Одиночество мое начинается в двух шагах от тебя

Пруссия проснулся первый и теперь просто наблюдал за спящим Иваном, мягко водил подушечками пальцев по щеке, обводил контур губ. А русский тихо сопел сквозь спокойный крепкий сон. Несмотря ни на что немец был счастлив. Ваня был рядом с ним, он любил его и только это было главным. Единственное теперь, что стоило сделать, это убедить Россию в собственных силах. Пока их враги празднуют победу, нужно сделать все, для того, чтобы Иван восстановился. Гилберт поплотнее укутал Ваню в одеяло, он прекрасно знал, что Россия не любил холод. На душе было погано от того, что Брагинскому пришлось пережить. Они все воевали, все бывали жестоки, но мало кто опускался до таких гадких поступков. Милосердие к поверженному врагу всегда было, он и сам испытал на себе это, когда Иван позволил им с братом жить, да и сам немец в далеком прошлом старался проявлять милосердие после побед. Но Америка…Сумасшедший психопат, зацикленный на России. Все, что он делал после Второй Мировой войны, было лишь для того, чтобы ослабить Ивана и присвоить себе. Кто же мог знать, что он поступит так подло? Опустится до такой низости, как насилие над беспомощным и обессиленным человеком? Гилберт поклялся сам себе, что отомстит американцу. - Доброе утро, - Бальшмидт улыбнулся проснувшемуся Ивану, вынырнув из тяжелых мыслей, - Отдохнул? - Доброе утро - Иван тоже улыбнулся, - Да, даже вполне неплохо себя чувствую. - Это хорошо. - Бальшмидт обнял его, - Давай сегодня выйдем прогуляемся? Тебе нужно на воздух. И надо бы постараться что-то купить из продуктов, сколько дней ты не ел? - Можно сказать, я уже пару недель почти ничего не ем, слишком плохо себя чувствовал. - Так не пойдет, - Строго сказал немец, - Нужно… Его прервал звонок в дверь. Иван и Гилберт удивленно переглянулись. Кто мог к ним придти сюда? - Альфред?.. - Шепнул Россия, побледнев. Бальшмидт нахмурился и подскочил с кровати. В спешке натянув одежду, он пошел открывать. Если это действительно американец…Что ж, тогда сегодня на одного ублюдка на этой планете станет меньше.

***

Литва стоял на лестничной клетке и пытался унять дрожь. Что сказать? Как выпроводить Пруссию? Кто сказал, что его вообще пустят в квартиру?! Россия вполне мог обидеться и у него может напрочь отсутствовать желание видеть свои бывшие республики. Он уже было собрался сбежать и сказать Америке, что квартира пуста, что все это плохая идея, но дверь неожиданно распахнулась. - Торис?! – Гилберт от удивления замер, - Какого хрена ты сюда приперся?! - Торис? - За его спиной появился растерянный Ваня. - Здравствуйте. - Литва с трудом выдавил улыбку, - Можно войти? - Нет! - Резко ответил немец. - Гилберт, - Иван укоризненно на него глянул, - Зачем ты так? Торис, проходи, конечно. Стоило только ему зайти внутрь, как Иван обнял его, он был очень рад встрече. Литва был одним из немногих, к кому Ваня всегда обращался за советом, ему нравилась спокойная рассудительность литовца. - Россия, вы меня задушите! – Торис неловко обнял его в ответ, - Ну, что же вы… -Конечно, прости, Литва, я просто очень рад тебя видеть! Гилберт все это время молча сверлил литовца тяжелым взглядом. - Что ты тут забыл? - Наконец, заговорил немец. - Я приехал навестить Россию. – Литва постарался вести себя непринужденно, - Мы ведь друг другу не чужие? - «Навестить»? - Бальшмидт усмехнулся, - Что за бред? Зачем тебе это? - Гилберт, перестань. – Россия нахмурился и повернулся к Литве, - Пойдем на кухню, Торис. Хочешь чаю? Вдруг в глубине квартиры зазвонил телефон, Россия извинился и вышел. Литва резво прошмыгнул на кухню, только бы оказаться подальше от злобного взгляда Бальдшмидта. - Как это понимать, Литва? В этот момент Торис понял, у кого Германия нахватался грубоватых манер. - Я просто хотел проведать его. Убедиться, что все в порядке. - Тебе-то какое до него дело? - Немец вздохнул, - Не понимаешь, что своим визитом ты ему больно делаешь? Дайте ему время освоиться в новой реальности. - Он сам голосовал за эту новую реальность. - Литва пожал плечами, - Нам всем сейчас нелегко. - Вам помогут, уж не сомневайся. - С какими-то зловещими интонациями произнес Бальшмидт, - А Ваня…Ему самому выбираться из этого. Торис не знал, что на это сказать и решил перевести тему. - Россия выглядит уставшим, похудел. Все настолько плохо? - Тебя это не касается. Торису опять на мгновенье показалось, что перед ним стоит Германия. Гилберт же не сводил злого взгляда с Литвы. Хотелось взять его за шиворот и отправить за дверь, предварительно хорошенько пнув под задницу. - Может, ему что-нибудь приготовить? - Литва открыл холодильник, судорожно размышляя, как поскорее бы выпроводить немца из квартиры, - Да уж, из этой повесившейся мыши не получится что – то хорошее. В этот момент Россия зашел на кухню. - Да, Литва, в холодильнике и правда пустовато, но ввиду последних событий мне было не до еды. – Он грустно усмехнулся, - Так что ничего не нужно готовить. - Отправьте Пруссию в магазин. Литва мог поклясться, если бы Ивана здесь не было, Гилберт бы ему голову откусил. Впрочем, он сам своей наглости удивился. - Ну что ты, зачем? Это необязательно. - Я настаиваю. Вы давно себя в зеркале видели? Тем более, что вам и так должно быть нелегко, так что нужно хорошо питаться, а я бы мог что-нибудь приготовить, как в старые времена. Гилберт едва сдержал желание выкинуть Ториса за дверь. Как он смеет давить на эту больную мозоль, знает ведь, что Ваня дорожит этими воспоминаниями. Россия повернулся к Пруссии и уставился умоляющими глазами. - Я бы не хотел оставлять тебя одного. Бальдшмидт чувствовал, что это все неправильно, но, кажется, Ваня был в восторге от задумки, - Ну хорошо. Я постараюсь сходить как можно быстрее. - Спасибо. Иван обнял Гилберта и легонько чмокнул в щеку. Тот улыбнулся и подарил ответный поцелуй. Литва смущенно отвел взгляд, подавив удивление. Это было довольно трогательно, особенно, если учитывать, что к России подобных чувств никто и никогда не испытывал. К Торису снова вернулся какой – то животный страх, он очень сильно сомневался в правильности того, что делает. Но отступать было поздно. Наконец, через несколько минут Гилберт ушел. - Торис, ты что – то побледнел. Как твое самочувствие? - Нормально, Россия, я… Раздался звонок в дверь. Сердце Литвы ухнуло, он прекрасно понимал, кто за этой дверью. - По-моему, Гилберт слишком быстро вернулся, - Россия улыбнулся, - Пойду, открою. - Нет! – Резко крикнул Литва, удивив Ивана, - Вы сидите, отдыхайте, я сам. У Ториса все внутренности скрутило в клубок, хотелось убраться из квартиры как можно скорее. Он чувствовал себя как соучастник жуткого преступления. Какой бы Иван ни был, он не заслуживает быть чьей-то игрушкой. Россия повернулся к окну, рассматривая тяжелые серые тучи. Услышав за спиной шаги, Ваня сказал, не оборачиваясь: - Как ты думаешь, Торис, когда будет солнечная погода? - Если тебе хочется тепла, я бы мог свозить тебя во Флориду. Россия почувствовал, как по его телу прошла холодная волна. Руки задрожали, а сердце пропустило удар. Америка. Иван боялся обернуться. Он принялся щипать кожу на руке, надеясь, что это очередной плохой сон. Джонс медленно подошел к России и обнял со спины. - Попался, - Шепнул он на ухо Ивану и крепче стиснул в объятиях.