Wasteland's way

Они расходятся уже за полночь. Сначала Брюс и Наташа, потом Роуди. В гостиной Старка Стив остается последним. От Тора никаких вестей, как и от Клинта. Впрочем, как и от кого бы то ни было. С того момента, как Танос щелкнул пальцами, прошло два года. И вот они — те, кто остался — собираются, делятся найденной информацией, которой ни черта же на самом деле нет, решают, что делать дальше. Два года. А они не продвинулись ни на йоту. У них ни слухов о Таносе, ни зацепок о его местонахождении, ни способов его поиска. У них абсолютное НИЧЕГО. Но эти сборы вселяют какое-то подобие надежды. Как будто не все потеряно, как будто можно найти, исправить, вернуть. И в этих встречах, думает Стив, есть какое-то спасение от сумасшествия, которое подкрадывается и скользит черной тенью, стоит лишь сделать пару шагов не туда. Им всем надо на что-то надеяться. Первым обычно уходит Стив. Не то чтобы они были до сих пор в ссоре. Какая ссора, господи, после того, что произошло. Но просто Стив больше общается с Наташей, или Клинтом, или звонит Шури, потому что сейчас на ее плечах слишком большой груз, потому что она тоже потеряла слишком много. Как и все они. Говорят, что горе объединяет, но Стив думает, что иногда все совсем иначе — оно делает пропасть между людьми непреодолимой. Пока Стив приводит гостиную в порядок, Тони успевает опустошить треть бутылки и потому слегка пьян. Стив не вмешивается. Он понимает. И, может, немного завидует, потому что у него нет даже возможности этой роскоши. Не думать ни о чем хотя бы один чертов день. — Послушай, — начинает Старк, и Стив уже жалеет, что ему довелось остаться, поскольку алкоголь плюс Старк не равняется хорошо. — Мы ведь так толком и не поговорили ни разу. — Тони делает паузу. — Несмотря ни на что, ну, ты знаешь, мне жаль, что так вышло с Барнсом. На последнем слове Стив вздрагивает так, что это при всем желании невозможно оставить незамеченным, и пара стаканов, которые он нес к полке, едва не падает из его рук. На какой-то момент он застывает, прикрывает глаза и больно закусывает губу, всеми силами стараясь не раздавить стекло в ладонях. Пара глубоких вдохов, и ему все же удается взять себя в руки. Повисает молчание. Стив просто не знает, что сказать. С языка практически срывается жесткое «как будто это имеет значение». Как будто теперь вообще хоть что-нибудь имеет смысл. Но он вовремя останавливает себя. Сейчас не та обстановка, не тот момент. И промолчать, наверное, тоже неправильно. — Да, — говорит Стив в итоге, — мне тоже. Тони наливает порцию выпивки и ему и пускает ее по стойке. Стив ловит стакан и горько усмехается в ответ: — Мне не поможет. — Точно, — Старк задумчиво крутит стакан в руке, — прости. Он и не пытается скрыть, насколько тяжело ему даются эти слова. Но говорить сейчас — необходимость. Чтобы не сдохнуть от этого режущего нервы молчания. — Не представляю, каково это — потерять… потерять дважды. Как ты справляешься? Стив не был готов к вечеру откровений, но почему бы и нет? Все равно этот разговор должен был рано или поздно состояться. А убегать вечность слишком глупо. — Как и все мы, — отвечает Стив, — хреново. Он все же делает глоток и присаживается на барный стул. — После разморозки не было ни дня, чтобы я не вспоминал о нем. А потом, когда все узнал и начал поиски, все те два года, не было ни дня, чтобы я переставал искать. А сейчас… я каждый момент времени надеюсь, что он покажется на улице, или позвонит, или зайдет в эти чертовы двери. Это… — Несправедливо, — заканчивает Тони за него, — что мы остались, а их больше нет. Тони разливает снова и отправляет Стиву второй стакан, несмотря на половину полный первый. Стив ловит и его. — Тебе снятся кошмары? — спрашивает Тони. Как будто мы не живем в них каждый гребаный день, думает Стив. Ему больно говорить, ему не хочется расцарапывать и так не заживающие раны. — Постоянно. Он зовет меня по имени и… — Стиву приходится выровнять дыхание. — Знаешь, это было последнее, что он произнес. А я ничего не смог сделать. Снова. Стив выпивает залпом и первый, и второй. Кажется, на сегодня всего этого уже слишком. — Мне… я лучше пойду. Тони понимающе кивает. Схватив куртку со стула, Стив спешит прочь. У Старка будет шанс забыться хотя бы на эту ночь, у него — нет. Поэтому спешить, бежать, куда-нибудь, потому что бездействие убивает. — Стив? Стив тормозит на пороге, но уже не оборачивается. — Когда станет легче? — еле слышно спрашивает Тони. Как будто потерять дважды означает приобрести иммунитет. Какая глупость, честное слово. Стив говорит, как есть: — Никогда, Тони. Время не лечит, только не эти раны. Он закрывает дверь и уходит в ночь за отчаянным поиском решения, которого не существует.