Ничего не слышу. Никого не чувствую.

«Я ждала деревенского парня, а в ловушке оказался принц!»

      Альфред лежал в одной и той же позе более часа. Все тело ломило, но он не обращал внимания. Прошло уже почти полгода с того самого момента, как рухнули близнецы. Его близнецы. Уже прошли страх, волнение, ярость — все чувства просто утихли. Некоторые люди ещё продолжали горевать, но в основном большая часть народа смирилась. Спасибо богу, что не мы! Вот, что они говорили, и были правы.       Джонс понял, что наступил один из тех дней, когда всё в его душе утихает и он может вновь погрузиться в воспоминания, вновь попытаться разобрать чертов чулан.       Англия. Этот волшебный идиот опять всем недоволен. Воспоминания о нем с каждым разом все горше и горше на вкус.       Канада. Брат прибежал к нему сразу, как только узнал о случившимся, успокаивал, помогал. Мэтью всегда был в том узком круге лиц, допущенных до такого таинства, как настоящие чувства Альфреда, мог видеть их. Пожалуй сейчас его можно было назвать единственным.       Всего их было трое. Первый — Мэтью, до сих пор рядом с братом. Второй — вышел из этого круга доверия уже 226 лет назад. Ну, а третий… Джонс вздрогнул. Ну, а третий сдох 12 лет назад.       Россия. Иван Брагинский. Чертов сукин сын. Неубиваемый. Непотопляемый. Непрогибаемый. Сдох. Как шавка, его даже не похоронили толком. Просто сломался, когда Америка в очередной раз нажал сильнее. Просто Альфред не рассчитал силы. Все было слишком просто.       Он всегда хотел Брагинского. Во всех возможных смыслах этого слова. Сначала дружить, общаться, быть просто близким для Ивана человеком. Хотел.       Потом Альфред вырос, возмужал, стал равным, во взрослом разуме и теле зародились новые желания. Альфред захотел подчинить себе, прогнуть, подмять. Хотел.       И наконец он понял, что просто хочет русского. Во всех позах, во всех местах, возможных и невозможных. О, боже, чего уж, он до сих пор хотел.       Хотел, чтобы Иван растворился в нем. Хотел быть благодарным. Хотел быть отблагодаренным.       О, Альфред умел бы быть благодарным, Ивану стоило лишь ответить взаимностью. Лишь встать рядом с Америкой, а не против него. Брагинский сам лег под поезд, пущенный Джонсом. Отказался от помощи Героя. Хотя, пожалуй, правильно сделал, Альфред бы уже ничем не помог, только бы навредил. Сам виноват. Теперь Америке оставалось только смотреть, как некогда великого Северного Лиса разрывает его собственный народ.       Совесть вперемешку с гордыней тогда взыграли в его сердце. Джонс будет единственным героем для Ивана, поддержит, отправит гуманитарную помощь. И через пару лет Россия восстановится и отблагодарит его. Альфред знал, Северный Лис тоже умеет быть благодарным.       Но на чужом несчастье своё счастье не построишь. И Джонс слишком поздно это понял. В тот день была очередная конференция, но только не та тусовка, которую по обыкновению можно было пропустить. А та, на которой просто обязаны присутствовать каждая приглашенная страна и члены верхушки ее правительства. В общем, важнющее такое мероприятие, как сказали Америке. Народу было не протолкнуться, но Джонс чувствовал себя королевой бала. Сегодня. Именно сегодня он наконец встретит Ивана. Эту конференцию не разрешено пропускать даже больным и покалеченным после недавней войны Ираку и Афганистану, что уж говорить о России, с его мелкими мятежами. Сегодня Фред услышит долгожданные слова благодарности. Примет Ивана с распростёртыми объятиями.       Наконец появляется припозднившаяся делегация из России. Каждая страна заинтересованно оборачивается, все пытаются высмотреть Брагинского, но его просто нет. Америка не понимает, что происходит, оборачивается к боссу, но тот лишь, хмурясь, рассматривает группу, состоящую всего из трёх человек: нынешний чудаковатый босс России, справа от него чумного вида мужичок, как позже окажется, будущий босс России, и ещё один, самый высокий, бородатый и в очках, мужик-богатырь, но тоже явно не Иван. Зал стихает, все смотрят на Ельцина с немым вопросом в глазах, до того самого момента, пока кто-то из азиатов не спросит, мол, где Брагинский, а президент уже Российской Федерации не ответит с лёгкой ухмылкой на губах: «умер». Зал взрывается шумом.       Земля тогда буквально ушла из-под ног. По пути с конференции босс не проронил ни слова, и Джонс понял: ему дают молчаливое согласие на ярость. В тот день он буквально разрушил весь дом: вырвал все двери, выбил все окна, сломал всю мебель. Он был зол, как никогда прежде. Иван опять обманул. Предпочел умереть. Дал Джонсу то, чего он так давно желал — победу. Вот только победа оказалась пирровой.