Безумие как причина

«Я не могу оставить тебя в покое, И не могу перестать постоянно сниться. Не специально я стала твоей паранойей, Даже не знаю как это могло получиться.» Flёur — Паранойя.

Если у тебя нет хребта — не лезь вон из кожи. Достаточно простое понятие, не правда ли? Боже, Сайфер никогда не любил слабаков. Ещё больше он не любил слабаков, которые делают вид, что они на что-то способны. Что они сильнее, чем кажутся, хотя на деле остаются такими же слюнявыми придурками, которых ломает первой же волной. А Сосновое деревце, он… Признаться, Билл всегда считал, что он относится ко второму типу. Чёрт, да он был уверен в этом настолько, что даже не заметил, насколько, оказывается, был слеп всё это время. Забавно. Смешно до сорванного горла. Диппер Пайнс — человек, который одним идиотским заклинанием добился того, что Билл лишился всех своих сил тогда, четыре года назад. Который поспособствовал тому, что Сайфера практически связали по руками и ногам, заперли и вывернули наизнанку кишки, изучая. Человек, которого Билл до отчаянного скрежета зубов хотел свести с ума, разбить, использовать, отомстить этим в конце концов. Человек, которого демон ненавидел до самого основания своей грёбанной души, если она, конечно, у него вообще имеется. Куда теперь делась вся твоя ненависть, Билл? Всё желание отомстить, подавить, уничтожить? Что стало со всем этим? Скажи, какого чёрта сейчас вообще происходит между вами? Ты же должен был просто использовать мальчишку, довести до ручки и довольствоваться этим. Боже, сколько раз ты представлял то, как он ломается? Как долго ты бредил тем, что он ещё поплатится за своё идиотское геройство? Куда всё это делось? Почему именно он, скажи, почему именно этот чёртов Диппер Пайнс — единственное, что всегда — всегда — идёт не по плану? Потому что он особенный — это же очевидно. Но, что гораздо страшнее — он особенный для тебя. Биллу хочется смеяться от подобных мыслей, но он, почему-то, лишь протяжно выдыхает, широко ступая к массивным входным дверям, около которых стоят три застывших в измерении снов человека. И, конечно, Сосновое деревце идёт рядом, едва поспевая за размашистым шагом демона. Проходя мимо специального агента ФБР, Билл позволяет себе криво ухмыльнуться. Этот… Филипп, или как его там, действительно похож на своего брата-учёного, с которым у Сайфера были в своё время особенно тёплые отношения. Хах, если конечно можно назвать так то, что полоумный учёный каждый раз превращал внутренности демона в кровавое месиво в попытках что-то изучить. Ну конечно, Билл ведь так быстро регенерируется, поэтому пытки, которые были названы пафосным словом «эксперимент» продолжались практически постоянно, пока старший Вормвуд не понял, что это было бесполезно с самого начала — Сайфер намного умнее и хитрее подобных идиотов, поэтому изучаемую правительством демоническую энергию Билл запрятал куда подальше, оставив, грубо говоря, пустую оболочку с собственным сознанием, да почти мгновенной регенерацией. Правда, от боли это не спасало. Совсем не спасало. От нахлынувших воспоминаний Сайфер кривится и проходит дальше — толкая широкую деревянную дверь, которая податливо отворяется. Измерение снов — забавная штука, где в теле появляется приятная лёгкость, время замирает, а двери всегда открыты. Поддерживать это состояние при столь жалком остатке сил, правда, чертовски трудно — Билл даже чувствует, как медленно начинает кружиться голова. Отвратительное ощущение. Так по-человечески. — Дом огромен, Билл. — Диппер выдыхает тёплый воздух клубом пара и с особой спешкой обходит полицейских и агента. — Как много у нас есть времени, чтобы всё обыскать? — Он поднимает голову, врезаясь взглядом в спину демона, отмечая, как широкие плечи приподнимаются от вздоха. — Четыре с половиной минуты, не больше. — В голосе демона чувствуется ощутимое раздражение, и Пайнс давит в себе желание пожаловаться на такую спешку. В самом деле, кому как ни Дипперу знать, какого это — злиться на собственное бессилие. Вряд ли найдёшь злобы более глубокой и чёрной, чем эта. Поэтому парень лишь кивает — сам не знает зачем, ведь Сайфер стоит спиной к нему — и спешит пройти дальше по коридору. Билл, наблюдая за энтузиазмом мальчишки лишь хмыкает, приподняв острый подбородок. Старается смотреть пронзительно-остро, но каждый раз ловит себя на мысли, что он чертовски ошибался, обзывая этого мальца слабаком. Слабак не смог бы удержать рассудок, пройдя через всё то, что прошёл Пайнс. Пайнс торопливо осматривается, влетая в комнату, с размахом толкая тяжёлую дверь. Удивительно, зачем человеку, который живёт один, такой огромный дом с бесчисленным количеством комнат? Быть может, это сделано специально, чтобы запутать тех, кто придёт искать что-то ценное. Куда намного более важное, чем всякий антиквариат на полках и золотые рамы картин на стенах. Одна из многочисленных комнат, — которые бегло осматривает Диппер, — это своего рода гостиная. Широкий диван напротив стеклянного журнального столика с парой недочитанных раскрытых книг на нём. Камин, в котором, кажется, совсем недавно ещё горел огонь, в углях и золе виднелись обрывки недогоревших листов или, кажется, фотографий. Этот мужчина, который здесь живёт, вероятно что-то очень сильно хотел забыть. Протяжно выдохнув и немного нервно запустив пальцы в собственные волосы, растрепав их, Диппер присел на корточки около камина, и пальцами аккуратно, чтобы не вымазаться в саже, вытащил угол недогоревшей фотографии, с которой улыбалась маленькая девочка и едва было видно примерно его возраста мальчика. Должно быть, дети этого учёного. Но разве он не сам ушёл от своей жены, оставив детей? Ладно, неважно, это не его дело. Диппер хмыкает, отряхивает руки и озирается по сторонам, стараясь подцепить взглядом хоть что-нибудь. Какую-нибудь… коробку, шкатулку, проём в стене, картину, за которой может таиться тайная полка или даже сейф — да что угодно. Но многие комнаты этого дома были будто не жилыми. Словно на продажу или, скорее, как декорация к какому-то дешёвому фильму или даже сериалу. Неуютно. Настолько, что Пайнс неприятно вздрагивает, обнимая себя за плечи, как от холода, и, выйдя из комнаты, проходит на второй этаж. Слышит краем уха гулкий стук каблуков — должно быть Билл не стоит на месте, а тоже ищет печать. Оно и радует, в конце концов, это ему нужно, а не Дипперу. Он вообще помогает демону, только потому что… Потому что… Почему? Пайнс невольно останавливается, как если бы врезался в невидимую стену, и сводит брови к переносице, хмурясь. Помогает Сайферу, потому что он шантажирует его сестрой? Действительно ли это так? Нет ли тут личного мотива, желания, чёрт возьми, помочь? Пайнс не знает. Буквально теряется, округлив глаза. Если бы Сайфер сказал, что Диппер ему больше не требуется, что условия сделки выполнены, и Пайнс может идти на все четыре стороны, то он бы ушёл? Вот так вот просто, развернулся бы и… Боже. Парень вздрагивает и проводит рукой по лицу, протяжно выдыхая. Нет. Не ушёл. Это ведь очевидно. Настолько… просто и в то же время пугающе. Помогать Биллу Сайферу, просто потому что Диппер хочет этого. Хочет ему помочь, быть рядом, наблюдать за ним вот так вот каждый раз, слышать его грёбанный голос, дышать его запахом, упиваться мыслями о нём. В груди от этого становится тесно. Настолько, что у Пайнса перехватывает дыхание, словно вставшее в горле сердце мешает вздохнуть. И из этого состояния оцепенения его выводит звук, который оглушающим треском проходит по ушам, заставляя парня зажмуриться. Шум, граничащий с болью, который закончился так же резко, как и начался. — Что это было? — Громко спрашивает Пайнс, зная, что Билл где-то здесь, на этом же этаже, за одной из множества дверей. Лёгкие парня зашлись в нервном сбитом от волнения и боли дыхании. — Предупреждение, Сосна. — Бил шипит сквозь зубы, едва сдерживая сочившуюся из его металлического голоса злость. — Измерение трещит по швам, и времени у нас с тобой совсем в обрез. — Он выходит из комнаты и оглядывает растерянного Пайнса, в глазах которого читается многое: удивление, вопрос, любопытство, азарт. Но, что забавно, ни капли страха. Чёрт, это даже заставляет Сайфера коротко усмехнуться, несмотря на пульсирующую в голове боль — недостаток сил с каждой секундой даёт о себе знать всё ярче. Диппер прикусывает нижнюю губу, раздумывая, и тут же срывается с места, размашисто шагая к самой дальней двери коридора, чуть ли не срывая её на ходу. Личный кабинет. Стол у окна, заваленный какими-то документами и чертежами. Книжный стеллаж, расположившийся вдоль всей стены, с бесчисленным количеством книг, в основном, по естественным наукам. И всё такое же пугающее чувство пустоты, будто этой комнатой почти не пользовались. Разве что захламленный стол резко выбивается из всей этой кукольной картины. Диппер проходит вперёд и не может себя удержать от того, чтобы осмотреть полки с книгами. Удивительно, здесь есть такие редкие экземпляры. А эта, — Пайнс аккуратно берёт в руки книгу в мягкой потрёпанной красной обложке и с жухлыми листами — вообще раритет, за который любой коллекционер отдал бы немалые деньги. Парень не обращает внимания на стук каблуков за спиной — Билл явно недоволен тем, что Пайнс так отчаянно тормозит, отвлекаясь на всё подряд, поэтому обыскивает комнату сам, перебирая кучи бумаг на столе, сваливая их на пол. О, а вот этак книга Дипперу кажется знакомой. Пожалуй, даже слишком. Пайнс хмурится, замечая торчащий корешок книги, которая когда-то принадлежала ему — четыре года тому назад. Старая книга, которую Пайнс чудом отыскал, и которая стала ему роднее даже дневников Форда, потому что именно в этой чёртовой книге он нашёл то заклинание, которым когда-то победил Билла. Диппер оборачивается, через плечо кидая взволнованный взгляд на демона — тот слишком отвлечён поисками, поэтому, наверное, даже не заметит, если парень вернёт свою книгу себе. Снова использовать её против Сайфера — это возможно? Он, конечно, не собирается этого делать, но всё же… Парень поддевает пальцами книгу, стаскивая её с полки и тут же испуганно вскрикивает, когда стеллаж медленно отодвинулся. Между книжными полками и стеной появился просвет — явно тайная комната. Серьёзно? Кто-то ещё делает такие штуки? Прям как в старом кино. Пайнс издаёт нервный смешок и вздрагивает, когда чувствует, что его плечо сжимает чужая рука. — Бинго, Сосновое деревце. Даже не знаю, что тут сыграло роль: ваша пресловутая людская интуиция или тупая удача? — Билл довольно щерится и делает широкий шаг вперёд, совершенно не обратив внимания на то, как Пайнс запихивает найденную книгу в портфель. Демон отодвигает стеллаж, который, как оказалось, служит очередной дверью в новую совсем небольшую комнатку, и проходит внутрь, осматриваясь. — Вау. — Присвистывает Билл, быстро оглядывая захламленное маленькое помещение, в котором едва поместился стол, больше напоминающий широкую полку. Тот под завязку забит всякими ритуальными штучками — даже забавно видеть подобное у человека-науки. Сайфер издаёт глухой смешок и чувствует, как под боком оказывается Сосновое деревце, слишком любопытный, чтобы не заглянуть сюда. Парень, увлечённый демоническими штуками, неуверенно тянется к какой-то коробке, выдыхая, пока Билл перебирает разное барахло. Ну же, эта грёбанная печать просто обязана быть здесь. Где ещё? — Забавно, как вы люди сходите с ума по подобного рода вещам. — Демон хмыкает, отбрасывая вырезанный из китовой кости амулет. Безделушка, не более. — Половина из этого вообще ничего не стоит, он вообще смотрел, что… — Билл. — Перебивает Диппер демона, и тот недовольно поворачивает голову в сторону Пайнса, который, чуть дрожа, засовывает руку в коробку и достаёт оттуда маленький кусочек металла с резными символами на нём. — Я так полагаю, что наши поиски окончены? — Его слова тонут в новой волне треска, который пронёсся эхом по дому, предавая лёгкий оттенок цвета серым пейзажам и картинам. Измерение снов почти стёрлось и время вот-вот вступить в свои законные права и пойдёт своим чередом, перестав стоять на месте. Билл широко и до ужаса довольно — У Диппера аж задрожали коленки — ухмыляется, аккуратно взяв в руки дьявольскую печать. Кто бы подумал, что Сосновое деревце ещё будет приносить пользу. И немало пользы. Этот парень поистине удивителен. Сайфер неслышно смеётся, вздрагивая в плечах и сжимает руку с печатью, раскрошив её на мелкие кусочки. И в этот момент мир задрожал. Или задрожал сам Диппер, потому что парень буквально почувствовал вибрирующую тяжесть на плечах — словно вспыхнувшие силы Сайфера давили на него, едва не сломав. Парень не дышит — попросту не может вздохнуть, лишь округляет глаза и замирает, глядя на то, как Билл заходится едким смехом, отдающимся металлическим эхом в его собственной голове. Сайфер чувствует, как по телу проносится электрическая дрожь, словно удар грома, порыв ветра. Он весь горит. Его потрясает это чувство — чистая, незамутнённая эмоция. Это самый опьяняющий, самый сладкий адреналин — чувство собственной силы. — С такими силами, думаю, можно разобраться и с шавками внизу. — Его глаз пылает золотом, светится огнём в полутьме, и Диппер вздрагивает, как только Билл направляет на него свой пронзительно-острый взгляд. Разобраться… с полицейскими и агентом? Убить?! Пайнс едва находит силы, чтобы побороть дрожь и делает широкий шаг, хватая обеими руками демона за предплечье, крепко сжимая пальцы до побелевших костяшек. — Подожди, Билл… — Он осекается, едва находит силы, чтобы вдохнуть и чувствует, как подгибаются собственные колени. Это чёртово давление на плечи, кажется, пытается сломать ему хребет — не меньше. — Пожалуйста. Не надо. — Он хмурится и пытается вложить в голос всю уверенность, которая только осталась. Хотя прекрасно знает, что говорить с Сайфером, особенно в таком состоянии — это тоже самое, что ходить по минному полю. И Диппер удивится, если его кишки сейчас не окажутся где-нибудь на люстре в приступе гнева демона. — Мы ведь пришли сюда только за печатью, так что… Сайфер не слушает. Практически не слышит — звон в ушах и кипящее адреналином в крови чувство силы опьяняет. Вглядывается в беспокойное лицо Пайнса, который, еле найдя силы, чтобы дышать, пытается остановить демона. В самом деле, удивительный парень. Ничто никогда не идёт по плану, если в него вмешивается Диппер Пайнс. Всё либо идёт крахом, рушится прямо на глазах у демона, либо приобретает совершенно неожиданный поворот. Правда, Билл не знает, что из этого происходит сейчас. Летит к чертям? Сайфер довольно щерится, когда Пайнс сжимает его руку — неверное даже до боли, если бы демон мог чувствовать её сейчас — физические чувства слишком притупились в разъедающем кислотном ощущении, проходящим по телу вместе с притоком кровью. А вот всё то, что внутри, обострилось, вырезая где-то в грудине глубокие царапины от едкого желания. Простого и по-дурацки человеческого желания. — Как скажешь, Сосновое деревце. В конце концов, ты неплохо сегодня потрудился. — Уступчиво протягивает Сайфер и даже прежде, чем Пайнс успевает удивиться такой непривычной податливости демона, Билл сжимает свободной рукой плечо парня и резко наклоняется, приблизившись к его лицу настолько, что сбившееся дыхание обожгло кожу. И, чёрт его знает, что это было — чувство благодарности, слишком непривычное для осознания, удивление, граничащее с уважением или жгучее, сбивающее с ног собственническое желание овладеть. Когда Диппер только было открывает рот, чтобы что-то сказать или просто ахнуть от неожиданности, Билл тут же касается своими губами, искривлёнными в усмешке, его губ. Рывком проводит рукой с плеча до его затылка, прижимая к себе, зарываясь тонкими пальцами в каштановые волосы и цепляясь за них до колкой боли. Диппер, ошарашенный, перестаёт дышать и отпускает руку Сайфера. Едва ли понимает, что вообще, чёрт возьми, происходит, когда Билл с усмешкой выдыхает в приоткрытый рот Пайнса и медленно отстраняется, ощущая что-то колкое в губах, от простого - почти невинного - касания. Кажется, в груди с глухим эхом только что что-то взорвалось. У обоих.