Моя леди... моя милая леди... стань моей навсегда...

      Всё утро Анна просидела над дневником. Эмоции буквально переполняли её, а дневник стал отдушиной в заточении. В своей комнате она смогла найти место, чтобы прятать книжицу, под постельным бельём. Девушка никому не позволяла менять его, доверяя только себе. Более старые записи вызывали теперь только нервную усмешку. Какими ничтожными казались её старые проблемы: отец не позволил поехать с ним, поругались с Велканом или просто ударилась.       Она пыталась улечься в постель, но сон не шёл. Был соблазн куда-то пойти, но помня, чем в прошлый раз закончилось её любопытство, идея была отметена. Стекло в окно всё ещё не вставили. Анна понимала, что подобная магия требует времени.       Тишину в комнате нарушил странный звук соприкосновения металла и камня. Анна встревоженно подскочила на кровати. Внизу дыры, зияющей на месте разбитого окна, успел закрепиться крюк. Только один человек был способен на такой безумный поступок... - Гэбриэл! - крикнула девушка, стараясь, как умела, приглушить голос, глядя сверху на мужчину. - Анна, нет времени. Скоро Дракула почувствует моё присутствие, но нам должно хватить, чтобы уйти.       Стараясь глушить голос чувств, кричащий, что ей нравится граф, она подбирает юбку платья и умело скользит по верёвке. Внизу нетерпеливо топчется лошадь. Наплевав на все нормы приличия, принцесса запрыгивает на неё, как и Гэбриэл, по-мужски. Они всё дальше от проклятого замка.       Громкий нечеловеческий крик сотряс округу. До кромки леса путь неблизкий, Гэбриэл гонит лошадь во весь опор. Тщетно. Через несколько секунд путь им преграждает крылатое чудовище. Перепуганное животное встало на дыбы, сбросив всадников. Теперь они один на один с разгневанным вампиром. Его глаза слегка сверкают даже во мраке ночи, будто два рубина, обрамлённые золотом. Анна совершенно беззащитна, ведь у неё не было ни секунды, чтобы забрать свою одежду. Полагаться можно только на собственные навыки и Гэбриэла. Однако сражаться с вампиром, которого не берут ни колья, ни святая вода, не имея даже оружия, бесполезно. Граф уже стоял в своём вполне человеческом обличии. - Анна, любовь моя, надо предупреждать, когда уходишь погулять. Особенно, - Влад делает почти незаметное движение рукой. Охотника тотчас откинуло на достаточно почтительное расстояние, - в столь подозрительной компании.       Вампир слишком близко. Несмотря на гнев, маска холодности ему не изменила. Принцесса пытается убежать, но спотыкается об юбку такого непривычного платья. Эта жалкая попытка вызвала приступ смеха Влада. В этот момент Гэбриэл пронзает вампира мечом. Он заранее знает, что это бесполезно и опасно, но мужчина готов на всё, чтобы защитить любимую даже ценой своей жизни.       Разъярённый Дракула сам сходит с меча, оборачивается и совершенно без усилий вцепляется в шею бывшего друга. Тот не успел даже вскрикнуть. Принцесса тяжело выдыхает, не осознавая происходящего. Кровавое зрелище невольно завораживает. Она смотрит и понимает, что скоро настанет и её очередь. Однако охотника жаль больше, но девушка ловит себя на мысли, что больше задумывается о том, что с ним умирает последняя надежда на спасение как её, так и всей деревни. Карл вряд ли что-то сможет без своего сопроводителя и даже друга.       И вдруг словно перед глазами цыганки мелькают моменты смелости Ван Хельсинга: равнодушие перед невестами Дракулы, спасение от разъярённого чудовища Франкенштейна и многие другие. Из её груди рвётся крик. И она кричит: громко, нечеловечески, так не воет мать над мёртвым ребёнком. В нём всё: гнев, горечь утраты, чувство потери, обречённость, страх.       Сама природа отзывается на нахлынувшее горе, буквально за полчаса нагнав тучи. Откуда-то издалека доносится ворчание грома. Девушка поднимается с колен, не отряхивая платье, исподлобья смотрит на того, кого меньше часа назад желала называть любимым мужчиной.       Впервые, пусть и на мгновение, в глазах вампира промелькнул страх. Он знал, что девушка безоружна и серьёзного вреда причинить не сможет.       В глаза Анны бросается труп Гэбриэла, распаляя задремавший было гнев.       Начинается дождь, постепенно переходя в ливень. Удивительно, но ни мокрые волосы, ни грязное платье не делали девушку жалкой. Наоборот, усиливали ощущение опасности. Затуманенный адреналином разум не давал плана, однако кричал, что нужно отомстить. За погибших от лап вампиров, всех павших в борьбе с ними, свою загубленную судьбу и кровь охотника на его клыках. Принцесса начинает двигаться вперёд, сжимая кулаки, впиваясь ногтями в ладонь. Из них капает кровь.       Влад смотрит на её руки, думает, как успокоить. - Анна, любовь моя, ты не вернёшь его, - как жаль, что эмоции порой перевешивают голос разума. - Не называй меня так. Не произноси моё имя, - жёстко чеканя каждое слово, говорит цыганка. - Интересно, что за план в этой очаровательной головке. Что ты хочешь сделать со мной? - слегка склонившись, спрашивает вампир.       Такой простой, казалось бы, вопрос срывает кровавую пелену с разума и заставляет задаться тем же вопросом. Собственное бессилие раздражает, и Анна топает ногой. Грязь, уже успевшая появиться под ливнем, брызгает во все стороны от её ноги, больше прежнего пачкая платье и обувь. Будто расписываясь в бессилии такой некогда опасной девушки, на её глазах появляются слёзы. Скорбь овладевает ею, и она бросается к уже остывшему телу Ван Хельсинга, пряча лицо на его груди. Плечи принцессы содрогаются, а рыдания теряются в шуме разыгравшейся бури. Она уже не чувствует ни холода, ни влаги. За её спиной стоит граф. Он с абсолютным равнодушием наблюдает за развернувшейся сценой. - Нам пора. Заканчивай, - голос не дрогнул.       Анна послушно поднимается. Слёз не осталось. Наступило очередное опустошение. Она старалась найти в себе хоть какую-то эмоцию, но даже злость ушла.       Побег провален. Никто не придёт за ней, попросту уже некому. Теперь ей остаётся только подчиниться, отказавшись от принадлежности к роду, став очередной марионеткой в его руках. Полностью отдавшись на волю рока, Анна подходит к вампиру, уже успевшему стать крылатым монстром. Даже этот облик, вселявший раньше ужас, стал частью действительности, мрачного антуража этого проклятого поля, где умерла часть её души.