Безумие как причина

- Да всё в порядке, бро, честно. Доктор сказал, что это нормально, когда при сотрясении становится хуже где-то на третьи сутки. – Мейбл театрально закатывает глаза, неловко улыбаясь. Опека со стороны брата становится почти непривычной за то долго время, что они не видятся, а потому немного, самую малость, смущает. Но всё ещё приятно, что Диппер так печётся о своей сестре. – Правда, мне теперь строго-настрого запрещено смотреть телевизор и даже читать журналы. Сказано, что нужно отдыхать и спать побольше, чтобы головная боль и тошнота прошли. Но я не чувствую себя настолько уж плохо, чтобы ты уходил, Диппер. – Она негромко усмехается и лёгкая улыбка затрагивает ямочки на бледных щеках. Ну, если у неё есть силы так искренне улыбаться, думает Диппер, то она действительно в порядке и волноваться лишний раз не стоит. - Может, тебе принести чего-нибудь завтра? – Пайнс держится потрясающе стойко для человека, чья психика уже помахала рукой на прощанье и подошла к самому краю крыши, делая шаг вперёд, в обрыв. Бинты на руке скрыты длинными рукавами тёмно-синего балахона, дрожь в конечностях укрощена тройной дозой успокоительных, а вот с синяками под глазами и бледностью сделать ничего не получилось, поэтому Диппер, вскользь комментируя своё состояние, сказал, что просто допоздна читал книгу. Мейбл поверила. Ведь это так было в духе её зануды-братца, который всегда с головой погружается в книжные миры. - Не знаю. – Мейбл смешно надувает щёки и обводит комнату задумчивым взглядом. – Стен принёс всё, что нужно. Да и многое мне нельзя, ты же знаешь. Но я бы не отказалась от чего-нибудь вкусного, раз уж мне нельзя даже такой простой радости, как почитать журналы. Скука сме-ертная. – Пайнс протягивает слова в сторону чуть приоткрытой в коридор двери, так, чтобы проходящий мимо врач её отчётливо слышал. Мужчина с накинутым на широкие плечи белым халатом лишь раздражённо вздыхает, а Диппер не может сдержать усмешки – терпеть изнывающую со скуки Мейбл чертовски трудно, уж кому, как ни ему самому об этом не знать. – Кстати говоря, Стен рассказывал, что ты в последнее время себя странно ведёшь. - Странно? – Пайнс приподнимает одну бровь в удивлении. Хорошо, что он хотя бы убрал тот бардак в ванной прошлым вечером до того, как пришёл Стен. А то дядя и об этом бы обязательно рассказал и без того вечно обеспокоенной сестре. - Ну, в смысле, ещё страннее. Уходил куда-то недавно. Друга нашёл? Или девушку? – Мейбл пихает локтём брата в бок и даже не пытается прятать разгоревшиеся в её карих глазах искорки любопытства и ехидности. Диппер несколько секунд исступлённо смотрит на девушку, после чего фыркает, отводя взгляд куда-то вниз. - Друга? Ну, что-то типа того. – Нет уж, вряд ли назовёшь Билла Сайфера другом. Пайнс вообще не знает, как именно стоит назвать демона. Напарником? Нет, слишком мягко. Жёлтым придурком, который только и может, что дёргать за ниточки, заставляя Диппера ему подчиняться? О, а вот это уже ближе. Ходячим раздражителем с задницей вместо головы? Не стопроцентное попадание, конечно, но Дипперу нравится. Парень даже не сдерживает лёгкой ухмылки, коснувшейся тонкой полоски поджатых губ. - Ооо… - Малость разочарованно протягивает Мейбл, ёрзая на одном месте. Ну, это, конечно, не девушка, но Диппер хотя бы начинает адаптироваться в социуме. Дружба – это уже хорошо, далее дело за малым, а там и гляди – её брат уже совсем придёт в норму, больше не будет сходить с ума или слышать голоса в голове; вновь вернётся к старой жизни, к старым-добрым тёплым отношениям с сестрой. И всё будет как прежде. Первый шаг сделан – Мейбл уверена, что для начала и этого достаточно. – И кто он? Вы с ним близко знакомы? – Девушка наклоняет голову и откидывается спиной на подушку. - Ровно настолько, чтобы не желать знакомства более близкого! – Фыркает Пайнс и вздыхает, когда через секунду сестра заходится довольным смехом от которого у той только сильнее начинает болеть голова.

***

Освободившись раньше обычного – Мейбл теперь приходится соблюдать более строгий режим, да прописанное девушке снотворное мешает ей долго бодрствовать, отчего Пайнс ушёл почти на два часа раньше, - Диппер решает попить кофе в местной закусочной. Просто потому что сонливость почти валит с ног, да и, признаться, он так давно не был в блинной Ленивой Сьюзан, что уже даже соскучился по этой забегаловке. Да и кофе здесь делают в три раза лучше, чем в любом кафе города – он сам в этом лично убедился. С хорошим настроением Диппер открывает скрипучую дверь заведения. Колокольчик над головой, оповещающий о новом посетителе, бренчит привычным для ушей Пайнса звоном, а Сьюзен, проходившая с подносом в руках мимо стола, приветливо улыбается; Диппер в ответ на её улыбку кивает и просит у неё одну чашку кофе. Как обычно. В блинной уютно и тепло, это чувствуется особенно зимой, когда за окном начинает темнеть, а холодный ветер облизывает щёки. В такой атмосфере трудно не расслабиться, даже если жизнь и рассудок бок о бок размашисто шагают к обрыву. Для Диппера это место стало чем-то вроде паузы, глотка свежего воздуха в глубине океана. И теперь, когда в голове целый день тишина и лишь его собственный голос без признаков присутствия Билла, эта передышка особенно приятна и упоительна. Диппер сидит так за столом около пятнадцати минут, попивая крепкий чёрный кофе, когда за спиной вновь раздаётся привычный звон колокольчика над дверью. - Брр, ну и мороз у вас в Гравити Фоллз, мэм. –Мужской голос, обращающийся к ленивой Сьюзан, которая любезно поприветствовала посетителя, показался Пайнсу смутно знакомым. Обернувшись, Диппер увидел лицо того офицера из ФБР, который вчера наведывался в Хижину чудес в первой половине дня. В горле от этого резко пересохло, а горечь от кофе на корне языка вызывала тошноту. Это хреново. Действительно, по-настоящему хреново. Мужчина краем глаза замечает Пайнса и, быстро заказав что-то у Сьюзан, направляется широкими шагами в его сторону. Сердце пропускает пару ударов. Чёрт, если он сейчас предъявит ему доказательство того, что Диппер замешан в том убийстве? Сайфер. Он ведь позаботился об уликах, верно? Он не мог не позаботиться, иначе Диппер будет вспоминать его всю оставшуюся жизнь лишь матерными словами, вероятно, сидя за решёткой или куда там его отправят в его шестнадцать лет? Дьявол, дьявол, дьявол. Если он сейчас ещё хоть чуть сильнее сожмёт кружку в дрожащих руках, то та треснет. - Добрый вечер. – Удивительно любезно здоровается офицер, усаживаясь напротив Диппера, который в тот момент, кажется, посинел от задержанного дыхания. Сдержанная, но лёгкая улыбка на лице мужчины позволяет малость расслабиться и, наконец, неловко кивнуть в знак приветствия. Пальцы всё ещё напряжённо сомкнуты на кружке с остывшим кофе, но больше не дрожат. Надо вести себя естественно, думает Диппер, иначе он выдаст себя с потрохами, чего не очень бы хотелось. – Рад, что я случайно наткнулся именно на вас, мистер Пайнс. Случайно, да прям уж. Едва ли Диппер в это верит. - Вы… знаете моё имя? – Чёртов голос, будь он проклят, кажется Пайнсу чересчур напряжённым для обычного разговора. - Да, конечно я навёл справки. Я ведь всё-таки сотрудник ФБР. – К концу предложения подходит Сьюзан и аккуратно ставит на стол чашку горячего кофе с молоком и кусок черничного пирога, который всегда готовят лишь по пятницам. – Спасибо. – Мужчина кивает и пододвигает к себе чашку. - И зачем вам я, мистер… - Филипп Вормвуд. – Напоминает свою фамилию офицер. - Мистер Вормвуд. - Сразу к делу, значит? Люблю таких людей,- Филипп легко ухмыляется и отпивает глоток горячего напитка. – Что ж, тогда не буду тянуть, мистер Пайнс. Знаете, почему именно я взялся за дело убитого учёного в Гравити Фоллз? – Не дожидаясь ответа, офицер продолжает. – Есть одно, скажем так, дело, с которым связано всего трое людей: убитый мистер Фишер и ещё два учёных, один из которых является моим, к слову, братом. Диппер прикусывает нижнюю губу. Полученную информацию переварить, как сложить два и два. Пайнс всегда был парнем смышлёным, а потому догадаться о том, что офицер – брат того третьего учёного, про которого парень так ничего и не нашёл, не составляет труда. Потому что фамилия Филиппа совпадает с инициалами на документах. Потому что его лицо кажется так отдалённо похожим на лицо третьего, молодого учёного. Потому что простая интуиция. И, дьявол, неужели он говорит о?.. - Вы про дело Билла Сайфера, да? – Пайнс смотрит в тёмные, кажущиеся чёрными, глаза Вормвуда и чувствует, как в горле образуется тугой горький узел, перехватывающий дыхание. По телу проходит дрожь – резкая, почти болезненная, когда офицер, нахмурившись, коротко кивает. – Тогда при чём здесь я? Ни при чём. Абсолютно. Пожалуйста, пусть это будет так. Просто скажи, что это так, чёрт возьми! - Ну как, ты ведь помог с этим разобраться четыре года назад, я прав? – Филипп отодвигает кружку с кофе и спокойно смотрит на Пайнса в упор, прямым прожигающим насквозь взглядом. Диппер мысленно усмехается от того, что сравнивает этот взгляд с Биллом, и демон берёт главный приз в номинации «выверни взглядом душу наизнанку». – И, поскольку ты так тесно был связан с этим делом, я решил, что, быть может, тебе что-то известно? - Вы думаете, что в недавнем убийстве замешан Билл? – Диппер наигранно фыркает и мотает головой. – Это смешно. Ваша дурацкая контора не раз говорила мне, что всё под контролем. - Следи за словами, малец. – Уже раздражённо протягивает офицер и от этого у Диппера проходят мурашки по коже от удовольствия. Потому что, чёрт, когда он практически кричал о том, что грозит опасность, связанная с Сайфером, от него отмахивались, говорили, что всё хорошо. Дьявол, да из-за них его посчитали слетевшим с катушек. А теперь, когда дело приняло серьёзный оборот, они, наконец, зашевелились. И это было смешно до сорванного горла, да вот только Пайнс не смеётся. Позволить себе усмешку в его положении – то же самое, что пройти пешочком за решётку. - Разбирайтесь сами. – Вздыхает Диппер и встаёт из-за стола, натягивая на плечи тонкую, не по сезону, куртку. – И меня в это не вмешивайте, окей? Я и так вляпался в это дело по горло когда-то, не хочу повторять. Довольный собой, подросток вышел из заведения под пристальный взгляд офицера. - Неплохо сработано, Сосна. – Голос Билла в голове Диппера так и сочился довольством. И, по непонятной причине, Пайнса это совсем не бесило, а даже наоборот – радовало. Радовало до спёртого дыхания и комочка гордости перед Сайфером где-то глубоко, в душе. Но, конечно, так просто себе в этом Диппер не признается.