Безумие как причина

Диппер молча сидит на краю кровати, исступлённо глядя в упор на линии света на деревянном полу. Отголоски луны, что издали светила в небольшое чердачное окно. Рассеивала липкий полумрак, проходящий обжигающим дыханием по напряжённым плечам. Блики света позволяли зацепиться взгляду хоть за что-то, лишь бы не стараться выискать неясное в непроглядной тьме. Сосредоточенность успокаивала, мысли приходили в нормальный порядок, а судорожное биение сердца, отдававшееся рваным ритмом в висках, утихло. Спряталось в глубине грудины, под рёбрами, зализывая старые и новые кровоточащие раны. За спокойствием пришло понимание: Он не злится на Билла. Ни капли. На себя – может быть. Очень даже. Но не на демона. Нет. Сам не знает отчего, но чувствует кричащий в глубине его собственной души огненный протест. Собственный голос, смазанный матовой призмой отрицания. Судорожные попытки другой, непонятной ему самому, части его души внедрить мысль, которая закралась в голову очень давно, но не развилась в приступах паники. Голос, твердящий, что у Сайфера была причина. Но достаточно ли серьёзная для убийства?.. Диппер не знал, что на это ответить. Одна его часть, всё ещё руководствующаяся разумом и здравым смыслом наглухо всё отрицает. Вторая – обжигающая и бурлящая в животе тугим узлом, помнящая этот чёртов запах корицы, от которого всё тело сотрясается в колкой дрожи – ищет любые, даже самые безумные причины, чтобы ответить «да». Чтобы зачем-то оправдать демона, смыть с его рук кровь невинного человека или просто наплевать на это разрастающееся багровое пятно на собственных ладонях. Столкновение двух крайностей. Диппер лениво переводит усталый взгляд на собственную руку. Кровь просачивалась, пропитывала некогда белые бинты, которыми он аккуратно перевязал неглубокий, но сильно кровоточащий порез. Кривая царапина, которая оставит блеклый шрам и будет ещё долго напоминать Пайнсу о сегодняшних событиях. О безумии, которое на миг захлестнуло его с головой, просачиваясь масляной жижей в горящие лёгкие. И о том, что эту сбивающую с ног волну он в итоге смог выстоять. Можно было собой гордиться? Едва ли. Да и сил на это не было. Парень проводит кончиками пальцев по бинту, в месте, где багровые пятна были особенно яркими и казались в полумраке почерневшими, как если бы из его раны вытекала не кровь, а смола. Вязкая и тёмная из самой глубины души. И легко надавливает на рану. Едва ощутимо, но достаточно, чтобы боль одним сильным заряженным импульсом прошлась по руке до самого плеча. Парень неслышно шипит сквозь сжатые до болезненного напряжения зубы и медленно стягивает вымокший бинт с раненной руки. Надо поменять повязку. Не хотелось бы запачкать кровью ещё что-то. Футболка, которая сейчас на нём надета, и так с концами испорчена багровыми разводами и отпечатками. Придётся выкинуть, чтобы избежать лишних вопросов от родных. Бинт в тишине падает на пол. Всё вокруг раны красное – столь резко контрастирующее на болезненно-бледной коже пацана. Ему казалось, что порез горит. Что кто-то облил его руку бензином и поджёг, а сам Диппер не мог ничего с этим сделать – лишь молча наблюдал и чувствовал, как сводит в болезненной судороге конечность. Сам виноват. Само собой. Кто же ещё? Диппер не мог сказать, как долго он уже так сидит. Пайнс просто замер в нервном предвкушении, скручивающимся спиралью где-то в животе. Он ждал. И когда до его слуха сквозь густую тишину донеслось тихое, едва различимое дыхание и шелест переворачиваемой страницы – он не шелохнулся. Не испугался. Не удивился. Потому что прекрасно знал, что Сайфер рано или поздно вновь появится перед ним. Диппер едва заметно приподнял уголки губ в невидимой улыбке. Усмешки, наверное. Не мог же он радоваться присутствию врага и убийцы перед собой. Пайнс был уверен, что эта усмешка – всего лишь взбухшая часть его сознания, которая радуется тому, что хотя бы малую часть поведения Билла ему удалось предугадать. - Ну что, Сосновое деревце, – Демон даже не смотрит на него. Стоит возле стола, медленно переворачивая шершавые страницы недочитанной Диппером книги и смотрит на чернильный текст в упор. Обычно от его взгляда было некуда себя девать. Сейчас такого не было. – Успокоился? – Вновь шелест жухлой страницы. - Да. – Незамедлительно отвечает Диппер, ощущая, как с его собственным голосом саднит горло. Смотрит в упор на собственные ноги, опустив голову. Потому что не может поднять взгляд. Не хочет поднимать. Не может даже представить, как он посмотрит на Сайфера. С каким выражением лица? Невидимая стена между ними. Как какое-то молчаливое наваждение, сбивающее с толку. Зачем нужна была эта дистанция? Зачем избегать чужого взгляда? Они не знали. И не пытались узнать. Потому что… зачем? Всё идет так, как и должно идти, зачем подходить размашистыми шагами к этой грани? Вот именно. Незачем. Даже если колотящее внутри нечто пыталось заставить это сделать. Широкий шаг в пугающую, но одурманивающую неизвестность. - Для тебя же лучше, если это окажется правдой. – Короткий смешок металлического голоса отразился в стенах комнаты. Демон нехотя перевёл взгляд на Пайнса, встав к тому в пол оборота. – Потому что с таким бардаком в твоей голове я… Он запнулся. Он действительно запнулся? Прервал фразу, не закончив и ещё с миг в упор наблюдал за Диппером, который от столь неожиданно наступившей тишины, вздрогнул и напрягся. Живот скрутило в нервном ожидании и непонимании, но взгляд парень так и не решился поднять. Один резкий шаг в его сторону, и дыхание Диппера прервалось вместе с биением собственного сердца под рёбрами. Билл одним движением схватил подростка за руку – за ту, где находился кривой порез – и с силой потянул на себя, заставляя Диппера против воли подняться с кровати и встать вплотную с демоном. Пайнс, скрипя зубами, шипит от боли, сжимая руки в кулаки, впиваясь ногтями в тонкую кожу. А когда невольно приподнимает подбородок, встречается широко распахнутыми глазами со взглядом Сайфера. Взглядом, из-за которого хочется сию же секунду провалиться куда-нибудь под землю. Или – на один лишь миг – вернуться в ванную с осколком зеркала в руке. Потому что настолько тихую бурлящую в золотом зрачке ярость он не встречал ни разу. - Ну и что это такое, малой? – Тихий, но одновременно оглушающий голос отдаётся звоном в ушах. Билл сжимает сильней запястье подростка, отчего тот лишь молча съёживается, но взгляд не отводит, и продолжает смотреть на него в упор. Пайнс молчит. Старается отшагнуть назад, вырваться из крепкой до судороги хватки демона, даже не вдыхать лишний раз, потому что знает – такая близость опасна. Пугающе опасна до сводящего живот желания, которому Диппер так и не смог дать имя. Да и зачем? Просто наваждение. Оно рассеется, стоит Дипперу вновь вернуть дистанцию между ними двумя. Растает, как если бы и не было этой колкой дрожи. Но дистанцию сохранить не удавалось. Сайфер слишком сильно сжимал руку, надавливая на неглубокий порез и проводя по нему большим пальцем. Он был зол. Зол настолько, что, казалось, воздух сотрясается под тяжестью этой едва сдерживаемой самим демоном ярости. Зол из-за того, что глупый малец пытался наложить на себя руки. Что за бредовая идея? Как она вообще умудрилась появиться в этой больной голове? - Злишься, потому что я чуть не подпортил твои планы? – Тихо произносит Диппер, вновь безуспешно пытаясь вырваться из цепкой хватки. Выплюнул эти слова вместе с мыслями. И это тяжким грузом повисло на его собственной шее. А чего ты хотел, Диппер? Чтобы он побеспокоился за тебя? Ты хоть слышишь, о чём думаешь? Он не слышал. Не хотел даже задумываться об этом. Наплевав, что в собственных словах послышалось едва различимое разочарование. Но Диппер растерялся, когда на миг – на безумно короткий миг – он увидел во взгляде Сайфера промелькнувшее удивление. Как отблеск света, загорелось и сразу потухло. Но Пайнс был уверен – удивление было. И это его напугало. Сайфер действительно на миг удивился и вздрогнул, когда малец это произнёс. Потому что он и не подумал о собственном плане. Просто разозлился из-за самого факта, самого поступка Сосенки. И эта ярость, колотившая в пальцах в миг исчезла, оставляя вместо себя лишь неопределённость, давящую на стены внутри него самого. - Ну само собой. – Сдавленно произносит демон, ослабляя хватку, но как только Диппер пытается одёрнуть руку, вновь сжимает его запястье в необъяснимом ему самому порыве. Вопросительный взгляд подростка и растерянное удивление где-то в душе. Если, конечно, то, что внутри Билла, можно назвать душой. – Разочарован? Или ты всё ещё злишься из-за того идиота-учёного? – Привычная широкая ухмылка на лице и едкий, пробирающий ледяным дыханием взгляд. - Не злюсь, но… - Диппер сдавленно выдыхает, ощущая, как под кожей тлеет раскалённым углём касание Сайфера, и старается не думать об этом. Честно старается. Но всё в итоге сводится лишь к этим мыслям. – Убийство, Билл. Он этого не заслужил. - Не заслужил? – Взгляд демона, переменившийся на скептически-скучающий, скользнул по лицу Пайнса и остановился на поджатых губах. – Не разочаровывай меня, Сосновое деревце. – Сжимает его руку лишь сильнее до тихого хруста, заставляющего Диппера вздрогнуть всем телом и едва ли не потерять равновесие, пятясь обратно, но лишь упираясь в край кровати. – Ты же вынюхивал на него информацию, не правда ли? Или ограничился лишь тем, что лежало на поверхности, м? – Демон наклонился к уху подростка, перейдя на совсем тихий, едва различимый даже в звенящей тишине шёпот. И когда горячее дыхание обожгло шею, Пайнс невольно отшатнулся назад. Вот только отходить уже было некуда, и парень со сдавленным вдохом упал на кровать, потянув за собой вцепившегося в его раненную руку Сайфера. Скрип кровати в тишине казался оглушительным. Сдавленное дыхание – тем более. А биение собственного сердца сотрясало застоявшийся воздух. Билл ведь не может слышать, как оно бешено колотится в рёбра? Правда? Но Диппер, похоже, был единственный, кто нервничал, оказавшись в таком неудобном положении. Билл же, нависая над парнем, схватил его второе запястья и развёл руки по обе стороны. Напряжённо вгрызался взглядом в лицо подростка, к щекам которого приливала разгорячённая волнением кровь. Что за странный навык, Сайфер? Умение загораживать собой всё, что было важным. И даже, казалось бы, самого Диппера. - Скажи, Сосновое Деревце, - голос непривычно тихий, тянущий, почти усталый. Так не шёл Биллу, а потому – завораживал, заставляя напряжение скрутиться тугим узлом в животе. – Где лежит черта между тем, когда человек не заслуживает смерти, - Он наклонился чуть ниже, к его лицу, с пугающе спокойным, почти апатичным взглядом. - И когда заслуживает, м? - Отпусти. – Шипит Пайнс, безуспешно содрогаясь и нервно дёргая руками, которые оставались всё ещё в чужой – чертовски обжигающей – хватке. - Вся твоя бессмысленная злость – всего лишь незнание. Непонимание ситуации в полной мере. – Лёгкая ухмылка и та сошла на нет. – Чувство справедливости? Думаешь, что кровь невинного человека и на твоих руках, да? А что если он не такой уж и невинный? Что если он подонок? И делал вещи, которые ты даже представить не можешь. Что тогда будет с твоим чувством справедливости, Диппер? – Короткий смешок и протяжный выдох. Неотрывный взгляд на Пайнса, который отвлёкся от того, чтобы попытаться выбраться из-под Билла, и теперь внимательно слушал, коротко выдыхая приоткрытым ртом. – Скажи, - Сайфер ослабил хватку, отпустив одну из рук Диппера и аккуратно, почти невесомо коснулся ладонью его живота, прикрытого тканью футболки. Пайнс вздрогнул, невольно постарался прижать к себе колени. Как жаль, что в таком положении этого сделать не удалось. – Тебе когда-нибудь разрезали грудину и брюхо, пока ты ещё был в сознании? – Лёгкое движение от живота к грудной клетке подростка. Прочерченная линия, показывающая место надреза. – Выворачивали к чертям кишки, перелопачивали тебя всего изнутри? Копались своими грязными человеческими руками во всём, чем ты являлся, м? Наплевав на всё то, что с тобой происходит. Наплевав и на то, что кричать от боли ты уже не мог. Всего лишь ублажая собственную алчность и любопытство, которые, смешавшись в ваших человеческих мозгах, создают настолько жуткий коктейль, что ты и думать ни о чём не можешь, кроме как о мести? Затянувшееся молчание и искрящийся в тёплых карих глазах огонь. - Это и произошло с тобой? – Это скорее прозвучало как утверждение, а не вопрос. Тугой узел, подбирающийся к горлу, отдающий горечью на корне языка. – Тебя не заперли в твоём измерении. Они просто… использовали тебя для своих целей. – Сочувствие. Дурацкое. Абсолютно дурацкое слово, которое Диппер не хотел использовать, не хотел озвучивать его в собственных мыслях, но не мог себя сдержать. Потому что это самое сочувствие, граничащее с жалостью, накрывало с головой холодным, отрезвляющим и бросающим его сознание о стену, потоком. Душа свернулась калачиком где-то в груди и подлетала с каждым неровным стуком сердца о ноющие от боли рёбра. - Мне нравится твоя смышлёность, парень. – Билл ухмыляется и шумно выдыхает, находясь всего в нескольких сантиметрах от лица Диппера. - Те люди из правительства… те трое учёных… Зачем им это? – Голос дрогнул, тело колотило мелкая дрожь, но Пайнс всё ещё смотрел в упор на демона, не смея отвести взгляд. - Любопытство. Деньги. Слава. Зачем ещё? – Горечь в его голосе заставляла сердце Диппера пропускать по удару. – Они изучали демоническую энергию. Впрочем, как и всё, что связано с моим измерением. Но я вовремя её запрятал, и их паршивые эксперименты, вскрытия и пытки не дали никаких результатов. – Короткий смешок, растворившийся в тишине. – Думали, что это приведёт их к открытию. Гадали, что будет, если смешать человеческую и демоническую энергию. Мечтали создать сверхчеловека. Или панацею, которая излечит все болезни. Ради этого стоит пожертвовать жизнью одного демона и сотней других человеческих жизней, как думаешь? Боже, с какой тяжестью он об этом говорил. И эта тяжесть давила тяжёлым ботинком на горло Диппера, мешая вздохнуть. На душе было погано от одного представления о том, что происходило с Сайфером на самом деле. Захлёстывающее бурным потоком чувство, от осознания которого по телу пробегал неровный строй мурашек. И прежде, чем он понял, что делает, парень приподнялся на локтях. Хватило одного мелкого порыва, сокращающего пару лишних сантиметров между их губами. Это не Диппер делал. Он не мог. Уверен, что не мог. Это делало сжирающее его изнутри чувство и запах грёбанной корицы, который застрял в лёгких навязчивым желанием. Это не он делал. Не он. Просто… Просто стоило ему едва коснуться губ Сайфера своими, как демон вздрогнул. - Не. Смей. – Тихо. Слишком тихо, чтобы разобрать, но Диппер понял бы и без слов. Взгляд Сайфера. Непривычно потерянный. Как и у самого Пайнса. И если бы парень не знал Билла достаточно хорошо, то сказал бы, что в его взгляде на миг промелькнул лёгкий испуг. Но ведь это невозможно, правда? - Это ведь моя вина? – Неожиданно для самого себя спрашивает подросток, выдыхая слова в губы Сайфера и отстраняясь, чувствуя, как колкое осознание охватывает помутневший рассудок. – То, что с тобой произошло… Это ведь я. – Голос дрогнул. – Я тогда нашёл заклинание, которое тебя остановило, и я… Я, когда вмешалось правительство, я лишь… Я ничего не… - Затих в порывистом выдохе и испуганном взгляде. Затянувшееся молчание давило на плечи. - Ты неправильно это делаешь. – Выдыхает Сайфер, отстраняясь от парня, и медленно встаёт с кровати. – Если пытаешься убить себя, - Невольно брошенный холодный взгляд на кривой порез на руке. – То режь вертикально. Так нельзя будет зашить. – Не стоило продолжать тот разговор. Сайфер и не хотел. Как-то само вырвалось. Такое случалось нечасто. Возможно, контролировать себя было труднее из-за нехватки демонических сил. Не может же его так просто выбить из колеи какой-то пацан, верно? Верно. - Похоже, что ты сегодня слишком устал, чтобы помочь мне с моим планом. – До Пайнса донёсся раздражённый вздох. Парень поднёс руку к лицу и прикрыл щипавшие глаза. – И толку от тебя не будет. – Холодный, пробирающий до дрожи голос. Неужели это действительно он обжигал несколькими секундами ранее? Неужели это он сочился горечью и болью? Сейчас в это поверить было уже трудно. – Спи, Сосновое деревце. Может сон выветрит дурь из твоей головы. – Привычно короткий смешок, растворившийся в холодной тишине. Диппер вновь остался в комнате один. Лежал на кровати, не смея шевельнуться. Тёр тыльной стороной ладони губы. О чём он вообще думал, когда потянулся к нему?! Правильно. Он совсем не думал в тот момент. И легче от этого не становилось.