Одиночество мое начинается в двух шагах от тебя

Гилберт изумленно смотрел на Россию. Он был готов ко многому, к тому, что Ваня просто выставит его за дверь после признания или к тому, что тот бросится ему на шею с ответными чувствами, но не к этому. Пруссия опустился на колени перед сидящим Иваном и попытался убрать руки от лица, чтобы заглянуть в глаза. - Ваня, посмотри на меня. Россия убрал руки и попытался улыбнуться, все еще не смотря ему в глаза. Пруссия провел рукой по его щеке, пытаясь успокоить. Он видел, что Иван не в себе, но не знал пока что, как помочь справиться со всем, что обрушилось на него. -Гилберт, я тоже тебя люблю. - Прошептал Ваня, и голос его сорвался, - Н-но… -«Но»? - Немец почувствовал, как облегчение от слов русского сменяется страхом, - Что не так тогда?.. Брагинский ничего не сказал, но, неожиданно, поцеловал его. Просто прижался к его губам, словно что-то решая для себя. Гилберт вздрогнул, но затем вцепился в плечи Ивана, и их поцелуй из робкого быстро перерос в более страстный. Но Россия вдруг оттолкнул его от себя и, задрожав, заплакал. - Ваня?! - Бальшмидт испуганно сжал его ладони, - Ты чего?.. Иван ничего не говорил, только рыдал. Эти полные отчаяния и тоски звуки разбивали сердце немцу. Он не понимал, что сделал не так, ведь Ваня сам его первый поцеловал. Взяв себя в руки, он осторожно обнял Брагинского, просто позволяя ему успокоиться в своих объятиях. Ваня еще какое-то время всхлипывал, уткнувшись ему в плечо, а затем, успокоившись, мягко отстранил и поднялся со стула. Гилберт с недоумением наблюдал за нервными метаниями русского по кухне, но не решался ничего спрашивать, ждал, пока Иван сам решит заговорить. - Я должен тебе кое-что рассказать. - Наконец, заговорил Россия, - Ты ведь видел, в каком я состоянии, видел синяки и… Он приложил ладонь к шее, которая была вся сине-фиолетовая. Гилберт лишь коротко кивнул. Он не был идиотом, понимал, как это могло появиться, но не хотел об этом думать. Иван ведь не знал о его чувствах и мог себя вести так, как считал нужным и…Мог как угодно проводить время, как бы гадко не было немцу при мыслях об этом. Все-таки, он сам виноват, что бросил Россию и сбежал. - Я этого не хотел. - Дрожащим голосом произнес Ваня и его глаза снова наполнились слезами, - Я просто не смог его остановить. Бальшмидт нахмурился, а затем его глаза широко распахнулись. - Ваня, тебя же не…- Слова застряли в горле, - Кто? - Альфред. - Прошептал Россия, глянув на него с пронзительным отчаянием в глазах, - Неделю назад он приехал ко мне, нес ерунду про то, что поможет мне, а потом сказал, что уже давно любит меня и… Брагинский замолчал не в силах продолжать. Гилберт подошел к нему и притянул к себе, сжимая в теплых объятиях. У него в груди словно дыру пробили, настолько ему было больно за человека, которого он любил, которого не защитил, а бросил на растерзание самому страшному врагу. - Гилберт, клянусь тебе, я сопротивлялся! - В каком-то отчаянии зашептал Иван, сильнее прижимаясь к немцу, - Но мне не хватило сил, он…Он так долго…У меня до сих пор все ужасно болит. - Я убью его. - Бальшмидт едва мог сдерживать ярость, - Я уничтожу этого ублюдка! - Но самое ужасное, - Россия всхлипнул, - Он отобрал у меня желание какой-либо близости. Прости, Гилберт, я сейчас не готов…Даже поцелуи…Я сразу его вспоминаю и… Брагинский снова начал плакать. Гилберт крепко сжимал его в объятиях, дрожа от ужаса и гнева. Ему хотелось прямо сейчас отправиться к американцу и просто убить его. - Вань, да мне это и не нужно! - Немец постарался его немного приободрить, - Я просто хочу быть рядом с тобой, видеть тебя, заботиться. Мы все преодолеем, а секс…Ну, мне и без него с тобой будет хорошо. - Правда? - Ваня глянул на него с недоверием. - Правда. - Бальшмидт осторожно коснулся его щеки, - Все будет так, как захочешь ты. - Думаю, со временем я справлюсь, но сейчас… - Не плачь. - Бальшмидт стер слезы, - Главное, ты жив и мы вместе. С остальным мы справимся. - Спасибо тебе. - Россия с трудом смог улыбнуться, - Если бы не ты…Я не справлюсь с этим один. - Ты не один. - Гилберт улыбнулся, - Мы все исправим, все наладим, ты снова станешь сильным и тогда мы расправимся с твоими врагами, обещаю тебе. Ваня, может, сейчас и не верил в хороший исход, но был благодарен Гилберту за поддержку и помощь. Сейчас это было самое главное.