Безумие как причина

Свёл с ума — веди и дальше. Это так нынче выражают свою благодарность демоны? Поцелуем в губы? Хотя да, признаться, Диппер едва назвал бы это поцелуем — не более, чем почти невинное касание, но, чёрт побери, у него и из-за этого из глаз летят искры, а дыхание перехватывает так, словно кто-то привязал к его ноге бетонный блок и скинул в озеро. Он должен что-то сказать. Что-то, хоть что-нибудь, какое-нибудь ругательство или просто поток слов возмущения, но всё, что у него получается — это лишь густо заливаться краской до самых кончиков ушей и сжиматься, приподнимая плечи, так, словно это поможет ему раствориться в воздухе. О, Диппер очень хочет этого сейчас. Просто взять и переместиться куда-нибудь, где никого нет, например, к себе в комнату, запереться на все замки и попытаться вспомнить как дышать. Потому что, чёрт подери, он совершенно не может вспомнить как это делается, когда рядом, ухмыляясь, стоит Билл. Слишком довольный. С едким, разъедающим душу колким холодом, огоньком во взгляде. И радужка, цвета плавленого золота будто светится, обрамляя узкий вертикальный зрачок. А измерение снов уже давно раскололось, затрещав по швам. Но Пайнс этого не замечает. Он вообще, если честно, не замечает ничего: ни цветастых обоев на стенах, которые секунду назад казались серыми и выцветшими, ни завывание промозглого ветра за широким окном, ни торопливых шагов и возни этажом ниже. Твою мать, Сайфер, какого черта ты вообще творишь? Только парнишка расслабился и на короткий миг успокоил расшатанные нервы, как ты снова заставляешь воздух между вами сотрясаться от напряжения, которое искрами проносится во всём: во взгляде, в рваном дыхании, в лёгкой дрожи пальцев рук. Это душит и заставляет дышать глубже одновременно. Слишком неправильно, слишком много, слишком громко, слишком, слишком, слишком. И от этого не просто кружится голова, от этого подчистую сносит крышу, и Дипперу кажется, что ещё секунда, и он точно упадёт, не удержав равновесия на подкосившихся ногах. И, наверное, лучше бы он упал, потому что в следующую секунду обжигающее до дрожи касание заставляет вздрогнуть. Сайфер резким рывком хватает подростка за талию, притягивая к себе и широко и до удушения зловеще ухмыляясь, растворяется вместе с Пайнсом в воздухе ровно в ту же секунду, когда дверь с рядом выстрелов из пистолета резко срывают, и в комнату врываются двое полицейских и хмурый Вормвуд. Сомнений у агента не оставалось — виновником является Билл Сайфер. Вот только Филиппу и в голову не могло прийти, что этому сумасшедшему демону может помогать какой-то мальчишка — силуэт которого мужчина едва успел уловить взглядом за мгновение до его исчезновения.

***

Телепортация — та ещё дрянь. Ощущение, словно тебя выворачивают наизнанку, а после — разбирают на молекулы, затем на атомы, преследует ещё долго после столь оригинального путешествия. И Диппер едва сдерживает себя, чтобы не подкоситься на ватных ногах и не расстаться с обедом прямо здесь, посреди собственной комнаты, в которой он и Билл появились мгновение назад. Парень падает на колени, стараясь вдохнуть и совершенно не понимает, почему его так трясёт, а перед глазами ритмично темнеет. — Ох, Сосна, ваш слабый мясной организм настолько плох? — Хмыкает Билл и, довольно щерясь, делает шаг в сторону, оглядывая Пайнса. Мальца трясёт, но трясёт до одурения сильно и, признаться, такую реакцию на безобидную телепортацию Сайфер наблюдает впервые. И что-то внутри подсказывает, что это нихера не нормально. Диппер закашливается и только после этого осознаёт, как жгуче и остро сжимает болью правый бок. И, схватившись руками за живот, парень чувствует сквозь ткань тонкой куртки что-то влажное, тёплое и до чертиков обжигающее на собственных пальцах. И, быть может, он бы даже понял, что к чему, если бы нашёл силы нормально анализировать ситуацию. Но всё, что Пайнс сейчас может — это лишь жадно и бесполезно хватать ртом воздух. Билл тут же хмурится, приподнимает подбородок и уверенным движением опускается на пол, хватая парня за запястья и оттягивая его нервно трясущиеся руки от растекающегося багровым пятном ранения в правом боку. Эти ублюдки успели выстрелить. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт! Демон недовольно шипит, и едва удерживается от того, чтобы вернуться и разорвать в клочья всех и каждого, кто только посмел сделать такое с Сосновым деревцем. Не то что бы ему было особо дело до этого паренька — продолжает убеждать себя Сайфер остатками трезвого ума —, но он принадлежит ему и это неоспоримый факт. А Билл чертовски не любит, когда кто-то другой ломает его любимые игрушки. Ну да, Билл. Правильно. Продолжай убеждать даже самого себя, что это всё ещё простая игра, что всё идёт по твоему плану, что демон, вообще-то, не может ощущать к человеку ровным счётом ничего, кроме едкого презрения да лёгкого азарта. Ведь так гораздо легче, чем попытаться понять самого себя и понять то, насколько далеко зашло твоё собственное безумие. Рваный кашель отвлекает демона от собственных мыслей, и тот, продолжая так же сжимать от злости челюсть, твёрдым движением заставляет Пайнса лечь на пол. Плевать, он сможет это исправить — не составит большого труда. Хотя и исцеляющая магия — вовсе не его любимое занятие, куда больше по душе демону магия разрушения, но, тем не менее, даже в этом он способен на многое. — Сосновое деревце, эй. — Сайфер трясёт Диппера за плечо, чтобы тот не терял сознания и прищуривается, когда парень вновь заходится коротким кашлем и продолжает нервно трястись. — Я бы, на твоём месте, приготовился. — Словив на себе вопросительный, но почти расфокусированный взгляд тёплых карих глаз подростка, Билл самую малость успокаивается — парень его ещё слышит. — Потому что сейчас будет по-настоящему больно. — Хах… ха… Говоришь так, как будто мне и так не больно. — Голос Диппера постоянно прерывается на резкое шипение и рваные выдохи, но парень, несмотря на это, старается говорить с какой-то усмешкой. Ну и кого он пытается впечатлить своей поддельной выдержкой? — Хотя, знаешь… Я вообще-то думал, что это будет больнее… Когда в тебя стреляют. — Он нервно усмехается и сжимает руки в кулаки, впиваясь в тонкую кожу ногтями. — Вот и славно. — С лёгким раздражением произносит Билл и аккуратно кладёт ладонь, обтянутую чёрной тканью перчатки, на рану парня. — Такой положительный настрой тебе только на пользу. — В голосе Сайфера слышится еле уловимое едкое удовольствие за секунду до того, как его руку обрамляет яркое лазурное свечение. И в тот же миг Диппер пожалел, что вообще заговорил. Исцеляющая магия сама по себе почти безболезненна, разве что ощущение, когда срастается мясо и кожа, не из приятных и потом ещё долго отдаётся в месте раны неприятной ноющей болью. Но в случае с Диппером нужно было ещё и избавиться от пули, которая явно не прошла навылет и теперь с трудом поддаётся, вытягиваясь под голубым свечением обратно. И это, чёрт подери, действительно больно. Диппер не находит в себе силы, чтобы закричать, это сродни удару грома, прошедшему дрожью по всей нервной системе — слишком быстро и резко для осознания — только слёзы из глаз хлынули в немом крике, а ногти, кажется, впились в деревянный пол настолько, что останутся глубокие царапины. В глазах темнеет, а после — вспыхивает ярче прежнего, переходя почти в кислотные цвета, и Диппер чувствует, как к горлу подступает саднящий комок — наверное, его собственное сердце, вылетевшее из грудины. Удивительно, как он вообще ещё в сознании. Пайнсу это кажется сном. Чертовски плохим сном и больше всего на свете ему хочется проснуться. Ну или с концами оказаться по ту сторону, чтобы вообще не чувствовать ничего. Из скачущих, словно синусоида, мыслей, его выводит аккуратное касание холодной ладони разгорячённого лба. Пайнс широко раскрывает глаза и замечает, что Сайфер легко убирает второй рукой мокрую чёлку, прилипшую к его лицу. — Можешь выдохнуть, Сосновое деревце. — Хмыкает Билл, но руку не убирает, легко погладив парня по голове, будто случайно. — Уже всё закончилось. Так что, в общем-то, можешь больше не плакать. — Его лицо, казавшееся обеспокоенным — наверное, Дипперу померещилось в болезненном бреду — искажает довольная ухмылка, затрагивающая глаз. — Я и не плачу. — Недовольно бурчит подросток, прикрывая лицо ладонью — глаза действительно мокрые. — Да и вообще, пошёл ты. — Он протяжно выдыхает и даже не желает смотреть на то, как Билл с интересом разглядывает чёртову пулю в своей руке. — Неправильная благодарность, Сосна. Я, между прочим, половину энергии на тебя угробил. Знаешь, сколько она будет восстанавливаться, м? — С прогорклыми раздражёнными нотками говорит Сайфер на что Диппер лишь молча поджимает губы. Билл снова хмыкает и аккуратно берёт Пайнса на руки, одной рукой обхватив под лопатками, а второй — под коленями. И, быть может, в этом жесте было даже что-то нежное, но Диппер не может трезво оценить ровным счётом ничего и понимает, что, в общем-то, все его ощущения заведомо ложны. Потому что Сайфер и нежность — это два антонима, которые не могут сосуществовать вместе. Это было бы неправильно, странно и до того абсурдно, что Пайнсу хочется засмеяться. Вот только ни сил, ни особого желания не находится, и парень отделывается лишь протяжным выдохом да вымученной ухмылкой. Полуприкрытые глаза и расфокусированный взгляд не видят почти ничего. А лицо Билла сейчас увидеть хочется. Хочется узнать с каким выражением он делает всё то, что делает. Хотя, наверное, там всё так же пугающе-холодная довольная ухмылка, которая так присуща демону разума. Ровным счётом, между ними ничего не изменилось. Так Дипперу кажется. И, возможно, в какой-то степени, где-то в совсем потаённом уголке разума, Пайнс даже малость благодарен за это ранение, потому что в таком полубессознательном состоянии он просто не может сходить с ума от напряжения, смущения и ещё ряда непонятных ощущений, которые вечно возникают рядом с демоном. На это попросту не хватает сил, и парень отключается ещё до того, как Билл кладёт недавно раненного на кровать. Привычной ухмылки на лице демона нет и в помине. Если не знать Сайфера наверняка, то почти уверенно можно заявить, что на его лице так и отражается гримаса боли или особо тяжёлой печали. Демон даже не старается скрыть этого — сейчас попросту нет смысла. Но он же не человек, а значит, даже приблизительно не может чувствовать что-то подобное. Не хочет чувствовать в любом случае. И всё-таки… Мысль о том, что кто-то ранил его Диппера выводит из себя. Осознание того, что парень, в общем-то, был не так уж и далёк от смерти, заставляет что-то в груди с глухим эхом оборваться, упасть в самый низ и остаться там мёртвым грузом. Понимание того, что Билла это беспокоит, сводит с ума до болезненного рваного дыхания. Хочется спалить весь этот город к чертям. И вместе с этим хочется остаться вот так вот, здесь, охранять полумёртвый сон Пайнса, дыхание которого до сих пор не может выровняться. Сайфера разрывает из крайности в крайность, и он понимает, что теперь всё действительно идёт не по плану. Потому что в плане есть Диппер Пайнс - это же очевидно. Да вот только такие изъяны Биллу ни к чему. Ни к чему и вся эта возня. И с глухой усмешкой своим мыслям Сайфер исчезает, оставляя Диппера одного в тёмной комнате.