В комплекте с ребёнком

Вито его поцеловал! Мелвин из-за этого так и не смог заснуть. Лежа на подушке рядом с притихшим Ренни, он смотрел в потолок и слушал гулкий стук сердца. Директор его поцеловал! Он ему нравится! Кто бы мог подумать, что он — маленький неприметный омега — понравится Вито Корсини! Мелвин не мог разобраться в собственных чувствах: ему понравился этот поцелуй, но он же вроде как был влюблён в Бобби?! Ведь так же нельзя… Потом парень снова вспоминал, как мягко и аккуратно он был взят в объятья и прижат к широкой груди, как Вито нежно его целовал… щёки даже в темноте загорались пунцовым огнём, и омега утыкался лицом в подушку от смущения. Что же делать дальше? Как теперь разговаривать с директором? Как на него смотреть? Пол-утра Мелвин просидел в туалете для омег. По той простой причине, что Вито сюда точно не мог войти. Он пытался собраться с мыслями, но они всё время разбегались, и в голове творился сущий беспредел.  — Аааа, вот ты где! — радостно воскликнул Поль, заглядывая в туалет. Мел сидел на подоконнике и складывал из туалетной бумаги оригами. — Вылезай отсюда, пойдём выпьем чаю.  — Не могу…  — Почему? Тебе плохо? — Нет, со здоровьем всё нормально, — Мел слегка замялся, а потом всё же решился открыться. — Он меня поцеловал! — Кто? Вито?!  — Да… И я теперь боюсь с ним разговаривать.  — Да ты что! Ты должен всё мне рассказать! Поль залетел в туалет и закрыл щеколду изнутри, запирая их двоих в помещении. Мелвин попытался сопротивляться, но любопытство друга было сильнее, и он сдался. Через пару минут они вдвоём сидели на подоконнике, и Поль жадно требовал разъяснений: — Как? Как всё произошло? Тебе понравилось? Я хочу об этом узнать! Пришлось Мелвину всё рассказать, весь свой день и особенно ночь, с подробностями и в красках. А Поль всё расспрашивал и расспрашивал, вставлял комментарии и радостно вопил, когда Мел описывал поцелуй.  — Я давно начал подозревать, что ты понравился Вито! Йес, йес! — сделал Поль характерный жест локтём. — Надеюсь, ты не будешь дураком и…  — Как ты это понял?! Он тебе что-то говорил обо мне? — перебил его Мелвин. Для него было удивлением, что друг заметил симпатию директора, а он нет.  — Ну… не будет равнодушный человек провожать омегу домой почти каждый день. В прошлые выходные он тебе вещи для малыша привозил, хотя мог бы и водителя послать, а в эти — ночью спасать примчался…  — Но это же из-за ребёнка! — не согласился Мел. — Он просто хороший человек и помогает омеге, попавшему в трудную жизненную ситуацию. — Ага, он хороший человек, я тебе сразу об этом говорил, — поддакнул Поль, — другим Вито тоже помогает, и я, как личный помощник, об этом хорошо знаю: оплачивает операции, покупает импортные лекарства, делает ремонт в детской комнате в больнице, но, поверь мне, только тебя он возит лично! И только тебя кормит по ночам всякой вкусняшкой!  — Но почему ты мне об этом сразу не сказал?! — возмутился опешивший омега.  — А зачем? — изумился друг. — Я не хотел испортить тебе эмоции от первого поцелуя! — и бета захихикал, как довольная гиена.  — Затем, что сейчас я не знаю, что делать, — погрустнел Мел, спрыгивая с подоконника. — Этого не должно было… — Ну, тебе же понравился поцелуй? — перебил его Поль, следуя за приятелем. — Понравился, я вижу! Ты уже представлял, что Вито вот так схватил бы твою маленькую попку? — продолжал веселиться Поль, хватая Мелвина за пятую точку. — Оу! Что ты делаешь? — воскликнул омега, подпрыгивая от неожиданности и потирая ягодицу.  — Твои булочки идеально лягут в его ладони! — ехидно поддакнул Поль, играя бровями. — Я прямо вижу, какая крутая из вас выйдет пара. Он такой большой и крепкий, а ты такой изящный и стройный, ммм… Как я такое люблю! — Так, давай без твоих фантазий! — осадил его Мел. — У меня вообще-то Бобби есть, мой истинный!  — И ты уже забыл его гондонское поведение?!  — Нет… — погрустнел омега. — Он очень меня обидел.  — Вот поэтому ты сейчас выйдешь и пойдёшь поговорить с Корсини! — командирским тоном велел Поль. — Тебе полезно послушать о чувствах нормального человека! — Ну, я так не могу, — замямлил парень, — мы же вроде как ещё не разошлись… Это некрасиво…  — Да кто он тебе?! — порядком разозлила бету мягкотелость приятеля. — Он тебя замуж звал? Кольцо дарил? Метку ставил? Перед всеми людьми заявлял, что ты его избранный? Нет!!! Вы друг другу никто! Просто любовники! И я уверен, что Бобби не гнушается встречаться с другими. А ты сидишь в поясе верности и не можешь даже пообщаться за ужином с приятным человеком. Просто пообщаться! — Поль открыл дверь и, схватив Мелвина за руку, потащил по коридору. — Не будь дураком, Мелли! — Нет, это как-то слишком быстро… я не готов, — продолжал упираться Мел, скользя ногами по гранитному полу. — Это как-то неправильно… Поль остановился и резко развернулся к омеге. Не успев среагировать, тот по инерции врезался в бету, выпучив от неожиданности глаза:  — Ты чего?! Передумал? — Нет, — вполголоса проговорил Поль, придвинувшись к его лицу. — Вот что, Мелли… Если ты не согласишься встретиться с Вито, я ему всё расскажу про ребёнка. Я не шучу!  — Но это же шантаж! — возмутился омега, ещё больше вытаращивая свои и без того большие глаза. Он не ожидал от друга такой подставы. — Да, шантаж, — сузив глаза, подтвердил коварный приятель, — грязный и подлый. Сейчас ты, как миленький, полетишь к директору! Выслушаешь его и согласишься пойти с ним на свидание, если предложит, понял?!  — Понял-понял, — злобно проворчал Мел, всем своим видом показывая, что это полное свинство так поступать, но всё же подчинился… По дороге к директорской он утянул-таки Поля к своему столу, взял с него толстую папку и, прижимая её к груди, как щит, потащился к Корсини. К его огромному сожалению, дверь кабинета оказалась открытой, и, дёрнув за ручку, секретарь впихнул омегу в помещение, не давая тому не единого шанса на побег — сам он сел за рабочее место напротив и не спускал с двери глаз, как грозный цербер. Очутившись в кабинете, Мелвин на секунду испуганно замер, закрываясь папкой. Но теперь он не так боялся директора, как это было раньше, поэтому, когда Вито поднял голову и ободряюще ему улыбнулся, он набрался смелости и затараторил:  — Извините, что так врываюсь, но я, кажется, нашёл что-то стоящее… На днях я прочитал рукопись молодого омеги… он из семьи беженцев с ближнего востока. Он вёл дневник с десяти лет, рассказывал там про свою жизнь, про войну, про нападение на их дом, про свой побег, скитания, голод и, наконец, спасение. Он один пересёк пустыню! Представляете? — Мелвин оживился, выражая собственные мысли, он уже несколько дней не мог решиться к кому-то подойти и показать рукопись, потому что сомневался в себе, а тут у него просто не осталось другого выбора, иначе пришлось бы говорить о вчерашнем поцелуе. — Этому омеге сейчас семнадцать, он уже два года живёт в нашей стране, и мы первое издательство, куда он решился направить свои дневники. Это обязательно надо прочитать! Мелвин плюхнул папку на стол и извлёк из неё потрёпанные тетрадки, сшитые скоросшивателем. Ему действительно хотелось, чтобы Вито их прочитал, оценил и, может быть, опубликовал. Корсини всё это время с лёгкой одобряющей улыбкой смотрел на омегу и внимательно слушал.  — Хорошо, я возьму их домой и вечером прочитаю. Но для этого есть главный редактор, тебе можно было сначала показать рукописи ему.  — Да… — тут же стушевался омега, чувствуя, как кровь бросается к щекам. — Но просто я хотел сначала посоветоваться с тобой… с Вами!  — Я очень этому рад, — Вито, широко улыбнувшись, встал из-за стола. – Рад, что ты мне доверяешь. — Ага, — кивнул Мелвин и сглотнул. Его мысли снова разбежались, а под ложечкой тревожно-сладко заныло, потому что Вито обогнул стол и направился к нему. На самом деле, Мелвину нравилось внимание беты, нравился он сам, и та спокойная и уверенная аура силы, которая его окружала. Омега волнительно следил за ложбинкой на шее и широкими грудными мышцами, выделяющимися под чёрной шелковистой тканью рубашки, и представлял, как Вито снова прижмёт его к себе и крепко поцелует, чего он втайне и желал, но также и боялся. Раньше он не имел дела с такими людьми, как Вито, поэтому не мог предугадать, что от него ожидать, и это слегка пугало. С альфами, как Бобби, всё было просто: вы привлекательны, я чертовски привлекателен, чего зря время терять? И далее под напором чувств и феромонов омега оказывался прижатым к столу. От напряжения Мелвин сжал ягодицы и затаил дыхание, но набрасываться с поцелуями, вопреки ожиданиям парня, Вито не стал. Он просто аккуратно взял маленькие руки омеги в свои и поцеловал раскрытую ладонь:  — Мелвин, прости меня за вчерашнее. Я вижу, что ты смущён… Я не хотел пугать тебя, хотел, чтобы ты постепенно меня узнал и влюбился… Надеюсь, я ничего не испортил?  — Неет… — выдохнул Мел, завороженно следивший за его губами.  — Отлично, — радостно улыбнулся директор. — Тогда как ты смотришь на то, чтобы в воскресенье сходить со мной на свидание?  — Хорошо… Я согласен, — кивнул Мелли, расслабляясь и расплываясь в пододвинутом кресле. — А куда мы пойдём? Ты, наверно, знаешь, кучу интересных мест! Он чувствовал себя отлично, и напрочь забыл о моральных терзаниях, что мучали его час назад. Вообще это Поль его заставил! А у него не было выбора, иначе тот рассказал бы про ребёнка. Мелвин переложил ответственность на друга, и, поняв, что Вито остаётся всё тем же деликатным, воспитанным человеком и не будет форсировать события, с чистой совестью позволил себе наслаждаться общением дальше. Всю неделю они общались, как и прежде. Директор подвозил его до дома, когда бывал свободен, каждое утро спрашивал, как у омеги дела, а в обеденный перерыв оставлял на столе конфеты. Мелвин самолично проводил собеседование с молодым писателем, учился составлять графики вёрстки и рекламную кампанию. А в пятницу, как и обещал Вито месяц назад, Мелвину было выдано денежное пособие. В тот день директор сам отвёз его домой, и он, сидя на диване, полчаса пересчитывал вкусно пахнущие свежеотпечатанные купюры, а потом кидал их вверх, представляя себя под дождём. Но против ожидания получение денег не было таким волнительным и радостным, как он думал. Гораздо больше его занимало приближающееся свидание! В начале этой авантюры Мелвин считал, что как только получит деньги, тут же уйдёт с работы, подбросит ребёнка к ступеням детской больницы, чтобы о нём наверняка позаботились, и уедет в столицу — окунуться в красивую жизнь и прикупить себе и Бобби подарков. Но теперь всё переменилось! Все будни Мелвин со смущением ловил на себе взгляды Вито. Это было так приятно — видеть, что нравишься такому человеку. Что он не просто берёт напором и страстью, а ухаживает. Раньше омега никогда не встречался с бетами, и для него это был целый удивительный мир.

***

В субботу утром, когда он варил кашку для Ренни, в дверь неожиданно позвонили. Сердце волнительно ёкнуло, и Мелвин было подумал, что это Вито, но, оказалось, нет. — Ооо, скромненько, но чисто! — выдал Поль, заваливаясь в прихожую друга. — Я приехал на помощь, ведь знаю же, что ты без меня не справишься. Давай-давай, собирайся, пойдём выбирать тебе наряд на свидание!  — Поль? — Мелвин удивлённо проводил бету взглядом, а тот, не стесняясь, уже заворачивал на кухню, где сидел в стульчике Ренни. — Я не ожидал тебя…  — Я тоже не ожидал, — честно признался Поль, — но, ты знаешь, не могу спокойно сидеть дома. Чувствую за тебя какую-то ответственность… Не хочу, чтоб ты своей дуростью всё испортил! И они, позавтракав, кто первый раз, а кто и второй — за компанию, отправились по магазинам, чтобы приодеть Мелвина к свиданию. Теперь у него были деньги, и он мог купить что-то получше своих обычных шмоток с распродажи.  — Померяй вот это, — командовал Поль, тетёшкая на руках Ренни, — тебе должно пойти. — Ой, что ты, это слишком откровенно для меня, — восклицал омега и вешал обратно. А ещё экстравагантно, ярко, дорого или красиво. Мелвину было трудно перебороть старые комплексы, и только силой Полю удавалось заставить его померить некоторые вещи. — Вот! Это надо брать! — вскричал бета, когда омега очередной раз вышел из примерочной. На нём был летний комбинезон в стиле сафари из тонкого лёгкого льна песочного цвета с накладными карманами и отстрочкой. Рукава были небрежно отвёрнуты, а роговые пуговицы спереди можно было кокетливо прирасстегнуть.  — Ты думаешь, это понравится Вито? — играя розовыми ямочками на щеках, спросил Мелли.  — Да это любому понравится, ты выглядишь супер! — не поскупился на комплименты друг. — Только с твоей фигурой и можно это носить. Я бы не решился. Во-первых, у меня не такие шикарные ноги, как у тебя, а во-вторых, эти накладные карманы на заднице сделают мою только шире, а твои «орешки» — подчеркнут!  — Спасибо, — смущённо улыбнулся омега, ему редко говорили такие комплименты. — А Бобби говорил, что я тощий, и у меня воробьиные коленки.  — Дурак он, однозначно! — покрутил у виска Поль. Он не хотел, чтобы Мелвин вообще о нём вспоминал, но, похоже, тот не до конца забыл об «истинном», и бету это злило. — Куча народу мечтает иметь такую фигуру! Вот я, например, если ещё похудею, то превращусь в тощего мерина, но ланью, как ты, никак не стану. А ты бы мог стать манекенщиком, если бы захотел. И личико у тебя симпатичное!  — Ты преувеличиваешь, ну какая из меня модель? Я никогда не считал себя особо красивым, — признался омега. — В детстве все дразнили меня зябликом.  — Ты дурак? — прямодушно изумился Поль. — Какая разница, что было в детстве? Сейчас-то ты очень милый. Или ты сам этого не видишь? Он развернул друга к большому зеркалу, и они оба отразились в нём в полный рост. Подтянутый спортивный бета с классической внешностью и тёмными прямыми волосами, собранными в хвост, и стройный узкобёдрый омега с блондинистыми вихрами и большими, слегка выпуклыми глазами. В Мелвине действительно не было классической красоты: ни овального лица, ни высокого чистого лба, ни прямого носа… но вместе с тем он был весьма симпатичен, хотя сам этого не осознавал. У него было маленькое лицо сердечком, небольшой курносый, чуть вздёрнутый нос с десятью бледными веснушками, пухлые с трещинками губы и густые русые брови над тёмными выразительными глазами. Когда он удивлялся или пугался, он замирал с вытаращенными глазами, приоткрыв рот и забывая моргать, и напоминал одноклассникам птичку, в чём, собственно, не было ничего плохого, но дразниться можно и словом «красавчик».  — Ты очень симпатичный! Особенно, когда есть румянец и блеск в глазах, как сейчас, - Поль приобнял его за плечо, смотря на отражение омеги в зеркале.  — Спасибо, — растрогался Мелвин. — Это так приятно. Ты знаешь, у альф и омег же есть запах, я думал, что только он меня и спасает. А тут… я нравлюсь человеку, который не ведётся на запахи, — омега отчего-то смущённо заулыбался и стал рассматривать свои пальцы. — Это так странно…  — Это нормально! — сообщил приятель. — И я даже подозреваю, что Вито нравится в тебе кое-что ещё… — Что? Что же? — залюбопытничал омега.  — Об этом ты спросишь его сам! И Поль потянул Мелвина на кассу. Потом он помог другу выбрать сандалии, ремень и солнечные очки, чтобы Мел чувствовал себя на свидании на все сто, а далее гулял вокруг парикмахерской с Ренни, пока Мелвин обновлял стрижку и цвет волос. Наконец они, усталые и счастливые, вернулись домой. Подходя к двери, в темноте коридора Поль неожиданно спросил:  — А что ты будешь делать с ребёнком?  — Ну… возьму с собой, я думаю, — протянул Мел, не чувствуя подвоха. — Вито сказал, что он не против, он любит Ренни. — Нет, — покачал головой бета, — я говорю вообще, а не только завтра. Ведь это не твой ребёнок. Мелвин испуганно замолчал. Эти мысли уже приходили ему в голову, но он отмахивался от них, погружаясь в сиюминутные хлопоты и «мегаважные» дела. А тут друг снова поднял эту болезненную тему. За месяц Мелвин безумно привязался к ребёнку, он уже не представлял себе жизни без его пухлых щёчек и заразительного смеха, без обнимашек по утрам и без огромной чистой любви, что Ренни дарил своему «папочке» просто так. Как будто поняв, что говорят о нём, малыш радостно заёрзал в коляске, широко улыбаясь своими четырьмя зубами и просясь на ручки.  — Я не хочу отдавать Ренни, — тихо признался омега, открывая дверь. Это был первый раз, когда он вслух осмелился озвучить своё желание. И от этого Мелвину стало страшно: ведь придётся всё рассказать, и малыша отберут. А вдруг у него не хватит сил и смелости, чтобы вернуть его обратно? Он одинокий омега, а таким не слишком охотно дают детей. А что будут думать про него окружающие? А что будет думать Вито?  — Я боюсь, что у меня его отберут, а я этого не переживу, — Мелвин вытащил малыша из коляски и прижал к себе. — Ты считаешь, я полный идиот? — Нет, что ты… Я очень рад, правда, — радостно заулыбался Поль. — Признаться честно, я втайне этого желал, когда соглашался тебе подыграть.  — Спасибо, — который раз за день поблагодарил друга омега. — Большинство народу решило бы, что я спятил, но я хочу его оставить.  — Тогда тебе надо признаться в этом Вито. Я уверен, он поможет.  — Я боюсь… Может, как-нибудь попозже? Мелвину было страшно, как воспримет всё это Вито, учитывая масштабы вранья? Он не думал, что когда-нибудь будет так переживать из-за того, что бросил слово «мой» на вопрос директора о ребёнке.  — Чем раньше, тем лучше, — покачал головой бета, — Я буду молчать, но не жди, пока кто-нибудь другой выдаст твою тайну, или она сама всплывёт наружу. Тогда тебе будет в тысячу раз хуже.  — Хорошо, я ему скажу, — согласился Мел.  — Скажи ему обязательно! — на следующий день напутствовал друга бета, стоя в дверях квартиры. — Лучше пусть он узнает это от тебя!  — Хорошо! — отзывался сияющий омега, скача по лесенкам вниз. Он видел, как Вито подъехал к дому, и радостно спешил на долгожданное свидание.