Одиночество мое начинается в двух шагах от тебя

Тепло. Вот, что чувствовал Россия, сидя в объятиях Гилберта. Впервые, за долгое время, он чувствовал себя спокойно и умиротворенно. Иван не понимал, что хочет от него Бальшмидт, но выбираться из нежных и приятных объятий не спешил. Он чувствовал себя защищенным и…Любимым? Нет, это глупо. Кому он нужен в таком состоянии? Только американцу, но это не любовь, это пугающая одержимость. Гилберт боялся пошевелиться. Иван прижался к нему и мило сопел в шею. Это было так приятно, что каждый вдох давался с трудом от теплых эмоций, переполнявших его. Немец крепко прижимал Россию к себе, но старался не делать лишних движений. Пруссия готов был все отдать за то, чтобы этот момент длился вечно. Жаль только, что он не вернулся раньше. Нужно все сделать так, чтобы Россия не подумал, будто Гилберт собирается им воспользоваться или отомстить. Было видно, насколько тяжело Ивану. Как он только справляется со всем этим? Сейчас было важно сделать все для его выздоровления, прежде всего душевного. Брагинский всерьез думает, что все его ненавидят и желают смерти. Отчасти это правда, но так было всегда и раньше это не мешало ему. Но раньше была семья, а сейчас он один, без поддержки. Именно это и должен дать ему Гилберт - поддержку и заботу. Глубоко вздохнув, Пруссия отстранился, им нужно поговорить. Гилберт посмотрел Ивану в глаза. В них отразились такие боль и отчаяние, что Бальдшмидт отвел взгляд. Словно вся жизнь исчезла из яркого прежде взгляда. - Ваня, ты узнал меня? - Гилберт старался говорить тихо и медленно, боясь спровоцировать истерику. Россия ничего не ответил, только слабо кивнул и вновь прильнул к нему, удобно положив голову на плечо. Ему было хорошо рядом с Пруссией. Сколько он уже влюблен? Так давно, что потерял счет годам. Да и неважно сколько, важно, что чувства остались, несмотря на многие разногласия и даже войны. В голове промелькнула слабая мысль о том, что Гилберт не просто так пришел. Вдруг он тоже что-то чувствует? Иван так доверчиво прижался к Пруссии, что тот, на мгновенье, забыл, как дышать. Ничего, они потом поговорят. Но можно с уверенностью сказать, что Россия не чувствует к нему ненависти. Тогда кто «получил, что хотел»?

***

Америка сидел у себя в кабинете и размышлял, как бы избавиться от Пруссии и увезти Ивана. Нет, он, конечно, мог просто заявиться туда, избить его и забрать Россию. Но шум здесь ни к чему. Да и к тому же, Гилберт - брат Германии, а с Людвигом ссориться не хотелось. Нужно сделать все тихо. За квартирой наблюдают, но пока оттуда никто не выходил. Не могут же они сидеть там вечно! Гилберт точно должен выйти, за продуктами, хотя бы, или за лекарствами для Брагинского. Интересно, чем они заняты? Воображение тут же услужливо подкинуло весьма интересные картинки, но Альфред поспешно отогнал их. Сейчас нельзя злиться, ему как никогда нужна трезвая голова. Нужно придумать какой-то действенный план, но так, чтобы он ни в коем случае не провалился. У него будет только один шанс. Все должно быть идеально отработано. Но как сделать так, чтобы Гилберт покинул квартиру? Поджечь дверь? Черт, кажется, нужно завязывать с боевиками, иначе он проблем не оберется. Альфред откинулся на спинку кресла. Одному ему не справится, просто потому что Бальдшмидт его и близко к Брагинскому не подпустит. Гилберт наверняка знает больше, чем положено. Постоянно таскался за Россией, а тот только светился от счастья в такие моменты, да улыбался. Неужели между ними что-то есть? Однако, это было неважно, Альфред просто не позволит им быть вместе. Одному тут не справиться. Но кто может с этим деликатным делом помочь? Точно не Англия. Артуру даже знать об этом не надо, иначе истерики ему не избежать. Поразительно, но Англия не перестал бояться Ивана, говорил о том, что Россия сможет восстановиться, и тогда плохо будет всем, но Артур страдал паранойей. Джонс же ничего не боялся и никогда от своих желаний не отказывался, именно поэтому и стал сильнейшим на планете государством. И все же, кто бы мог помочь ему?

***

Пруссия сидел на кухне и смотрел в окно. Погода была просто отвратительная и унылая. Солнце не показывалось из - за туч уже давно. А сами тучи были тяжёлые, лишь усиливали тоску. Солнечная погода пошла бы России на пользу, можно было бы прогуляться, немного развеяться. Вдруг он услышал осторожные шаги. Резко обернувшись, Гилберт увидел перед собой Ивана. - Ты с ума сошел? Зачем встал? - Хотел убедиться, что ты настоящий. Иван хотел сделать шаг, но ноги подкосились и он бы упал, если бы Пруссия мягко не подхватил его за талию. Россия тут же покраснел и отвел взгляд. Прикосновения Гилберта были мягкими и нежными. И вообще все поведение немца было заботливым, заставляя Ивана хоть на миг забыть о проблемах и о том, что с ним сделал Америка. Гилберт не отрывал взгляд от лица России. Иван был не такой бледный, глаза только были уставшими, но, в целом, Брагинский неплохо держался. - Как ты меня нашел? – Россия первым нарушил тишину. - Я побывал у тебя дома, но там полная разруха и тогда вспомнил об этой квартире. - А зачем ты вернулся? – Это вопрос больше всего волновал Россию, - Я думал, ты уехал навсегда. Бальдшмидт с сожалением выпустил Брагинского из объятий, осторожно усаживая его на стул. - Понимаешь, Иван, я хотел извиниться, что повел себя, как трус. Однажды ты спас мне жизнь, несмотря на то, сколько страданий я тебе причинил, привел в свой дом, подарил семью, а я…Я сбежал, когда тебе была нужна помощь. Но я все обдумал и понял, я хочу быть с тобой. - Гилберт поймал удивлённый взгляд. - Ты нужен мне. Я люблю тебя. Россия вздрогнул, услышав признание. Он ожидал всего, но не этого. Все происходящее было больше похоже на сон, на сбывшуюся мечту, чем на реальность. -Гилберт, ты…О, Боже. – Ваня закрыл лицо руками. Поздно. Было слишком поздно.