Безумие как причина

Диппер Пайнс стал сломанной шестерёнкой в плане Билла Сайфера. Демону это кажется лишь на короткий, почти несуществующий миг, который проносится скорее мыслью, нежели реальным ощущением. Нет, малец мало-мальски начинает справляться со своими, как обозвал это сам Сайфер, обязанностями. Условиями сделки. Поступками, которые пришлось совершить. Сосновое деревце всё делает правильно, поступает правильно. Борется с безумием и это чертовски завораживает – просто наблюдать за этим. Видеть, как Пайнс должен был сломаться, разрушиться, самоуничтожиться, - да что угодно, - но не сломался. Это восхитительно до спёртого дыхания, и… Сайфер осекается, комкает эту мысль и чувствует непривычную горечь, застрявшую в горле тугим и горячим узлом. Просто потому что он этого не планировал. Не предполагал, что так произойдёт. Потому что Пайнс должен был сломаться. Сойти с ума. Рассыпаться на кусочки. Его жалкий мир должен был треснуть, разлететься миллионом осколков в разные стороны. Так должно было произойти – думает Сайфер. Должно было. Но не произошло. И самое пугающее, доводящее до болезненной дрожи то, что Биллу это нравится. Ему нравится, что Сосновое деревце находит в себе каждый раз новые силы, борется и, чёрт, находится на грани того, чтобы начать доверять демону. Но от осознания всего этого Билл ощущает, что вместо того, чтобы использовать пацана в своих целях, как это планировалось с самого начала, он скорее… полагается на него. Рассчитывает на него. Чёрт, просит помощи. И это, - думает Билл, - неправильно. Билл Сайфер ни за что бы себе не признался в своей ошибке. Просто потому что он эти ошибки не совершает, в отличие от глупых, наивных, прожигающих свои короткие, как один миг, жизни, людей. Он не совершает ошибки. Не совершает. Не совершал. И сейчас, когда он понимает, что чертовски сильно облажался, он не знает, как с этим поступить. Не знает, что с этим делать, как эту проблему решить и, дьявол, стоит ли её вообще решать или просто продолжать всё делать так, как и планировалось с самого начала. Когда Диппер заходит домой, в свою комнату, то он совершенно не удивляется, когда тут же встречается взглядом с Сайфером. Тот стоит спиной к столу, облокотившись о его край; смотрит прямо, скрестив руки на груди в недовольном жесте и, кажется, прожигает взглядом сильнее обычного, несмотря на апатичное выражение лица. Пайнс тут же отводит взгляд в сторону, стараясь зацепиться им хоть за что-нибудь в туманном полумраке, царившим в комнате. В голове тут же всплывают нежелательные картины прошлого вечера: странный, неконтролируемый порыв, когда парень приблизился к Сайферу. Он всё ещё не может это объяснить. И, пожалуй, самое безумное в этом то, что он всё ещё не может объяснить, почему он не чувствует по этому поводу злости. Или отвращения. Или желания что-то изменить. Это было. Просто было. И не повторится. Поэтому… плевать. Выкинув всё лишнее из головы, Диппер нервно сжимается, когда подходит к Биллу, сохраняя при этом определённую дистанцию метра в три, и прячет руки в карманах балахона. Стоит так ещё с минуту, кажется, растворяясь с мыслями в липкой тишине и осязаемом полумраке, и едва заставляет выдавить из себя хоть слово: - Что сегодня? – В голосе слышится неприятная хрипотца. Чёрт, ещё простудиться не хватает для полного счастья. – Мы пойдём куда-то или… - Ты боишься? – Перебивает его Сайфер, и не скрытый повязкой глаз сверкнул золотым отблеском в полутьме. Полоски сжатых губ коснулась лёгкая усмешка. Непривычная, скорее, какая-то серая, сумрачная, не затрагивающая глаз. - Боюсь чего? – Неоднозначно отвечает Диппер, напрягаясь всем телом. Билл о следующем задании? Чёрт, конечно он боится. Если опять придётся куда-то вламываться или, - об этом даже думать не хочется, - кого-то убить, то… Да кто угодно будет напуган! - Не «чего», а «кого», малой. – Хмыкает Билл, расцепив руки; отталкивается ими от стола, сделав маленький шаг к Дипперу. Пайнс вздрагивает, отступает с места чуть дальше от Сайфера и прикусывает губу от понимания того, что он, кажется, выставляет себя редкостным идиотом в глазах демона. Судя по оживившейся ухмылке Билла, это действительно так. – Для особо одарённых: я про себя. Ты. Боишься. Меня. – Демон смакует каждое слово на вкус, удовлетворённо наблюдая за тем, как вместе с этим меняется лицо пацана. Глаза округляются, а рот чуть приоткрыт в попытках высказать что-нибудь резкое, быть может, даже грубое. Но в итоге Пайнс ещё с полминуты отыгрывается в молчанку, чувствуя, как заходятся в учащённом дыхании лёгкие. - С чего ты… - Во-первых, ты всё ещё держишь дистанцию, что, кстати, довольно забавно наблюдать со стороны. – Сайфер делает шаг вперёд, и Диппер едва удерживается от того, чтобы не сойти со своего места. – Во-вторых, в кармане кофты ты сжимаешь в руке нож. Думал, что я не замечу? Не будь идиотом, Сосна, я всё-таки демон разума. Чёрт. Ну конечно. Он абсолютно прав. Диппер прикусывает губу почти до крови. В кармане балахона он действительно держит складной нож. Специально искал его сегодня утром в коробке со всяким хламом, что пылится в шкафу. Сжимает в руке почти до боли. Не для того, чтобы напасть на Сайфера или вроде того, – подобная идея слишком идиотская, с какой стороны ни глянь, - а лишь для собственного спокойствия. Думает, что это как-то поможет сохранить чёртову дистанцию между ним и Биллом. Мысль, пришедшая в бреду, но всё же успокаивающая. Отрезвляющая. Необходимая. Пайнс протяжно выдыхает и недовольно достаёт сжатый в руке складной нож из кармана, как бы в подтверждение слов демона, хотя и без того понятно, что никакого подтверждения не надо. Но в одном демон разума всё-таки оказывается неправ. Диппер не боится его. Опасается – да; Хочет держаться подальше – разумеется; но это не страх. По крайней мере, не тот страх, который подразумевает своими словами Сайфер. И от этого Пайнсу, почему-то, становится смешно. Он не смеётся, конечно, лёгкий порыв воздуха лишь пузырится где-то на дне лёгких и не смеет подниматься выше, но парень позволяет себе незаметно и немного отчаянно улыбнуться. Когда Сайфер двумя размашистыми шагами сокращает эту самую дистанцию, невидимую черту, границу к чертям собачьим, Диппер дёргается; поддается назад в неосознанном порыве, но лишь упирается спиной в стену. Неприятно ударяется затылком и тут же ловит себя на мысли: ему нечем дышать. Нет. Не так. Ему нечем дышать рядом с ним. Как будто весь воздух тает в способности Билла затмевать собою абсолютно всё. Вокруг. В воздухе, с каждым вдохом Пайнса, отчего хочется вспороть себе грудь и руками в такт толчкам сердца вытянуть его оттуда. Этот запах корицы и всю эту дрожь, которая парализует тело одним резким порывом, проливающемся по телу. - И ты серьёзно думал, что нож поможет тебе, когда дело касается меня? – Насмешливый тон ужасно бесит, но Диппер лишь сжимает холодную стальную рукоять складного ножа в руке и хмурится, опуская взгляд, утыкаясь им прямо, куда-то в район груди демона, потому что поднимать голову и встречаться с ним взглядом совершенно не хочется. – Ты вроде умный малый, Сосновое деревце, но иногда так отчаянно тормозишь. – Короткий смешок слетает с губ Сайфера, когда тот кладет ладонь в чёрной перчатке поверх руки Диппера, что сжимает нож. Пайнс думает, что ещё один миг, и в нём взорвётся Сверхновая. Не меньше. Билл едва наклоняется, сжимает руку парня сильнее и тягуче-медленным движением подносит острие ножа к собственной грудине. Позволяет себе ухмыльнуться шире, но всё с той же необъяснимой, почти невидимой, но ощутимой столь сильно, тяжестью. И он надавливает рукой на нож резким порывом быстрее, чем Диппер успевает округлить глаза и вздрогнуть от понимания того, что происходит. Парень не знает, трещит ли это в тишине тугая ткань пиджака или рёбра. Потому что, чёрт, Сайфер одним резким порывом втыкает нож где-то там, где должно быть сердце, почти на половину лезвия, когда Диппер, затаив дыхание, тут же тянет рукоять ножа на себя. С приглушённым выдохом бросает его на пол, разжимая дрожащие пальцы и вздрагивает от того, как металл бряцает на деревянном полу. Руки горят от крови. Ещё тёплой и в полумраке показавшейся чёрной. Над ухом тихий и едкий смех Билла кажется слишком многозвучным, переливающимся, металлическим, как если бы подросток слышал этот голос в своей собственной голове. Кровь медленно пропитывает канареечно-жёлтую ткань пиджака, окрашивая его в багровый цвет разливающимся пятном. Сочится из зияющей раны толчками с биением сердца, хотя, казалось бы, у демонов не должно быть сердца и в помине. Но что-то в груди упорно продолжает биться, проткнутое металлическим лезвием. Сайфер заходится едким смехом. Не может не зайтись, несмотря на то, что это действительно чертовски больно. Но плевать, срастётся быстрее, чем это успеет надоесть. И издеваться таким образом над Сосновым деревцем кажется до дрожи приятно. Пока тот не поднимает взгляд и Билл резко прерывается; затихает, невольно затаив дыхание. Потому что, боже, он не этот взгляд ожидал увидеть. Не эту растерянность, открытый страх и грёбанное беспокойство в округлённых карих глазах, которые будто впитывают Билла в себя. Диппер что-то невнятно бормочет, старается унять дрожь, аккуратно касается ладонью раны Сайфера, тщетно пытаясь остановить кровь или сделать хоть что-нибудь. - Билл, я… боже, какого чёрта ты вообще… твою ж мать… - Парень уже открыто трясётся, почти паникует, когда Сайфер понимает: Он ошибся. Он так по-глупому чертовски сильно ошибся. Медленно касается плеча Диппера, проводя ладонью вверх, очерчивает кончиками пальцев его бледное лицо, пачкая кровью, и позволяет себе широко и отчаянно улыбнуться. Наклоняется ещё ниже, к Дипперу, уткнувшись носом в перекат плеча и заставляя парня прогнуться в коленях, скатиться по стене к самому полу в оцепенении. - Сосна, да ты не меня боишься. – Голос Билла теряется, то ли из-за того, что Диппер не может ни на чём сосредоточиться, то ли из-за того, что его собственные мысли сейчас слишком спутаны, а трясущиеся руки всё ещё держат открытую рану. Сквозь пальцы уже медленнее просачивается тёплая кровь, вязкая, липкая; она кажется Дипперу настоящим кипятком и, чёрт, он действительно не знает, что с этим делать. Ровно как и с дрожью, которая уже судорогой бьёт по телу, от того что Билл слишком – слишком, - близко. Настолько, что это кажется невозможным, и что его лицо, улыбку которого он прячет в перекате плеча Пайнса, в сантиметре от его собственного. И его чёртов смех, приглушённый, но пугающе искренний, чистый, с долей безумия режет по слуху колючей проволокой. – Ты боишься себя. – И с последними словами Сайфера Диппер позволяет себе в едва осознаваемом тягуче-медленном порыве провести руками, запачканными в крови, к плечам демона, охватывая его и цепляясь пальцами за ткань пиджака. Едва ли это походит на объятие, но, похоже, что это оно и было. Чёрт. И это было неправильно. Неправильно. Это… Это было восхитительно.