В комплекте с ребёнком

К утру Мелвин передумал врать дальше. Он решил взять ребёнка на работу, а там сознаться. И пусть шеф поможет его пристроить: всё же, он быстрее должен сообразить, что нужно делать. Ренни, а именно так продолжал называть ребёнка Мелвин, оказался совсем не подарком. После первого кормления младенец, уставший и измученный, крепко заснул и дал своему спасителю прийти в себя: помыться, покушать и распланировать ежемесячные траты, но через четыре часа, когда Мелвин уже видел красочные сны, раздался плач. Омега не сразу сообразил, что это за звуки, и пару минут спасал во сне утопающую кошку. И только потом до него дошло, что это зов из реальности, и он разлепил глаза. Маленький альфа лежал рядом с ним на разложенном диване — ближе к стеночке — и требовательно визжал. Пришлось вставать и снова заводить смесь. Пока согрелся чайник, пока смесь остыла, пока было накормлено это голодное чудовище, пробежал час. Ренни имел отменный аппетит, и пока не высосал всё до последней капли, не успокоился. Мелвину даже показалось, что от усердия он откусит соску, так крепко он присасывался и так сосредоточенно сопел, пока ел. Но, проведя пальцем по деснам, омега на удивление зубов не обнаружил. С чувством выполненного долга он вернулся в кровать, положив Ренни рядом с собой. Он искренне надеялся, что этот подвиг будет последним, но не тут-то было. На утренней заре, когда спится слаще всего, ему снова пришлось вставать. Малыш, похоже, решил наесться впрок, потому что с такой жизнью не знаешь, когда тебя покормят в следующий раз, и снова выдул всю порцию. Мелвин возблагодарил Бога, что договорился прийти в двенадцать, а не в восемь, и сможет ещё поспать. Во всяком случае, он надеялся… В эти ночные бдения он осознал, что ребёнок — это не хорошенькая игрушка, какой он казался поначалу, а значительное напряжение сил и отказ от привычной жизни. Мелвин решил, что это ему совершенно незачем. Наутро он вообще не понимал, что его дёрнуло за язык так соврать? Это же преступление! Считай, кража чужого ребёнка. Нет, надо было его срочно вернуть. К тому же, малыш преподнёс ему ещё один подарок. Дурно пахнущий. Мелвин забыл, что всё съеденное, даже таким маленьким человечком как Ренни, имеет свойство выходить обратно в не очень приятной форме. Держа альфочку на весу одной руки, второй омега пытался убрать следы безобразия. Было тяжело и неудобно:  — И откуда в тебе столько взялось? — удивлялся Мел. — Вроде маленький, а такой большой засранец. Помяни моё слово, так тебя и будут дразнить! Малыш на это заливался смехом и топал ножками по раковине, заставляя омегу улыбаться и вознаграждая этим за труды. Потом Мел дёрнулся было к пакету с одеждой крохи, но передумал. Ему не хотелось надевать на него старые ползунки и несвежую распашонку. На прощание Мелвин решил подарить ребёнку что-то хорошее. Он чуть постоял около одной из створок шкафа, а потом решительно её открыл. Здесь хранились вещи папы. Они так и висели на плечиках, в полной неприкосновенности, пропахнув сушеной лавандой и старомодными омежьими духами. Мелвин редко открывал эту створку. Только в минуты сердечной боли. Тогда он зарывался носом в папину одежду, втягивая её знакомый успокаивающий запах, и горько рыдал, прося помощи и защиты на небесах. Но сегодня его интересовала верхняя антресольная полка. Там папа хранил «приданое для ребёнка». Когда Мелвин был подростком, он только смеялся над желанием родителя нашить будущему внуку красивых распашонок. Кому они будут нужны, эти стёганые одеялки и конвертики? Омега считал, что если у него когда-то и будут дети, то всё необходимое он купит в магазине. А вот эти папины вязаные кофточки с ромашками спустит в мусорку. Сейчас же Мелвин не удержался от слёз, когда любовно перебирал и гладил руками папино приданое. Все эти одёжки сейчас казались такими красивыми и дорогими сердцу, что никакие магазинные ни за что бы их не заменили. Омега выбрал наиболее подходящие по росту ползунки и фланелевую кофточку, а сверху надел вязаный комбинезончик. Это был его комбинезончик, и Мел его очень любил: тот был ярко-вишнёвый с белыми цветочками на груди. Конечно, он гораздо больше подходил маленькому омеге, но брошенному альфочке выбирать не приходилось. Зато он был тёплый и по размеру. Мелвин удовлетворённо кивнул, когда сборы, наконец, кончились: малыш был вымыт, накормлен, одет, и умиротворённо дремал на руках у спасителя. Омега даже не заметил, как впопыхах выбегая из дома, забыл пакет с вещами найдёныша в комнате.

***

Вито Корсини многое успел за утро. Он обзвонил все свои знакомые семейные пары, а друзей у него всегда было много, и по рекомендациям нашёл няню. Отличного позитивнейшего бету, который как раз пару месяцев назад освободился. Из телефонного разговора Вито понял, что это любящий своё дело профессионал, он с таким воодушевлением рассказывал об успехах своих воспитанников, что сердце теплело от радости. Плюс к этому, бета был активным и прогрессивным человеком, который имел представление обо всех новомодных методиках воспитания, хотя ему уже было за пятьдесят, и обычно в таком возрасте люди теряли тягу к развитию. Вито имел полуторагодовалого племянника, которого просто обожал, поэтому мог легко поддержать разговор обо всём, связанном с детьми. Его брат-омега с мужем почти год жили у него — они в срочном порядке достраивали дом, и лишних денег у них не водилось. Маленький Бо рос на глазах дяди, и тот был даже больше вовлечён в процесс воспитания, чем его собственный отец, потому что последний дневал и ночевал на стройке, мечтая привести любимого омегу в большой просторный дом, достойный их семьи. Наконец, их мечта сбылась, и вот уже три месяца Вито ходил по пустым комнатам, скучая по неугомонному топоту детских ножек. Когда бета, ведомый чувством вины, решил сам заехать к уволенному сотруднику и отдать деньги — вдруг они и правда последние? — он не думал, что увидит там такую страшную картину. На руках у омеги был худой усталый ребёнок, а в доме царил полный хаос. Их курьер Мелвин сразу показался директору каким-то утомлённым жизнью, задёрганным и не очень счастливым человеком. Он часто наблюдал осунувшееся лицо, мешки под глазами, рассеянность, следы употребления алкоголя, но вникать в проблемы омеги не спешил. Он же не папочка, в конце концов, а начальник. И его дело — оценивать людей по результатам их труда. Но случай открыл ему глаза: Мелвин оказался в трудной жизненной ситуации — он родил ребёнка без отца, и даже не мог надеяться на помощь родных, потому что их не было. Он боялся осуждения общества, косых взглядов сослуживцев и обвинений в распутстве — злые языки сплетников так быстро навешивают ярлыки на людей! Поэтому Мелвин скрывал младенца ото всех, отдавая на присмотр какому-нибудь старенькому соседу, а сам трудился на малооплачиваемой работе, выбиваясь из последних сил, чтобы прокормить себя и ребёнка. Когда Вито это осознал, ему стало тошно от стыда. Как он мог, не разобравшись, обидеть папу-одиночку — измотанного нуждой, беззащитного человека? Бета ужаснулся, когда в два шага одолел крохотный коридорчик и увидел такую же крохотную комнату: пошарканный ковер, выцветшие обои, старый продавленный диван, старые мрачные шкафы с потрескавшимся лаком на фасадах, доисторический телевизор в углу, и общее ощущение запущенности. Здесь было не место ребёнку! Конечно, до определенного возраста дети ничего не понимают и рады жить хоть в землянке, главное — с любящим папой, но он-то был взрослым человеком и понимал, что Мелвину надо срочно помочь! Вито очень любил детей и не мог делать вид, что всё в порядке, когда один из его подчинённых так бедствует. Теперь Вито понял, почему Мелвин ходил с тенями под глазами. Он сожалел, что раньше совсем игнорировал омегу — тот был на такой скромной и неприметной должности и так часто отсутствовал по делам, что у директора ни разу не было возможности изучить его индивидуальный запах. Если бы он был более внимательным, то давно бы почувствовал наличие маленького ребёнка, и тогда бы не кричал так в кабинете, увольняя провинившегося курьера. Корсини вспомнил, как тот виновато сжался в комочек и пытался слиться с креслом, испуганно хлопая своими длинными ресницами, как он дрожащим голосом умолял его оставить хотя бы треть зарплаты, потому что нечем платить по счетам, и почувствовал неприятный ком в горле. Вито был просто отвратительным! Но у него появился шанс исправиться, поэтому он пригласил Мелвина обратно. Он решил дать ему менее ответственную и более спокойную работу за те же деньги, а ребёнку найти няню, чтобы омега не волновался. С такой няней малыш, по крайней мере шесть часов, будет накормлен, ухожен и счастлив. В услуги найденного им няни ещё входили массаж, развивающая зарядка, купание и долгие прогулки на свежем воздухе. А это, как известно, очень благотворно действует на детей.

***

Мелвин спиной протиснулся в двери издания, потому что руки его занимал весьма увесистый «подарочек». Оказывается, малыши очень тяжелые. На ресепшн его встретил Поль:  — Привет, счастливчик! Директор сказал, что как только ты придёшь, сразу проводить тебя в его кабинет. Ты остаёшься, верно?  — Похоже… — промямлил Мелвин, смущаясь под заинтересованными взглядами сотрудников, которые издалека уже рассматривали, что у него в руках. — Ой, а кто это? — тут же добавил Поль. Глупо было надеяться, что никто ничего не будет спрашивать. — Какой милый ребёнок. Откуда он?  — Потом расскажу, — буркнул омега и пошёл к кабинету начальства. В этот раз всё было по-другому. Бета излучал доброту и миролюбие. Он ласковым голосом пригласил присесть, не забыв отметить красивый комбинезон ребёнка. Мелвин даже посмел улыбнуться, хотя всегда был напряжён, находясь в этом помещении.  — Мелвин, с утра я уже кое-что предпринял, чтобы помочь вам с малышом. Во-первых, место курьера слишком ответственно и хлопотно для вас. Ваши мысли заняты ребёнком, и это понятно, но я нашёл вам другую работу! Редакторы давно намекали мне, что им нужен помощник, и теперь им станете вы. Вы же любите читать книги? Я заметил, что вы читаете романы, когда нет доставок… — Ну, да… — протянул омега, ещё не веря собственному счастью.  — Так вот, теперь вы будете читать за деньги! Все молодые авторы художественной литературы, присылающие рукописи в наше издательство, будут в вашем распоряжении. Зарплату я повысить не могу, но зато я нашёл вам няню! Это прекрасный человек! Будет сидеть с малышом, пока вы на работе, и не надо будет за него волноваться. И об оплате можете не беспокоиться… Здесь омега напрягся и поднял руку, желая остановить речь. Пора было признаваться во вранье:  — Подождите, мне надо кое-что вам сказать… Но Вито его перебил:  — Ах да, я же не сказал самого главного! Вы наверно никогда не интересовались нашим законодательством, но у нас всем омегам страны полагается выходное пособие по рождению ребёнка, — и директор назвал сумму. — Обычно его выплачивают работодатели. Скажите, вы уже обращались за его получением? От названной суммы в глазах омеги зажглись нули, а в ушах загремели фанфары. Он НИКОГДА не держал такой суммы в руках! Это ж десять его зарплат вместе взятые! Да он сможет купить те кожаные сапоги под крокодила, и ремень к ним, и… обои в квартиру, да много ли ещё чего!  — По вашей реакции я вижу, что вы ничего не знали, — Мелвин кивнул, продолжая сидеть с округлившимися глазами. — В таком случае, я начислю пособие к следующей зарплате. И не волнуйтесь, я не стану давить с официальным оформлением на работу, чтобы вы сохранили социальные выплаты. Я понимаю, что они для вас не лишние. Мелвин переводил взгляд с макушки малыша на директора, он не верил, что сможет держать в руках такие деньги! Честность и желание рассказать правду боролись в душе с алчностью. И последняя победила! Мел погладил альфочку по голове и подумал, что вряд ли кто-то будет искать брошенного ребёнка. А если тот месяц поживёт у него, то ничего страшного не случится, наоборот — малыш отъестся и станет здоровее!  — Спасибо вам большое, — робко улыбнулся омега, рассматривая директора. Тот даже красивее ему показался. Добрее и благороднее как-то. И чего он раньше его боровом обзывал? Вовсе он не боров. Бета имел вполне приятную наружность. У него было квадратное лицо, мужественный подбородок с ямочкой посередине, тёмные проницательные глаза и немного нависающие над ними широкие брови. Его чёрные волосы слегка вились, и от этого короткая причёска никогда не лежала идеально, добавляя хулиганства его строгому образу.  — Вот и славно! — закончил директор. — Мелвин, я вас поздравляю с наступающим Днём Омеги! Надеюсь, всё услышанное сегодня стало для вас хорошим подарком. Но это ещё не всё! Скоро прибудет автобус, который заберёт нас на праздник, так что пора выходить! Вито слегка приукрасил реальную сумму пособия. Для него это значило не купить ещё одну бутылку коллекционного вина. Да и помочь омеге с ребёнком доставляло ему гораздо больше радости. Пусть тот хоть обои поменяет, да детскую кроватку купит. Он обошёл стол кругом и аккуратно приобнял омегу за спину, провожая их с малышом к двери. В холле уже собирались праздные сотрудники. Они чокались бокалами с вином и поздравляли друг друга. Все омеги были нарядно одеты, их волосы красиво уложены, а глаза светились каким-то внутренним светом. Завтра наступал их день, и поэтому сегодня на работе они получали заслуженное внимание и подарки.  — Итак, — начал Вито, выходя вперёд, — дорогие мои сотрудники, сегодня мы отмечаем замечательный праздник, День Омеги! И по этому поводу наше издательство устраивает корпоратив на природе. Я напомню, что можно брать с собой любимых и детей. Места хватит всем! Все радостно загудели, одобряя слова директора.  — Автобусы должны скоро прибыть. Альфы, не забудьте захватить складные столы и стулья. Корзины с едой также ждут вас. А за его спиной Поль активно семафорил другу. Ему было очень любопытно, что это за ребёнок у Мелвина. Однако тот делал вид, что не замечает.  — Мелвин, вы с сыном поедете со мной. У меня в машине хорошая амортизация и кондиционер, малышу будет комфортнее. Надеюсь, вы не против? — Нет, — удивлённо помотал головой омега. Он вовсе не ожидал такого к себе внимания. Директор вышел на улицу, а слышавший всё это Поль подхватил Мела под локоть и потащил в укромный уголок.  — С каким сыном? — первый вопрос, который выпалил бета, как только они остались одни. — Что за аферу ты устроил?  — Вот этим, — кивнул приятель на спящего младенца. — Это мой сын. Я просто тебе не говорил. Мелвин решил попробовать соврать и Полю, но у него не вышло, ведь тот был единственным человеком, кто действительно подружился с омегой и имел представление о его жизни.  — До вчерашнего дня у тебя не было детей, я это точно знаю. Ни разу я не ловил на тебе запах младенца, так что не ври мне! Других ты можешь обмануть, ведь половина не знает, как тебя и зовут, но мы-то с тобой общались почти каждый день!  — Хорошо, я тебе расскажу, — нехотя вздохнул Мел, — но поклянись мне, что не станешь сразу кричать. И он поведал другу о злоключениях вчерашнего вечера и чудесном разговоре в кабинете шефа, где тот пообещал омеге бешеные деньги.  — Пожалуйста, Поличка, будь добрым, не открывай мою тайну Корсини, — сделал умоляющие глазки омега, — это всего лишь на месяц, и я буду очень заботиться о малыше, ему будет только лучше, поверь! — Ну, ты, брат, и замутил… Ты не боишься, что тебя кто-то другой выдаст?  — Кто может выдать? Папин приятель Николс взял отпуск. А он единственный, кто знал меня прежде — до устройства на эту работу. Пожалуйста, будь дружочком, — запричитал Мелвин, — дай мне немного поправить своё положение. Это у тебя дом — полная чаша, а у меня всё разваливается, обои от стен отклеиваются! Парень с лёгкой тревогой смотрел на бету, от его решения зависело всё, но тот лишь блуждал глазами по лицу Мела и скептически щурился.