Безумие как причина

Он не помнил, как добрался до дома. Чувствовал только, как тёплый воздух Хижины Тайн обжигал лёгкие, которые судорожно раздувались в неровных вдохах. Как ныло от боли тело. Как его всего сотрясала колотящая дрожь, которая с каждым шагом, с каждым выдохом, с каждой возникнувшей вспышкой мыслью троекратно усиливалась, доводя пацана до ручки. Не знал, почему прибежал именно домой. Быть может, думал, что чёртов Сайфер появится, если он будет там. Потому что привык так. Маслянистая тьма, просочившаяся из окон в дом, заполняла собой пространство, поглощала всё в округе, разрасталась, словно опухоль, сливалась с звенящей в мрачных коридорах тишиной и давила. Давила на Диппера, хватала тонкими пальцами за горло и медленно душила, ожидая пока парень не сойдёт с ума или не сдохнет в пустом доме. Бросив куртку, Пайнс, поднялся по лестнице и влетел в свою комнату на чердаке. Старался отдышаться. Не получалось. Жгучая и колкая боль сверлила в лёгких, каждых вдох сопровождался слабым хрипом и усиленной пульсацией под рёбрами. - Билл! – Выплюнул Диппер и замер. Собственный голос показался ему чужим. Каким-то надрывным, полным отчаяния, но твёрдым. Будто и не он сказал вовсе, а кто-то другой. Кто-то сломанный. Кто-то, кому нечего терять, и он готов уже прыгнуть в пропасть, наплевав на голос собственного разума, который едва ли можно было расслышать в пульсирующей от боли голове. Тишина, на миг разорвавшаяся, вновь слилась в густой темноте, вытесняя всё здравое из смысла. Диппер знал, что Сайфер слышит его. Не мог не слышать. Потому что демон всегда – всегда – наблюдает за ним. Этот урок он уже усвоил. - Я смотрю, ты услышал хорошие новости, Сосновое деревце? – Холодный голос пробирал до костей, сбивая с ног. Диппер обернулся – Сайфер был за спиной, в паре метров от подростка. И его чёртов взгляд. До дрожи пугал. Выбивал весь воздух из надорвавшихся лёгких. Но завораживал. Золотая радужка будто светилась в этой сводящей с ума полутьме. Диппер не мог произнести ни звука. Хотел высказаться, выплюнуть кровавым сгустком всё, что лежало на душе. Избавиться от этого, пока не поздно. Пока это его не сломало. Но не смог. Слова застряли в горле. Он не знал, что сказать. Просто сверлил взглядом горящих яростным огнём глаз, сводя брови к переносице и чуть ли не оскалившись. Как волчонок, которого демон так и не смог к себе приручить. Он всё ещё выполняет команды, скаля пасть, а только протянешь к нему руку – пытается укусить изо всех сил, которые только остались, которые он берёт из чёрной и всепоглощающей злобы на собственное бессилие. Сайфер хмыкнул. - Что, пришлось не по душе? - Он сделал шаг вперёд, отчего Пайнс невольно дёрнулся и чуть не задел стол, спиной к которому стоял. Он не хотел, чтобы Билл подходил близко. Нужно было сохранять дистанцию. Потому что… Сам не знал почему. Просто чувствовал это. Знал, что случится что-то плохое, ощущал это мурашками, проходящими нервной дрожью по коже. - Тот человек. Учёный. – Диппер через силу вытаскивал слова из собственного горла. Потому что знал, понимал, что это было необходимо. – Ты его… - Короткий судорожный вдох, граничащий с всхлипом и невольно брошенный взгляд на собственные ладони. В бреду и полутьме они казались подростку окровавленными. – Убил. Убил! – И с каждым словом Пайнс видел, чувствовал, как Сайфер довольно ухмыляется, как он довольствуется то ли самим фактом убийства, то ли тем, как это медленно и болезненно сводит Диппера с ума. – Этими… Моими руками… - Что-то щёлкало внутри, в его собственных мыслях. Он не знал, кого винить. Билла? Себя? Судьбу? Чувствовал, что запачкался в этом грёбанном сумасшествии настолько, что пути обратно уже не было видно. Чувствовал себя убийцей. И, по такой же неясной ему самому причине, чувствовал Сайфера… - Предателем? – Закончил за него демон мысли, горделиво приподняв острый подбородок. Нет… нет. - Нет… Нельзя назвать предателем того, кому и так никогда не доверял… - Шепчет Диппер, опуская голову. И он был прав. Проблема была не в Билле. Демон не изменял собственной природе, убив человека. Проблема была в самом Диппере. И как – КАК – её исправить, парень даже не представлял. Нельзя исправить смерть, верно?.. Пайнс поднял на Сайфера уверенный взгляд. Но можно предотвратить следующие. - Я хочу отменить сделку. – С хрипотцой отчеканил он, сжимая кулаки. – Можешь сводить меня с ума или делать, что захочешь, но, чёрт, я больше не хочу участвовать в этом деле! – Почти перешёл на крик, сам того и не заметив. Надрывной и уверенный голос царапал раскалёнными осколками горло изнутри, заставляя парня медленно задыхаться. Сайфер молчал. Какое-то время, которое тянулось, словно патока, вечность, смотрел на Пайнса единственным глазом, не скрытым чёрной треугольной повязкой, и прожигал его ледяным огнём. По крайней мере, так чувствовал сам Диппер с тянущим в животе болезненным узлом, расплывающимся болью по всему телу. Ни привычной ухмылки на лице. Ничего. И когда демон сделал шаг к подростку, Диппер сжался, ощутив, как сердце с глухим грохотом рухнуло куда-то вниз. Потому что он мог поклясться, что в то мгновение его пульс остановился. Замер, как и покалеченная душа, как и всё в его мире, сузившимся до размеров этой чёртовой комнаты. Билл подошёл почти в плотную. Одним резким движением схватил рукой ворот футболки Диппера и притянул его к себе. Так, что между их лицами оставалось всего несколько сантиметров. Смотрел прямо в глаза Пайнса, в которых в тот миг плескалось всё его существо – вся злость, всё бессилие, весь страх, показная уверенность и растерянность. В тот миг… Сумасшедший миг. И Диппер ощутил, как подкашиваются ноги, когда Билл, чуть наклонившись к его уху, тихо, но отчётливо слышно в этой разросшейся тишине, произнёс: - Тогда твоя сестра умрёт. – Куда более низкий, металлический голос, который отравленным уколом проникал под кожу, сотрясая всё, чем дышит Диппер. И сердце пропустило несколько ударов. Сайфер не отпускал. Держал крепко, отчего Пайнс стоял на носках, ощутимо дрожа то ли от голоса демона, то ли от его присутствия. Потому что от его слов замирало всё, чем был Диппер Пайнс. - Сделка с демоном в твоём случае, Сосновое деревце, отменяется, только если твоя сестра, которую я так великодушно спас, приведя тебя к ней, умрёт. – Сайфер отстранился от Диппера, легко разжимая кулак и тем самым выпуская Сосенку из собственной хватки. Парень, чуть пошатнулся, но остался стоять на ногах. Хорошо, что позади был стол, на который можно было опереться, потому что Пайнс был уверен, что в обратном случае, он бы просто не выдержал равновесия. Голова кружилась. – Или если умрёшь ты. – Голос у Билла стал обычный, а на лицо вернулась привычная едкая ухмылка. – Так что, надеюсь, до следующей нашей встречи ты приведёшь свои мысли в порядок, Диппер. – Ого, как он выделил его имя. – Потому что у тебя там такой бардак творится, что даже я не разберусь. – Короткий смешок слетел с губ демона и исчез, как и сам Сайфер, в разъедающей тьмой пустоте. И Диппер вновь остался один. Медленно сполз к самому полу, усаживаясь, запустил руки в волосы, растрепав их и замер. Ситуация казалось безнадёжной, а мысли, как и сказал Сайфер, действительно перепутались в голове подростка, смешались в разноцветную кашу из образов и воспоминаний и болезненно давили пульсацией по вискам. Нужно было успокоиться. Срочно. Необходимо. И сквозь колкое чувство, проходящее болью по телу, парень медленно встал с пола и направился в ванную. Встал у раковины, опираясь ледяными ладонями о керамические бортики. Включил холодную воду, набирая её в руки, и плеснул в собственное разгорячённое по непонятной ему причине лицо. Щёки горели, разливаясь красными пятнами по болезненно-бледной коже. Холодные капли воды очерчивали скулы, спускались ниже, к шее, намочив помятую футболку. Чёрт… Сердце колотило в рёбра, больно отстукивая ритм, который проходил нервной пульсацией по телу. Дышал парень часто и с тихим хрипом, поднимающимся из самых лёгких. Твёрдый взгляд был направлен в зеркало над раковиной. И что он видел? Растерянного, сбитого с толку и напуганного придурка, который не может ничего сделать в этой херовой ситуации! Который пустил всё к чертям собачьим и теперь расплачивается. Который собственными руками был причастен к убийству человека! Который… Твою мать! И зеркало разбилось от одного удара кулаком. Вдребезги. С оглушающим звоном. Диппер не хотел больше видеть собственное отражение. Не мог. Потому что видеть в собственных глазах такое явное бессилие было невыносимо. И это то, что ты можешь противопоставить Сайферу, Диппер? Самому не противно от себя? Не можешь даже дать отпор придурку-демону, который так просто заманил тебя в свою ловушку. Не можешь. Или не хочешь. И от собственных мыслей Пайнс с силой сжал один из осколков разбитого зеркала. Тупая боль пронзила ладонь, а следом, смешиваясь с ней, тёплой пульсирующей жидкостью растеклась алая кровь, мелкими каплями скатываясь на белый бортик раковины. Так, как сейчас, он ещё не вляпывался никогда. Ещё чуть-чуть, парень чувствовал это, и он сломается. Не выдержит такой пугающей силы напор безумия, колотившего в его собственную душу. Рано или поздно сдастся, и тогда… Тогда, он точно знал, для него самого всё будет кончено. Не позволит. Нет, не позволит этому случиться. «Или если умрёшь ты». – Всплыли воспоминанием слова демона в голове. Если Билл лишится единственного проводника, то он и не сможет дальше исполнять свой грёбанный план. Не сможет больше убивать. Диппер нужен ему для своих целей. А если не будет Диппера… И окровавленный осколок зеркала парень сжал ещё сильнее. Надеясь, что вновь будет больно. И в этой боли он терялся. Как безумец. Чтобы почувствовать. Что-то, кроме этого сжирающего всё изнутри чувства разочарования, которое было настолько непостижимо огромным, что едва умещалось в нём. Дотронься, коснись его хотя бы слегка - разорвёт нахрен. Подносит острый, как бритва, осколок к другой руке. Трясётся. Как трус. Ну же, Диппер. Твоя жизнь в твоих собственных руках. Буквально! Прекрати быть тряпкой и сделай уже, что нужно! Потому что жить с этой поганой гнилью, которая слоем откладывалась на душе – душонке, как он сейчас чувствовал, - и делать вид, что всё произошедшее – это не нечто из ряда вон выходящее, он не мог. Не мог. Не хотел. Надо было прекратить это. Разорвать. Резко. Сейчас же. И с надрывным и прерывистым вдохом Пайнс с силой проводит стеклом по запястью. Надавливая. Пока жгучая боль не пронзила руку, поднимаясь содрогающейся волной к плечу, а дальше – к самому сердцу. И в тот миг. Безумный миг. В голове вспыхнул образ. Миллион образов. Ярких. Разрушительных. Те, что невозможно было сдержать – лились рекой, с силой заталкивая воздух в замершие лёгкие. Всё, ради чего он боролся, нет, борется. Его семья. Мейбл. Удивительно нежный и мягкий голос сестры из самого забытого прошлого ласкал слух в его голове. И в последний момент. В самый последний момент рука дрогнула. Разрез пошёл криво и недостаточно глубоко. Кровь окрашивала руку в красный, медленно стекала к ладони и крупными каплями падала на пол. И с ней выходила вся злость, которая скопилась воспалённым гнойником в душе подростка. Надрывно пульсировала. Она была ненужной. Но она была. Была так сильно и больно, что Диппер едва сдерживал крик. А теперь она бесследно исчезла. И что? От этого стало легче, правда? Нет. Но плевать. Может, станет когда-нибудь. И тогда ты, наконец, перестанешь где-то глубоко внутри своего мирка жалеть себя, как это делал сейчас. Или хочешь сказать, что это не так? Пайнс кивнул. Своим мыслям должно быть. Дёрнув рукой, кинул осколок на пол. Звон казался оглушительным в удушающей тиши. И, зажав кровоточащий порез ладонью другой руки, Диппер, пошатываясь встал к раковине. Подставил рану под холодную струю воды. Не смог сделать такую простую, как казалось ему самому секунду назад, вещь, как оборвать собственную жизнь. Не смог. Не захотел? Быть может, это было и к лучшему. Потому что теперь мысли одним резким толчком встали на место. Безумие разжало пальцы на его горле и отпустило. До новой встречи, Диппер. Точно… Есть многое, что ему ещё предстоит обдумать. Пайнс закрыл воду и устало взглянул на рану. Она неглубокая и косая, проходила от запястья к локтю, так и не дойдя до конца. Нужно найти, чем перевязать её. Хорошо, что боль отрезвляла, и он отчётливо помнил, куда дел аптечку, когда пользовался ей в последний раз. Придётся теперь опускать рукава у балахона. Особенно когда он пойдёт к Мейбл. А вот о том, что ему скажет на подобную выходку демон, Пайнс, почему-то не подумал.