Одиночество мое начинается в двух шагах от тебя

Россия лежал на широкой кровати в большом опустевшем доме. Сознание его периодически ускользало, оставляя за собой тишину и тьму, и из этой плотной вязкой темноты не хотелось выбираться, она приносила покой. Через силу оставаясь в сознании, Россия задавался вопросом: как все так быстро случилось? Иван искренне любил каждую республику, да, порой бывал строг, но все же готов был за каждого жизнь отдать. Каждого он считал своей семьей, опорой. Но, как оказалось, все это было зря. Даже сестры ушли. Беларусь не хотела уходить, Брагинский видел, что она плакала. Впервые он видел слезы в глазах младшей сестры, но поделать ничего не мог. Только улыбнулся на прощанье, сдерживая боль. Не хотелось, чтобы она переживала еще больше. В голове России крутился настоящий ураган мыслей. Они были отрывочны, не хотели складываться в полноценные предложения. Их постоянно сбивал шум и звон в голове. Словно кто-то водил острым ножом по стеклу, от чего появлялся до тошноты отвратительный звук. Все тело Ивана горело, а перед глазами вспыхивали красочные узоры, казалось, обжигая зрачки. Но его душевное состояние было в разы хуже. Он чувствовал опустошенность, давившую на сердце. Апатия постоянно сопровождала его, не давая хоть ненадолго впасть в спасительный сон. Но даже там его преследовали кошмары. Прошлые, настоящие...А вот есть ли у него хоть какое-то будущее? Брагинский не знал, сколько времени он пролежал, практически не шевелясь, на движения просто не было сил. Лишь изредка он вздрагивал, когда мысли и чувства его людей смешивались с собственными переживаниями. Это было похоже на нахождение в эпицентре урагана. Вот ярко вспыхивает злорадство, совершенно непонятное и до боли обидное, ведь смеются его собственные люди. А вот боль и отчаяние от того, что великая Родина пала, словно соломенный домик под злым дыханием волка. Но острее всего чувствовался страх. Боялись люди - боялся Россия. Он больше не чувствовал той любви, что была раньше от его народа и это было настолько ужасно для Ивана, что он едва не терял рассудок. Но кое-что дарило тепло. Искорки любви, такие редкие, едва заметные, но необходимые разбитой душе Брагинского. Не все отчаялись, конечно, и это дарило надежду, пусть и едва заметную. Но все это не важно, уже не важно. От него сейчас ничего не зависит. Зависит только от главы государства, но Ваня мало верил в нового президента. Россия сам не знал почему, но сомневался в его возможностях. Хотя, сейчас думать об этом было совершенно бесполезно. Ничего не изменится в ближайшие годы. А он сам не мог даже найти сил, чтобы отправиться в Кремль и хоть немного взять происходящее под контроль. Иван перевернулся на бок и уткнулся лицом в подушку. Было очень жарко, легкие горели так, словно он дышал раскаленным пустынным воздухом. Нужно было открыть окно, но Ваня понимал, что не сможет до него добраться. Выдохнув, Россия вытянул руку и провел ей по полу, отыскивая бутылку воды. К его несчастью, она оказалось пуста. Брагинский зажмурился и глубоко вдохнул. Нужно найти в себе силы, чтобы сходить за водой, иначе он просто умрет от жажды. Чуть приподнявшись на дрожащих руках, Ваня почувствовал сильное головокружение. Сердце кольнуло, и он со стоном упал обратно. Сейчас Россия хотел лишь одного - сна, беспробудного и крепкого. Чаще он находился в бреду, что-то шептал, метался в кровати, кричал. В последнее время стали появляться галлюцинации. Иван понимал, что это просто игра его больного воображения, но было так страшно наблюдать за призраками прошлого. Перевернувшись на бок, Иван с трудом открыл глаза и вздрогнул. На него уставились красивые темно-бордовые глаза. Россия горько усмехнулся и зажмурился. Досчитав до десяти, он снова открыл глаза. Видение исчезло. Брагинский оглядел комнату, отчаянно надеясь, что это была не галлюцинация. - Гилберт… Россия сильно по нему скучал. Пруссия ушел последним, отчего-то слишком долго решая свои дела здесь. Это Ивана удивило, но уже не было сил, чтобы придать этому хоть какое-то значение. Брагинский так и не сказал ему о своих чувствах. Он никому не открывался, потому что это было проще всего. Россия пытался быть честным и справедливым, добрым, понимающим, но...Неизменный страх в глазах тех, кто жил с ним рядом, выводил из себя, поэтому Иван всех сторонился. С Гилбертом все было иначе, они много времени проводили вместе, но Россия никогда даже не намекал на свои чувства к нему, боялся, что немец просто посмеется над ним. Иван понимал, что сейчас нужно отдохнуть, иначе голова взорвется от сильного напряжения. Он попытался ни о чем не думать и через несколько минут почувствовал, что проваливается в спасительный сон, но судьба от него окончательно отвернулась. На грани сна он услышал, как хлопнула входная дверь. Россия вздрогнул - ничего хорошего не стоило ждать от внезапного гостя.