В комплекте с ребёнком

В то утро, когда арестовали Мелвина, Вито не смотрел телевизор. Он ничего не узнал и когда пришёл на работу: лёгкий ветерок шепотков гулял по зданию, но директор не привык перемалывать сплетни с сотрудниками, поэтому продолжал пребывать в благополучном неведении. После совещания рекламщиков он в первый раз подумал, что, проходя мимо редакторского отдела, не заметил Мелвина. Но график встреч не позволял ему задержаться и выяснить причину, Вито попросил личного секретаря заняться этим вопросом и поспешил к двери, недоумевая, почему Поль так на него посмотрел. Вообще, его помощник был сегодня какой-то странный: хмурый и подавленный, не шутил, как обычно, и переварил кофе. Но помощь Поля ему не понадобилась. Заехав после встречи в свой любимый домашний ресторанчик на обед, Вито уже собирался насладиться вкусной едой и тёплым солнечным днём на тенистой веранде, как его задержал голос. У хозяина таверны под потолком висел небольшой пузатый телевизор, который развлекал его в отсутствие важных дел. И, обслужив Вито, тот сел на стульчик и, по обыкновению, подкрутил звук. Знакомое имя заставило бету встрепенуться. Он удивлённо поднял голову и пересел за барную стойку, продолжая таращиться на экран. То, что там показывали, походило на … галлюцинации.  — Ишь, чего творится! Аферист, поди, какой… ребёнком спекулировать! В тюрьму таких надо, — осуждающе покачал головой хозяин, полагая, что гость разделяет его мнение. А Вито сидел красный, как помидор, и до хруста сжимал кулаки, чтобы не сорваться в приличном месте. Кровь стучала в затылке, и знакомая тошнота подступала к горлу, не давая вздохнуть. В прошлый раз было точно так же — это были ощущения предательства. Вито наспех бросил хозяину записать на его счёт, и вылетел из помещения. Он вскочил в машину и завёл мотор — единственным желанием его было гнать по дороге вперёд, ни о чём не думая. Когда на первом курсе он встретил Иларио, то влюбился без памяти. Конечно, Вито видел, что омега не испытывает к нему таких же бешеных чувств, но он всегда думал, что со временем это придёт. Он отбил Иларио у всех остальных, даже среди альф омега выбрал его! И это придавало бете невероятных сил. Он учился и работал только для любимого, он добивался признания и финансового благополучия, чтобы Иларио мог гордиться им. Вито бросал к ногам омеги всё, он хотел, чтобы любимый был счастлив, потому что омега делал счастливым его. И каким же ударом в спину было его предательство. Вито думал тогда, что это удушье и тупая боль в груди будут вечными. Депрессия затянула его в глубокий колодец апатии. Тогда он бросил всё и уехал на другой конец света, где в лазурных водах океана чёрные мысли на время отступали. Новые друзья и новые места не давали ему грустить, и это был первый шаг к выздоровлению. Вито долго тянул себя за шкирку к нормальной жизни и через два года вытянул. Он понял, что мысли о бывшем больше не причиняют ему боли, и он может абсолютно равнодушно о нём говорить. Он понял также, что хочет вернуться в родную страну и начать жить заново, хочет найти любовь и жениться. И он это сразу и осуществил, так как с детства привык действовать решительно. Он быстро нашёл работу в столице, с жильём проблем не было, и жизнь закрутилась с новой силой, заиграла новыми красками. И даже встреча с Иларио не выбила его из колеи. Они мирно поговорили, и Вито подкинул ему денег по старой памяти. Обернувшись, наконец, в поисках любви, Вито понял, что вокруг полно холостых людей, и что он для них вполне привлекателен. Выбирай — не хочу! Старший сын в семье, с раннего детства привыкший к принятию решений и ответственности, он — по закону притяжения противоположностей —всегда любил мягких и нежных омег. Он был лидером, ведущим в отношениях, это было его стихией и приносило удовольствие. Он не хотел никаких соревнований, никаких споров и звона стальных яиц в борьбе за власть в семье, никакого партнёрства, и чаще всего именно омеги отвечали его желанию. Но в этот раз Вито смотрел только на бет. Страх феромонового притяжения к истинному не отпускал. У него было много достоинств: чувство юмора, ум, щедрость, харизма, умение зарабатывать, но природного сногсшибательного запаха не было, и он не мог сражаться с тысячелетними инстинктами. Так было, пока его престарелый дядюшка не предложил ему возглавить издательство. В их многочисленном семействе бездетные беты передавали капиталы и имущество бетам, сохраняя таким образом жизненное равновесие. К тому времени его младший брат с семьёй перебрались в собственный дом, и Вито мог спокойно оставить работу в столице и переехать в Мирассу, уютный приморский город, где солёные валы шумно набегают на древние камни широкой набережной и чайки жалобно кричат над заливом. Это было самым верным решением, как считал бета. Ему нравилось всё: и город, и новый дом, и работа, и люди. Вскоре он стал присматриваться к окружению: он по-прежнему был холост и искал любовь. Он не был слепцом, и замечал всех тех, кто так или иначе заглядывался на него. Но взаимной симпатии не было. И, конечно, директор видел Мелвина. У него вообще была отличная память на лица, и за неделю он узнал всех сотрудников. Вито видел, что их курьер небольшой молодой омега, по внешним данным вполне привлекательный, но он был такой тусклый и безжизненный, что бета ни разу не задержал на нём глаз. Да и помня про своё правило, он игнорировал всех омег. Но случай с грубой ошибкой, допущенной Мелвином в работе, заставил директора обратить внимание на омегу. И в процессе общения он всё больше и больше узнавал Мелвина, с запоздалым удивлением понимая, что влюбляется. И что более всего радовало — то, что Мелвин, сначала равнодушный и даже чуть побаивающийся бету, стал отвечать взаимностью! Вито чувствовал эту робкую искренность и зарождающуюся любовь. Так, во всяком случае, ему казалось… Вито не мог понять: как, как он мог так попасться? Ведь он думал, что стал лучше разбираться в людях, стал более проницательным и зорким, он видел всех, кто проявлял к нему симпатию с меркантильным интересом и сразу отбрасывал. Он не был жадным, но и терпеть не мог тех, кто, сидя за столиком в кафе и смотря ему в глаза, мысленно пересчитывал купюры в его бумажнике. Неужели Мелвин был таким искусным аферистом, что смог обдурить его? Как он мог узнать, что дети — слабое место беты? Ведь Мелвин соврал сразу — ещё до того, как Вито заикнулся о больших деньгах — сразу, как увидел директора в дверях. Неужели он был таким хорошим физиогномистом, что по одному выражению глаз понял, на что давить? Но сильнее всего причиняло боль то, что получив деньги, Мелвин не остановился. Он решил получить всего Корсини, и почти добился своего. Вито и правда стал считать его подарком небес: добрый, заботливый, милый омега, от одной улыбки которого хотелось сворачивать горы и зацеловывать его с ног до головы. Плюс, Ренни — ребёнок, которому нужен был отец. И Вито мечтал им стать! В его голове уже рождались приятные фантазии, как он приходил домой, открывал дверь, а по коридору, топоча маленькими ножками, к нему уже нёсся сынишка, как Вито подхватывал его на руки и кружил под потолком, а Ренни заливисто хохотал. Как из кухни выходил его любимый омега, в уютном домашнем костюме и сияющей приветливой улыбкой, как он мягко притягивал его к себе и чмокал в губы, а потом забирал ребёнка, давая раздеться. Они бы ужинали на кухне в тесном семейном кругу, рассказывая друг другу новости: Мелвин бы жаловался на шалости Ренни и хвастался его маленькими достижениями, а Вито старался бы вспомнить интересные и забавные случаи с работы, передразнивая в лицах персонажей. Потом бы он купал маленького проказника в ванне и читал ему сказку перед сном, а оставшись вдвоём, они со смехом и лёгким дурачеством обнимались бы в коридоре и, подобно каракатице, смешно передвигались к спальне, не в силах расцепиться. Первые дни его колотило. Особенно после того, как Мелвин снова посмел заявиться. От еле сдерживаемой ярости кровь в ушах шумела так, что Вито не мог расслышать и половину сказанного. Он стискивал зубы, чтобы успокоиться и не сорваться на человека, который этого не достоин, не показать своих истинных чувств: боли от предательства и унижения, злости на самого себя за глупые надежды, отчаянья и опустошения. Вито хотелось схватить Мелвина за плечи и тряхнуть так, чтобы его глупая головёшка оторвалась от шеи и отлетела подальше, или сжать большими ладонями его виски, заглядывая в эти лживые глаза, пока Мелвин не начнёт каяться... Но всё, что Вито себе позволял — это колючие фразы в ответ на мольбы омеги. Это потом он уезжал в спортзал и часами колотил грушу с таким остервенением, что тренер стал беспокоиться за него (и за спортинвентарь). Но время шло, а Мелвин не отступал. Теперь он придумал писать ему, раз бета не хотел его слушать. Это упорство внушало доверие — не будет же аферист так настойчив. Может, и правда, стоило выслушать омегу? К тому же клокочущая в душе злость постепенно утихала, гнев и ярость были выплеснуты в спорте, а едкая желчь разочарования вылилась на голову бедного омеги ещё в первые дни. Подходя вечером к машине, около заднего колеса Вито заметил вышвырнутое им накануне письмо. В прошлые разы он рвал его на мелкие кусочки, а утром дворник всё подметал. Бета подобрал конверт и прислушался — его внутренний голос шептал, что Мелвину стоит поверить. Шептал так мягко и настойчиво… Вито не привык долго раздумывать и вскрыл письмо. Целый час потом он сидел в машине и гладил пальцами бумагу. Кое-где она была неровной и в этих местах буквы расплывались. Из письма лились такие искренность, раскаянье и свет, что не поверить ему было трудно. Вито понюхал конверт, хранящий уже совсем слабый запах омеги, и решительно завёл машину — он должен увидеть Мелвина и поговорить! Вот знакомый поворот к дому, вот знакомое окно, из которого струился тёплый вечерний свет, вот знакомый силуэт в окне… Вито улыбнулся, узнав стройную фигурку любимого омеги. Но тут на сцену вышел ещё один силуэт — мощный, высокий, и явно агрессивный. Он приблизился к Мелу, и они «затанцевали» какие-то странные танцы.

***

Мелвину снова пришлось бороться с собой. Предательское тело кричало, что этот альфа — бог, и нельзя его потерять! «Гадский Бобби, — злобно думал омега, — он всегда как будто чувствует, когда припереться». Сегодня утром он почувствовал первые симптомы приближающейся течки — она усиливала инстинкты, и разум временами терял контроль. А, может быть, у истинных была такая мистическая способность — чувствовать течку, потому что Бобби каким-то внутренним нюхом всегда предугадывал её наступление и появлялся около Мелвина. Вот поэтому-то ему и пришлось сделать над собой усилие, разгоняя ферамоновый флёр в мозгах, чтобы снова обрести ясность рассудка — он не вернётся к Бобби!  — Я не думаю, что начинать заново — хорошая идея. Давай оставим всё, как есть, — Мелвин мягко попытался отказаться от предложения, чтобы не раздражать Бобби. — Ты же и сам понимаешь, что нам обоим будет лучше расстаться.  — Мелли, ну что ты несёшь? Какой удод тебя долбанул?! Нам же было так хорошо вместе, — Бобби попытался воспользоваться безотказным ранее способом, и, изловчившись, поймал омегу и прижал к себе, нацеловывая шею. — Мы же истинные, лучше меня у тебя никого не будет, а я знаю, как доставить тебе удовольствие.  — Бобби, отпусти меня, я не хочу! — забился в объятиях Мелвин, не позволяя тому себя соблазнять. — Отстань от меня, я тебя больше не хочу! Он извернулся и, чуть присев, выкрутился из рук музыканта, отбежав к окну. Бобби начал сердиться:  — Не хочешь меня?! Да, у меня куча фанатов омег, и все они мечтают залезть ко мне в койку! А ты выкобениваешься!  — Вот и пусть залезают, мне всё равно! Это теперь меня не волнует! После этих слов Мелвин испугался: Бобби сначала непонимающе застыл, пытаясь сообразить, в чём подвох, а потом смутная догадка блеснула в нетрезвых очах альфы, и он рассвирепел. — Ты что, блядина, завёл себе кого-то?! Кому ты подставляешь свой зад, говори! — он попёр на беззащитного Мелвина, растопырив свои клешни. — Иди сюда, сученыш, я тебя всё равно поймаю! Что, нашёл себе какого-нибудь толстосума, да? Меркантильная тварь! — Нет у меня никого! — оправдываясь, выпалил Мел и отбежал в другой угол. — И вообще это не твоё дело! Он не хотел, чтобы альфа узнал про Вито, и отчаянно бегал глазами, стараясь не смотреть на выставленный в витрине серванта сертификат — подарок Вито на день рождения — он находился как раз за спиной Бобби. — Врёшь, паскуда! Я вижу, как ты зассал! Глазёнки мерзкие так и забегали! Ты что-то прячешь от меня?! — Бобби закрутил головой, и, повернувшись назад, увидел в витрине то, что искал. Он со всей дури рванул дверцу на себя, так что стёкла тонко задрожали, и вытащил сертификат наружу. — Что это? От кого это?! — Он бегло вчитался в слова, а потом — под аханье Мелвина — порвал на четыре куска. — И вот на это фуфло ты купился? Тварь! Глаза Бобби налились красным, и он перестал контролировать себя. Он снова попёр на Мелвина, пока тот пытался предугадать его манёвр и отскочить. Но комната омеги была совсем не большой, и на этот раз ему удалось схватить Мела за руку, вывернуть и заломить запястье, притягивая парня к себе. Мелвин взвыл от боли и подчинился, оказавшись в крепких тисках альфы.  — Тварь конченая! — зарычал Бобби, хватая омегу за горло и наслаждаясь вытаращенными от ужаса глазами. — Я тебе покажу, как меня бросать! Как миленький зад подставлять будешь! И он со всей дури приложил Мелвина к косяку, а затем кинул на диван. У Мела от удара помутнело в голове. Лежа на диване, он плохо соображал и только и мог, что рвано хватать ртом воздух, пытаясь продышаться. У него не было сил защищаться, и он думал, что сейчас Бобби его изнасилует, но послышался какой-то шум. Через несколько секунд Мелвин смог наблюдать удивительную картину: откуда ни возьмись залетел Вито и прямым ударом в висок отправил Бобби на пол. Альфа, падая, протаранил собой шкаф и, сорвав одну дверцу с петель, осел вниз. Послышались глухие стоны и ругательства.  — С тобой всё в порядке? — успел спросить Вито, пока альфа поднимался.  — Да, — Мелвин кивнул и отполз вглубь дивана к стеночке, для надёжности закрывшись подушкой. Он понял, что каким-то чудом небеса послали ему защитника, но теперь волнительно стало за Вито. Вдруг Бобби его побьёт? Всё-таки Бобби был здоров и силён, на полголовы выше его любимого директора. Зато Вито мощнее в плечах и, похоже, с тяжелой рукой, но омега знал, что у его истинного была крепкая черепушка: — Так вот на эту стерильную пипетку ты поменял настоящего альфу? — поднимаясь с пола, злобно процедил Бобби. — Сейчас я с ним разберусь и с тобой закончу! И он с рыком ломанулся на бету. Мелвин даже на секунду зажмурил глаза. И тут же их распахнул, боясь что-то упустить. Но страх за Вито оказался напрасным, тот ловко увернулся от атаки и врезал противнику ногой под коленом, отчего Бобби снова завалился. И в попытке опереться снёс рукой вазу, что стояла на журнальном столике. Она упала на пол и покатилась под батарею, гремя чеканными боками. В квартире омеги места было совсем не много, и такая драка грозила всё разнести, но Мелвин в запале об этом не думал.  — Вито, врежь ему! — заорал омега, с ликованием прижимая к груди подушку.  — Ах, ты чмырь убогий! Щас я сделаю из твоей рожи пельмень! — взорвался Бобби и снова атаковал противника. И на этот раз его кулаки достигли цели. Из-за маленького пространства Вито не успел сманеврировать и отлетел спиной на многострадальный шкаф. Вторая дверца заскрипела, но выдержала напор, спружинив мужчину обратно. Они снова закружили в драке, награждая друг друга ударами. Это было страшно, и от волнения Мелвин забывал дышать, но он быстро сообразил, что гнев и алкоголь были плохими помощниками для Бобби, тот пропускал удары, и буквально через минуту был впечатан головой в тот же самый косяк, о который приложил Мелвина.  — Получи, гад! Так тебе и надо! — рявкнул Мелвин за Вито, потому что тот был крайне сосредоточен и дрался молча. Этот взвизг отвлёк Бобби. Его мозги уже слегка помутились, и Вито воспользовался моментом, чтобы наградить альфу ещё одним увесистым хуком. Тот завалился на журнальный столик, и по инерции ударившись о стену, сполз на пол и слабо застонал. Бета, не теряя времени, скрутил побитого противника и вытолкал за дверь, щёлкнув замком. Услышав его, Мелвин облегчённо вздохнул. Он сполз с дивана и хотел было кинуться к Вито в объятия, но что-то вдруг засмущался:  — Спасибо, — выдохнул он, пытаясь сдержать счастливую улыбку и теребя майку.  — С тобой всё в порядке? — ещё раз повторил Вито, осматривая шею омеги. — Может, съездить в больницу? И не успел Мелвин ответить, как послышались варварские удары в дверь.  — Открывай дверь, говнюк! Я тут всё к херам разнесу! — глухо завопил очухавшийся Бобби из-за двери. — Трус паршивый, я до вас двоих доберусь!  — Ой, божечки! — пискнул Мел и, мгновенно забыв о смущении, прижался к надёжной груди Вито. — Вито, он сейчас дверь сломает. Я боюсь!  — Не бойся, — Вито обхватил Мелли руками и успокаивающе поцеловал в висок. — Я знаю такой тип людей. Он ограничится криками. — Открывай, чмо без запаха! Я тебя ещё поймаю и на конце проверчу, ты понял?! — дверь прогибалась и жалобно скрипела, но не сдавалась. — Сраный бета! Хер поганый! Я тебя предупредил! Наконец, Бобби выдохся и с матами и ругательствами ушёл вниз. Наступила тишина.  — Кто это был? — недовольно спросил Вито.  — Это мой бывший. Всё никак не может принять, что я его бросил ради тебя. Он тебя не сильно побил? — забеспокоился Мелвин, оглядывая своего спасителя.  — Не волнуйся, он просто агрессивный чурбан. У него нет никакой техники и опыта, — улыбнулся Вито, усаживаясь в кресло. — А тебя он больше никогда не тронет.  — Вииито, — счастливо промурлыкал омега, оказавшись на его крепких коленях. Он благодарно прильнул к бете и обхватил его шею руками. — Я так счастлив, что ты пришёл. Сегодня утром Мелвин даже не мечтал о такой удаче: он может прижаться к любимому человеку и свободно говорить обо всём. От облегчения, а, может быть, от пережитого стресса, на глазах выступили слёзы, и омега затараторил о том, как он ошибался, и что он чувствует, и как он рад видеть Вито, и как хочет всё исправить.  — Тише, тише, — успокаивающе гладил по спине бета, — я тебе верю. Верю, что всё это дурацкая случайность — ты не можешь быть столь изощрённым во лжи. Ну, не плачь.  — Я и не хочу плакать, они сами текут, — улыбнулся парень. — Этот гад Бобби порвал твой подарок! — он жалобно указал на огрызки бумаги. — А я так хотел попасть в тот салон! Я хотел стать красивым для тебя, а теперь не получится. Посмотрев на кусочки, разбросанные на полу, директор с облегчением выдохнул:  — И из-за этого ты переживаешь? Это просто бумага, зато деньги были настоящие. Так что мы в любое время можем поехать и воспользоваться услугами салона.  — Давай завтра!  — Что прямо так сразу? Я не безносый и понял, что у тебя скоро течка. Наверно, этот альфа потому и припёрся сегодня…  — Ага, — кивнул Мелвин. — Он всегда как чувствовал такое, всегда тут как тут и мирился. Но сейчас я этого не хочу. Я хочу быть с тобой, — омега потёрся кудрями о висок Вито и сладко вздохнул. Наконец он чувствовал себя спокойно и умиротворённо, как будто всегда был в этих объятьях. — И по моим подсчётам, она начнётся через день или два. А я так хочу стать красивым для тебя!  — Ты и так красивый, но если ты хочешь, завтра утром съездим. Всё равно там работают исключительно омеги и один бета, вроде бы… На твой запах им будет наплевать. А сейчас хочешь поехать ко мне? Я боюсь, тебе будет страшно ночевать в этой квартире.  — Да, да, конечно! — Мелвин даже не подумал об этом, и поразился вниманию и предусмотрительности Вито. Он бы глаз от страха не сомкнул, ожидая, что Бобби вернётся и разнесёт дверь. — Я сейчас! — И он улетел в туалет, захватив первые попавшиеся джинсы и майку. Дом у Вито был большой. Ну, по представлениям Мелвина, точно: кухня, где можно посадить шестерых друзей, отдельная гостиная, кабинет, спальня, а главное — большая ванная, где можно было вдоволь понежиться и увидеть себя в зеркало в полный рост. Они лежали в кровати, укрыв ноги прохладным летним покрывалом, и смотрели старые добрые комедии. Мелвин закутался в длинную футболку Вито и залез к нему под бок, прижимаясь к тёплому плечу: он блаженствовал от ощущения безопасности и заботы, и ему было так хорошо, что он не заметил как уснул. А на следующее утро омегу разбудило пение птиц и лёгкий тёплый ветерок, долетающий из распахнутых окон. Он открыл глаза, и, вспомнив, где он, растёкся в безобразно счастливой улыбке. Кажется, жизнь начала налаживаться… Но не успел он об этом подумать, как в комнату заглянул Вито:  — Просыпайся, соня! Ты сдал все нормативы на пожарника! Завтрак остывает. Уже почти двенадцать.   — Ого, — выдохнул Мелвин, сладко потягиваясь, — давно я так хорошо не спал. Твоя постель мягкая, как пёрышко.  — Ещё отоспишься, — улыбнулся Вито, — а сейчас пора в салон, если ты не передумал.  — Нееет, — запротестовал омега, вставая и шлёпая босыми ногами по деревянному полу вслед за любимым. — Это был мой последний козырь — стать офигенно прекрасным и тебя соблазнить.  — Тебе ещё представится такая возможность, — засмеялся бета, усаживая Мелвина за стол. — А сейчас надо перекусить, хотя, возможно, у тебя уже нет аппетита.  — Нет, нет, ещё есть! — возразил Мел, глотая слюнки от того, что он увидел на столе. Ну, как тут можно лишиться аппетита?! — Ты это сам, что ли, приготовил?  — Конечно, — кивнул директор. — Еда — ещё одна моя слабость. Люблю вкусно поесть и кого-нибудь накормить.  — Ну, тогда я согласен, корми меня! И Мелвин с великим удовольствием стал пробовать всё: и лёгкий весенний супчик из зелени с ароматным сливочным сыром, и запеканку из творога с клубникой и бананом, и обалденный зелёный напиток, называемый смузи. Мелвин решил, что обязательно научится всё это готовить, чтобы когда-нибудь потом порадовать в ответ бету. День набирал обороты, а в жизни омеги продолжали твориться чудеса. Он четыре часа провёл в салоне красоты! Подаренных денег хватило на то, чтобы стать прекрасным с ног до головы. Пока Вито отлучался в издательство, Мелвин в первый раз в жизни наслаждался маникюром, педикюром, массажем и пилингом, превращаясь в конфетку. Выйдя на крыльцо, он раскинул руки и закружился, глядя в небо, он ощущал себя самым прекрасным существом на свете! Приближающаяся течка и так изменяла его самоощущения: в это время все омеги начинали чувствовать себя желанными и «распушать хвосты» — а тут ещё и такая забота. Глаза Мела светились, а душа ликовала, не зря он так упорно боролся за своё счастье! И Вито это оценил, он всю дорогу говорил комплименты и кидал такие обожающие взгляды, что омега невольно начинал возбуждаться. Разумеется, Мелвин настоял на своём потому, что надеялся провести течку с Вито. А Вито не какой-нибудь там гамадрил Бобби. Альфам в течку вообще плевать, как выглядит омега. У них будет железный стояк и на немытого волосатого бомжа, если он имеет сильный омежий запах. Но Вито не такой, он любит глазами, да и Мелвину было бы неловко, а он хотел восхитительного секса! И с каждым часом он всё приближался, предвкушение заводило, но, к удивлению Мелвина, они поехали не домой, а на пикник — в прекрасное уединённое место, затерянное в серпантине узеньких горных тропок. Укромная поляна на небольшой возвышенности, поросшая клевером и душистыми луговыми травами, открывала роскошный вид на залив, обрываясь вниз крутым спуском.  — Про это место мой дядя рассказывал, — пояснил Вито, расстилая покрывало, — о нём мало кто знает, поэтому можно не волноваться. Но Мелвин ни о чём и не волновался, он с восторгом валялся в траве, ощущая, как тонкие травинки щекочут его кожу. Она становилась всё более чувствительной, и от каждого касания по ней пробегали волнующие мурашки. Жизнь была хороша! Потом они вдвоём лежали на коврике, Вито кормил его свежей клубникой и обжигающе смотрел сверху вниз, а Мелвин заразительно хохотал и мягко щурился от солнца и удовольствия. В уме он уже предвкушал более интимное продолжение, и прямо сейчас бы набросился на бету, если бы не одно но: он горько сожалел, что вчера так быстро убежал из дома, и на нём остались старые некрасивые трусы.