвы! – воскликнул Долохов. - Мой отец! Он как-то справлялся с ними! – вспомнил Салазар. – Вы должны знать! - Это под силу только Тёмному Лорду, никто другой не сможет, - отозвался Пожиратель. - Но что нам тогда делать? – с нотками паники спросил Тёмный Принц.        «Нет, моя жизнь не может закончиться здесь и сейчас! Это слишком глупо для меня и слишком просто для моих врагов!»        Первый дементор подлетел к Яксли, очевидно, почувствовав в нём самые сильные эмоции, и Макси содрогнулся всем телом. Сразу двое дементоров склонились над Антонином, и тот тяжело упал на колени, шумно дыша и постанывая. Тёмная тень потянулась и к Салазару, и тот почувствовал, как могильный холод пробрал его до костей. Откуда-то издалека уже доносились голоса, темнело перед глазами, и Салазар понял, что если теперь поддастся этой дурноте, то уже никогда не очнётся.        «Ну уж нет! Хватит и того, что эти твари издевались над Беллатрисой Лестрейндж! Меня они не получат! Лорд Волдеморт нашел на них управу! Да и в конце концов, если для Патронуса нужны самые светлые эмоции, которые мне не дано испытать, разве чудовищной ярости будет мало для сильного проклятья!?»        Салазар выхватил волшебную палочку, борясь с дурнотой. Его опять заполняла чудовищная злоба на этот проклятый мир: на дементоров, которые когда-то отравили разум его матери, на гриффиндорцев, убивших Адель, на все эти глупые проклятья, основанные на силе любви или на положительных эмоциях, на всех Малфоев в целом и предательство Люциуса в отдельности и на всю эту ужасную несправедливость, из-за которой достойный волшебник был вынужден быть изгоем, а чистокровные аристократы должны прятаться в грязном лесу, как крысы, разлученные с семьями, лишенные дома, потерявшие всё, что имели. И только он один, только Салазар мог изменить это. - Экспекто патронум! – закричал Салазар срывающимся голосом.        Ничего не вышло, как и следовало ожидать. И дементор склонился над ним. Перед глазами зарябило, издалека вновь доносился женский плач. - Что станет с ним, если мы не вернемся? - О нём будет кому позаботиться. - Экспекто патронум! – выкрикнул Салазар, когда первый дементор отлетел.        Но опять не произошло ровным счётом ничего, и еще двое дементоров склонились над ним. - Рудольфус, закрой его! Я буду держать дверь! - Басти, они ворвутся через минуту, уходи!        Яркий зеленый свет, высокая мужская фигура на фоне вспышки, испуганный взгляд через плечо…        Салазар обнаружил себя лежащим на земле. Яксли и Долохов тоже лежали ничком и не шевелились. И со всех сторон к ним летели дементоры, и спасения не было.        «Нет, не может быть… Отец, помоги мне! Дай знак! Что мне делать!?» - Я не боюсь вас, - прошипел Салазар из последних сил. – Вы не имеете власти надо мной…        Но вместо уверенности в голосе слышались слабость и страх. У Салазара не было сил попытаться подчинить дементоров, как это делал его отец. Сознание покидало его, тело будто налилось свинцом и стало неподвластно, и всего его сковало холодом. Он словно проваливался куда-то, падал в вечную темноту…        Все вокруг заволокло туманом, и Салазар почувствовал, как ледяная шершавая рука дементора сжала его горло. С ужасающим хрипом и стоном он склонился над Салазаром.        И как через плотную преграду до него доносились новые голоса: - Что будет с твоими детьми, когда я убью тебя? Когда мамочка отправится вслед за Фреддичкой? - Ты больше никогда не тронешь наших детей!        Безумный смех и дикий крик… А потом наступила гробовая тишина. Салазар подумал, что ему настал конец, но вдруг понял, что рука с его горла исчезла. Он приоткрыл глаза. Сначала не было ничего, а потом Тёмный Принц запоздало понял, что это нечто, сотканное из тьмы, облегает его со всех сторон, пульсирует, как живое, и расходится кольцами в стороны, отгоняя сгрудившихся над ним дементоров.        Постепенно он смог рассмотреть, что эта тьма словно вытекает из него самого, и начал чувствовать, как постепенно согревается. Пульсируя, магия собиралась в его груди и будто растекалась по жилам. И эта магия была так сильна, что дементоры не могли пробиться через неё. Как большее зло, она подавляла меньшее. И Салазар был готов поклясться, что это очень темная магия, оставшаяся ему в наследство от отца.        Кажется, к ним уже кто-то бежал, слышались голоса, но Салазар не мог их разобрать. Когда дементоры отдалились достаточно, защитная магия на нём слегка унялась и вся слилась в один сгусток. На какой-то миг Салазар увидел в нём тень. Но кто это? Не может быть…        Салазар ничего не мог понять. Силы оставляли его, он уронил голову и лишился сознания.

***

-… невероятно, что никто не погиб! - Разве мы не должны радоваться этому, миссис Грейнджер-Уизли? Преступники будут отданы в руки закона, Салазар Блэк вернулся в Хогвартс с легким сотрясением и только. - Да, но нужно ещё выяснить, что Блэк делал в лесу в компании убийцы и Пожирателя Смерти? - Мне кажется, это очевидно – помогал Яксли. - Профессор Лонгботтом, мы даже не знаем, по своей ли воле он там был… - Директор, вам не кажется, что мы больше не можем закрывать на это глаза? Салазар Блэк явно имеет связь с подпольным лагерем Пожирателей Смерти. - Хочется так же заметить, что когда мы нашли его, Блэк буквально сочился темной магией огромной силы. Разве это не доказательство того, что он – наследник Реддла и представляет огромную угрозу для всех нас? Можно представить, что он в себе скрывает, если было приложено столько усилий к его защите… - Это только наши домыслы, профессор. В любом случае, Салазар Блэк всего лишь мальчик, и нельзя упрятать его в Азкабан только за кровное родство с Реддлом… - Так вы признаете это, директор? – оживилась женщина с настырным голосом. - Я признаю то, что сейчас он слишком слаб, чтобы ответить на ваши вопросы, и только, - отрезала МакГонагалл.        Салазар слушал это, лежа с закрытыми глазами. Он ощущал огромную слабость и пульсирующую головную боль. Казалось, что слова текут медленно-медленно, и ему требуется сто лет, чтобы осознать их значение. Веки совсем отяжелели и не поднимались. Хотелось всегда лежать здесь, в тепле, на этой кровати… - Но больше всего меня поразило поведение дементоров, директор, - продолжала Гермиона Грейнджер своим въедливым, бойким голосом. – У меня нет никаких предположений касательно того, что заставило их уйти. Невилл, ты не видел, что именно произошло? - Нет, когда мы с Долишем и Флитвиком подоспели, они уже расходились к своим постам, а темная магия будто возвращалась в тело Блэка. Нам только и оставалось, что связать Долохова с Яксли, положить Блэка на носилки и доставить в замок. - Надеюсь, Южная башня хорошо укреплена – авроры смогут прибыть не раньше, чем через час, - заметила Грейнджер. – Необходимо закончить прочесывать лес, пока Пожиратели далеко не ушли… - Откуда вы вообще взяли, что они там прячутся? – поинтересовалась МакГонагалл. - Вы видели лагерь, директор? – возмутилась Грейнджер. – Он рассчитан минимум на несколько человек…        Голоса постепенно удалились, а Салазар начал потихоньку оживать. Мысли начали проясняться, и он приоткрыл глаза. Оказывается, он лежал в полутемном больничном крыле и был или вечер, или совсем раннее утро. Нашарив взглядом часы над дверью, Салазар разобрал, что стрелки указывают без десяти шесть. В другом конца палаты стояла старуха Помфри, склонившись над чьей-то постелью. Кажется, она занималась Августой, которая была очень бледна.        Салазар, стараясь не скрипеть кроватью, приподнял голову над подушкой и внимательно огляделся, выбирая путь к отступлению на случай, если его всё-таки попробуют арестовать. Но, кажется, невзирая на все слова Лонгботтома и Грейнджер-Уизли, конвоя за ним ещё не прислали. Дверь и та была прикрыта неплотно, и именно поэтому он мог слышать разговор МакГонагалл и остальных. - Мадам Помфри, Блэк уже очнулся, - заявила Рэйнолс, и Салазар только и успел показать ей кулак прежде, чем старуха Помфри повернулась к нему. - Ну, конечно, другой бы не очнулся после такого, но только не Блэк, - сварливо заметила она, подходя к кровати Салазара и протягивая ему огромную шоколадку, вытащенную из кармана халата. – Ешьте, Блэк… Куда вы? - Мне нужно срочно увидеть профессора Долиша, - заявил Салазар, поднимаясь. – Долохов, он на свободе… - начал играть Салазар, чтобы вытянуть из старухи хоть что-то. - Успокойтесь, Долохов уже пойман, как и Яксли. Вам не о чем беспокоиться.        Салазар притих, но всё-таки взял с тумбочки волшебную палочку и незаметно убрал под одеяло. На всякий случай. - Ну вот, так-то лучше, - кивнула мадам Помфри. – А теперь я оставлю вас ненадолго, молодые люди. С вами, мисс Рэйнолс, мы поговорим позже в присутствии директора. - Директор МакГонагалл разрешила мне использовать это! – сердито надувшись, заметила Августа. - Да, но не в таких количествах, - назидательно заметила Помфри. – Пойду приготовлю вам лекарство. А то у вас слишком явный упадок сил, - добавила она, после чего удалилась в свой кабинет. – А вы, Блэк, постарайтесь поспать – время шесть утра.        Салазар тут же выпрыгнул из-под одеяла и огляделся в поисках своей одежды. Её нигде не было видно и, кажется, ему предстояло путешествовать по замку в пижаме. - Что это ты задумал? – поинтересовалась Августа. - Ты знаешь, что, - отчеканил Салазар. – И только попробуй наябедничать. - Но тебя исключат из школы и лишат палочки, если ты попробуешь освободить Яксли! – ахнула Рэйнолс. - Пусть так. Я не буду сидеть и ждать, пока к нему применят поцелуй дементора, - отрезал Салазар.        Когда он взглянул на Августу, на её лице читались мучительные сомнения. Она словно что-то знала, но никак не могла заставить себя сказать это Салазару. Но у него не было времени с ней возиться, и Салазар побежал к выходу. - Стой! – окликнула его Августа. – Я тебе помогу! У меня есть одно средство… Подойди.        Салазар остановился и недоверчиво взглянул на полную слизеринку. - Откуда мне знать, что если я подойду, ты не вцепишься в меня и не начнёшь звать Помфри? – недоверчиво спросил он. - У тебя волшебная палочка в руке, я не риску, - пообещала Августа. – Ну же, ты можешь мне поверить и выйти сухим из воды, или же получить огромное количество неприятностей!        Салазар нехотя подошел к кровати Августы. - Я слушаю. Только быстрее – времени мало. - Сначала пообещай, что освободишь только Яксли, - потребовала Августа. - Что?.. А, в смысле, конечно. Зачем мне помогать ещё и тому, кто пытался меня убить? - Я не посвящена в тонкости твоих отношений со всеми Пожирателями Смерти, - фыркнула Августа. – Так что, обещаешь? - Да! – нетерпеливо шикнул Салазар. - Ладно, тогда слушай… - тяжело вздохнула Августа, запуская руку в карман. – Я здесь потому, что слишком часто использовала один артефакт…        Рэйнолс вытащила из кармана халата массивный перстень с камнем, на котором были выбиты древние руны. - Это – Спатиум. Или маховик пространства. Его использовал мой отец, чтобы экономить своё время. И, с позволения директора МакГонагалл, я использовала его, чтобы ходить на два предмета одновременно и делать больше домашних заданий. - Как это – ходить на два предмета одновременно? – не понял Салазар, с жадностью всматриваясь в перстень, лежащий на пухлой ладошке Августы. - Ну, надеваешь Спатиум на палец, и как бы раздваиваешься на час, - попыталась объяснить Августа. – И твоя вторая половинка, скажем, записывает за тебя конспект или разучивает новое заклинание. А через час ты снова остаешься… как бы сказать… в одном экземпляре, но зато знаешь и помнишь все, что выучил, будучи раздвоенным.        Салазар смотрел на Августу ничего не понимающими глазами. - Надень! – велела та.        И хотя Салазар знал, что малознакомые артефакты лучше не использовать, теперь выбор у него был невелик, а потому подросток натянул перстень на палец. Металлический ободок тут же стал чуть поменьше, чтобы быть ему как раз, а когда Салазар поднял глаза, он остолбенел. Прямо напротив него стоял он сам. В точно такой же пижаме, с такими же ссадинами на лице и тем же удивленным выражением. - Один из нас должен остаться здесь, - догадался Салазар. - Чтобы было алиби, - подсказало его ожившее отражение. - И присмотреть за Августой, - добавил Тёмный Принц. - В этом нет необходимости, - фыркнула Рэйнолс. – Но поспеши, времени мало. У тебя есть ровно час. Когда он кончится, снимай кольцо, или последствия будут непредсказуемы.        Салазар кивнул. Его двойник поспешил вернуться к их кровати и улегся в неё, приняв самый страдальческий вид, а сам Салазар, наконец-то обнаружив за ширмой свои вещи, накинул мантию прямо поверх пижамы, натянул ботинки и поспешил к выходу. Прежде, чем покинуть палату, он опять обернулся на Августу. - Всё-таки почему ты мне помогаешь? – спросил он. - Не хочу, чтобы тебя вышибли из школы, - фыркнула та. – Тогда с Забини совсем никакого сладу не станет.        Допытываться и дальше не было времени, и Салазар со всех ног поспешил прочь из Больничного крыла.