Одиночество мое начинается в двух шагах от тебя

Гилберт сидел перед телевизором и листал каналы, но, не найдя ничего интересного, он выключил его, швырнул пульт за диван и пошел на кухню. Из бара он достал бутылку виски и отправился к себе в комнату, чтобы напиться и крепко заснуть, не думая о России. После исчезновения Ивана он много пил, практически ежедневно. Германия даже ругался на него, но Бальдшмидту было все равно. Ему было невыносимо жить, понимая, что он не может ничем помочь Ване. Он пытался, конечно, сделать хоть что-то, но ничего не вышло. Получилось только один раз встретиться с Америкой. Гилберт пробрался за братом на конференцию и от души врезал Джонсу по лицу. Но сказать ничего не успел, потому что Людвиг его сразу скрутил и вывел. Все это время он провел как одноклеточное, ничего не делая. Только пил и пил, и пил… - Как ты, Ваня? Пруссия надеялся, что ему несильно достается от Альфреда. Но он не верил в это, Джонс самое настоящее чудовище, наверняка, Ваня очень страдает. Бутылку Гилберт опустошил довольно быстро. Поставив её на пол, Бальдшмидт раскинулся на кровати и закрыл глаза. Его тело стало словно ватным, а перед глазами неясно кружились странные пятна. Пруссия надеялся уснуть, но в комнату влетел Германия. - Гилберт! Ты снова пьян! Такой образ жизни плохо скажется на твоем здоровье. Людвиг был очень зол на старшего брата, но только потому, что очень волновался и не понимал, что происходит. - Брось, братишка, все хорошо. - Ты стал таким после поездки в Россию. Если ты расскажешь, тебе станет легче. – Германия присел на кровать, - Что там случилось? И как это все связано с тем, что ты кинулся с кулаками на Америку? Бальдшмидт попытался приподняться. Посмотрев на Людвига, он слабо улыбнулся. Сейчас, будучи выпившим, все его чувства обострились. Пруссия внезапно подумал о том, что очень любит своего младшего брата. И ему он доверял безоговорочно, но неизвестно, как он отреагирует на такой рассказ. В любом случае, выпивка сильно развязала ему язык. Он рассказал абсолютно все. Начиная с того момента, как он понял, что влюбился в Ивана и до того, как тот исчез. -… вот такая история, Людвиг. Германия был в шоке. Он чуть дар речи не потерял. Его брат влюбился! Влюбился в Россию! Очень хорошо, что Людвиг в тот момент сидел, иначе рухнул бы в ту же секунду. Это было просто фантастическая история. Гилберт с тревогой смотрел на брата, который уставился в одну точку. Что он скажет на это? - Я в шоке. Никогда бы не подумал, что ты влюбишься в Ивана…Но то, что его хочет заполучить Америка, мы все догадывались. И уже много лет пытаемся хоть что-то выяснить о том, где Россия. А ты уверен, что записка написана Альфредом? - Уверен. - Я очень бы хотел тебе помочь, но у меня совсем нет идей. Разве что…- Германия замолчал. - Людвиг, не молчи. – Пруссия мгновенно протрезвел, когда понял, что появилась хоть какая-то надежда. - Ты не следишь за политикой, но в декабре, прямо тридцать первого числа, президент России – Ельцин, объявил, что уходит в отставку, назначил преемника. Из-за этого проведут досрочные мартовские выборы. Мы как раз сегодня на собрании об этом говорили. Всем немного не по себе, этот…э-э…Преемник никому не известен. Никто не знает чего ждать. Он, кстати, бывший агент КГБ. Бальшмидт присвистнул. Интересный поворот событий. Только какой от этого толк? Наверняка новый президент будет во всем потакать Западу, как и прошлый. - А мне что с того? - То, Гилберт. Этот человек наверняка захочет узнать, где же пропадает его страна, а с этим ему поможешь ты. Если все пройдет удачно, то у тебя появится очень важный союзник в поисках России. Пруссия готов был кинуться на шею брату и расцеловать его. Это действительно может ему помочь. Особенно, если преемник Ельцина будет вести курс независимой политики.