Одиночество мое начинается в двух шагах от тебя

Америка крепко сжимал Россию в объятиях, а Ваня, кажется, забыл, как дышать. К горлу подступил ком, из глаз моментально устремились мокрые дорожки слез. Неужели все это правда?! Как он его нашел? Как это возможно?! А Торис?…это он его сюда привел? Иван почувствовал себя преданным. Так гадко ему не было даже когда республики покидали его дом. Неужели он настолько сильно презираем, что его можно просто вот так отдать на растерзание американцу? Америка повернул Ивана лицом к себе. - Ну, чего ты рыдаешь? - Альфред провел рукой по щекам, вытирая слезы, - Не бойся меня. - Зачем ты здесь? – Дрожащий голос выдавал ужас, - Америка, пожалуйста, не нужно делать то, что ты задумал. Россия боялся, что Джонс сейчас снова набросится на него и так их найдет Гилберт. Это было самым страшным кошмаром для Брагинского. Однако, Америка не спешил кидаться на него и срывать одежду, он мягко надавил на плечо, прислоняя его к стене. - А где же Гилберт? Россия изумленно уставился на Джонса. - Что?..Откуда ты?.. - Ну, я попросил его немного присмотреть за тобой, - Альфред подал плечами, - Знаешь, чтобы с тобой ничего не случилось, пока я подготавливаю все для твоего отъезда. Мне нужен был кто-то, кому ты доверился бы и не боялся. Америка с наслаждением наблюдал, как Иван изменился в лице. - Ты лжешь. – Россия старался говорить спокойно, но голос предательски срывался. - В этом нет никакого смысла. - Брось, Иван, - Насмешливо протянул Джонс, - Ну, зачем ты ему? Если он тебе тут что-то наплел, то, поверь, ради собственного развлечения. Брагинский молчал. Его измученный разум уже не знал во что верить. - Я так скучал. - Джонс прижался к Ване, вызвав у него крупную дрожь, - Я все это время думал о тебе. Америка старался говорить как можно нежнее. Он осторожно прикоснулся к щеке Ивана и мягко погладил нежную кожу, на которой все еще был след от его удара. Ваня никак не отреагировал, только судорожно выдохнул. Ему было страшно пошевелиться, ужас сковал его тело. - В прошлый раз я был очень груб с тобой, - Альфред переместил ладонь на его шею, обводя синяки пальцами, - Это было лишнее. Я понимаю, что перегнул палку и обещаю, что снова так не поступлю. Ты только слушайся меня и тогда я не сделаю больно. - Пожалуйста, оставь меня в покое, я устал. – Иван опустил голову, - Нет у меня больше сил ни на что. Ему действительно было очень тяжело. Ноги будто ватными стали, хотелось рухнуть на пол, свернуться в клубок и никогда не вставать. - У тебя будет возможность отдохнуть, но только в Вашингтоне. У меня прекрасный дом около парка. Ты же любишь природу? – Америка приподнял лицо России за подбородок. Иван такой красивый и такой разбитый. Хотелось его немедленно прижать к себе и пожалеть. Такие нежные эмоции у Джонса возникали крайне редко и только с Россией. Его это удивляло, поэтому он так желал сделать русского своим. Альфред подался вперед и легонько коснулся губ Ивана своими, одновременно запуская руку в карман и доставая оттуда шприц. Ваня даже не дернулся, его будто парализовало, тело не слушалось. Вторую руку Америка запустил в серебристые волосы Брагинского. Последний раз проведя языком по теплым губам, отстранился и, резко натянув волосы, всадил иглу в шею, вводя сильное снотворное. Россия дернулся, испуганно глянув на довольного американца, но лекарство подействовало очень быстро, поэтому через пару секунд он свалился замертво на пол.

***

Гилберт резво вышагивал до ближайшего магазина. На душе было слишком неспокойно. Он не мог понять, с чего ради заявился Литва? Это все было очень подозрительно. Пруссия помнил, как после крушения Советского Союза Торис высказал беспомощному Ивану все, что о нем думал, и там было мало приятного. Россия был искренно привязан к каждой республике, каждого любил. А те идиоты по углам от него прятались. Пруссия поначалу тоже сторонился Ивана. Но тот сам к нему приставал, выводил на разговоры, тащил на прогулки и различные веселые гулянья, которые Ваня очень любил. Через два года Гилберт уже не представлял как можно было ненавидеть Ивана. С ним было интересно. Он столько всего знал, у него было столько мечтаний о будущем, масштабные планы, столько идей. И все это Гилберт мог узнать из банального разговора за удочкой на реке. Пруссия, раскрыв рот, слушал истории об отношениях Брагинского с другими странами. Много он не замечал, а чего-то даже не знал. После этого он стал по-другому смотреть на окружающих. Да и про квартиру знал только он один. На этой мысли Гилберт резко остановился. Он один знал про квартиру! Только он! Литва просто не мог знать, где Иван. Никто из республик не знал. Гилберт молниеносно понесся в обратном направлении. Литве кто – то подсказал где Ваня, и Бальдшмидт ни секунды не сомневался, что это был Америка. Значит он сейчас там! Главное успеть до того, как этот урод снова причинит Ивану боль. Спустя десять минут Гилберт уже был у дверей. Он влетел в квартиру и растерянно замер, вслушиваясь в тишину . - Ваня? Ваня! Тишина. Квартира была абсолютно пуста.

***

Иван через боль пытался открыть глаза. Его сильно мутило, а в голове звенели тоненькие колокольчики. Но когда открыть глаза все же удалось, Россия мгновенно пожалел об этом. Он лежал на кровати в незнакомой квартире, пристёгнутый наручниками. Справа от кровати в кресле дремал Америка. Ваня дернул руками, пытаясь выскользнуть из наручников. Конечно, ему ничего не удалось. Хотя в лучшие годы он мог бы просто сломать металл. Как он мог настолько потерять бдительность? Никогда нельзя подпускать Альфреда близко к себе, он на что угодно способен ради достижения цели. Но Иван был слишком напуган, чтобы адекватно мыслить. Россия повертел головой, шея ужасно болела в месте укола и постепенно нарастала паника. Что теперь делать? Гилберт не найдет его в квартире и наверняка начнет поиски. Но против Альфреда – он никто. Его никогда не найдут. Россия тяжело вздохнул. Странно, но он ничего не чувствовал. Слишком устал, чтобы хоть как – то реагировать на весь этот ужас. Тем временем, Америка лениво потянулся в кресле и открыл глаза. - О, Ваня! Ты очнулся. Как ты себя чувствуешь? Я боялся, что доза снотворного слишком велика для твоего слабого организма. Иван лениво скосил глаза в сторону Джонса. - Ты не сможешь держать меня здесь вечно. Однажды я выберусь и убью тебя. Альфред только улыбнулся на такую угрозу. - Россия, ты такой милый, - Он уселся на край кровати и потрепал его по волосам, - Через некоторое время ты привыкнешь ко мне и сам не захочешь уходить. - Посмотрим. В глазах Америки появился легкий огонек безумия и он навис над Брагинским. - Ну, что, малыш, готов немного развлечься? - Он медленно приподнял свитер Ивана, касаясь бледной кожи, - Я уже в предвкушении. У нас впереди столько ночей… На это Иван лишь вздохнул и прикрыл глаза.

***

Пруссия сидел на подоконнике в доме Германии и сжимал в руках листок. Прощальная записка, которую он нашел на кухне в квартире России. Гилберт не верил ни единому слову, он был уверен, что её оставил Америка. Бальдшмидта охватило настоящее отчаяние. Он не знал, где Иван, как его найти, как к нему пробраться? Точно он знал, что Иван был у Альфреда. Но Америка ни за что не позволит ему проскочить у него под носом. Пруссия достал из кармана пачку сигарет и закурил. Выпустив горький дымок, он твердо произнес: - Ничего, Ваня, я не сдамся, я обязательно тебя найду.